Happy Halloween!

Комната была залита тёплым светом настольной лампы, освещающие из полумрака пушистые контуры ушей Тигнари. Он сидел на стуле, подобрав хвост и укрыв его тканью, чтобы уберечь от нежелательной косметической пыли. Всё-таки почти треть и так никудышной зарплаты уходит на разные средства для ухода за этой пушистой конечностью. — Ты уверена, что ему понравится? — пробормотал он, инстинктивно жмурясь, когда большая мягкая кисть коснулась его скулы, нанося краску. Ботаник не по своей воле улыбнулся, пытаясь не засмеяться. Он терпел, отдавшись неизбежному. Коллеи, в своем белоснежном ангельском наряде, была не только визажистом, но и стратегом, в планы которых входило воссоединить «союз ушастых» после очередной глупой ссоры. Пока что один спорщик не догадывается о замысле столь прекрасного ангелочка. — Мастер, Вы во мне сомневаетесь? — ее голос прозвучал рассеянно, но она лучезарно улыбнулась. — Сайно будет в восторге! Тигнари бессознательно напрягся, почувствовав, как щетина кисти скользнула по его веку, оставляя за собой дорожку рассыпчатых теней. Он держать глаза закрытыми, но всё равно подрагивали с каждым движением кисточки Коллеи. — Ага... Не в восторге, а в ужасе. Это будет новый.. — Он фыркнул, но, почувствовав прикосновение пуховки к кончику носа, рассмеялся, — С-стой, погоди... Новый повод пошутить, ха. — Зато с любовью, — вырвалось с её губ, и она тут же замерла с кисточкой, что держала её перед лицом Мастера. В комнате повисла неловкая пауза. Учёный медленно поднял одну бровь, открыв глаза, которые сразу приобрели оттенок учительского нрава. — Ну... крепкая дружба... А- — Проехали, хорошо, — сдался он, закрывая глаза заново, даруя ей полную власть над своим лицом. И Коллеи продолжила, с новым рвением. Она окунула тонкую кисть в палитру, выбрав насыщенный темно-красный, цвет запекшейся вишни или старого вина. Движения ее были точными и нежными. «Ангел» вела кисть по линии его глазной впадины, растягивая цвет к виску. Тигнари слышал лишь легкий шелест ее платья, собственное дыхание и бубнёж визажиста. Иногда ее пальцы осторожно касались его подбородка, поворачивая голову для лучшего угла. От нижних век до щёк образовались чёрные линии, похожие на слёзы или трещины. Под конец «ангел» подвела его глаза, сделав взгляд более выразительным, а затем перешла к губам, нанеся на них прозрачный блеск, от которого они казались влажными и припухшими. По середине нижней губы появилась красная полоса. Она украсила его волосы, добавив несколько наклеек в виде звёзд и сердечек. Коллеи отступила на шаг, критически оценивая свою работу. Ее взгляд скользнул от темно-красных век к пушистым ушам, трепетно подрагивающими и улавливающими любые звуки, к губам, к упрямой пряди волос на лбу. — Готово, — объявила она и протянула ему маленькое зеркальце. — Смотрите. Теперь Вы настоящая... «Ведьмочка». --- Сайно сидел на том же стуле, рассматривая рабочий стол Коллеи, что был в косметике. Её хижина казалось меньше, уютнее, питалась её внутренним ребячеством, — «Ангелочек», — его голос прозвучал хрипло, но без привычной грубости, скорее ласково. — Давай в джокера. Только чтобы без всякой милоты, а то шутки будут не в серьёз восприниматься. Коллеи заставила себя улыбнуться в ответ, слабой, напряжённой улыбкой. Она смочила спонж и начала наносить на его смуглую кожу тональный крем. Движения её были робкими, будто она боялась разбудить в нём того самого агрессивного интроверта, которого все побаивались. — Расслабьтесь... Сайно, — прошептала она, растушёвывая плотный тон по его скулам. — Пожалуйста. — Я расслаблен, как удав на солнцепёке, — парировал он, но всё же позволил голове откинуться назад. Неряшливую чёлку махаматры она закрепила заколками, увидев пару глаз, которые смотрели на неё целиком, а не по отдельности. Глаза оранжевые, переходящие к алому в сумраке комнаты, были пронзительные и острые, следили за каждым её движением, от чего та заметно нервничала. Палитра в ее руках начинала дрожать, когда она пересекалась с ним взглядом. — Просто не понимаю, зачем мне этот маскарад. — Потому что Хэллоуин, — напомнила Коллеишка, приступая к самому сложному — гриму. Тонкой кистью она начала выводить угрожающе широкую улыбку, выходящую далеко за естественные контуры его губ. А губы почти сухие, потрескавшиеся. Она отошла, потерев глаза, пытаясь избавиться от навязчивых фантазий, возникшие в её голове. Коллеи старается не для себя, а для «союза ушастых». Сайно сидел, не двигаясь, его дыхание было ровным, но взгляд, устремлённый в потолок, казалось, просверливал в нём дыру. Коллеи чувствовала, как под её пальцами напряжены его челюстные мышцы. — Мастер Тигнари выглядит потрясающе, — вдруг сказала она, пытаясь найти хоть какую-то безопасную тему, чтобы разрядить атмосферу. — В костюме ведьмы. Очень... ему идёт. И тут произошла перемена у обоих. Напряжение тут же в его лице растаяло, сменившись чем-то мягким, едва уловимым. Уголки его глаз, подведённые чёрным, дрогнули. Но ведь Генерал не позволит быть уязвимым перед своей ученицей, боялся сказать он — дочкой. — Да? — голос Сайно потерял всю хрипоту, став на удивление тихим. — Ну... что ж, хорошо. «Ангелочек» смелее нанесла кислотно-зелёные тени на его веки, подчёркивая безумие образа. Её кисть теперь не дрожала, рисуя зловещие стрелки. Сайно позволял ей это, изредка вставляя колкости, но уже без прежней едкости. Она добавила ему завитков возле губ и, улыбнувшись, украсила его волосы такими же наклейками, что были у ее учителя. — Только не делай белым всё лицо, — проворчал он, когда она принялась пудрить его лицо, закрепляя грим. — А то буду как бледная поганка. Ты Тигнари видела? — Это... стилизация, Сайно, — улыбнулась она, уже почти не боясь. Напоследок Коллеи распустила его чёлку и подала ему зеркало, он изучал своё отражение несколько секунд, его лицо было невозмутимым. Затем он медленно повернул к ней голову, и его новые, жуткие губы растянулись в самой настоящей, широкой улыбке — куда более искренней, чем нарисованная. — Ну что ж, — протянул он, и в его голосе слышалось одобрение. — Мне нравится. И это нежное, шутливое прозвище заставило Коллеи окончательно выдохнуть. Она поняла, что под слоем грима и внешнего безразличия и холодности скрывается человек, который может быть добрым (особенно когда речь заходит о ботанике в костюме ведьмы, да и Тигнари в целом) --- — Ты готов? Ого... — Сайно отворил дверь хижины, заглядывая внутрь. Костюм ведьмы сидел на Тигнари с вызывающей элегантностью. Длинный плащ глубокого изумрудного подходил к цвету его ушей и хвоста. Нари стоял к нему спиной, пытаясь застегнуть молнию на спине, но, уловив посторонний звук он шугнулся, поворачиваясь лицом к Сайно. Темно-красные тени, подведенные к вискам, делали его каре-зеленые глаза еще более яркими. Он нервно провел рукой по бархатному воротнику, чувствуя себя слегка не в своей тарелке. Он стучит каблуками своих длинных чёрных сапог, привлекая к себе внимание. Преобразившийся вид махаматры заставил сердце Тигнари упасть в пятки. Белоснежные волосы были растрепаны в стилизованном хаосе, а на лице расцветала жутковатая, застывшая в вечной позиции — улыбка Джокера. Ярко-красная помада и густо подведенные черные тени придавали его обычно хмурому и суровому лицу совершенно новое, безумное и притягательное выражение. Костюм — пурпурный пиджак и жилетка — сидел на нем безупречно, подчеркивая фигуру. — Ты... Правда превзошёл мои ожидания. — Сайно бросает на Тигнари быстрый, оценивающий взгляд, его тон намеренно грубоват, но в глазах, подчеркнутых гримом, мелькает неподдельное восхищение. Ботаник, поймав этот взгляд, чувствует, как по его щекам разливается тепло, — Принимаю комплимент, — его голос звучит тише обычного. — Ты и сам... весьма впечатляешь. Генерал подходит к нему, касаясь пальцами молнии. Глаза бегают по изящной спине, манящей своей открытостью. Он оставляет мягкий поцелуй между лопаток, пока бледная кожа принимает красноватый оттенок и форму губ Сайно. Да, он определённо знает, чем займётся на днях. — Спасибо, конечно... — А чтобы ты сделал без меня, мм? — Генерал до конца застреливает молнию, поправляя воротник плаща по спины, скрывая тем самым бегунок, — Ну.. Ещё через полчаса карнавал, плюсом я хотел бы извиниться. — Я думал, что не доживу до этого. — Справедливости ради, мы оба виноваты. Тигнари улыбнулся, поворачиваясь к нему лицом, — Где-то ты бываешь прав, да... — Он смотрит на его грим, который не вызывает эмоций страха, ужаса, сумасшествия, а только — милоты. Но Нари это умолчит. — Коллеи постаралась на славу, — махаматра говорит, и его рука, вопреки обычной сдержанности, тянется к лицу Тигнари. Шероховатые подушечки пальцев осторожно касаются кожи под самым глазом. Чёрные стрелки придают Тигнари большей уверенности в его наряде. — Красиво. Учёный замирает. Его собственные руки, будто движимые собственной волей, поднимаются и цепляются за лацканы пурпурного пиджака Сайно. Бархат мягко мнется в его пальцах, — Только «красиво»? — Ты опять начинаешь? — матра издает нечто среднее между хриплым смешком и стоном. Его вторая рука находит упругий пояс на талии Тигнари, притягивая его еще ближе. Пояс украшен скрепами и разными колбочками с ярким содержимым, — А что, мало? Мой словарный запас иссякает при виде тебя, прости. — Сайно, — имя звучит, как предупреждение и как мольба одновременно. Тигнари смотрит в сторону двери хижины, удостоверясь в безопасности их интима. — А Коллеи... — Она уже ушла. Улетела по своим ангельским делам. И прежде чем ботаник успевает что-то ответить, генерал закрывает оставшееся между ними расстояние. Их губы встречаются в поцелуе, который они так долго сдерживали. Он не грубый, но полный нетерпения, с легким привкусом грима и чего-то неуловимого, что принадлежало только им двоим. Нари отвечает с такой же жаждой, его пальцы зарываются в затылок, сжимая белоснежные пряди между пальцев. А наш «Ангелочек» смотрит из-за щели не очень уверенной в себе двери, улыбаясь до ушей. Белые крылья и их ореол на голове немного мешают насладиться процессом полностью, но она и так довольна своим результатом вдоволь.

Да здравствует «союз ушастых»!