Баллончик с краской кончается быстро

Если и существует в мире радость — то это граффити. Ну, я так считаю. Но так не считает мой горячолюбимый парень, которому лишь в радость отчитать меня в очередной раз, лёжа на моих коленях : —И долго ты будешь маяться этой хернёй? — говорит медленно, тщательно, выговаривая каждое слово —Пока все строительные не закроются. — Отвечаю с неприкрытым сарказмом, хотя ему, кажется, хватает. —Ну, а фанатеть то ты когда перестанешь по... Как тебеподобных называют? Райтерам? — выдаёт как пулемётную очередь — Вот в городе завёлся какой-то «Shade», что думаешь о нём? И меня бросает в небольшую дрожь. Надеюсь, он не заметил. —Не знаю такого, — бурчу, стараясь не смотреть в его глаза. Незачем ему знать, что я и есть «Shade». «Shade», о личности которого интернет гадает уже несколько лет. «Shade», который прославился своими антиправительственными рисунками. «Shade», от которого уже тошнит так, что на английском писать не хочется. Вот постоянно так — выйдешь на оживлённую улицу, и сразу слышись : Шейд сделал то, Шейд нарисовал это, Шейд, Шейд, Шейд. Тошнит уже. Как жаль, что сегодня это повторится. *** —И куда ты, блять, направился? — хотелось по-тихому взять свой портфель и свалить, но не получилось. Придётся обьясняться. —Гулять. А что, —медленно отхожу назад так, чтобы не привлечь к этому внимание, — Ревнуешь? —Постарайся хотя бы, чтобы тебя менты не спалили, местная Леди Баг. — Сдаётся вполне быстро, но с неохотой. Отъебался быстро, но... «Местная Леди Баг»? Серьёзно? Я всегда знал, что Кир не отличается хорошим юмором, но чтоб настолько? Занимаю подобными мыслями всю дорогу от дома, уж больно мне нравится мысленно материть своего парня. Спустя пару минут сего действа наконец дохожу до любимого падика, откуда легче всего попасть на крышу. Всего десяток пролётов, преодолённых бегом (и за которые мне пришлось расплатиться отдышкой), и я там. Дальше начинается самая опасная и интересная часть — надеть на свою летнюю футболку чёрную худи сверху, натянуть на лицо такую же маску, закрывающую всего половину лица, и отправиться в путь. Городок мой отличается не только особенно сильным влиянием советского брутализма на него, но и плотной застройкой зданий, из-за чего прыгать между ними труда не заставляет. Совсем наоборот — ровно как и граффити, подобный паркур доставляет мне огромное удовольствие. Ещё с десяток прыжков, и я оказываюсь в точке, где «Shade» нарисует новое граффити. Огроменная надпись «Love is Love» и разноцветное сердце, правда, без голубого цвета. —Да и место я выбрал, так сказать, интересное.— Шёпотом продолжаю внутренний диалог, цепляя трос за ближайшую к краю здания трубу. — Прямо под окнами мэрии. Набравшись немного храбрости, со вздохом спрыгиваю вниз. Вернее, шагаю, ведь в ином случае этой трубе, и мне соответственно, пришёл бы пиздец. Затем достаю из портфеля синий баллончик и рисую скетч. Не помню, откуда узнал это, но синий цвет перекрыть легче, чем чёрный. Возможно, меня тогда и обманули, а вернее, откровенно наебали, но сейчас мне уже всё равно. Привык, так сказать. В наушниках верно играет «Supermassive Black Hole». Ирония, что именно под эту песню мой уже бывший друг нашёл себе мужика, да такого, что до сих пор не разошлись. Бывшим друг стал потому, что, выпустившись из шараги, мы больше никогда и не общались толком, а потом и вовсе перестали. Кстати, надо будет спросить, как у него дела. Может, даже парня его увижу. Он ведь лет на пять старше Лёхи. За своими мыслями совершенно не замечаю, как, давно расправшись со скетчем, уже час крашу рисунок. Крашу тщательно, выводя каждый цвет — красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, синий и фиолетовый. Без голубого, хотя он там и не нужен был. Также тщательно вывожу из надпись — L, o, v, e, i, s, L, o,v ,e. Уделяю внимание каждой буковке, пытаясь создать максимально качественный рисунок. И не прогадаю же, блять. Вот спущусь, а к тому времени и толпа подойдёт, чтобы обсудить новый, с позволения сказать, «шедевр» Шейда. Вывожу последние детали белым цветом и оставляю свой огромный, на всю стену, тег. Затем поднимаюсь по тросу, запихивая все пустые и не-совсем баллончики обратно в портфель. Нельзя оставлять ничего лишнего. Снимаю маску и худи, кладу их туда же. *** Со спокойной душой и лёгким желанием потрахаться лечу вниз по всё тому же падику. А может, желанием и не потрахаться вовсе, а пообниматься с любимым. Но странно, что образ Кирилла, который, вообще-то, мой парень, в голове не появился. Успеваю вовремя — утро уже началось, люди начинают замечать моё граффити, но основная толпа ещё не подтянулась. Делаю пару снимков своей работы и готовлюсь уходить, как случайно толкаю незнакомца. —Простите, не хоте-е.. — мои глаза касаются его глаз. Прекрасных, словно кола. Глубоких, словно выгребная яма. Весёлых, словно Денис Чужой, и одновременно грустных, как всё тот же Денис Чужой. Иронично. —л... Так и стоим пару минут, жадно изучая глаза друг друга, не желая отвести глаза. Вернее, мне, например, хотелось бы — чтобы не менее жадно, почти собственнически, изучить ещё и его тело, но просто не позволяю себе. Как говорил мой друг, «у каждого в жизни будет “След в след“». Вот и у меня, похоже, настал. Взгляд во взгляд.