Раскол души

      В снежном королевстве уже длительное время царит покой. Вечный холод будто пронизывает насквозь само время, заставляет его остановиться и застыть в моменте.              Необъятный пейзаж из окон её крепости был словно ожившей картиной художника. Со свинцового неба медленно падают мягкие хлопья снега, укутывая деревья ажурным полотном. Где-то вдали из труб бесчисленных домов ввысь стремится дым.       Несмотря на затянутое серыми тучами небо, в городе кипела жизнь. Кажется, недалеко от Ледяного дворца проходила ярмарка. Раздающийся в воздухе звук бубенцов и свирели доносился до неё веселой мелодией, под которую радостно пели и танцевали все, начиная от певцов до простого люда. Однако в кабинете её Величества царила мёртвая тишина, прерываемая лишь тиканьем настенных часов — единственное напоминание о том, что время всё же не стоит на месте.       В душе Её Величества, несмотря на умиротворяющий пейзаж, бушевала буря. Сердце её, скованное вечным льдом, было в смятении. Не знало оно покоя уже сотни лет, а воспоминания грозили повергнуть её разум в пучину боли, раз за разом напоминая о целях её существования.       Звон колокола позолоченных часов выбил её из миража, возвращая в реальность. В дверь её кабинета всего секундой позже постучались.       — Войдите.       Дверь медленно открылась и перед ней предстал её верный слуга.       — Ваша Светлость, — Пьеро склонил голову перед ней в безупречном поклоне, — Аудиенция ждёт.

*

      В армии на окраине Снежной, где правили порядок и безоговорочная дисциплина, случился погром. Рядовой состав целого взвода натренированных бойцов был жестоко избит одним из солдат. Инцидент, начавшийся как очередная стычка, обычный спор, коих было в армии полно, быстро перерос в настоящее побоище. Однако, не только масштабом среди прочих выделялся этот конфликт.       — Этот рекрут продолжает превосходить все мои ожидания! — Доложил Пульчинелла, как только Предвестникам стало известно о беспорядках в армии. — За этим парнем нужен глаз да глаз, скажу я вам.       Такие заявления не могли остаться без внимания. Не каждый день в их армии случаются погромы такого масштаба, а наличие у виновника Глаза Бога, священного артефакта небес, и то было особо редким явлением.       По-хорошему, этого нарушителя спокойствия и субординации следовало бы строго наказать и привлечь к ответственности. Однако…       — Вы обязаны взглянуть на этого мальца! — Пятый Предвестник, чья рассудительность и расчётливость уступали лишь главному банкиру Снежной, даже не скрывал своего воодушевления. — Он точно стоит Вашего внимания!       Хранившая всё это время молчание Царица медленно подняла свой взгляд от отчётов, разложенных на столе.       — И кто же этот юноша?

*

      Секунды длились словно вечность, прежде чем высокие двери тронного зала открылись. Группа офицеров во главе с Пульчинеллой медленно приближалась к её трону. Позади них шёл рослый рыжеволосый парень в солдатской шинели.       Внезапно сердце её дрогнуло и пропустило глухой удар. В ушах резко зазвенело. Тошнота поступила к её горлу. Воздух словно выбили из лёгких, а грудная клетка всё не хотела разжиматься вновь. Всё её тело словно парализовало в один момент, а на лице, прежде чем ей удалось вернуть хотя бы часть самообладания, застыл тихий ужас.       Эти миазмы… запах Бездны.       Пульчинелла и его сопровождающие остановились у подножия короткой лестницы и склонились перед ней.       — Ваше Величество, позвольте Вам представить… рядовой 3-го взвода, Аякс Алексеевич.       Его имя раздалось звоном, резонируя с гулко бьющимся сердцем в её груди.       Офицеры расступились, и парень позади них медленно поднял голову. Впервые за долгое время её Величество испытала неподдельный страх. Она не смогла сдержать дрожь от вида этого бездонного взгляда.       Глаза — зеркало души, в котором она могла увидеть саму суть человека. Души её подданных, словно звёзды в ночи, мерцали каждая своим светом — кто-то ярче, кто-то тусклее. Но этот мёртвый взгляд… он отражал лишь беспросветную тьму, что заполонила душу юноши почти до самых краёв. Только блеклое мерцание где-то в глубине его души напоминало ей о том, что перед ней стоит ещё человек, а не безликая тварь.       «О, Архонты, что же с ним произошло?»       — Ваша Светлость? — Голос Пьеро вернул её к реальности. Она поняла, что уже долго безмолвно смотрела на парня перед ней, а он, в свою очередь, не отводил своего мёртвого взгляда.       — Оставьте нас, — её собственный голос прозвучал отчуждённо, даже для неё самой. — Все, кроме него.       Перечить её приказу никто не мог, и даже Пьеро, сопровождающий её на всех аудиенциях, был вынужден послушаться её. Пульчинелла в последний раз оценивающе взглянул на парня, кивнул офицерам, и те, не проронив ни слова, ретировались.       Когда тяжёлые двери закрылись за ними, она позволила себе судорожно выдохнуть. Воздух в зале сгустился, стал тяжелее, пропитался этими миазмами. Она вновь взглянула на парня, стоящего перед ней.       — Рядовой солдат, — начала Царица, через силу восстанавливая свое самообладание. — В рапорте Пульчинеллы было указано, что ты учинил расправу над своими сослуживцами. Саботируешь армию?       Она поднялась со своего трона, шелест ее одежд, расшитых серебром, раздался в тишине зала. Спускаясь по алой дорожке, она не переставала разглядывать его душу. Без сомнений, перед ней был человек. Души монстров из бездны искажались до неузнаваемости. Гнили изнутри.       — Никак нет, — без тени раскаяния ответил юноша, — Это был спор. И я его выиграл.       Царица остановилась в нескольких метрах от него, глядя на него сверху вниз. С виду простой деревенский парень — бледнолицый и кучерявый с россыпью веснушек на лице. И только эти бездонные глаза и тускло мерцающий на поясе шинели Глаз Бога в серебряной оправе контрастировали с его внешностью.       — И в чём же заключался этот спор?       — В том, что я одолею всех, кто осмелился бы бросить мне вызов.       И он это сделал. В отчёте Пульчинеллы мало кто из его взвода остался невредимым. Кого-то хватило только на один точный удар в солнечное сплетение, кто-то простоял дольше и отделался рассечёнными губами и сломанными носами. Самые стойкие пали лишь только когда в ход пошла мощь Глаза Бога. Сразу же после активации артефакта настроение окружающих переменилось. Все вокруг попытались остановить парня, надеясь, что предыдущие стычки его истощили. Однако, они сильно недооценили силы юноши. Обошлось, конечно, без смертей, но были сильно раненные.       Он лишь констатировал факт содеянного и не более того. Говорил об этом с пугающей лёгкостью, как будто это было само собой разумеющимся. Сердце вновь пропустило глухой удар.       — Вот как, — голос её звучал отстранённо, но внутри бушевали эмоции, а в голове неустанно крутились вопросы без ответов.       Это всепоглощающее, безумное стремление, оно было ей знакомо. Царица видела его в глазах монстров, порождённых скверный.       — Позволь спросить… Откуда в твоей душе следы Бездны?       Она могла поклясться, что видела едва уловимую дрожь в его теле. Всё его нутро бушевало от одного лишь вопроса. Он промолчал, однако взгляд его был красноречивее любых слов. Он прекрасно знал о своей силе и преимуществе.       Души простых смертных слишком слабы, потому и дают трещину под влиянием бездны, ломаются, превращаются в чудовищ. А этот парень… он не только устоял, но и остался человеком, и был достоин заполучить Глаз Бога — символ высшего признания Богами нынешнего мира. Интересная, противоречащая в своей сути комбинация вопиющей силы тьмы и первозданной воли Богов.       Она не может позволить этому дару пропасть. Мысль словно звон колокола прозвенела в её голове, а все её прежние сомнения исчезли.       Его молчание затянулось. Не хотел говорить про источник своей силы? Не суть, это было уже не столь важно сейчас. Самого факта о том, что он обуздал столь мощную губительную силу, было более чем достаточно. Перед ней стоял не огранённый алмаз, необузданная стихия, снежная буря, готовая снести всё на своём пути. А что если… задать этому импульсу верное направление?       — Какова твоя цель, юноша?       И на этот раз он не колебался ни секунды.       — Я хочу стать сильнее. — Твёрдо и уверенно сказал парень. Его сломленная душа желала битв и сражений.       Идеальное стремление. Безумное и разрушительное. Пульчинелла не ошибся, обратив внимание на этого юношу. Именно такие люди нужны были в её личной армии.       Этому парню было суждено стать Предвестником, стать её личным оружием против Небесного порядка.       — Ради чего? Жаждешь господства? Богатств? Власти над другими?       Люди порочны. Они готовы пойти на любые жертвы даже ради самых низменных целей. Что бы то не было, она была готова дать ему всё, чего он пожелает.       Прежде чем ответить, парень призадумался, и, кажется, его взгляд стал куда осознаннее, чем до этого.       — Чтобы защитить то, что мне дорого, — прозвучало из его уст тихо, почти сокровенно, — Мою семью.       Мерцающий огонёк его души вновь напомнил о себе, сияя ярче прежнего. Внезапно в её груди защемило от болезненного осознания. Перед ней было не бездумное оружие, а всё еще человек с простым, почти детским желанием, что пробивает беспросветную тьму.       Поражённая, но не сломленная Бездной душа. Воля, способная обуздать тьму, потому что у неё есть свет, за который можно удержаться. Да, поистине странная комбинация. Решение было принято мгновенно.       — Я могу дать тебе то, что ты желаешь, — голос её обрёл леденящий звон, эхом отражающийся от мраморных колон тронного зала. — Весь мир может стать твоим полем битвы. Тебе нужно только… помочь твоему Архонту достичь её благой цели.       Она выдержала короткую паузу, давая ему осознать всё ею сказанное. Она сделала шаг вперёд.       — Властью моей, данной мне как Архонту Снежной, клянусь защитить всех, кто тебе дорог, всё, что ты любишь. И будет такова моя воля. Взамен… — холод в её голосе был твёрже стали, — Сожги этот бренный мир.

***

      Влипать в неприятности стало для них в каком-то роде привычкой. Куда бы они не пошли, беды всегда следуют за ними по пятам. И точного ответа на вопрос почему они всегда оказываются в центре событий, Люмин, к сожалению, дать не могла. Казалось бы, простая доставка материалов обернулась для них конфликтом двух сторон. По-хорошему, им не стоило влезать куда не надо. Однако, разве они могли пройти мимо несправедливости? Конечно нет. Это было не в их духе.       — Вам же было сказано, что долг будет оплачен! — Люмин выступила вперёд, закрывая владелицу мастерской.       Мужчин было четверо, а их всего двое, исключая малышку Паймон. Однако, судя по перепуганному лицу Эстель, защитить себя она не сможет. Сами мужчины не представляли для Люмин проблемы, но устраивать драку посреди города ей не хотелось. Плохо дело. Ей нужно было срочно вывести ситуацию в мирное русло, пока всё не дошло до точки кипения.       — А ты вообще кто такая? — главарь этой банды обратил на неё внимание и протянул с противной ухмылкой, — Катись отсюда, девка, пока цела, не лезь не в свое дело!       — Да как вы смеете угрожать нам! — даже обычно пугливая Паймон не выдерживала этого напора с их стороны.       Его наглый, возвышающийся голос не сулил ничего хорошего. Они точно не собирались отступать, и даже присутствие посторонних людей их вовсе не волновало. Казалось, решить ситуацию мирным путем ей уже не удастся.       — Слушай сюда, Эстель, — мужчина вновь обратился к мастерице, не задерживая свой холодный и безразличный взгляд на Люмин, — Я крайне зол сейчас. Если отдашь долг сейчас, то проблем не будет. В противном случае…       — Вы бы сначала со своими долгами разобрались, господа!       Неожиданный, но до боли знакомый насмешливый голос послышался откуда-то позади мужчин, заставляя тех разом обернуться.       За мужчинами, вальяжно сложив руки на груди, с наглой, не доходящей до его глаз ухмылкой стоял Чайлд. Но Люмин знала его лучше, чем любого из стоящих рядом людей. Мелкая складка, закравшаяся между его бровей, и немигающий взгляд выдавали его с поличным. И если ситуация до его появления была просто плохой, то сейчас она могла стать еще хуже.       — Поправлять своё финансовое положение за счёт других — так себе затея, скажу я вам. И если уж вы решили…       Речь Чайлда оборвалась, когда его взгляд встретил её через эту толпу. За какую-то долю секунды это странное напряжение в нём куда-то испарилось, уступая место неподдельному удивлению. Его лицо озарила такая искренняя и радостная улыбка, что Люмин на мгновение забыла о том, что происходило вокруг.       — Люмин, Паймон! — даже не удостоив недоумённых мужчин взглядом, парень направился к ним. — Какая неожиданная встреча!       — А? Паймон всерьёз начинает полагать, что ты нас просто преследуешь! — Вместо приветствия проворчала фея.       — Ха-ха, это всего лишь совпадение, честное слово!       Люмин лишь молча смотрела на него. Секунды назад она будто вновь увидела того Предвестника, с которым познакомилась в Ли Юэ. А сейчас… сейчас он был просто Чайлдом. Но миг безмятежности длился не долго.       — Эй! Сколько еще ждать пока это цирковое представление окончится? — Возглас главаря банды заставил всех снова обратить на него внимание, — Может нам подождать пока тут соберётся весь Фонтейн, а? Вы проблем себе ищете?!       Чайлд хмыкнул, прежде чем нарочито медленно повернуться.       — А ты не видишь, что я тут с друзьями разговариваю? — Слова были брошены слишком небрежно, а язвительная улыбка, адресованная мужчине, только подливала масла в огонь, — Можешь чуть подождать? Где же ваше воспитание?       — Эм, Чайлд… — тихо начала Люмин, чувствуя, как ситуация начала стремительно катиться под откос, а терпение мужчин начинало трещать по швам.       — Довольно! — Лицо главаря аж побагровело от злости, — Раз адекватных слов вы не понимаете, может кулаки вам всё скажут за нас?       — Госпожа, я… Я позову жандармов… — прошептала Эстель позади Люмин, но было уже поздно.       Чайлд лишь фыркнул на угрозу. Казалось он только этого и ждал.       — А вот и стандартные угрозы пошли. Что ж, девы, — в глазах парня вновь плясал знакомый, неукротимый азарт, — Вы сами видели, они напали первыми. Побудете моими свидетелями?       — …Конечно.       «Напали-то они первые, да вот только ты их подстрекал к этому» — Свою мысль она решила не озвучивать.       — Ему лишь бы подраться! — Паймон фыркнула.       Главарь, ведомый одной только яростью, накинулся на него с голыми руками, и Чайлд вмиг материализовал в своей руке гидрокопьё, не совсем честно, но и правила оговорены не были. Пара точных, нелетальных ударов и мужчины разом отлетели бы на вымощенную дорогу. Но прежде чем парень успел сделать замах, контуры его оружия дрогнули, а в следующую секунду гидрокопьё и вовсе распалось, словно его и не было.       — …А? — донёсся до неё растерянный возглас Чайлда.       «Чего?»       — Получай!       Мужчина закинул руку для удара в лицо, однако, к несчастью для него, рефлексы Чайлда были отточены до идеала — он с лёгкостью увернулся. И пока нападавший был обескуражен столь быстрой реакцией, Предвестник замахнулся и апперкотом ударил того по челюсти. Раздался глухой хруст. Мужчина не удержал равновесия и со стоном рухнул на землю. Одного удара оказалось более чем достаточно.       — Труан!.. — обеспокоенно заворковали оставшиеся члены банды, в миг растерявшие весь свой боевой пыл.       Они подбежали к потерявшему сознание мужчине. Еще секунду назад они были готовы им глотки порвать, а когда их лидер обессиленно слёг — те сразу поджали хвосты. Мужчины подсуетились, подхватили бесчувственное тело на руки и попятились прочь от мастерской.       — М-мы вернём долг! В следующем месяце! — Невнятно бросил один из них, даже не смотря в сторону Чайлда.       — Вау! — Широко раскрыв глаза, прошептала Паймон, — Но откуда ты знал, что у них самих есть долги?       Чайлд на секунду замялся. Его взгляд прилип к его ладоням, а затем скользнул по поясу, на котором слабым светом сиял его Глаз Бога. Но его недоумение быстро сменилось на привычную беззаботную улыбку.       — Я не знал, — он пожал плечами, — Просто блефовал. Такие люди, как они, обычно кричат громче всех, когда наступают им на хвост.       — С-спасибо вам огромное! — Эстель всё ещё дрожа облегчённо посмотрела на Люмин, — Вы мне очень помогли!       — Всегда пожалуйста! — путешественница вежливо улыбнулась мастерице и жестом указала на Чайлда, — Но тут, скорее, помог он, а не я…       Эстель нервно посмотрела на парня перед ними. Её глаза скользнули по его униформе и эмблемам. И без того натянутая улыбка стала еще неувереннее.       — А… Спасибо вам… — прошептала девушка уже тише.       — Не за что! — С непринуждённой лёгкостью ответил парень, будто и не заметил её нервозность, — В следующий раз обращайтесь к проверенным кредиторам, желательно к тем, у кого хотя бы есть лицензия.       Ситуация была разрешена, и теперь со спокойной совестью они могли разобраться и с остальными внезапно возникшими вопросами.       — Ну что ж, — на его лице снова сияла та самая счастливая улыбка, когда Чайлд вновь обратился к ним, — Раз уж мы встретились, не желаете прогуляться?       — Да, — Люмин ответила, почти не думая, — Думаю, нам надо обсудить твоё внезапное появление.       — Ага! — С подозрением сузив глаза, тут же подхватила Паймон, — Что ты вообще тут делаешь?       Они двинулись за Чайлдом дальше по улице, стоило пройти чуть дальше и завернуть за угол, как перед ними предстали оживлённые улицы Фонтейна. Однако, несмотря на лёгкость шага и его непринуждённость, Люмин не могла не заметить едва уловимое напряжение, исходящее от него.       — Ну, если не вдаваться в подробности… — его голос прервал тишину и Чайлд жестом пригласил их сесть на одну из пустых скамеек, — Мне стало не по себе в последнее время. И настроение… такое себе.       — Что? Только поэтому? — звонкий голос феи был полон удивления, — Паймон думает, что это странно! Это больше походит на отговорку, чем на реальную причину!       — Хах, наверное, — его руки метнулись к затылку, смешок его вышел суховатым, а улыбка с каждой секундой всё меркла.       — Да и вообще, ты не похож на человека, которого может сломить плохое настроение! — настаивала фея не унимаясь.       — Если бы это было так просто, — вздох вышел затяжным, а плечи опустились под тяжестью невидимого груза, — Это не просто хандра или что-то в этом роде, а такое чувство, будто… что-то зудит под кожей. Постоянно. И от этого не избавиться, а игнорировать его невозможно. Это сильно раздражает.       Она, молча слушая его, чувствовала, что что-то было не так. Чайлд словно тщательно подбирал, что им сказать, а что лучше скрыть. Это не было ложью, но от понимания этого лучше не было.       — Что там произошло? — Её голос прозвучал тише, чем она планировала, — Я имею ввиду, с твоим оружием у мастерской.       — А, это, — повернув ладонь, он взмахом руки попытался вновь призвать свой клинок, но тот, даже не успев обрести форму, каплями рассыпался под ноги. — Не знаю в чем дело. В последнее время мой Глаз Бога почти не реагирует на меня.       — Такое случалось раньше? — Озадаченная фея наклонила голову, её брови сдвинулись в искреннем недоумении.       — Нет, никогда.       Люмин наблюдала за ним. В его глазах, хоть никогда и не отражался свет, всегда плясали искры азарта и веселья. Сейчас же в них закралась ещё большая тень, чем прежде.       — Может, это как-то связано с твоим плохим настроением?       — Вполне возможно, девица, — он опустил руку, и в этом движении проступила непривычная для его образа усталость, — Но я не уверен. Сколько я не сражался, такого ни разу не происходило.       Странно. Это было очень странно. Чайлд, который всегда хвастался своей силой и умениями, Чайлд, чья бравада не знала границ приличия, Чайлд, чей язык был без костей, а речь лилась легко и безостановочно, сейчас будто снова превратился в загадочного Предвестника, которого они встретили в Ли Юэ. Только если тогда за его загадочностью скрывались холодный расчёт и твёрдая уверенность в своих действиях, то сейчас она видела лишь неуверенность и сомнения.       — Можешь… рассказать об этом чувстве больше? — Мягко предложила девушка.       — Это как… зов, — слова выходили с трудом, — Будто что-то настойчиво зовёт тебя. Но ты не слышишь откуда, и, собственно говоря, куда тебя зовут. Понимаешь?       Она не понимала, Чайлд это видел. Досада в чертах его лица стала еще острее, будто это разочаровывало его еще больше, чем само необъяснимое чувство.       — В общем, — парень отмахнулся слишком резко, неестественно, — Сложно это сейчас объяснить. Я сам пока не разобрался в чём дело.       И между ними повисла тяжёлая и неприятная тишина. Даже Паймон больше не задавала вопросов. Её глаза беспокойно метались от Чайлда к Люмин и обратно. А Люмин… Люмин судорожно пыталась понять, что ей сказать или делать дальше.       «Как помочь человеку, который сам не знает, что с ним происходит?»       Привычные слова поддержки, которые она могла бы сказать сейчас казались пустыми и ненужными. Они не помогут ему сейчас справиться с этим непонятным чувством. Тогда с чего же ей начать? Собственная беспомощность раздражала её. Да и сам Чайлд будто уклонялся от чётких ответов. И с каждой секундой стена, вдруг возникшая между ними, становилась всё больше и больше. С какого момента всё пошло не так? Упустила ли она что-то в письмах?       Прозвучал звон городских часов. Глухой звук раздался откуда-то сверху, грубо разрывая тишину.       — Как же быстро летит время в компании, правда? — С неожиданно приобретённой лёгкостью сказал Чайлд, поднимаясь со скамейки, — Чёрт, я даже не успел спросить, как прошло ваше путешествие…       — Только появился и уже уходишь? — Паймон скрестила руки, растерянно посмотрев на парня.       — К сожалению, мне правда пора идти. Важная встреча. — И снова уклончивый ответ.       — Ты оставил больше вопросов, нежели ответов, — тихо упрекнула его Люмин. Стена между ними стала еще выше.       — Хах, да… — Чайлд снова потёр шею, избегая взгляда девушки. — Но я объясню, как только сам во всём разберусь.       Это были далеко не пустые слова. Это было обещание. Хотя в груди всё равно что-то болезненно кольнуло.       — Я надеюсь на это.       Он уже собирался уходить, но вдруг внезапно остановился, будто вспомнив о чём-то важном.       — Ах, да!       Чайлд быстрым движением руки открепил Глаз Бога от пояса и, не целясь, подбросил его Люмин. Без колебаний девушка поймала его на лету.       — Чего? Твой Глаз Бога? — Паймон ахнула, рассматривая артефакт в руках девушки.       — Да, сейчас он будет мне только мешать. Будет лучше, если он пока побудет у тебя, девица.       — А что если он тебе понадобится? — Её руки неосознанно сжались вокруг металлической оправы.       — Не переживай, девуль, — и она увидела его дерзкую, привычную ухмылку, — Я уж точно смогу себя защитить, если потребуется!       — Паймон думает, что ты просто ищешь причину вновь с нами увидеться! — И, хотя фея фыркнула, в её словах не было ни капли недовольства.       Чайлд замер, он замешкался, но улыбнулся. По-настоящему, искренне и тепло. Той улыбкой, которую она привыкла видеть на его лице.       — Ха-ха, всё может быть. До встречи!       И он просто ушёл, оставив их посреди улицы, казавшейся теперь пустой.       — У Паймон есть предчувствие, что ничем хорошим это не закончится… — феечка, кружила рядом с её плечом, пребывая в том же недоумении от того, что сейчас произошло.       Люмин не ответила. Она посмотрела на артефакт в руке, чувствуя, как её мысли, вопросы, чувство тревоги и переживания затягиваются в один тугой болезненный узел.

*

      И Паймон не ошиблась.       Все вокруг них происходило слишком стремительно. Судебные процессы, расследования серийных убийств, мрачное предсказание и Первозданное море, а в конце ложно обвинённый Чайлд.       Паймон мирно сопела рядом, пуская слюни на жёсткую подушку. Спала как убитая. А Люмин, даже будучи вымотанной до предела, всё никак не могла привыкнуть к этим тюремским кушеткам. Сон приходил неохотно, с трудом, от чего на следующий день она чувствовала себя ещё больше разбитой, чем до этого. Усталость скапливалась и оседала в ее душе и теле тяжким грузом.       События с суда над Вашером всё крутились у неё в голове. Его приговор был справедлив, в этом не было сомнений. Но приговор Чайлда…       Предвестник однозначно натворил много неоднозначных деяний за пределами Фонтейна, чему она сама была свидетелем. Но здесь? Что Чайлд мог такого сделать за тот короткий промежуток их разлуки? Или же Оратрис, бездушная машина, вынесла неверный приговор? Ни у верховного судьи, ни даже у Гидро Архонта не было ни малейшего представления о том, что тогда произошло в стенах суда.       А если так, то можно ли доверять правосудию Фонтейна? Как много невинных сидит здесь, в крепости Меропид? Еще пропажа Чайлда… Как? Как он смог выбраться из самой охраняемой тюрьмы Фонтейна? Или даже здесь система не совершена?       Вопросов было слишком много, от бесконечной прокрутки которых она почувствовала пульсирующую боль в висках.       Стены давили, несмотря на то, что места в камерах было более чем достаточно. Где-то в углу с трубы капала вода, отсчитывая секунды, в воздухе пахло сыростью. Жар, что пропитывал стены крепости, смешивался с влажным густым воздухом, создавая невыносимую духоту. Сделать вдох полной грудью было почти невозможно. Люмин была сильной, она могла выдержать даже самые неприятные условия проживания, но иногда это было слишком тяжело, невыносимо.       Люмин устало выдохнула. Она подняла над собой гидро Глаз Бога в серебристой оправе, тот пульсировал мягким голубым светом — точно в такт пульсу потерянного хозяина. По крайней мере, он был жив.       «Куда же ты пропал?»       Поиск Чайлда в тюрьме больше походила на погоню за призраком, Люмин шла по следам его обрывчатых воспоминаний. Она чувствовала каждый из его обрывков памяти как будто сама была там. Этот шёпот извне, что вёл его вперёд. Мысли порой хаотично менялись, но цель была одна. Найти источник этого зова. Вот, что он пытался ей объяснить тогда.       Все ли Глаза Бога передавали воспоминания своих обладателей? Для неё это было впервые вот так смотреть через призму чужих глаз.       Усталость начала накатывать сильнее, веки наливались свинцом, держать их открытыми становилось тяжелее. Её рука обессиленно упала на грудь.       «Мне нужен отпуск.»       Иронично. Они с Паймон посетили множество мест с разными культурами и традициями. На пути они встретили множество самых разных людей, большая часть которых стала их друзьями. В каждом регионе они стали героями, а их слава шла впереди них на несколько шагов вперёд.       И что в итоге?       А в сухом остатке — почти ничего. С каждым разом проблемы становились все серьёзнее. Её, как в водоворот, втягивали и продолжают втягивать в очередные интриги и загадки. И вроде она не была против помочь тем, кто действительно нуждался в её помощи, и даже сама лезла в самое пекло… но с каждым новым шагом двигаться было труднее. Количество вопросов росло, а ответов ей почти никто не давал. В чём тогда был смысл?       Итэр… с каждой их встречей он казался всё дальше и дальше от неё. Между ними разрыв в 500 лет — невообразимое количество лет разлуки. Сейчас он был другим, совсем не таким, каким она его помнила. И это ранило сильнее, чем что-либо. Почему уже давно прошедшая история ему была важнее родного человека? Почему он её бросил? Итэр — такая же загадка, как и те, что встречаются ей на пути. Такой же неуловимый призрак, по следам которого она бродит по миру уже несколько лет.       В другой её руке она материализовала предмет, непохожий ни на один другой артефакт или сокровище этого мира. Она редко его доставала, в основном, когда Паймон засыпала, а сама Люмин оставалась наедине со своими мыслями. Не то чтобы девушка что-то скрывала от феечки, как раз наоборот, Паймон первая и почти единственная, кто помогал ей соединить куски воспоминаний в цельную картину, единственная, кто был с ней всегда и везде. Просто в некоторые моменты ей хотелось побыть с самой собой.       Аккуратный, с золотыми вставками, напоминающий звезду, ключ. Последнее, что осталось от её потерянного мира. Память Люмин все ещё была обрывистой, тёплые воспоминания о прошлых, далеких путешествиях среди родных звезд сменялись страшными картинами, за которыми следовала только пустота. Зачем и почему они здесь оказались? Где был их корабль? Почему они не могли всё бросить и снова попытаться улететь? Как это было всегда — вместе.       Был ли смысл в её путешествии?       Слабая пульсация света в её ладони на груди вновь напомнила о себе. Да, смысл есть. По крайней мере, в этой тюрьме она находится не спроста.       Чайлд не заслуживал такого приговора. Или, может, заслуживал, но не здесь, не в Фонтейне. Это было бы… несправедливо оставлять его здесь. Она была обязана его найти.       Её веки окончательно сомкнулись. Постепенно сознание Люмин покидало её, а сон затягивал всё глубже. Реальность растворилась в бескрайних водах, уносящих её сознание в бездну этого необъятного океана. Границы размывались, и она уже слабо понимала, где были её собственные мысли, а где его навязчивые воспоминания.       Тело словно парило в невесомости, она тонула. Вокруг не было ничего, только вода. Откуда-то сверху, сквозь толщи, мерцали рассеянные лучики света. Был ли это Фонтейн? Нет, не совсем. Вода казалась другой — она была плотнее и тяжелее той, что наполняла водоёмы Тайвата. Мощные потоки гидроэнергии были куда больше и сильнее. В этой воде чувствовалась дремлющая сила, готовая вырваться в любой момент. Это было Первозданное море.       И тут она услышала гул — протяжной и низкий, пробирающий до самых костей. Над ней, перекрывая скудный свет, проплыла тень. Огромное, чудовищно вытянутое тело, плавники, искаженный рог, разрывающий потоки воды перед собой… Это был нарвал? Разве в Тайвате существует нечто подобное?       Её сердце замерло. Парадоксально, но виною этому был далеко не страх. Это был неподдельный восторг. Чистое и необузданное восхищение. Это были его эмоции. Он нашёл то, что искал всё это время.       Внезапный громкий сигнал тревоги разорвал ткань её сновидения, заставив вмиг вскочить с кушетки. От неожиданности сердце бешено колотилось в груди, а в ушах всё ещё стоял тот самый гул, резонируя с оглушительным рёвом сирены.       — Ч-что произошло?! — Паймон вместе с ней резко вскочила вся перепуганная.       За стенами их камеры послышались быстрые шаги по металлическому полу, голоса людей слились в непонятный гомон. В их камеру вбежал один из стражников.       — На выход! Немедленно! — Его голос перекрикивал шум сирены. — Эвакуация!       И не дожидаясь ответа, он тут же выбежал. Дальше они сами за себя.       — У-у-у… — Паймон вжалась в её плечо, мелко дрожа, — И что мы будем делать?       Вариантов у них особо не было. Вернее, был только один — идти навстречу хаосу и разбираться с тем, что вызвало эту сирену. В прочем, как и всегда. Разве она могла поступить иначе?       — Пошли, Паймон.       Она снова не выспалась. Снова её тело и сознание кричали об усталости. Но сейчас это уже не имело значения, это был всего лишь фоновый шум. Пальцы Люмин сжались на артефактах, что всё еще лежали в её руках. Она должна была двигаться вперёд. Нет, обязана.

*

      Расследования о Первозданном море, пробудившемся в крепости Меропид и в Пуассоне, десятки растворённых людей, угрозы от Арлекино и небеспочвенные обвинения в сторону Фурины… События последних недель сбиваются в один большой ком, давящий на её сознание и чувства. Снова.       Они вновь предстали перед судом, но главный виновный нынешнего заседания — сама Гидро Архонт, или же та, кто ею всё это время притворялся.       «Сколько же лжи в стране правосудия» — Парадоксально и иронично, но это была та реальность, в которой она существовала.       Аргумент за аргументом, улика за уликой, с каждой минутой отговорки девушки в театральном образе становились всё неубедительней. А чаша весов правосудия склонилась вовсе не в её сторону, ей больше никто не верил. И Фурина беззвучно сдалась.       Опуская мысли о всей той лжи, что она плела вокруг своего образа, Люмин не могла испытывать к ней неприязни. Но будь она на месте любого жителя Фонтейна, будь она на месте юдекса Нёвиллета, будь она на месте тех, кто верил своему божеству всей своей душой… Она чувствовала бы себя преданной, поэтому недовольство толпы могло быть оправдано.       Всё перевернулось в тот миг, когда Оратрис выдала свой вердикт, а Нёвиллет взял в руки заключение. На ознакомление требовались считанные секунды, но сейчас они тянулись мучительную вечность. Даже на расстоянии Люмин увидела то, что вовсе не ожидала, в безупречном лице верховного судьи что-то надломилось. Всегда ровные брови сдвинулись, а в его взгляде мелькнуло смятение.       — Гидро Архонт виновна и приговаривается к высшей степени наказания… — голос Нёвиллета, обычно беспристрастный, как и полагается судье, заметно дрогнул, — К смертной казни.       По залу разошёлся шокированный гул. Толпа зрителей мгновенно залепетала, не ожидая столь жестокого наказания. Даже многие убийцы ограничивались лишь тюремным сроком. Неужели для Архонта существовала отдельная система наказаний?       Но это ведь неправильно. Они не могли закончить суд на этом. Никто не был готов поставить точку в этом деле. Поэтому расследование продолжается. Снова.              Никого уже не волнуют правила суда, улики появляются во время заседания, рассуждения строятся на ходу, а приговор намеренно оттягивается. И вот, перед ними наконец-то появляются все части загадки — таблички, с высеченными на них ужасающим пророчеством. Они предпринимали меры, пытались обойти судьбу, но, сами того не понимая, они всё равно пришли к тому, что было предсказано ещё сотни лет назад. Люди стояли на пороге свершения наказания за их первородный грех.       Кажется, у Люмин уже кружилась голова, а сердце болезненно сжималось. На противоположной трибуне Фурина сидела как безвольная кукла. Она совсем отчаялась. Тихие слезы скатывались по её щекам, смывая весь напускной грим. Пусть она лгала, пусть она притворялась Архонтом всё это время, Люмин чувствовала к ней сожаление. Липкое чувство вины осело в её душе, ведь именно ей Фурина доверилась, а она её обманом привела сюда. Хотя сколько не пытайся избежать судьбу, от неё никуда не убежишь.       — …Настоящей же причиной бедствия является не само Первозданное море, а нечто за его пределами… — голос Нёвиллета, натянутый как струна, вернул её из мыслей в реальность. Он нашёл её взгляд, — Мисс Люмин, мне потребуется Ваша помощь еще раз.       — Я? — Её собственный голос прозвучал глухо.       Снова мозговой штурм. Снова ей нужно искать ответы, искать смысл. Снова. Почему она не могла остановиться здесь и сейчас? Почему всё снова ложится на её плечи? Ответ был очевиден в её голове — потому что она могла помочь, а если могла, то была обязана. Иначе какой смысл?..       — Люмин… — Паймон обеспокоенно кружилась рядом с ней, совсем не понимая, как ей помочь.       У неё было что-то, чего не было у верховного судьи, нечто, что могло бы помочь найти ответы на все их вопросы. Какой-то недостающий пазл. Зал, полный людей следил за ней. Казалось, сегодня здесь собрался весь Фонтейн, и все с замиранием сердца ждали её вердикт. Они ждали спасения. Никто не хотел верить в то, что они скоро могут просто раствориться в воде.       Люмин вновь взглянула на свои записи, которые вела во время всех судебных заседаний. Аккуратные и последовательные заметки в самом начале сменялись обрывистыми предложениями, написанными то там, то тут на последних страницах. Дело Лини, Вашера, заключение Чайлда… записи сменяли одну за другой.       А на фоне шум толпы становился все беспокойнее.       — Неужели мы просто… исчезнем? — Сдавленно произнесла какая-то девушка.       — Не может такого быть! — Некоторые прятались за попытками самовнушения, — Это должно быть ошибка!       Они перешептывались друг с другом, но шёпот перерастал в споры. По залу проносились истеричные возгласы.       — Неужели всё так и закончится?!       Голоса жителей Фонтейна впивались в её сознание, путаясь с её собственными мыслями. Заметки об океанидах и фонтан Люсин… растворённые Первозданным морем люди… Её почерк в записях становился обрывчатым и неровным.       — Я… я не хочу умирать!       — Что же нам делать?!       События в крепости Меропид, проклятие, таблички с предсказанием в разных порядках… и снова Чайлд, красной нитью вплетённый в эту историю.       В сотый раз Люмин прокручивает в голове его воспоминания. Тот зов, что привёл его в Фонтейн. Тот же самый зов, что заставил его сбежать из тюрьмы. И та огромная тень, проплывшая сквозь толщу воды — последнее из всех воспоминаний Чайлда.       И лишь тогда Люмин удаётся соединить все точки воедино.       В ту же секунду, как к ней приходит осознание, будто в ответ на её догадку, пространство содрогается, и она снова слышит это. Гул, от которого задрожали стены Эпиклеза и завибрировали хрустальные люстры. И без того обезумевшие от страха люди сразу же вскочили со своих мест и с криками направились к выходу из зала.       Люди погибнут от вод Первозданного моря, это было суждено им пророчеством. А причиной его пробуждения будет то, что привело Предвестника в Фонтейн.       — Люмин, с-смотри! — Феечка указала куда-то вперед.       Само пространство покрылось светящимися трещинами, похожими на рванные раны самой реальности. И главный разлом с грохотом в тот же момент прорвало существо из чужих воспоминаний.       Это был нарвал. Его рёв оглушал, заставлял всё её нутро трепетать. Но даже сквозь него она слышала переполненные ужасом крики людей, что толпились у выходов и давили друг друга.       Нёвиллет среагировал мгновенно, отвлекая взмывшего вверх нарвала на себя. Сжатые до плотности стали сгустки воды приходились точно по нарвалу, впиваясь в его плоть как лезвия, а тот метался словно птица в клетке.       Не выдерживая атак, нарвал снова метнулся вверх, несясь в противоположную сторону, к более лёгкой добыче — на толпу, что все ещё в панике пыталась покинуть зал. Тварь пикировала вниз, разинув пасть и намереваясь поглотить людей одним махом.       Но он не успел. Из той же расщелины в пространстве стремительно вырвалась вторая тень. Она настигла нарвала, врезаясь в её плоть, от чего существо взревело от пронзительной боли.       — Это же… — слова феи потерялись в вое нарвала.       Сердце Люмин сжалось, она узнала этот силуэт.       «Чайлд!»       Знакомый и одновременно чужой облик Предвестника в его зловещей форме Духа носился по гигантскому телу нарвала, безостановочно нанося искажённым копьём глубокие порезы в переливающейся перламутре коже. Нарвал выл и извивался, пытаясь сбросить со спины навязчивого противника. Верховный судья, пользуясь моментом, обрушивал на тварь шквал гидроатак, не давая той опомниться. Это был хаотичный, яростный, но эффективный тандем.       Она должна была им как-то помочь. Но даже выбравшись с Паймон на сцену, она не знала, что ей делать дальше.       Окутанное тёмной энергией копьё Чайлд со всей силы метнул в голову нарвала и попал точно в цель. Это было пределом. Нарвал с пронзительным ревом рванулся к той расщелине, из которой он вылез. Резко наступила тишина, все сменилось звенящим гулом в её ушах.       — Они… они справились, Люмин!       Проблему удалось отсрочить на некоторое время. Но на сколько?       Громоздкая, искажённая фигура Чайлда повисла в воздухе. Люмин видела, как его грудь судорожно вздымалась, с хрипами хватая воздух, как его тело заметно сгорбилось под невыносимой тяжестью, как вся его оболочка трещала словно от огня. Казалось, вот-вот его доспехи треснут, и он вернётся к своей привычной, человеческой форме. Но нет, Чайлд все ещё держался, даже не смотря на боль.       Он медленно повернул голову к ним. Даже сквозь его зловещую маску она видела его изнеможение. Но несмотря на явную боль и вымученную позу, Чайлд не терял своей бравады. Медленно, с преувеличенной театральностью Чайлд поднял руку и жестом показал большим пальцем вниз.       «Слабовато». И в ту же секунду его тело упало в ту же расщелину в пространстве, куда спрятался нарвал.       — Чайлд!.. — бессознательно она побежала к краю разлома, готовясь прыгнуть в след за ним.       — Мисс Люмин!       Но тут здание снова задрожало, послышался лязг металлических шестерней. Механизм Оратрис пришёл в действие, и весь зал озарился светом от машины правосудия. Приговор Гидро Архонту начинал приводиться в исполнение.       — Да почему проблемы идут одна за другой?! — Крик Паймон был полон недоумения и разочарования.       Люмин застыла на месте, не в силах пошевелиться. Чайлд вновь исчез. Снова. И он был ранен, форма Духа истощала его изнутри. И она совсем не знала, как долго он в ней сражался. Ему нужна была помощь. С другой стороны, была Фурина. Девушка, безучастно сидящая на своём троне и уже смирившаяся со своей судьбой. Но, в отличие от Предвестника, она была совершенно беспомощна. Она не могла позволить казни случиться.       Её сердце сжалось — она не хотела выбирать. Но была обязана. «Пожалуйста… — мысль беззвучно была брошена в пустоту, куда он провалился. — Продержись еще немного.»       Чайлд был сильным и упрямым. Он сам твердил, что не сдастся просто так. Она это помнила. Всё, что ей оставалось делать — это просто поверить.       Сжав зубы, Люмин развернулась, и её ноги понесли её к трибуне, где сидела Фурина. Она спасёт всех, ей нужно просто поторопиться.