Как вычислить формулу счастья?

Лия лежала неподвижно уже седьмой месяц. Её дыхание едва угадывалось — тонкий, прерывистый поток воздуха, будто сама жизнь цеплялась за неё из последних сил. Регулус проводил дни в изматывающей круговерти: работа в порту (перетаскивать ящики, чистить трюмы за пару галеонов), ночи — у кровати, держа её холодную руку, вслушиваясь в каждый вздох. Он обошёл все лондонские клиники. Везде одно и то же: * «Мы не лечим последствия рунической магии». * «Её состояние необратимо». * «Вам стоит подготовиться к худшему». Деньги таяли. Запасы зелий иссякли. Надежда — почти. Но хуже всего было то, что магия *отступала*. Регулус чувствовал это: палочка в руке стала тяжелее, заклинания срабатывали с задержкой, а защитные чары, которые он наложил на комнату, истончались, словно их разъедала невидимая кислота. В один промозглый вечер, когда дождь барабанил по оконному стеклу, Регулус сидел у кровати. Он смотрел на Лию — на её заострившиеся черты, на тень, лежавшую под глазами, на пальцы, такие тонкие, что казались прозрачными. — Я не могу тебя потерять, — прошептал он. — Но я больше не знаю, *как* тебя спасти. И тогда в голове всплыли слова, сказанные когда‑то старым целителем из Хогсмида: > «Если магия не помогает, ищи там, где её нет. Где верят в другое. В науку. В руки, которые не знают заклинаний, но умеют возвращать жизнь. Но помни: в мире всегда есть лазейки. Даже там, где магия скрыта от глаз». Россия. Страна, где магия сосуществует с миром, где есть больницы, где лечат не зельями, а технологиями. Где врачи не спрашивают о происхождении болезни, а просто пытаются спасти. Но главное — в Москве есть место, о котором ходят слухи среди тех, кто отчаялся: «Рунический ковчег». Центр на окраине города, где древний мастер рун и зельеварения принимает лишь тех, кто готов заплатить высокую цену — не только золотом, но и верой. Регулус достал карту. Нашёл Москву. Проложил маршрут. Собрал последние монеты. И добавил к ним один бесценный артефакт — перстень с камнем, поглощающим свет. Дар от неизвестного покровителя, который он хранил как последний резерв. — Мы едем туда, — сказал он Лие, словно она могла услышать. — И ты выживешь. Даже если мне придётся продать всё, что у меня есть. Даже если придётся просить помощи у тех, кто живёт на грани двух миров. Через неделю они были в Москве. Регулус, с Лией на руках (она казалась невесомой, как птица с подбитыми крыльями), стоял у ворот «Рунического ковчега». Место выглядело странно: полуразрушенный особняк, окружённый зарослями шиповника и рябиной, чьи листья светились в темноте. Над дверью — выгравированные руны, пульсирующие тусклым светом. Дверь открылась без скрипа. На пороге стоял человек в длинном сером плаще, с глазами, полными древней мудрости. — Ты пришёл за помощью, — произнёс он без вопроса. — Но знаешь ли ты цену? — Знаю, — ответил Регулус. — Я заплачу всё, что есть. Мастер рун осмотрел Лию, провёл пальцами над её телом, шепча что‑то на языке, которого Регулус не понимал. Руны на стенах вспыхнули ярче. — Её душа держится на нитях рун, которые она сама создала, — сказал мастер. — Но нити истончились. Я могу попытаться их восстановить. И сделаю это не ради золота. Я вижу в ней равную — ту, кто чувствует руны не разумом, а сердцем. Таких единицы. — Вы поможете? — в голосе Регулуса зазвучала надежда. — Да. Но это потребует времени. —Я готов ждать сколько потребуется Дни потянулись в монотонном ритме: 1. **Утро** — работа. Регулус устроился помощником зельевара в магическую аптеку: готовил основы для отваров, сортировал редкие травы, помогал с заказами. Платили немного, но хватало на самое необходимое. Работа давала доступ к ингредиентам — и к знаниям. 2. **День** — «Рунический ковчег». Он сидел в зале ожидания, пока мастер рун проводил ритуалы. Иногда ему разрешали войти в палату Лии — там, где стены были покрыты руническими символами, а воздух густел от запаха трав и дыма. 3. **Вечер** — учёба. Он купил учебники по русскому языку, зубрил слова, чтобы понимать мастера рун, чтобы уметь отвечать на вопросы. 4. **Ночь** — магия. Он уходил в парк, ставил защитные чары, доставал редкие ингредиенты (купленные на последние кнаты) и варил зелья: * *Эликсир бодрости* — чтобы не упасть от усталости; * *Зелье жизненной силы* — крошечные дозы, которые он добавлял в воду Лии; * *Противоядие от истощения* — сложное, требующее лунного света и пера феникса (последнее он нашёл через чёрный рынок). Иногда ему казалось, что он сам превращается в тень. Он похудел, глаза ввалились, руки дрожали от недосыпа. Но он держался. Потому что если он упадёт — она останется одна. На исходе третьего месяца мастер рун вызвал Регулуса в ритуальный зал. Лия лежала на каменном ложе, окружённая горящими свечами. На её теле — сложные рунические узоры, нанесённые светящейся краской. В воздухе витал запах полыни, ладана и чего‑то ещё — древнего, как сама земля. — Сегодня мы попробуем восстановить нити, — сказал мастер рун. — Но тебе придётся помочь. Твоя магия — её якорь. Он протянул Регулусу чашу с тёмно‑алым зельем. — Выпей. Оно усилит твою связь с ней. Но будь готов: ты почувствуешь всё, что чувствует она. Регулус выпил. Вкус был горьким, как пепел, но в следующий миг он ощутил: * Холод, сковывающий её тело. * Боль, рвущуюся из её души. * Нити рун — тонкие, как паутина, готовые разорваться. — Держи их, — прошептал мастер рун. — Держи своей волей. Регулус протянул руки. Он не видел нитей, но чувствовал их — как струны, натянутые между ним и Лией. Он начал сплетать их, мысленно повторяя руны, которые мастер наносил на её кожу. «Не уходи, — думал он. — Я здесь. Я держу тебя». Нити дрогнули… и стали крепче. Ночью, когда Лия спала под мягким светом ночника, Регулус вышел на улицу. Холодный ветер ударил в лицо, но он не чувствовал холода. Он сел на скамейку у «Рунического ковчега», достал пачку сигарет (он начал курить, чтобы не заснуть), закурил. — Что я делаю? — прошептал он, глядя в тёмное небо. — Я не целитель. Не герой. Я просто… человек, который не может её отпустить. Но потом он вспомнил её улыбку. Её смех. Её голос, говорящий: «Мы справимся». — Если надо, я буду работать двадцать часов в сутки, — сказал он вслух. — Если надо, буду спать на этой скамейке. Если надо, отдам всю свою магию. Но она выживет. Потому что иначе — зачем всё это? Через полгода Лия открыла глаза. Это произошло тихо, без фанфар. Регулус сидел рядом, читал ей книгу (уже на русском), когда почувствовал, что её пальцы дрогнули. Он поднял взгляд. Её глаза были открыты. Они смотрели на него — неясно, растерянно, но *живые*. — Регулус… — её голос был шелестом. — Где мы? Он не ответил. Он просто обнял её, прижал к себе, чувствуя, как её сердце бьётся у его груди. Она была жива. А он — наконец — мог дышать.