Тепло одной комнаты 2

В начале нового учебного года Северус вернулся к преподаванию защиты от Тёмных искусств. Наслышанные о его строгости от своих родителей студенты были не слишком рады такой замене, но деваться было некуда. В октябре Венди Бёрк сообщила Северусу, что находится на пятом месяце беременности, но не уверена, что отец — он: в начале июня у неё была близость с ещё одним мужчиной из Министерства, с которым она встречается до сих пор. Эта новость напугала Северуса: он уже представлял реакцию Эммы, которая вряд ли поверит, что ребёнок не его. А ещё придётся искать нового преподавателя по зельеварению. Вскоре об интересном положении профессора Бёрк узнала и Эмма, заметив изменения в фигуре коллеги. — Я так понимаю, у Лили и Виктории скоро будет брат или сестра? — спросила она у мужа одним вечером, лёжа в кровати. — Это не точно. Венди сказала, что после меня у неё была связь с другим мужчиной, с которым она сейчас встречается. — Понятно, — сухо ответила Эмма. — Когда он родится, проверим вас на родство. Если ребёнок окажется твоим, давай никогда не расскажем об этом нашим детям. — Конечно, — виновато согласился профессор. Эмма снова гуляла с дочерью во дворе замка и по его коридорам, иногда навещая Лили на переменах и Северуса, когда он был в своём кабинете. — Мама! Викки! — всегда с теплом откликалась девочка, увидев их. Эмма давала Лили и Розе недолго поносить дочь на руках. Она вновь ела только в своей комнате. Иногда уединялась с мужем в директорской спальне, связав заклинанием Викки и магический домик, который мог отвлечь родителей от их взрослого занятия. В такие моменты Эмма старалась как можно быстрее вернуться в свою комнату, чтобы малышка не заждалась. Она снова вернулась к пристальной слежке за местонахождением мужа и профессора Бёрк по Карте Мародёров. Эмма боялась, что Венди станет манипулировать Северусом из-за возможного общего ребёнка. Но их вместе она видела крайне редко — иногда в его кабинете или в Большом зале во время еды, и то они сидели по разные стороны стола. Директор обычно находился между Джоном Кейганом и Невиллом Долгопупсом. Однако в конце февраля Эмма заметила, что прямо во время завтрака Северус направился с Венди в подземелье, в её комнату. Она предположила, что профессору Бёрк могло стать плохо, ведь волшебница была уже на последнем месяце беременности. Но всё равно беспокоилась, что та могла что-то задумать. Через пятнадцать минут она уложила Викки, достала свою мантию-невидимку и удлинители ушей, после чего направилась в подземелье, чтобы всё разузнать. Едва подошла к лестнице, ведущей вниз, как по ней уже поднимался обратно Северус. Эмма сняла перед ним мантию-невидимку. — Что случилось? — встревоженно спросила она, слегка испугав его столь эффектным появлением. — Я увидела по карте, что вы с профессором Бёрк спустились в подземелье. — У Венди начались роды. Мадам Помфри сейчас с ней, — ответил взволнованный Северус. — Сможешь сегодня подменить её на зельеварении? Я не успел поменять расписание. У меня сейчас тоже урок. — И как, по-твоему, я это сделаю с шестимесячным ребёнком на руках?! Или ты забыл, что Викки всё ещё неразрывно связана со мной? — возмутилась Эмма. — Понимаю, будет сложно. Но, пожалуйста, Эмма, хотя бы сегодня, — умолял Северус. — Кстати, о дочери. Где она сейчас? — Хорошо, — нехотя согласилась Эмма. — Она спит в комнате. — Одна? — удивился Северус. — Пусть привыкает, — отрезала волшебница. От её ответа лицо Северуса заметно напряглось. — Да не бойся, — смягчилась Эмма. — Не буду я её больше одну оставлять. Что я, с ума сошла? — Ну, не знаю… — иронично заметил Северус, за что в него тут же полетела мантия-невидимка. Долго не думая, перед самым началом урока волшебница дала Викки крохотную каплю сонного зелья, чтобы та не отвлекала её посреди занятия, и поставила коляску с дочерью рядом с собой. Северусу, конечно, об этом она не рассказала. На область возле комнаты профессора Бёрк наложили заклинание звукоизоляции, чтобы проходящие мимо студенты не боялись криков рожающей. После двух проведённых подряд уроков Зельеварения, на перемене к Эмме подошёл Северус. — Как ты? Справляешься? — заботливо спросил он. — Викки не просыпалась посреди урока? Не мешала? — Нет, не просыпалась, — ответила Эмма, сидя за столом. — А давай я проведу следующий урок, пока у меня окно?В начале нового учебного года Северус вернулся к преподаванию защиты от Тёмных искусств. Наслышанные о его строгости от своих родителей студенты были не слишком рады такой замене, но деваться было некуда. В октябре Венди Бёрк сообщила Северусу, что находится на пятом месяце беременности, но не уверена, что отец — он: в начале июня у неё была близость с ещё одним мужчиной из Министерства, с которым она встречается до сих пор. Эта новость напугала Северуса: он уже представлял реакцию Эммы, которая вряд ли поверит, что ребёнок не его. А ещё придётся искать нового преподавателя по зельеварению. Вскоре об интересном положении профессора Бёрк узнала и Эмма, заметив изменения в фигуре коллеги. — Я так понимаю, у Лили и Виктории скоро будет брат или сестра? — спросила она у мужа одним вечером, лёжа в кровати. — Это не точно. Венди сказала, что после меня у неё была связь с другим мужчиной, с которым она сейчас встречается. — Понятно, — сухо ответила Эмма. — Когда он родится, проверим вас на родство. Если ребёнок окажется твоим, давай никогда не расскажем об этом нашим детям. — Конечно, — виновато согласился профессор. Эмма снова гуляла с дочерью во дворе замка и по его коридорам, иногда навещая Лили на переменах и Северуса, когда он был в своём кабинете. — Мама! Викки! — всегда с теплом откликалась девочка, увидев их. Эмма давала Лили и Розе недолго поносить дочь на руках. Она вновь ела только в своей комнате. Иногда уединялась с мужем в директорской спальне, связав заклинанием Викки и магический домик, который мог отвлечь родителей от их взрослого занятия. В такие моменты Эмма старалась как можно быстрее вернуться в свою комнату, чтобы малышка не заждалась. Она снова вернулась к пристальной слежке за местонахождением мужа и профессора Бёрк по Карте Мародёров. Эмма боялась, что Венди станет манипулировать Северусом из-за возможного общего ребёнка. Но их вместе она видела крайне редко — иногда в его кабинете или в Большом зале во время еды, и то они сидели по разные стороны стола. Директор обычно находился между Джоном Кейганом и Невиллом Долгопупсом. Однако в конце февраля Эмма заметила, что прямо во время завтрака Северус направился с Венди в подземелье, в её комнату. Она предположила, что профессору Бёрк могло стать плохо, ведь волшебница была уже на последнем месяце беременности. Но всё равно беспокоилась, что та могла что-то задумать. Через пятнадцать минут она уложила Викки, достала свою мантию-невидимку и удлинители ушей, после чего направилась в подземелье, чтобы всё разузнать. Едва подошла к лестнице, ведущей вниз, как по ней уже поднимался обратно Северус. Эмма сняла перед ним мантию-невидимку. — Что случилось? — встревоженно спросила она, слегка испугав его столь эффектным появлением. — Я увидела по карте, что вы с профессором Бёрк спустились в подземелье. — У Венди начались роды. Мадам Помфри сейчас с ней, — ответил взволнованный Северус. — Сможешь сегодня подменить её на зельеварении? Я не успел поменять расписание. У меня сейчас тоже урок. — И как, по-твоему, я это сделаю с шестимесячным ребёнком на руках?! Или ты забыл, что Викки всё ещё неразрывно связана со мной? — возмутилась Эмма. — Понимаю, будет сложно. Но, пожалуйста, Эмма, хотя бы сегодня, — умолял Северус. — Кстати, о дочери. Где она сейчас? — Хорошо, — нехотя согласилась Эмма. — Она спит в комнате. — Одна? — удивился Северус. — Пусть привыкает, — отрезала волшебница. От её ответа лицо Северуса заметно напряглось. — Да не бойся, — смягчилась Эмма. — Не буду я её больше одну оставлять. Что я, с ума сошла? — Ну, не знаю… — иронично заметил Северус, за что в него тут же полетела мантия-невидимка. Долго не думая, перед самым началом урока волшебница дала Викки крохотную каплю сонного зелья, чтобы та не отвлекала её посреди занятия, и поставила коляску с дочерью рядом с собой. Северусу, конечно, об этом она не рассказала. На область возле комнаты профессора Бёрк наложили заклинание звукоизоляции, чтобы проходящие мимо студенты не боялись криков рожающей. После двух проведённых подряд уроков Зельеварения, на перемене к Эмме подошёл Северус. — Как ты? Справляешься? — заботливо спросил он. — Викки не просыпалась посреди урока? Не мешала? — Нет, не просыпалась, — ответила Эмма, сидя за столом. — А давай я проведу следующий урок, пока у меня окно? — Давай, — согласилась Эмма и встала, чтобы поправить одеяльце в коляске. — Хорошо, — сказал Северус и обнял супругу. Вдруг он нащупал в кармане Эммы флакон и аккуратно достал его. Несколько секунд он поочерёдно смотрел то на флакон с нежно-сиреневым зельем, то на Эмму. — Не просыпалась, значит. В утробе усыпить её не успела — теперь решила? — иронично заметил Северус. — Эмма, ты в своём уме — давать усыпляющее зелье младенцу? А если она совсем не проснётся? — возмутился он. — А с чего ты взял, что я им дочь напоила? — не менее возмущённо отозвалась Эмма. — Прочитал твои мысли… — спокойно ответил он. — Всегда забываю, что ты искусный легилимент, — с досадой бросила Эмма. — Я не знала, что ещё придумать в такой короткий срок. Если бы ты не поддался Венди девять месяцев назад, возможно, она вела бы эти уроки сейчас сама, а не мучилась в своей комнате. Северус виновато опустил взгляд. — Я даю ей зелье с первого урока, по маленькой капле за раз, и она нормально после него просыпается, — уверила мужа Эмма. — Сейчас она снова спит под его действием. Тем временем класс постепенно начал наполняться пятикурсниками. До начала урока оставалось пять минут. Эмма оставила Северусу учебник, план урока и молча выкатила коляску со спящей дочерью из класса. К утру следующего дня Венди родила мальчика. Это ещё больше усилило беспокойство Эммы, ведь сама она так и не подарила Северусу сына. Венди была счастлива встретить материнство в свои сорок пять. Всю жизнь она посвятила карьере, и теперь понимала, что это, может быть, её последний шанс. Отцовство ребёнка для неё было не столь важно, но мысль о том, что, возможно, она обманывает мужчину, которого уже успела искренне полюбить, тяжёлым камнем ложилась на сердце. Ближе к вечеру Эмма с Северусом навестили новоиспечённую маму. В её комнате малыша уже качал на руках другой возможный отец, уверенный в своём отцовстве. Венди не говорила ему о связи с Северусом. Снейпы поздравили их с рождением сына. А чуть позже Эмма взяла малыша на руки. Как мать, она с нежностью смотрела на младенца, но параллельно старалась внимательнее разглядеть его в поисках сходства со своим мужем. На следующий день мужчина Венди забрал её с сыном к себе. Эмма с Северусом приступили к приготовлению зелья, определяющего родство, соединив в правильном порядке все ингредиенты, которые они собирали последние три месяца. Для него, как и для Оборотного зелья, был нужен биоматериал, но уже двух людей, которые по очереди, с разницей в сутки, добавляют в зелье. В случае родства оно становилось зелёным, а если его нет — синим. Северус попросил Венди в письме прислать немного волос Николаса, так она назвала сына. Когда зелье настоялось, а волосы младенца оказались у Снейпов, они приблизились к кульминации всей истории, тянувшейся почти год. Эмма аккуратно опустила нежные детские волоски во флакон с бледно-голубой жидкостью. И тут зелье позеленело. Она тяжело вздохнула, поочерёдно глядя то на флакон, то на мужа. Мысленно попыталась представить, каким будет её отношение к этому ребёнку, когда он вырастет и поступит в Хогвартс на год позже их младшей дочери. Сможет ли она принять факт, что будет учить сына своего мужа от другой женщины? А если Северус привяжется к нему сильнее, чем к дочерям?.. В тот же миг Северус испугался, что Эмма так и не простит ему этого. Что для неё этот ребёнок навсегда останется живым напоминанием его измены — напоминанием, которое будет терзать души обоих Снейпов. Спустя несколько секунд цвет начал меняться: сначала жидкость стала бирюзовой, а ещё через минуту — тёмно-синей. Северус с облегчением выдохнул. Эмма, оставив флакон на столе, подошла к нему и, тоже выдохнув, обняла. Она не до конца прочитала рецепт, где было сказано, что при смешении биоматериалов зелье сначала зеленеет, а только в случае отсутствия родства меняет цвет. Чуть позже этой новостью они обрадовали и маму младенца, которая была счастлива знать, что теперь полностью честна перед мужчиной, уже изначально верившим в своё отцовство. Северус так и не нашёл нового преподавателя на место Венди, и Эмме пришлось надолго оставить Молли Уизли их дочь. Жутко скучавшая по Викки волшебница какое-то время обижалась на мужа за это, но вскоре простила его и привыкла, внутренне позволив профессору Бёрк насладиться материнством — так же, как тринадцать лет назад она делала это с Лили. Эмма забирала малышку на выходные и гуляла вместе с Лили и Северусом, когда они были свободны. Их общему счастью больше ничего не мешало. — Давай, — согласилась Эмма и встала, чтобы поправить одеяльце в коляске. — Хорошо, — сказал Северус и обнял супругу. Вдруг он нащупал в кармане Эммы флакон и аккуратно достал его. Несколько секунд он поочерёдно смотрел то на флакон с нежно-сиреневым зельем, то на Эмму. — Не просыпалась, значит. В утробе усыпить её не успела — теперь решила? — иронично заметил Северус. — Эмма, ты в своём уме — давать усыпляющее зелье младенцу? А если она совсем не проснётся? — возмутился он. — А с чего ты взял, что я им дочь напоила? — не менее возмущённо отозвалась Эмма. — Прочитал твои мысли… — спокойно ответил он. — Всегда забываю, что ты искусный легилимент, — с досадой бросила Эмма. — Я не знала, что ещё придумать в такой короткий срок. Если бы ты не поддался Венди девять месяцев назад, возможно, она вела бы эти уроки сейчас сама, а не мучилась в своей комнате. Северус виновато опустил взгляд. — Я даю ей зелье с первого урока, по маленькой капле за раз, и она нормально после него просыпается, — уверила мужа Эмма. — Сейчас она снова спит под его действием. Тем временем класс постепенно начал наполняться пятикурсниками. До начала урока оставалось пять минут. Эмма оставила Северусу учебник, план урока и молча выкатила коляску со спящей дочерью из класса. К утру следующего дня Венди родила мальчика. Это ещё больше усилило беспокойство Эммы, ведь сама она так и не подарила Северусу сына. Венди была счастлива встретить материнство в свои сорок пять. Всю жизнь она посвятила карьере, и теперь понимала, что это, может быть, её последний шанс. Отцовство ребёнка для неё было не столь важно, но мысль о том, что, возможно, она обманывает мужчину, которого уже успела искренне полюбить, тяжёлым камнем ложилась на сердце. Ближе к вечеру Эмма с Северусом навестили новоиспечённую маму. В её комнате малыша уже качал на руках другой возможный отец, уверенный в своём отцовстве. Венди не говорила ему о связи с Северусом. Снейпы поздравили их с рождением сына. А чуть позже Эмма взяла малыша на руки. Как мать, она с нежностью смотрела на младенца, но параллельно старалась внимательнее разглядеть его в поисках сходства со своим мужем. На следующий день мужчина Венди забрал её с сыном к себе. Эмма с Северусом приступили к приготовлению зелья, определяющего родство, соединив в правильном порядке все ингредиенты, которые они собирали последние три месяца. Для него, как и для Оборотного зелья, был нужен биоматериал, но уже двух людей, которые по очереди, с разницей в сутки, добавляют в зелье. В случае родства оно становилось зелёным, а если его нет — синим. Северус попросил Венди в письме прислать немного волос Николаса, так она назвала сына. Когда зелье настоялось, а волосы младенца оказались у Снейпов, они приблизились к кульминации всей истории, тянувшейся почти год. Эмма аккуратно опустила нежные детские волоски во флакон с бледно-голубой жидкостью. И тут зелье позеленело. Она тяжело вздохнула, поочерёдно глядя то на флакон, то на мужа. Мысленно попыталась представить, каким будет её отношение к этому ребёнку, когда он вырастет и поступит в Хогвартс на год позже их младшей дочери. Сможет ли она принять факт, что будет учить сына своего мужа от другой женщины? А если Северус привяжется к нему сильнее, чем к дочерям?.. В тот же миг Северус испугался, что Эмма так и не простит ему этого. Что для неё этот ребёнок навсегда останется живым напоминанием его измены — напоминанием, которое будет терзать души обоих Снейпов. Спустя несколько секунд цвет начал меняться: сначала жидкость стала бирюзовой, а ещё через минуту — тёмно-синей. Северус с облегчением выдохнул. Эмма, оставив флакон на столе, подошла к нему и, тоже выдохнув, обняла. Она не до конца прочитала рецепт, где было сказано, что при смешении биоматериалов зелье сначала зеленеет, а только в случае отсутствия родства меняет цвет. Чуть позже этой новостью они обрадовали и маму младенца, которая была счастлива знать, что теперь полностью честна перед мужчиной, уже изначально верившим в своё отцовство. Северус так и не нашёл нового преподавателя на место Венди, и Эмме пришлось надолго оставить Молли Уизли их дочь. Жутко скучавшая по Викки волшебница какое-то время обижалась на мужа за это, но вскоре простила его и привыкла, внутренне позволив профессору Бёрк насладиться материнством — так же, как тринадцать лет назад она делала это с Лили. Эмма забирала малышку на выходные и гуляла вместе с Лили и Северусом, когда они были свободны. Их общему счастью больше ничего не мешало.