Пропащая во времени

В комнате Гриффиндора было тихо: камин потрескивал, отбрасывая по стенам оранжевые тени, а остальные уже разошлись спать. Остались только они трое, и Гарри уже жалел, что вообще начал этот разговор. Гермиона стояла на ковре перед камином, руки скрещены, Рон развалился на диване, сверкая недовольством. — То есть, — начала Гермиона медленно, словно каждое слово давалось ей с усилием, — ты ходил ночью по коридорам под мантией невидимкой, когда все гостиные закрыты из-за Сириуса Блэка, который, между прочим, охотится именно за тобой… — она ткнула Гарри в грудь. — …и при этом столкнулся с Реддл? Трудно было понять, то ли она была в ужасе, то ли хотела придушить его прямо под уютный треск камина. — Она сама на меня налетела, — неловко попытался оправдаться Гарри. — Прекрасно. Просто замечательно, — Гермиона выдохнула и сжала переносицу, будто у неё внезапно разболелась голова. — Теперь она знает о мантии. — Мы договорились: я молчу про неё, она про меня, — напомнил Гарри. Рон фыркнул громче, чем требовала ситуация, раздуваясь как чайник. — Только не говори, что ты ей поверил, — процедил он. — Доверять слизеринке — это как сунуть голову в котёл с кипятком: глупо, больно, и всё обязательно взорвётся. Как думаешь, через сколько часов половина школы будет в курсе? Я уверен, что она уже всё разболтала своим гадёнышам. — Рон, если бы она рассказала, — Гермиона резко повернулась к нему, — Гарри бы сейчас сидел у Дамблдора. И без мантии. Это же очевидно, — сказала она, неожиданно встав на сторону Гарри. Рон недовольно поджал губы, но возразить было нечего. — Но она всё равно может использовать это против тебя, — добавила Гермиона тише, тревожно. — Тебе нужно быть очень осторожным. — Особенно учитывая, что она Реддл, — мрачно заметил Рон, будто ставил точку. — Рон! — Гермиона всплеснула руками. — Мы уже говорили об этом. Фамилия ничего не доказывает. Возможно, это обычное совпадение, фамилия не такая уж редкая. Нельзя делать выводы, что она связана с… — она понизила голос до шёпота. — …с Волан-де-Мортом. — Ага, распространена она, — скривился Рон. — Посмотри на неё. Она ходит так, будто ей весь мир мешает жить. Как будто планирует кого-нибудь прирезать у дверей библиотеки. Гарри вспомнил, как Джейн неожиданно рассмеялась с его реакции на её странную шутку про душевую. Смех был искренним, но коротким. — И вообще, что она делала в библиотеке после комендантского часа? — продолжал Рон, размахивая руками. — Все нормальные люди сидят по гостиным, двери заперты, а она будто у себя дома. Слизеринцы… — он поморщился почти брезгливо. — У них у всех этот вид “я выше правил”. — Она действительно держится обособленно, — неохотно признала Гермиона. — Но это не делает её злодейкой, и Гарри тоже не был в своей комнате. Тем более она ни разу даже не посмотрела в нашу сторону. Нельзя клеветать на человека из-за одной лишь фамилии. Гарри вздохнул, глядя на камин. Он видел Джейн на уроках: отстранённая, холодная, слишком тихая, будто постоянно о чём-то думает, что не касается никого вокруг. Иногда — громкая, резкая, игривая, словно случайно соскальзывает со своих мыслей и становится по-настоящему живой. И он не мог не отметить её необычное внешнее сходство с Томом Реддлом из дневника, но ведь это могло быть обычным совпадением. — Да она ходит как избалованная принцесса из подземелья: сама по себе, ни с кем не общается… И, конечно, единственный человек, на кого она натыкается ночью, это Гарри, — буркнул Рон. Гарри вновь посмотрел на пляшущие языки пламени. Он не знал, как объяснить им, что в Джейн было что-то другое, странное, почти тревожное, но совсем не похожее на обычную слизеринскую злобность. И уж точно не такое простое, как пытался представить Рон. Гарри не видел в ней бравады и высокомерия чистокровных. В ней было нечто иное...

***

Октябрь, 1934 года

Маленькая девочка с чёрными волосами, отросшими уже давно не по уставу приюта, неторопливо раскачивалась на старой скрипучей качеле. Поношенные ботинки едва касались земли; холодный октябрьский ветер трепал пряди, забрасывая их ей на лицо, но она даже не попыталась их убрать. Джейн смотрела вперёд — отстранённо, настороженно, будто остальные дети во дворе и правда не касались её мира. — Что ты делаешь? — раздался за спиной знакомый голос. Она даже не повернулась — просто знала, кто там стоит. — Качаюсь, — сказала так спокойно, будто объясняла очевиднейшие вещи. — Я не про это, — строже произнёс мальчик, обходя её и становясь прямо перед качелями так, чтобы те не задели его. На нём была аккуратно заштопанная куртка — странное сочетание бедности и почти болезненной педантичности. Том не терпел хаоса даже в мелочах. — Ты нарушила наше правило. — Какое именно? У тебя их слишком много, — протянула Джейн, закатывая глаза и отталкиваясь сильнее. — Ты знаешь, — Том чуть повысил голос, но, заметив, что несколько детей повернулись в их сторону, мгновенно взял себя в руки. Он наклонился ближе и произнёс почти шёпотом, сквозь зубы: — Ты использовала свою силу. Мы договаривались: никаких способностей при других. В его голосе не было ни страха, ни паники — только холодная, взрослого уровня настороженность. В восемь лет он уже звучал так, будто просчитывает последствия наперёд. — Мне было скучно, — пожал плечами девочка. — А Билл меня спровоцировал. Ты же знаешь, он полный кретин. — Ты могла сказать мне, — процедил Том, глаза опасно сузившись. Он почти никогда не повышал голос, но в его спокойствии было что-то намного страшнее крика. — А не демонстрировать свой дар при всех. — Вообще-то сначала я ему врезала, — ухмыльнулась она. — А потом… ну, подумаешь, с него слетели штаны. Плохо завязал. — И ты сделала это прямо на глазах у миссис Коул. Я же говорил тебе: нужно быть осторожнее, иначе… — Меня упекут в жёлтый дом, заберут на опыты, или я буду… — начала девочка. — Джейн, — перебил он. В голосе мелькнула раздражённая забота, которую он никогда не признавал. — Просто не поддавайся на провокации. Или хотя бы не делай это у всех на виду. Он сунул руку в карман и вынул маленький пирожок — помятый, но ещё тёплый. Судя по всему, он спрятал его заранее, «на всякий случай». Том всегда всё просчитывал. — Бери, — сказал он. — Твой обед. Я знаю, что миссис Коул снова наказала тебя. Честно, удивительно, что ты сейчас не сидишь в каком-нибудь чулане. — Это твой пирожок, — она оттолкнула его руку. — И я не голодная. А миссис Коул уже устала пытаться меня запирать, замков на приют не напасёшься, — ухмыльнулась Джейн. — Бери, — повторил Том, и в его голосе появилась та ровная холодная твёрдость, от которой взрослые иногда отводили взгляд. — Я старше, значит, прав. — Старше на семь минут, — фыркнула девочка, всё-таки взяла пирожок… и тут же разломила его пополам. — Раз ты больше, ешь больше. — С тобой невозможно разговаривать, — пробормотал Том, усаживаясь на соседнюю качелю. Скрип был таким громким, что казалось, она вот-вот сорвётся. — Ты всё время споришь. — А ты всё время пытаешься командовать, — спокойно заметила Джейн. — Я уверена, когда вырастешь, ты станешь диктатором. Том тихо фыркнул, но на мгновение его лицо едва заметно смягчилось. Он повернулся к пустой, серой площадке, пропитанной сыростью и запахом ржавого железа. — Если я всё-таки стану диктатором… тебя хотя бы не посадят за твои шалости, — сказал он почти неслышно — не угрозой, не обещанием, а сухим фактом. Как будто уже тогда знал, что будет готов сжечь мир, если кто-то тронет его сестру.

***

Джейн с огромной неохотой брела на урок трансфигурации, заранее предчувствуя, что всё пойдёт по одному месту. Голова была тяжёлой, глаза резало — виновата ночь, проведённая над книгой, которую она «одолжила» в Запретной секции. Все её поиски закончились провалом, а время было потрачено впустую. На урок Джейн пришла злая, сонная и слишком рано. Она даже не спустилась на завтрак. А теперь злилась на мир и на то, что её сон в который раз прервали: «дорого любимые» соседки по спальне встали ни свет ни заря и слишком громко собирались. Видимо, мстили за то, что Джейн разбудила их ночью, когда ввалилась в комнату ближе к полуночи. Она плюхнулась за парту, подперла голову рукой и сонно уставилась на каким-то чудом забредшую в класс кошку. Трёхцветное чудо безмолвно сидело напротив, пристально глядя ей в глаза. От этого взгляда Джейн ощутила, как по спине неприятно скребётся зарождающаяся паранойя: уж слишком человечными бывают животные в этом замке. Она медленно поводила пером перед мордой кошки. Та, со всей возможной презрительностью, посмотрела на Джейн снизу вверх. И, конечно, из чистого упрямства Джейн ткнула её кончиком пера. Кошка возмущённо зашипела. В этот момент в класс начали стекаться ученики. Гриффиндорки, увидев странную сцену, остановились в дверях и с интересом стали перешёптываться. Джейн, не обращая внимания, продолжала дразнить кошку из вредности и скуки. Это продолжалось вплоть до того, пока в класс не вошёл первый слизеринец. — Эм… Реддл, — пробормотал Нотт, подходя к ней и бросив взгляд на кошку. — Ты же в курсе, что наш профессор анимаг? — В каком смысле?.. — выдохнула Джейн. И только тогда до неё дошло. Кошка начала превращаться. Шерсть втянулась, вытягиваясь в строгие линии мантии. Лапы вытянулись в руки. И вот перед Джейн уже стояла профессор Минерва МакГонагалл с выражением лица «дайте мне сил». — Минус пять баллов со Слизерина, — холодно произнесла она. — За что? — нахмурилась Джейн, искренне не понимая, в чём вообще проблема. — Вы могли подать знак. Простите, что не сверяю всех профессоров с реестром анимагов каждое утро. — Это ваша обязанность — думать головой, мисс Реддл, — строго ответила МакГонагалл. В её позе не было ни капли раздражения, только ледяная учительская дисциплина. Но глаза, глаза говорили сами за себя. — И удерживать себя в руках. Даже первокурсники демонстрируют больше самообладания. Гриффиндоры давились смехом. Несколько слизеринцев тоже не скрывали улыбки. Минерва резко хлопнула в ладони, заставив класс мгновенно замолчать. — Рассаживайтесь. Начинаем урок. Сегодня мы продолжаем тему предыдущего занятия: превращение неодушевлённых предметов в живое существо с простым атрибутом. Ваша задача — превратить металлический куб в любое животное, а затем придать ему одно элементарное свойство, — она взмахнула палочкой. Металлический куб на её столе превратился в кошку с чуть подрагивающим хвостом. — Все этапы описаны в ваших книгах. Не пропускайте ни одного и не импровизируйте, — произнесла она и бросила короткий, очень красноречивый взгляд на Джейн. Ученики зашуршали страницами учебников. Джейн открыла свой и впервые за долгое время решила делать всё чётко по инструкции, чтобы исключить малейший шанс конфликта. Два этапа легкие, главное — сосредоточенность и правильная формула. Куб должен был медленно вытянуться и сформировать скульптурную форму выбранного животного. Джейн, полностью следуя этапам, представила обычную, предельно стандартную змею. Но что-то пошло не так. Всё было выполнено правильно — идеально. Но её магия… сорвалась? Будто что-то внутри неё перескочило на следующий этап быстрее, чем она успела произнести нужные слова. Металл вытянулся слишком резко. Скульптура змеи проявилась слишком живо. И вот до завершения этапа змея уже зашевелилась, да так быстро, будто живая. Она скрипела, как металл, но извивалась как настоящая. Скрип даже напоминал тихое дрожащее шипение. Рядом завизжали несколько девочек. Пара парней отшатнулась. — Мисс Реддл! — резко вмешалась МакГонагалл. — Немедленно прекратите. Она взмахнула палочкой, и змея снова стала кубом — неровным, смятым, словно его пытали. Минерва прищурилась. Голос её оставался спокойным, но холодным: — Вы проигнорировали последовательность. Это недопустимо на моём уроке. Гриффиндорцы у задних парт захихикали. Джейн даже не успела открыть рот, чтобы оправдаться. Да и, наверное, не очень хотела: МакГонагалл, как-никак бывшая однокурсница, сейчас ей точно не поверит. — Минус десять баллов со Слизерина. Для вас урок закончен. Немедленно отправляйтесь к своему декану. Возможно, он объяснит вам, почему потеря контроля над магией недопустима — особенно на моём уроке. Джейн медленно поднялась, чувствуя на себе недовольные взгляды слизеринцев. Она развернулась и вышла из класса, громко хлопнув дверью, чтобы хотя бы в чём-то оставить последнее слово.

***

Полумрак кабинета зельеварения давил на виски. Воздух был пропитан резким запахом сушёных трав и чего-то едкого, отчего хотелось поморщиться. Джейн стояла у стола Снейпа, уперев руки в бока и заранее готовясь к лекции. И она, разумеется, не заставила себя ждать. — Знаете, мисс Реддл, иногда я думаю, что мне следует перестать удивляться вашей способности искать себе проблемы, — сказал Снейп, тяжело вздохнув так, будто она была его главной профессиональной карой. — Мало того, что вас выгнали с урока и сняли с факультета баллы, так вы даже не удосужились дойти до меня, как вам велели. — Потерялась, не представляете… — буркнула Джейн, глядя куда угодно, только не на него. Снейп медленно поднял взгляд. Он даже не приподнял бровь — одной тени презрения хватило бы, чтобы заморозить озеро. — Возможно, я бы поверил в это объяснение, если бы знал вас хуже. Но не думаю, что Хогвартс настолько изменился за полвека, — холодно произнёс он. — И уж тем более не верю, что вы умудрились неделю ходить по замку без происшествий, а потом внезапно обнаружили у себя амнезию или топографический кретинизм, — он сделал заметку в журнале. Перьевая ручка царапнула по пергаменту угрожающе громко. — Самое примечательное в этой истории, что с вас снял баллы даже Филч. — Я не виновата, что его чертова кошка разгуливает по замку! — возмутилась Джейн. — Пусть следит за своими животными. Она сама под ноги лезет! Она и вспоминать не хотела, как после вылета с урока умудрилась наступить на Миссис Норрис. А потом… потом всё пошло по полномасштабному кошачьему сценарию ужаса. Снейп скрестил руки на груди. — Вам стоит следить за своими действиями, мисс Реддл. Как вы вообще додумались кинуть в неё остолбеней? — Она напугала меня! — воскликнула Джейн, возмущённо вскинув руки. — Это же дьявол в обличье кошки! Она спровоцировала меня. И я не знала, что это любимая зверушка Филча! Снейп тихо выдохнул через нос, пытаясь справиться с раздражением. — Разумеется. Вы никогда «не знали», «не хотели» и «она сама виновата». Всё стандартно, — произнёс он ровным тоном, острее ножа. — Тем не менее факт остаётся фактом: вместо одной отработки у вас теперь две. Поздравляю, Реддл, — он сделал ещё одну запись. — Будете являться вечером. Для вашей же ясности сообщаю: вечер начинается в шесть, а заканчивается комендантским часом в десять, — поставив точку, Снейп закрыл журнал, поднимая взгляд. — До завтра, мисс Реддл. И… надеюсь, вам не требуется сопровождение, чтобы вы нашли дорогу до своей комнаты? Ответом стал громкий, демонстративный стук захлопывающейся двери.