laughter and hearts so high

      Яевинн устраивается поглубже в своем углу, решив затаиться, как мышь на кошачьем слете. Он не до конца уверен, заметили ли его ведьмаки, только что ввалившиеся в зал, и если нет — он не собирается напоминать о себе. Любопытство всегда было его главной слабостью, а сейчас его буквально распирает от желания узнать, о чем разговаривают между собой главы Школ — и сам Весемир Серый, которого все ведьмаки единодушно считают одним из мудрейших из них.       Один из ведьмаков тащит с собой небольшой бочонок — и по запаху, когда тот открывает его, Яевинн понимает: внутри находится тот самый жуткий напиток, который ведьмаки называют «Белая Чайка». Все рассаживаются вокруг камина — кто на стулья, кто на диваны — кружки наполняются и пускаются по кругу.       — Ну и дерьмо, Мертен, что вы, ублюдки, в этот раз туда плеснули? — бурчит Ивар Злобоглаз, глава Школы Змеи, отпив глоток.       Мертен из Школы Мантикоры смеется.       — Рододендроновый мед.       Весемир поднимает кружку и смотрит в нее с подозрением.       — Напомните, почему мы вообще позволяем Мертену приносить выпивку?       — Потому что это всегда охренительно смешно, — отвечает Стефан из Школы Журавля, делая глоток. — М-м, а послевкусие-то приятное. Как будто медовухи подмешали.       — Все еще не верю, что вы, придурки, использовали один из наших ульев ради рододендронового меда, — ворчит Артек из Школы Медведя.       — Просто у тебя нет чувства юмора, — ухмыляется Мертен. — А пчелам, между прочим, похеру.       — Лучше уж это, чем та партия с болиголовом, — вставляет Трейсе из Школы Кота.       — Твое пристрастие к сладкому размером с твою дурную башку, — отзывается старый Кельдар из Школы Грифона. — Мне вот болиголов понравился. Приятная горчинка.       Яевинн до сих пор не привык к тому, что ведьмаки пьют яды ради развлечения — и, что пугает сильнее всего, без каких-либо последствий. Он, правда, провел немного времени с Трисс Меригольд и своими глазами видел, что те называют «токсичным». Так что принимать приглашение выпить из бочонков с надписью «Только для ведьмаков» он не собирается. Жизнь ему пока дорога.       Реннес из Школы Волка протягивает свою уже опустевшую кружку.       — Неплохая дрянь, — говорит он. — Сейчас самое то.       — Да ну? — спрашивает Мертен, наполняя его кружку по новой и протягивая обратно.       Реннес отпивает добрую половину залпом, потом откидывается на спинку стула и трет лоб ладонью.       — Этот, блядь, гений — Джозеф — придумал новую игру.       Яевинн знает: Джозеф — один из старших учеников, уже прошедших Испытание Травами, но еще не получивших медальон.       Все ведьмаки синхронно делают по глотку.       — Ну, выкладывай, — подначивает Ивар.       — Хорек в штанах, — мрачно объявляет Реннес.       Повисает гробовая тишина. Яевинну кажется, что все ведьмаки, как и он сам, сейчас отчаянно пытаются представить, что именно может подразумеваться под выражением «хорек в штанах».       Наконец Трейсе переспрашивает:       — Хорек… в штанах?       — Ну, сначала, видите ли, нужно поймать хорька, — объясняет Реннес. — Желательно — не покалечив. Что, надо признать, уже само по себе неплохая тренировка. — Он тяжело вздыхает. — А потом… суешь это чертово животное себе в штаны и смотришь, сколько выдержишь, прежде чем начнешь орать.       На пару секунд в комнате вновь воцаряется тишина. А потом Трейсе, Мертен, Ивар и Стефан дружно разражаются хохотом, хлопая себя по коленям. Старый Кельдар лишь фыркает. Артек издает низкий гул — почти как медведь, в честь которого названа его Школа. Весемир аккуратно ставит кружку на стол, закрывает лицо ладонями и устало произносит:       — Скажите мне, ради всего святого, что ни один взрослый ведьмак, кроме наставников, об этой игре еще не слышал.       — Хотел бы, — вздыхает Реннес. — Трейсе, твой Гаэтан помогал им с тренировкой ловкости.       — Ну, — протягивает Трейсе задумчиво. — Будет интересно. Любопытно, через какой промежуток времени в этих горах переведутся хорьки.       — Хотел бы свалить все на новые тренировочные правила, — бормочет Весемир, поднимая кружку и осушая половину одним глотком. — Но, если честно, каждое поколение стажеров придумывает какую-нибудь новую дурь.       — Еще бы, — хмыкает Ивар.       — Ладно, — влезает Стефан. — Назовите самую странную хрень, что ваши ученики когда-либо выдумывали.       — Чтобы переплюнуть хорька в штанах, придется постараться, — усмехается Трейсе. — Но есть одна история. Лет сорок, может, пятьдесят назад мои гениальные, но придурковатые котята решили взять все кругляшки сыра из гребаной крепости, подняться на холм и выяснить, какой катится лучше.       — …И какой? — после секундного недоумения спрашивает Реннес.       — Не помню, — вздыхает Трейсе. — Потому что потом они решили устроить гонку и сами побежали с горы. Вслед за сыром. Трое переломали себе кости, один разломил свой ебаный череп. Три месяца потом заживало.       — Важный вопрос, — тянет Ивар. — Сыр-то хоть цел остался?       — Да сдул пыль малех, ничего критичного, — пожимает плечами Трейсе.       — Ладно, это действительно неебически блестяще-идиотская идея, — фыркает Реннес. — И пусть, боги милосердные, никто из них об этом не вспомнит. Даже подумать страшно, чем это кончится в наших горах.       Трейсе согласно кивает, чокается с ним кружкой, и оба делают по большому глотку.       — У меня тоже есть история, — говорит Ивар. — Лет шестьдесят назад наши змееныши пробрались на кухню и сперли все яйца.       — …Зачем? — осторожно спрашивает Стефан.       — Решили поиграть в ловлю чертовых яиц. В обеденном зале.       — Твою мать, — качает головой Весемир.       — Яйца были повсюду, — причитает Ивар. — Скорлупу потом отковыривали даже с потолка. А когда велели им все отмыть, они, естественно, половину пропустили, так что несколько недель зал вонял тухлятиной.       — Ну да, тупость знатная, — признает Реннес. — Кто следующий?       — Бревна, чтоб их, — ворчит Артек.       — …Бревна? — уточняет Трейсе.       — Молодые идиоты решили выяснить, кто дальше закинет бревно кувырком, — объясняет Артек.       Все молчат. Реннес качает головой.       — Только Медведи могли до такого додуматься, — говорит он.       Мертен усмехается.       — Только Медведи, — соглашается он. — Мои скорпиончики изобретательнее. Придумали новый стиль борьбы.       — И чем он отличался от обычной? — осторожно спрашивает Весемир, явно опасаясь ответа.       — Ну, знаешь, — начинает Мертен. — Сначала нужно раздеться до нижнего белья и обмазаться маслом.       — …Ты уверен, что они боролись? — с глубочайшим сомнением интересуется Трейсе.       — У них, между прочим, была целая система очков, — невозмутимо отвечает Мертен. — В ебаном масле было все. Если ты никогда не пытался отстирать масляные пятна с белья целой группы учеников — ты просто не знаешь, что такое настоящее страдание.       Старый Кельдар хмыкает.       — Могу и это переплюнуть, — заявляет он, вызывая у остальных ведьмаков удивленные взгляды. — Дело было лет сто назад, может, сто пятьдесят. Парни выкопали за крепостью огромную яму, залили ее грязью и устроили соревнование — кто сделает самый большой всплеск, шмякнувшись в нее пузом. Вернулись к ужину — и все как один выглядели как болотные тролли. Пришлось швырять их в озеро, чтоб отмыть.       Остальные ведьмаки заходятся в хохоте; Мертен ржет так сильно, что валится с дивана и плюхается на пол. Стефан закидывает ноги ему на спину, а Мертен, не двигаясь, только вздыхает и скрещивает руки под головой.       — Ладно, — выдыхает Весемир. — Только, всех богов ради, не подавайте нашим ненаглядным идиотам подобную идею. С грязевой ямой на северном пастбище хлопот и без того хватает. Стефан, у тебя что-нибудь есть?       Стефан ухмыляется.       — Естественно. Лучшее напоследок, — тянет он, откидываясь на спинку кресла и сцепляя руки за головой. — Мои птенчики изобрели… призыв дождевых червей.       Следует долгая тишина. Все ведьмаки смотрят на него в полном недоумении. Яевинн — не меньше: призыв дождевых червей? Что за хрень?       — Ну ладно, ублюдок, — бурчит Мертен. — Объясни. Что за хуйня такая этот ваш призыв дождевых червей?       — Все просто, — отвечает Стефан. — Каждый занимает свой кусок земли, и за четверть часа побеждает тот, кто выманит из почвы больше червей. Воду использовать нельзя.       Опять повисает тишина. Затем Весемир медленно произносит:       — Что за поебота.       — Лучше всего, как выяснилось, помогает танец на дощечке со звонкими каблуками, — невозмутимо продолжает Стефан. — Хотя несколько моих птенцов клянутся, что дудки работают не хуже.       — Журавли, — протягивает Ивар с безмерным недоумением. — Налей-ка мне еще «Белой Чайки», Реннес. Я недостаточно пьян, чтобы воспринимать призыв дождевых червей всерьез.       — Присоединяюсь, — кивает Весемир, протягивая и свою кружку. — Иди сюда, историк, — добавляет он, обращаясь к Яевинну. — Тут свет получше для твоих записей.       Яевинн чувствует, как его уши начинают предательски розоветь — похоже, он все-таки спрятался не так удачно, как надеялся. Тем не менее он поднимается и подходит ближе. Старый Кельдар отодвигается, освобождая место на диване, а Реннес протягивает ему кружку «Белой Чайки» и ухмыляется, когда Яевинн поспешно мотает головой.       — Ну что, включишь это в свою хронику? — интересуется Трейсе.       — Не уверен, что кто-нибудь мне поверит, — признается Яевинн.       — О, зато ты беспристрастный судья! — восклицает Стефан, расплываясь в улыбке. — Так кто же побеждает в нашем маленьком соревновании?       Все ведьмаки поворачиваются к Яевинну и впиваются в него своими желтыми глазами. Тот сглатывает, внезапно прекрасно осознавая, почему простые люди порой боятся этих нечеловеческих воинов. Он тщательно обдумывает ответ.       — Думаю… — выдает он наконец. — Что «призыв дождевых червей» определенно самая глупая из игр… но «хорек в штанах» — безусловно, самая безрассудная.       — Ха! — вскрикивает Стефан, хлопая себя по колену. — Справедливое решение!       — Еще бы, — соглашается Мертен, поднимая кружку в жесте тоста. — Ставлю десять крон, что твои Коты, Трейсе, попробуют «хорька в штанах» к завтрашнему вечеру.       — Пять крон на то, что к полудню, — вздыхает Трейсе. — И еще пять, Ивар, что Гаэтан уговорит присоединиться твоего Лето.       — Да блять, — бурчит Ивар. — Без ставки, я все равно не выиграю. Хоть бы кто-нибудь из моих змеенышей был таким же вменяемым, как Оукс и Зеррит.       — Зеррит — вменяемая? — фыркает Мертен. — Она же связалась с Гвельдом.       — Гвельд — хороший парень, — возражает Реннес.       — Переросший щенок, — парирует Мертен. — Хотя ладно, толковый щенок. И все же — такое количество добродушия не может быть естественным.       Яевинн, честно говоря, не ожидал, что собрание семерых глав Школ и самого Весемира Серого превратится в простые сплетни, но…       Что ж, приятно знать, что даже эти нечеловеческие предводители — чудовищно сильные воины из армии Владыки Севера — коротают свободное время как самые обычные люди: за выпивкой, байками и игривыми подколками.       Если не считать, конечно, ужасающего содержимого их кружек. Яевинн искренне опасается, что может опьянеть просто от запаха.       Но все же устраивается поудобнее — и наблюдает за этим дружеским хаосом с тихой улыбкой.