Отражение в пруду

Вэй Ин, оказавшись в Облачных глубинах как супруг Ханьгуан-цзюня, полюбил тихий умиротворяющий шёпот ручья, впадающего в пруд с карпами. Этот пруд располагался среди бамбуковой рощи, в двух шагах от поляны с кроликами. Вэй Ин часто сидел здесь, наблюдая, как облака отражаются в зеркальной глади. Иногда он представлял, как высаживает здесь лотосы, но нужно было немного подождать, пока гнев Цзян Чэна схлынет. Ведь лучшие лотосы, конечно, в Юньмэне, где же ещё брать семена, как не там? Как-то под вечер Вэй Ин снова пришёл к пруду и расположился прямо на траве, решив поиграть немного на флейте. Немногим позже он заметил, как из-за разросшегося бамбука выходит Лань Чжань и замирает на другом берегу — безупречный облик, прямая спина, — образец для любого благородного заклинателя. Вэй Ин улыбнулся и вскинул руку, показывая, что заметил. Лань Чжань в ответ чуть склонил голову. Взгляд Вэй Ина упал в воду. В тот же момент холод пробежал по позвоночнику. Отражение Лань Чжаня оказалось совсем не таким, как должно было. Лицо искажалось в гримасе безмолвного отчаяния, в глазах — боль, белые одежды изукрашены кровавыми пятнами, да и не стоял он, а упал на колени. Глубина его страданий была столь велика, что Вэй Ина это ударило прямо в сердце! Он резко поднял голову. На берегу всё так же стоял его Лань Чжань, и взгляд его был спокойным и ясным. Вэй Ин опять посмотрел в воду — отражение не поменялось, точно запечатлело чужое горе и не собиралось его отдавать. «Это иллюзия, — подумал Вэй Ин. — Осколок кошмара». Вот только внутри него всякий раз жаждала поднять голову темнота сомнений. И её голос он услышал в тот же момент. «А если он действительно так страдает из-за тебя, просто тщательно скрывает? Это ведь Лань Ванцзи, разве он скажет прямо? Он прячет свои чувства, привык подавлять эмоции. Не хочет тебя расстраивать, вот и молчит. Ты лишь обуза для него, тот, кого он по старой памяти пытается защитить от всего мира. Проклятый всеми Старейшина Илина». Мысль оказалась невыносимой. Вэй Ин подскочил на месте и бросился прочь от пруда, как будто мог сбежать от того, что засело внутри головы. В тот момент он уже ничего не видел. *** Остановился Вэй Ин на скальном уступе, резко обрывающемся вниз. Там, далеко-далеко несла воды горная река. Садилось солнце, и поток казался алым, точно кровь. В груди растекалась боль. Вэй Ин всё ещё был слаб, совсем не похож на себя прежнего, и так быстро мчаться куда-то оказалось для него тяжёлым испытанием. Теперь отдышаться не получалось сразу. Кололо и где-то в боку, точно что-то ковырялось там, грызло и грызло. Может, та самая темнота, чей голос он внезапно услышал? Он опустил голову. Тот образ страдающего Лань Чжаня невозможно было выкинуть из головы. Может, это не просто пруд, а какой-нибудь Источник истинных чувств, что показывает правду? Это же Облачные глубины, здесь такому точно нашлось бы место. Внезапно его обняло теплом. Нежные объятия охватили со спины, и стало ясно, что Лань Чжань нагнал его и теперь удерживает в руках бережно-бережно. — Вэй Ин. В том, как прозвучало его собственное имя, Вэй Ин услышал вопрос. Сначала отвечать не хотелось, но потом он всё же признался: — Я видел... — Он сделал вдох. — Я видел в воде тебя. Но не тебя. Таким страдающим и в таком отчаянии я тебя не знал… Что это?.. Получить ответ было страшно. Лань Чжань выслушал со всем вниманием, не перебивая. Некоторое время он сохранял молчание, только обнял Вэй Ина, кажется, ещё крепче. Наконец он всё же заговорил: — Возможно, вода показывала того меня, каким я был, когда не знал, что ты способен вернуться. Сказано это было так вкрадчиво и осторожно, а ударило больнее дисциплинарного кнута. Вэй Ин вздрогнул всем телом. — Что с тобой… что с тобой тогда было? — Болезнь разбитого сердца, — подумав, ответил Лань Чжань. — Но сейчас ты увидел это не потому, что… моя боль навечно застыла в прозрачных водах того пруда. — И что же там тогда такое? — сдавшись, спросил Вэй Ин. Не стал слушать темноту, слишком уж было тепло в любимых руках. — Твои собственные страхи, — прямо сказал Лань Чжань. — Ты боишься, что твое присутствие здесь приносит мне боль. Вэй Ин опустил голову. Это было правдой. Разве уместно ему, тёмному заклинателю, пользоваться гостеприимством Облачных глубин, надоедать великолепному Ханьгуан-цзюню, бросать тень на его репутацию? Разве не из-за него Лань Чжань отказался стать Верховным заклинателем? Разве не только из жалости и желания защитить на самом деле он предложил сочетаться браком? Или последнюю мысль снова внушила темнота? Лань Чжань развернул его лицом к себе, мягко коснулся скулы, подбородка, заставив поднять голову и встретиться взглядом. — Смотри на меня, — попросил он. — Не заглядывай в воду, не вспоминай прошлое, не думай о возможном будущем. Смотри на меня. Что ты видишь? Вэй Ин всмотрелся в ясные золотые глаза, в которых читались лишь безграничная преданность и непоколебимая любовь. — Тебя, — выдохнул он. — Только тебя. — И этого достаточно, — заключил Лань Чжань. — Только этому и верь. — А что же… болезнь разбитого сердца? — вспомнил Вэй Ин, не удержался, опустил ладонь на грудь Лань Чжаня, чтобы услышать биение. — Разве прошла? — Прошла, ведь ты со мной, — Лань Чжань поцеловал его в волосы. — Нет большего счастья для меня. Никаких хворей души уже не может теперь приключиться. *** Возвращались они мимо всё того же пруда, остановились на берегу, и Вэй Ин украдкой глянул в воду, но с их отражениями всё было в порядке. И Лань Чжань с ним рядом не отличался от того, что опрокинулся в глади воды. Улыбнувшись с облегчением, Вэй Ин потянул Лань Чжаня за рукав. — А почему бы не вырастить здесь лотосы? — спросил он. — Лотосы? — Лань Чжань удивлённо наклонил голову. — Говорят, в наших горах лотосу не выжить, слишком холодные зимы. — Я… могу что-нибудь придумать на этот счёт, — почесал переносицу Вэй Ин. — В самом деле, можно ведь сделать построение… м-м-м… или лучше воспользоваться талисманами?.. Лань Чжань едва заметно усмехнулся. — Пожалуй, у тебя непременно получится. — Конечно, — Вэй Ин гордо вскинул подбородок, — я ведь и на Луаньцзан вырастил лотосы, веришь?.. — Верю, я их там видел, — тише откликнулся Лань Чжань и вдруг поймал его лицо в ладони, чтобы поцеловать. — Мой Вэй Ин способен на всё. В зеркальной глади пруда отразились они оба, слившиеся в жарком поцелуе, а когда пошли прочь, в сумерках отражение задержалось таким немногим дольше, чем возможно. Пруд хранил свои тайны.