экспертиза

Я умоляла его остаться,

Напоминала о том, как у нас всё начиналось:

Он был харизматичен, магнетичен, удивителен,

Его знали все.

      

            Будильник, переведенный на беззвучный режим, ощутимо вибрирует под подушкой, тем самым отдавая в ухо. Тэхён, почувствовав его практически сразу же, с тяжелым вздохом достает телефон, чтобы, коротко взглянув на время, показывающее пять тридцать утра, отключить его и кинуть куда-то на пол. Альфа трет глаза вместе с переносицей, попытавшись привести себя в чувства из-за столь раннего подъема, после чего, повернув голову, застает мирно спящего Чонгука, лежащего к нему спиной. Омега, отодвинувшись на самый край, не реагирует ни на будильник, ни на чужое пробуждение и продолжает крепко спать, периодически забавно посапывая из-за заложенного вследствие легкой простуды носа. Тэхён уже говорил прекращать эти ночные похождения по злачным местам, что называется работой судебно-медицинского эксперта, но Чонгук, не удивительно, оказывается крепким орешком, который совершенно его не слушает, настаивая на своем. Будто ему самому в радость брать суточные или ночные дежурства и ехать к черту на куличиках, где отыскали очередной труп. Тэхён внимательно смотрит на омегу, несколько слишком долгих минут раздумывая над тем, стоит ли будить его раньше времени, потом опускает взгляд на крепко вставший под одеялом член и, нагло ухмыльнувшись, моментально принимает решение. На Чонгуке, уставшем после вечернего марафона, не надето ничего, когда как на нем самом — нижнее белье, от которого он с радостью избавляется, прежде чем всем телом прижаться к чужой горячей спине. Поцелуй, оставленный на темной макушке, приятно пахнущей фруктовым шампунем, заставляет омегу только сладостно выдохнуть, а вот рука, скользнувшая вдоль его предплечья и очертившая изгиб талии — только сильнее выгнуться в сторону прикосновения. Тэхён водит по его коже практически невесомо, больше щекоча и с желанием пробудить, и не может удержаться от того, чтобы не уместить губы на остром плече, маняще выглядывающем из-под одеяла. Оно само сползает с желанного тела, полностью оголяя, пока альфа, легко прикусив косточку, зализывает свой укус языком. Чонгук лениво ворочается, бессознательно то ли стремясь уйти от незатейливой ласки, то ли, наоборот, самому поддаться обуявшей с раннего утра страсти. Тэхён улыбается, продолжая выцеловывать его плечико и шею и не стесняясь издавать влажные чмокающие звуки прямо над покрасневшим ухом. Омега стонет, одной рукой на ощупь отпихивая грузное тело от себя, вот только это еще больше раззадоривает альфу, который, повернув его полностью на живот, садится сверху и ощутимо давит всем своим весом. Проигнорировать стояк, упирающийся прямо меж влажных ягодиц, получается с трудом. Тэхён намеренно водит членом по щели, получая чисто эстетическое удовольствие от того, как красиво тот проезжается по коже ягодиц, после чего наклоняется, запуская язык в ушную раковину, что Чонгук просто ненавидит, но начинает течь только сильнее. Резко открыв глаза от шумного дыхания и непотребных чавкающих звуков прямо над ухом, омега неосознанно приподнимается с постели, спросонья пытаясь уйти от этого, но запоздало понимает, что абсолютно не может пошевелиться. Он буквально чувствует, как альфа над ним вальяжно улыбается и, прикусив сначала за завиток, а потом и за мочку, трется носом о его щеку. Это вынуждает недовольно вздохнуть. — Сколько время? — приглушенно спрашивает Чонгук, пряча лицо в подушке и надеясь хоть так уйти от настойчивых прикосновений альфы, который, только сильнее раздразнившись, намеренно хватается рукой за его волосы, поворачивая голову так, как нужно именно ему. Омега оказывается прижат щекой, зато теперь имеет прекрасный обзор на навышающееся над собой наглое и абсолютно бессовестное тело, решившее с утра-пораньше утолить свои животные потребности. — Самое время для того, чтобы я взял тебя хотя бы два раза, — соблазнительным шепотом проговаривает альфа, коварно улыбнувшись. Как же Чонгук обожает и одновременно ненавидит эту ухмылку, от которой мгновенно сходит с ума. — Можно? — миленьким тоном спрашивает он, вовсе не нуждаясь в правдивом ответе, потому что задумал все по-своему, но Чонгук все равно кивает, при этом глубоко вздыхая и окончательно расслабляясь всем телом, до этого напряженным до дрожи в конечностях. Он подкладывает обе руки под щеку, искоса наблюдая за тем, как Тэхён, оторвавшись на несколько секунд, чтобы найти презерватив, раскатывает его по члену, после чего чувствует, как внутрь проникает несколько пальцев — сразу три, потому что он все ещё остался раскрыт после бурной ночи. Сексуальный голод альфы откровенно пугает, но вместе с этим — безумно заводит: Тэхён умеет превратить даже самый заунывный секс в настолько чувственную близость, что у Чонгука поджимаются пальчики на ногах от одной только мысли о том, что он один — вот уже как год — способен справиться с чужими желаниями. Альфа редко когда отказывает себе в удовольствии и к этому приучил и его, даже когда Чонгук совсем не в настроении или устал. Оказывается, когда тебя трахают не только на работе, но ещё и идеально — в постели, жить становится только лучше, даже несмотря на постоянный недосып, вызванный тем, что Тэхён не утоляется одним разом. Зачастую измучивая омегу до глубокой ночи, он, непонятно откуда беря силы, может исчезнуть на весь день в своих делах и заботах, только чтобы вечером вновь появиться на пороге изученной вдоль и поперек квартирки, от которой не может избавиться. Чонгук, сдержав себя из-за мыслей о ругающемся на него соседе, которому мешает спать своими стонами, только тихонько мычит на резкое проникновение и рефлекторно сжимает пальцами края наволочки. Тэхён жадно кладет обе ладони на поясницу, проминая ее и не позволяя омеге встать на колени, вместо этого, наоборот, удерживая его в лежачем положении, потому что так ощущается, будто член входит глубже. Его собственные ноги сдерживают чужие голени от непроизвольного поднятия, пока Чонгук, зубами прикусив край подушки, пытается заглушить очередной стон. Альфа усмехается, ни капли ему в этом не помогая, а делая лишь хуже, особенно когда меняет быстрый темп на неторопливый, но оттого позволяющий ему совершать более резкие толчки, буквально прокатывая тело омеги по кровати. Чонгук чувствует, как его собственный член, зажатый между животом и постелью, из раза в раз стимулируется за счет этого трения, и изо всех сил жмурит глаза, скрывая свой поплывший взгляд. Он пробует просунуть руку под живот, намереваясь кончить как можно скорее, чтобы в моменте сжать мышцы и обеспечить Тэхёну узкий ход, вот только тот сразу же это пресекает, перехватывая запястье и прижимая его к пояснице. Чонгук подвывает из-за того, как неприятно ему скручивают руку, и непроизвольно дергается, но этим делает только хуже, когда и его вторую берут в плен. Ему бы стоило возмутиться на слишком собственнические замашки альфы, но правда в том, что ему самому до абсурдного безумия нравятся эти бессилие и обездвиженность, которые превращают его в безвольную массу. Альфа, уже давно это выяснивший, внаглую пользуется тем, что в постели может без зазрения совести вымещать свои животные повадки, в то время как в жизни он абсолютно спокоен и нежен: за год отношений даже ни разу не поднял голос, что бы ни выкидывал Чонгук. В отличие от самого омеги, который до безумия громкий как во время секса, так и во время жаркого выяснения отношений, когда вспыхивает зажженной спичкой и точно так же быстро затухает, стоит только Тэхёну слегка его остудить. Тоном, взглядом, острым прищуром или недовольным кивком головы — Чонгук мгновенно смиреет и начинает ластиться, лишь бы снова увидеть полные обожания глаза. Он и сейчас их видит, когда, все ещё лежа на щеке, позволяет Тэхёну довольно рассматривать себя. Альфа не скупится ни на комплименты, ни на жесты, выражающие его полное восхищение омегой: его сексуальным телом и не менее сексуальным характером, когда одна только фраза, сорвавшаяся с язвительного языка, способна колом поднять его член. Он обожает затыкать Чонгука и в прямом, и в переносном смысле, но ещё больше любит, когда тот остается в победителях — будь то простой спор или поза наездника, когда именно он управляет всеми движениями и вместе с этим ублажает самого альфу. Тэхён прищелкивает языком, не стирая с лица удовлетворенную улыбку, и на секунду закидывает голову назад, позволяя насладиться видом своей крепкой шеи и блестящей от пота груди. Чонгук опускает взгляд на выпирающие рубцы, один из которых оканчивается у самого паха, и томно закусывает нижнюю губу, моментально представляя, как Тэхён, жутко не любящий этого, наконец разрешает ему вылизать весь свой живот. Одна только эта мысль заставляет его кончить, из-за чего он пачкается сам и оставляет белесые пятна на постельном белье, досадливо думая о том, что его в очередной раз придется менять. Рот распахивается в оглушающе громком стоне, не сдерживаемом ничем, и Чонгук знает, что Тэхён бы его поцеловал в тот же момент, если бы у них у обоих было свежее дыхание. В этом виноват только альфа, который решил взять сразу, прекрасно зная, что омега не позволит прикоснуться к себе во время сборов на работу, побоявшись опоздать. Тэхён чувствует до предела узкие сократившиеся стенки и утробно мычит, толкнувшись еще несколько раз, прежде чем позволить Чонгуку, постоянно кончающему раньше него самого, немного отдохнуть. Он не выходит, не утруждая себя этим, только слегка отстраняется для того, чтобы отпустить чужие руки, которые омега моментально выпрямляет, и завороженно посмотреть на член в его дырке. Он проводит пальцем по самому краю, понимая, что мышцы натянуты до предела, но все равно не может устоять перед тем, чтобы слегка подразнить, собираясь засунуть внутрь еще и фалангу. Чонгук, абсолютно к этому не готовый, в ту же секунду поднимается на локтях, резко оторвав голову от подушки и повернув ее назад, из-за чего вся слабость в его теле сменяется деревянным напряжением. Тэхён встречает его взгляд, не став скрывать своего бессовестного выражения лица, но все же послушно убирает палец, всем своим видом продемонстрировав, что больше не собирается покушаться на святое. Альфа вновь ложится сверху всем телом, касаясь грудью влажной спины, и зарывается лицом в волосах, шумно вдыхая их запах, целуя эти непослушные вихры и в целом наслаждаясь молчаливой передышкой между неутихаемыми стонами. Губы опускаются к загривку, а зубы легонько смыкаются на нем, игриво прихватывая, из-за чего Чонгук непроизвольно весь сжимается, ощутимо давя на член, и почти сразу же расслабляется, превращаясь в аморфную массу. Тэхён гуляет руками по его телу, разминает затёкшие после сна мышцы, растирает плечи и предплечья, после чего вновь поднимается к лопаткам и красивому ровному позвоночнику, оглаживая их и взглядом. Отстранившись, он, наконец, хватается за талию, как за рычаг, и делает глубокий медленный больше пробный толчок, из-за которого Чонгук непривычно тихо всхлипывает, заглушив звук подушкой. Несмотря на короткий отдых, омега не успевает восстановиться после оргазма, и его до потрясывания чувствительное тело все еще оказывается неготовым к новому марафону. Следующие резкие движения внутри себя он принимает, надеясь перетерпеть и вновь почувствовать возбуждение, однако сам Тэхён больше не намеревается ждать, уже давно привыкнув к тому, что сам более ненасытный, чем его омега, который порой не справляется с его темпом, но ради удовольствия обоих идет на уступки. Вот только в этот раз Чонгук понимает, что просто не выдержит еще один буквально выжатый из него оргазм — впереди еще целые рабочие сутки, на которые он уйдет, оставив неудовлетворенного альфу в одиночестве. Эта мысль заставляет его вскинуть руку назад и легонько ударить по бедру дорвавшегося до него тела, из-за чего Тэхён в ту же секунду останавливается. Чонгук поворачивает голову, вновь прижавшись щекой к уже непотребно мокрой подушке, и четко смотрит прямо в его полыхающие глаза. Облизывает пересохшие губы, намеренно демонстрирует свой умелый язык и, сглотнув, хрипло произносит: — Давай я лучше ртом. Тэхён оценивающе пробегается взглядом по всему его телу, особенно цепляясь за находящийся внутри омеги член, и с недовольным вздохом выходит, напоследок с отмашкой шлепая по ягодице. Чонгук на секунду жмурится, почувствовав неприятное из-за удара покалывание, после чего поворачивается к стоящему на коленях Тэхёну лицом. Омега спешно снимает презерватив, дразняще огладив истекающую головку, и, приблизившись, начинает поцелуями покрывать все тело альфы: от широких тренированных плеч, укусив за сосок, к длинному рубцу, спускающемуся до самого паха. Чонгук лижет его, не поднимая глаз и оставляя за собой влажное поблескивание слюны, пока его рывком за волосы не оттягивают от вмиг втянувшегося живота. Омега с необъяснимым благоговением встречает тот животный разъяренный взгляд, которым его одаривает Тэхён, и, шкодливо улыбнувшись, мгновенно опускается к головке, оставив на ней примирительный поцелуй. С такого ракурса альфа выглядит по-настоящему дико: с закушенной в нетерпении нижней губой; с липким потом, покрывающим крепкую грудь, будто он не просто трахался, а два часа кряду занимался на беговой дорожке; с крепким напряженным животом, благодаря чему видны контуры мышц, даже несмотря на наличие некрасивых рубцов. Чонгук млеет и стелется перед ним, переминаясь с коленки на коленку и опускаясь еще ниже — так, чтобы стоящий колом член находился прямо над лицом. Омега демонстративно показывает язык с собранной на нем слюной и принимается с особым усилием лизать ствол со всех сторон. Тэхён не убирает руки с чужих волос, подсказывая и направляя так, как нужно ему, потому что времени до звонка будильника Чонгука осталось совсем немного. Это понимает и сам омега, который начинает помогать рукой, вместе с этим щедро сплевывая на головку, чтобы скольжение было легче и приятнее. Альфа в ответ не скупится на благодарные стоны и поощрительное поглаживание то по голове, то по покрасневшей щеке, то по напряженной глотке. Чонгук очень старается, периодически поглядывая на него своими очаровательными большими и искушающими глазками. Однако все равно не пробует пропустить член дальше, заводя его за щеку и усиливая движения языка, намереваясь простимулировать его так и обойтись без дополнительных слез. Боится, что не сможет объяснить коллегам свой настолько потрепанный и опухший внешний вид, так и кричащий о том, как хорошенько его оттрахали. Чонгук со вкусом причмокивает, не секунду оторвавшись, чтобы перевести дыхание, и умоляюще смотрит на Тэхёна, без слов прося его кончить как можно скорее, на что альфа только демонстративно скалится, вновь одним движением руки привлекая его к тому, чтобы продолжить начатое. — Какое же ты животное, — произносит омега, прежде чем вынужденно взять упершийся в глотку член и гулко на нем сглотнуть. — И ты меня таким любишь, — с нескрываемой самодовольной насмешкой в голосе отвечает Тэхён, повернув его голову так, чтобы головка зашла за щеку. Чонгук, нахмурившись, молчаливо и с укором смотрит на него, но быстро сдается, когда его вновь дергают за волосы, заставляя двигаться. — Ну же, любимый, постарайся еще немного. Ради меня, а? Видимо, грязные разговоры в постели возбуждают и самого альфу настолько, что ему хватает еще пары раз толкнуться в податливую глотку, прежде чем он изливается в рот и, зная, как этим взбесит, успевает выйти и оставить сперму еще и на лице — красиво подставленных губах, которые Чонгук вынужденно облизывает, всем своим видом выражая не то затраханную усталось, не то настоящее недовольство. Тэхён сам вытирает оставшиеся на подбородке капли и с громким чмоком слизывает их с большого пальца. Раздается поставленный на полную громкость будильник омеги. — Вот теперь — доброе утро, — не чувствуя ни капли вины, проговаривает Тэхён, благодарно погладив омегу, поднявшегося с локтей, по голове и притянув его для примирительных объятий. — Ненавижу тебя, — коротко бросает Чонгук, уткнувшись лицом в шею альфы и тяжело вздохнув из-за осознания, что его лишили полноценного сна, вместо этого разбудив для утоления собственных похотливых желаний. Тэхён очень умело пользуется правилом не на полный желудок, выворачивая его в свою пользу. — Как мне теперь идти на сутки, когда я не выспался? Это — один из немногих камней преткновения в их отношениях, потому что альфа довольно категорично и решительно относится к тому, что у Чонгука график не нормирован настолько, что тот может уйти на сутки и сразу после — остаться еще на день или и вовсе не возвращаться домой, потому что у него ещё и пары в университете. Как правило, после рабочего марафона омега становится более недовольным, уставшим и злым на язык, а Тэхён, не особо наслаждающийся его постоянным рычанием, тоже специально начинает действовать ему на нервы. Ему откровенно не нравится получать среди ночи сообщения, что его омега поехал в притон за очередным трупом, и еще больше ему не приносит удовольствия делить его время с ненавистной работой. Это все приводит к закономерным конфликтам, которые Тэхён уже приловчился решать самым действенным способом — через постель. Заласканный, залюбленный и оттраханный омега — гарант хороших отношений, потому что тогда Чонгук выдыхается настолько, что у него просто не остается сил на продолжительные споры, и он терпеливо выслушивает от альфы настойчивые пожелания уйти из этой профессии. Конечно же, после этого все равно поступает по-своему. Тэхён целует его в острое плечико и отстраняется, чтобы принести ему полотенце и помочь обтереться. Постельное сменит уже потом — когда вечером вернется в холодную одинокую постель и в очередной раз попытается сомкнуть глаза среди мыслей о том, что Чонгук опять где-то у черта на куличиках. Альфа мог бы поехать и в свой особняк, но там нет и следа присутствия его пары, который за год отношений бывал в громадном доме всего несколько раз и не остался в восторге. Далеко от города, нелюдимо и за высокими стенами — Чонгук прекрасно понимал, что если его удастся туда затащить, то он так и останется заперт в этом по-настоящему роскошном особняке, потому и отчаянно сопротивлялся переезду. Альфа нехотя, но пошел ему на уступки, вместо этого получив связку ключей и заняв почетную вторую сторону кровати в его небольшой уютной квартирке. — Поспи ещё, — миролюбиво произносит Тэхён, повалив обтертого омегу обратно на постель. — Не обязательно вставать так рано, чтобы собраться. Причешешься, — треплет за спутанные после сна и минета волосы, — умоешься, — и пальцем обводит распухший контур губ, — накрасишься в машине. Танзин тебя подвезет, — заканчивает он с легкой улыбкой, в конце упомянув своего водителя, по происхождению являющегося малайским сингапурцем и в свое время обеспечившего нужные связи в этом небольшом государстве. Тэхён очень чутко и с благодарностью относится к нему, принимая за верного товарища и уважая за возраст и тот опыт, которого самому альфе в некоторых вопросах может не доставать. Это ни капли не задевает его самолюбия — он умеет признавать ум и заслуги других людей, даже если они ниже по положению. Обладая спокойным и покладистым нравом, Танзин, однако, умеет лихо управлять автомобилем, не раз благодаря этому спасая от преследования, обладает навыками стрельбы, отслужив в армии, а самое главное — имеет безграничную преданность человеку, дающему ему работу. Собственно поэтому Тэхён доверяет ему и свою жизнь, уже давно не садясь за руль, и жизнь Чонгука, которого тот зачастую подвозит, когда альфе удается убедить его бросить свой Гелендваген. — Хорошо, — не найдя в себе силы на споры, тихо отвечает Чонгук, даже не пытаясь бороться со слипающимися глазами и моментально накатывающим сном. — Только полчасика… хочу ещё принять душ, — произносит он, удобнее устраиваясь в руках обнявшего его Тэхёна, который, коварно улыбнувшись, с громким звуком целует его в волосы и, быстро укачав, словно ребенка, поднимается с постели, оставив вместо себя подушку и одеяло. Утомленный с самого утра, омега даже не замечает подмены. Тэхён тихо подбирается к выделенному лично ему ящику, в котором лежит сменное нижнее белье и чистые носки, после чего также бесшумно заходит в ванную, закрыв за собой двери. На зеркале, которое обоим было слишком лень вчера вытереть, красуется мыльный след от ладони, случайно оставленный Чонгуком, когда альфа в очередной раз решил его взять — распаренного и душисто пахнущего любимым шампунем. Тэхён, найдя сухую салфетку, аккуратно вытирает чужую «пятерню», и, посмотрев в зеркало, довольно усмехается самому себе: теперь каждое такое утро для него доброе. Он неспешно занимается своей рутиной, приводя себя в порядок перед ответственным рабочим днём, когда ему предстоит исколесить чуть ли не половину города из-за деловых встреч, но это ни капли его не удручает, наоборот, даже бодрит: аккурат к новому году он собирается совершить невозможное. Будучи излишне самоуверенным, наглым и умеющим добиваться своего человеком, он ничуть не боится рисковать, в данный период жизни буквально поставив все на кон. В профессиональном кругу его за глаза называют выскочкой, о чем он прекрасно знает и только подтверждает данное «звание», совершая, как всем кажется, необдуманные поступки. Из-за этого для остальных он представляется лёгкой добычей, и только те альфы, кто все ещё помнит, как он поднимался, не решаются с ним взаимодействовать, уйдя в тень и следя за происходящим со стороны. Крепкий черный чай с лимоном и сахаром бодрит его сильнее, чем давно забытый кофе, от которого он отказался около десяти лет назад, и Тэхён размеренно пьет, проверяя в телефоне сообщения, пришедшие от Танзина, уже ожидающего его возле подъезда. Тэхён, мельком выглянув в окно, удобно выходящее на небольшой дворик, сразу же замечает собственную машину, а затем и рассредоточенную вокруг охрану: трое не особо сильных на вид альф, нерасторопно занимающихся своими делами, чтобы не привлекать внимания. Чонгук, кажется, до сих пор не знает, что практически круглые сутки находится под наблюдением: не из-за недоверия к нему, а из-за того, что Тэхён собирается встряхнуть улей, полный ос, и все жалящие укусы вполне могут достаться не ему самому, а его омеге, о котором уже всем известно. Правда, никто пока не собирается нападать в открытую, опасаясь даже не Седого, о котором ходят не самые лестные слухи, а в целом семьи Чонов — Чониль хорошо постарался, чтобы обеспечить себе репутацию не самого терпеливого человека. Тронуть его брата означает развязать бойню сразу меж двух сфер влияний: наркоторговли, принадлежащей Тэхёну, и рэкета, которым занимается Чониль. Не говоря уже о том, что сам Чонгук, обладая поразительно огромным количеством связей в силовых структурах, способен обеспечить себе достойную защиту. Тэхён поначалу в это не верил, но пришлось — спустя время, когда из раза в раз лично заставал долгие разговоры омеги то со знакомыми следователями, то с прокурорами, то с собственным начальством. Ещё больше Чонгук разъезжал по личным встречам, содержащим конфиденциальные диалоги, и периодически — научным конференциям, участвуя в них в качестве слушателя скорее из интереса, чем из приобретения выгоды. Хотя и она несомненно была: там он заводил новые знакомства среди таких же судебно-медицинских экспертов. Тэхён очень надеялся, что кто-то из них вселит в его светлую голову мысль о существовании других направлений в столь благородной профессии, не предполагающих выезды по трупам и заигрывания со следаками, но пока безуспешно. Этого омегу невозможно угомонить и, тем более, заставить сидеть на месте. Именно этот факт, скорее, и поразил Тэхёна больше, чем все остальное: будучи крайне занятым человеком, имеющим ненормированный график, он никак не ожидал, что Чонгук будет работать как раз-таки намного больше, чем он сам, и это ему придется ждать того с очередных суток и довольствоваться короткими часами наедине. Конечно же, Кима, привыкшего к несколько иной роли омег, это категорически не устраивает. Он моет за собой кружку, чтобы на ней не осталось чайных следов, потому как понял, что не собирается сегодня возвращаться в эту квартиру, решив ночью поработать в собственном особняке и, возможно, съездить по нескольким важным делам. На часах как раз оказывается семь десять утра, тогда как омега, проспавший намного дольше обычного, должен быть на работе уже в восемь: по понедельникам классически проводится общая планёрка. Тэхён хитро улыбается, уже предвкушая дикие сборы Чонгука, привыкшего всегда, даже несмотря на напряжённое расписание, выглядеть как с обложки, тем самым заставляя чуть ли ни всех в его гадюшнике, именуемом Бюро, исходить или ядовитыми, или восхищёнными слюнями. Альфа тихо заходит в темную из-за закрытых жалюзи спальню и умилительно смотрит на передвинувшегося на его сторону Чонгука. Решив подарить ему ещё несколько минут сна, Тэхён одевается в ранее выглаженную рубашку и классические брюки, застегивает на запястье часы, ценой превосходящие всю стоимость этой квартиры, и цепляет на грудной карман солнцезащитные очки, завершающие его образ. После этого он присаживается на корточки перед спящим омегой, из-за чего ткань брюк неудобно натягивается на бедрах, и любовно обводит овал его лица, пощекотав под подбородком. Эта странная, но действенная особенность Чонгука — так реагировать на данный жест, из-за чего он мгновенно просыпается, тут же подрываясь с постели и скидывая одеяло на пол. На осознание всей ситуации у него уходит ровно несколько секунд, и он, метнув по-настоящему злой взгляд на улыбающегося ему альфу, тут же скрывается в ванной. Решив больше не действовать на нервы, Тэхён не мешает и лишь насмешливо наблюдает за тем, как тот, приняв душ, забывает накрасить второй глаз и надевает разные носки. Имеющий более затраханный, чем заспанный вид, Чонгук, однозначно плюнув на все, останавливает свой выбор на теплом спортивном костюме, который ему около месяца назад подарил сам альфа, приобретя себе похожий. Из-за бежевого цвета омега начинает выглядеть более уютно, и Тэхён, не устояв, перед выходом на улицу все же напоминает ему о втором глазе, после чего спешно прикрывает входные двери, чтобы не попасть под горячую руку. В машину, возле которой курит Танзин, альфа садится в приподнятом настроении и с лёгкой усмешкой на лице, всем своим видом выказывая и уверенность в сегодняшнем дне, и просто удовлетворённость. Танзин, потушив бычок об асфальт, занимает водительское место и, настроив зеркало, ловит в нем хитрый прищур своего босса, без слов понимая, что им ещё предстоит подождать омегу, собравшегося за рекордные для самого себя двадцать минут. Одно только его нервное появление на улице заставляет Танзина растянуть тонкие сухие губы в некрасивой улыбке и быстро спросить: — Разве ваш омега не должен быть обласкан и залюблен? Тэхён несколько раз качает головой, спокойно приняв шутку в свою сторону, и, посмотрев в окно на приближающегося к машине Чонгука, находящегося на взводе, лишь приглушённо отвечает: — Его утро, в отличие от моего, было совсем не добрым. Омега демонстративно громко хлопает дверью и сразу же отворачивается к окну, поставив между собой и Тэхёном увесистую сумку, которую обычно берет на работу. — Здравствуйте, господин Танзин, — вежливо здоровается он с человеком, намного старше его самого, напрочь игнорируя своего альфу. — Доброе утро, господин Чонгук, — также уважительно отзывается водитель, не собираясь, сколько бы сам Чонгук ни упрашивал, обращаться к нему неформально. Хотя у них более чем хорошие отношения: омега не приносит ему каких-либо проблем, усложняя работу, а, наоборот, только скрашивает будни, когда им удается куда-то съездить без присутствия Кима. Чонгук, несмотря на свой высокомерный внешний вид, который первым бросается в глаза, оказывается замечательным собеседником и очень чутким человеком, внимательно слушающим и запоминающим все, что бы ему ни сказали. А Танзин ценит именно это качество больше всего. — Как спалось? — Лучше всех, — откровенно язвит Чонгук, кидая очередной недовольный взгляд в сторону затихшего Тэхёна. Альфа снисходительно улыбается на этот ребяческий жест в виде разделяющей их сумки и убирает ее на свою сторону, тут же подвигаясь ближе к Чонгуку, чтобы их бедра соприкасались друг с другом. Он ласково целует омегу в щеку, затем ещё раз — в висок, чем невольно заставляет обратить на себя внимание, и кладет ладонь на подставленную коленку, скрытую тёплыми спортивными штанами. Чонгук чуть опускает голову к нему, тем самым расположив губы прямо напротив чужих, чем Тэхён и пользуется, мечтав поцеловать его с самого пробуждения. Язык проникает в рот омеги с громким непотребным звуком, а пальцы ощутимо смыкаются на ноге, чтобы Чонгук и не думал дернуться и прервать столь незатейливую ласку. Наконец оторвавшись, Тэхён облизывает свои губы и приглушённо произносит: — Не дуйся, любимый, — и почему-то это звучит очень интимно. — Я просто хотел, чтобы ты подольше поспал. Чонгуку бы возмутиться, что он бы действительно поспал намного дольше, если бы его не разбудили ради секса, но разумно молчит, потому что, чего врать, и сам был не против этого. Однако это не мешает ему ответить в том же недовольном тоне и исключительно в воспитательных целях: — Или чтобы меня вышвырнули с работы из-за постоянных опозданий. Тэхён открыто ему улыбается, демонстрируя зубы. — Не буду скрывать: мне этого хочется, — деловито произносит он, любовно огладив чужую коленку и поведя рукой выше по бедру. Не ради возбуждения, а просто чтобы понежить. Чонгуку это очень нравится. — Не дождешься. — Я — дождусь, — с той же очаровательной улыбкой отбивает альфа. Чонгук глубоко вздыхает, выражая свое несогласие, но не вступая в спор, который в очередной раз закончится испорченным у обоих настроением. Танзин, прекрасно слышавший их разговор, предусмотрительно в него не вступает и в целом замечательно умеет делать вид, будто его и вовсе нет в машине, сливаясь с водительским креслом. Чонгук поначалу очень его стеснялся, предпочитая ездить на своем Гелендвагене в полном одиночестве, но сейчас находит прелесть и в присутствии личного водителя, которого можно выдернуть в любой момент и будучи в любом состоянии. Омега старается этим не злоупотреблять, тем более, что и сам любит погонять на машине, но иногда наступают ленивые дни, вроде этого, когда Танзин, чудом объезжающий все пробки, кажется чуть ли не спасителем во плоти. Он умудряется остановиться у Бюро ровно за пять минут до начала планерки, и Чонгук, напоследок клюнув Тэхёна в демонстративно подставленную щеку, коротко благодарит водителя за столь своевременный приезд, после чего выходит из автомобиля и, не оборачиваясь, скрывается за дверьми внушительного здания. Атмосфера внутри салона моментально меняется — с наигранно расслабленной на напряжённую, какую Тэхён может создать одним своим недовольством. Оно направлено совсем не на Танзина, а лишь на тот факт, что Чонгука в очередной раз больше суток не будет дома. Благо, что Киму есть, чем заняться в его отсутствие, но это не умаляет его беспокойства по поводу рода деятельности его омеги. — Все люди на позициях? — без пояснений интересуется он, на что Танзин, проверив свой телефон, только кивает, после чего отъезжает с парковки Бюро, освобождая место другой машине. — Славно. За ним должны присматривать все время. Особенно сейчас. — Проблемно, учитывая, что это Бюро, где каждый сотрудник — чертова ищейка с поразительной чуйкой, — водитель хмыкает, потому что на его долю перепало обеспечение безопасности Чонгука, который либо все время находится в здании Бюро, занимаясь вскрытиями, либо разъезжает по злачным местам, что заметно усложняет задачу слежки за ним. Но Кима, требующего выполнять все четко и беспрекословно, это не волнует. — Даже не знаю, радоваться ли тому, что он в постоянном окружении следаков, или нет, — Тэхён задумчиво трет подбородок, отвлекшись на пришедшее на старенький телефон, который омега умудрился высмеять вдоль и поперек, сообщение от секретаря. — Те ещё утырки. — Ревнуете? Тэхён издает смешок, параллельно набирая сообщение с ответом, что в течение получаса сам появится на объекте и проконтролирует поставку. — Было бы к кому, — скалится он. — Меня больше беспокоит, что они могут использовать Чонгука против меня. — Господин Чонгук никогда не пойдет против вас, — с твердой уверенностью в голосе отзывается Танзин, не допуская и мысли о том, что омеге, даже несмотря на его правовую деятельность, взбредёт в голову каким-то образом сдать Тэхёна полиции. Самому же Киму нравится эта святая вера в то, что Чонгук неумолимо ему предан, но порой обстоятельства бывают сильнее одного омеги, который и так скрепя зубы игнорирует тот факт, что его альфа занимается распространением наркотиков не только в своей стране, но и в других тоже. Они оба об этом не говорят, делая вид, что между ними не существует этой недосказанности, но Тэхён знает, как Чонгука, порой упоминающего о том, что в очередной раз откопал кого-то в притоне, это тяготит. Почему-то именно омеге везёт на выезды не просто на трупы, а на тела молодых людей, которые могли бы прожить замечательную жизнь, если бы не вляпались в это дерьмо. Чонгук, на самом деле, редко об этом говорит, чтобы предусмотрительно не пересекать противоположные интересы и не раскрывать подробности очередного дела, но иногда он возвращается домой в настолько подавленном и задумчивом состоянии, уходя из чужих рук и не отзываясь на ласку, что Тэхён, естественно, обо всем догадывается. Он знает, что омега знает, что он знает — было бы смешно, если бы не являлось правдой. Чонгук в такие моменты смотрит на него волком и будто действительно готовится вгрызться в глотку, но в настоящем только просит себя не трогать. Тэхён игнорирует и это, будучи уверенным в том, что ему нельзя давать свободное для мыслей пространство: омега вполне может прийти к мысли закончить отношения и тем самым усложнить жизнь им обоим. Тэхён уже его не отпустит ни в одном из исходов, о чем сам не раз говорил напрямую, натыкаясь на полный непонимания взгляд. Для Чонгука все ещё остаётся каким-то непостижимым осознание безусловных чувств альфы к себе: он не знает, действительно ли Ким умеет что-либо чувствовать. Тэхён и сам в этом не уверен, но отдает себе отчёт в том, что имеет глубокую привязанность к омеге, которого выбрал даже не для тела, являющегося приятным дополнением, а именно что для души. Ему нравится и просто проводить время с Чонгуком за незначительным разговором, ещё больше — в объединяющей тишине, когда они оба могут заниматься своими делами, но все равно быть вместе. За омегой в принципе приятно наблюдать, потому что весь Чонгук представляет собой особую эстетику: начиная от его милых привычек, которые он и сам за собой не замечает, и заканчивая какими-то обыденными вещами вроде приготовления еды или занятий на беговой дорожке. В каждом его движении кроется даже не уверенность, а необъяснимые четкость и аккуратность, которые либо есть у человека, либо их нет. Это придает ему особого сияния, а альфа особенно падок на то, что можно показать всему миру и сразу же спрятать у себя. Тэхён собирается сделать ему предложение уже через неделю, на Рождество, когда вернётся из другой страны. Чонгук всё ещё не догадывается о том, с кем свяжет свою жизнь. Омега присылает сообщение: «Из-за тебя я остался без завтрака», сопровождая его десятком ругающихся смайликов, на что Тэхён, ухмыльнувшись, отвечает ему: «Разве? ;)» и, не успев дождаться ещё одного послания, отвлекается на звонок секретаря, пребывающего в откровенной панике. Альфа, выслушав его, только отдает ему команду ждать, а Танзину — ускориться, и мысленно уже настраивает себя на разговор с «прикормленной» администрацией порта, решившей в самый неподходящий момент поднять ценник. Очевидно, глава капитании решил подзаработать перед чередой праздников, вот только Ким не из тех людей, с которыми можно поступать подобным образом. В прошлый раз это закончилось плохо — особенно для бывшего главы, ныне находящимся под землёй. Тэхён вновь цепляет уверенную улыбку на лицо, стоит только Танзину притормозить перед воротами порта, и, надев на себя темные очки, вальяжно покидает свой автомобиль. Охранник, стоящий на посту, только завидев его приближение, начинает заметно волноваться, говоря что-то по рации, после чего перед Кимом открываются все двери — в прямом и переносном смыслах. Он заходит на территорию, где его уже ждёт секретарь — альфа тридцати лет, которого Тэхён взял к себе из своеобразной доброты, решив «дать дорогу молодым». Таким образом, паренёк всячески пытается перед ним выслужиться и доказать, что достоин своей ответственной должности, хотя у него и не всегда получается. Как и сейчас, когда он не может настоять на своем, но Ким и не винит его: с зажравшимися продажными свиньями он сам способен поговорить. Пока его провожают в кабинет главы, он краем уха слышит, как позади него добродушный Танзин даёт советы новичку, после чего, остановившись перед нужной дверью, без слов указывает оставаться на месте. Глава капитании ничуть не удивлен его появлением даже несмотря на отсутствие вежливого стука, предупреждающего о том, что кто-то собирается войти. Тэхён не утруждает себя подобной мелочью и, вальяжно сев в кресло, стоящее напротив рабочего стола, кладет обе руки на подлокотники. Очки сами собой чуть приспускаются к носу, открывая тот дикий взгляд, каким альфа осматривает сидящего перед собой главу. На лице Тэхёна все ещё сохраняется расслабленная улыбка, так и говорящая о том, что вся ситуация полностью находится под его контролем. — Господин Хан, — наконец произносит он, выждав необходимую паузу для того, чтобы заставить своего собеседника занервничать. — Господин Ким, — приветствует его в ответ пожилой альфа, тут же нажимая на кнопку вызова своего секретаря, чтобы тот сделал им обоим кофе, на что Тэхён демонстративно хмурится, отказываясь от этого напускного гостеприимства. Он не собирается задерживаться в этом кабинете дольше десяти минут: именно столько ему хватит для того, чтобы поставить одного зарвавшегося главу на место. — Зачем пожаловали? — Конечно же, узнать, как у вас дела, — абсолютно серьезно отвечает Тэхён с таким выражением лица, когда невозможно угадать, действительно ли человек имеет в виду то, что говорит, или просто смеётся. — Что ж, — учтиво произносит глава капитании, затарабанив пальцами по столу. — Это довольно мило с вашей стороны. Я рад поддерживать с вами дружеские отношения, — с напускной и слегка нервозной улыбкой заканчивает он, на что Ким только больше скалится, оголяя зубы и будто соревнуясь с тем, кому из них двоих сильнее сведёт лицо. — У меня все в полном порядке. — Правда? — Тэхён мельком смотрит на часы на своем запястье. — Надеюсь, ваш супруг тоже в добром здравии. Насколько я знаю, он в это время любит пройтись по магазинам? — Все так, — тяжело сглатывает глава, невольно кинув взгляд на свой телефон, словно бы в ту же секунду засобирался позвонить мужу, но в мгновение передумал. Тэхён ставит локти на разведённые колени и кладет подбородок на ладони, тем самым склонившись ближе к столу. — Надеюсь, вы тоже скоро остепенитесь. Брак — это замечательная вещь, если построен с правильным человеком. — Несомненно, — в тон ему отвечает Тэхён, невольно словив себя на мыслях о Чонгуке и о том, чем тот занят. Как только выйдет из этого душного кабинета, сразу же оформит ему доставку с завтраком, о чем опрометчиво не позаботился заранее, оставив своего трудягу умирать от голода. — Уверен, вы захотите порадовать своего омегу дорогим новогодним подарком. Ради него же стараетесь? — Конечно. Ради семьи, — поняв чужой ход мыслей, глава капитании весь подбирается на месте, ведь ему несложно сложить два плюс два и понять, что Ким откровенно угрожает ему жизнью супруга. — Это похвально. Буду рад в этом поучаствовать, — с обезоруживающей улыбкой произносит Тэхён, неожиданно поднявшись с кресла и направившись к двери. За спиной слышится облегченный выдох, который он почти сразу же перебивает: — В конце концов, нужно же ценить счастливые моменты рядом с любимым? — став вполоборота, спрашивает он, кидая насмешливый взгляд, который все равно спрятан за стеклами очков. — Порой они так… скоропостижно заканчиваются. Ким выходит, не попрощавшись, и, прикрыв за собой дверь, тут же натыкается на спокойного Танзина и все ещё нервного секретаря, которого просит расслабиться и вновь поговорить с главой капитании, который, очевидно, станет намного уступчивее в своих требованиях. Секретарь мгновенно скрывается в кабинете, пока Тэхён, подойдя к роскошному панорамному окну, открывающему вид на весь порт и стоящие в нем корабли, берется за свой телефон, в котором висит непрочитанное от Чонгука сообщение о том, что альфа просто невозможен. Тэхён оформляет доставку, выбрав привычный список блюд, которые ест омега на завтрак, и коротко отписывается ему о том, чтобы он вышел и встретил курьера. — Что вы собираетесь делать дальше, господин Ким? — спрашивает его Танзин, незаметно подойдя со спины и встав рядом, чтобы тоже полюбоваться прекрасным видом. Один из прибывших в этот безмятежный день кораблей от и до напичкан ящиками с боевым оружием и взрывчаткой, которые, согласно плану, распространятся глубже по стране. Перевороты внутри мафиозных семей совершаются именно так — через кровь и большой риск, на который Тэхён пошел с привычной надменной улыбкой. Она и сейчас озаряет его лицо, когда он становится вполоборота, только чтобы ответить: — Брать, конечно. И все становится понятно им обоим.

ХХХ

            В вечер перед Сочельником и вылетом Тэхёна в Сингапур, где должна собраться вся богема его мира для поддержания старых и налаживания новых связей, между ним и Чонгуком происходит одна из самых крупных ссор: омега сильно обижается на то, что тот не просто бросает его перед семейным праздником, но ещё и, не скрывая, едет развлекаться — блядовать. Тэхён даже не пытается убедить его в обратном и лишь молча выслушивает все претензии, стараясь не обострять. Вот только ехидная неизменная улыбочка заводит раздражённого Чонгука все сильнее, из-за чего тот, громко хлопнув дверьми комнаты, скрывается в ней, чтобы позаниматься на беговой дорожке и хотя бы таким образом спустить пар. Тэхён продолжает неспешно собираться в другую страну, уже и не надеясь на прощальный поцелуй, пока мельком не слышит чужой телефонный разговор. Конечно же, омега не устоял перед тем, чтобы не пожаловаться своим гарпиям, откровенно ненавидящим избранника своего друга. Тэхён тихо подходит к закрытой двери, прислушиваясь и не стыдясь этого, и чем больше Чонгук говорит, тем сильнее расплывается ухмылка на его лице, потому что он уже предвкушает дальнейшие события. Дёрнув за ручку ровно в ту секунду, когда омега начинает прощаться с друзьями и сбрасывает видеозвонок, Тэхён останавливается на пороге и, прислонившись к дверному косяку, одним взглядом ласкает запыхавшегося и разгоряченного после бега Чонгука. Его и без того обтягивающая спортивная форма только сильнее липнет к телу, что вызывает закономерное желание, вот только ещё больше Тэхён хочет развлечься… другим способом. В конце концов, после ему придется целые сутки общаться с не самыми приятными ему людьми и откровенно тосковать по омеге, которому собирается сделать предложение сразу по возвращении. Вот только Чонгук об этом, даже несмотря на свою поразительную интуицию, совершенно не догадывается, воспринимая чужую поездку за прихоть и блажь. Ему ничего неизвестно о планах альфы не только касаемо себя, но и работы тоже, и Тэхён не стремится его в это посвящать. Прекрасно понимая конфликт их интересов, он всячески огораживает Чонгука от собственной деятельности, собираясь делать это и дальше с началом семейной жизни. Омеге вовсе не обязательно становиться частью этого его мира: Тэхён вполне может позволить ему оставаться в своем, но с некоторыми условиями, которые Чонгуку все же придется принять. Кто-то из них должен пойти на уступки ради этого союза. И это точно будет не Тэхён. — Чего тебе? — рявкает омега, сойдя с дорожки и сложив руки у груди, всем своим видом показывая нежелание говорить, которое Ким напрочь игнорирует, продолжая ласкать глазами чужое тело. — Я серьезно: ты меня раздражаешь. Сейчас сильнее, чем обычно. Альфа усмехается и, оттолкнувшись от косяка, делает несколько шагов вперёд, чтобы иметь возможность прикоснуться к Чонгуку и тем самым немного его остудить. Это несложно — омега становится очень податливым, стоит только огладить овал его лица и пощекотать за раскрасневшимся ушком, что он, несмотря на свою обиду, очень охотно позволяет сделать. — Куда-то собрался без меня? — спрашивает Тэхён, показав свою осведомленность недавним подслушанным разговором с омегами. Чонгук удручённо вздыхает, нехотя уйдя от касания. — Тебе можно на блядки, а мне — нет? — и сразу же переходит в наступление, совершенно не собираясь скрывать тот факт, что, пока альфа будет в другой стране, он сам пойдет в клуб на новогоднюю вечеринку, куда его очень вовремя пригласили друзья. Он не намерен строить из себя ждущую принцессу и уж тем более скучать по тому, кто таким наглым образом оставляет его одного на все праздники. — Ты очень об этом пожалеешь, — срываясь на интимный шепот, произносит Тэхён в самые губы, все равно умудрившись приблизиться к омеге и нагло нарушить его личное пространство. Кима откровенно веселит тот факт, что он сделает предложение Чонгуку, который после ночной пьянки будет не в самом лучшем своем состоянии и уж точно не сразу сможет осознать происходящее. — Попробуй запрети мне. Конечно же, омега воспринимает его самый добрый совет в качестве насмешки над собой, и у Тэхёна просто не находится сил с ним тягаться. Вместо ответа он увлекает Чонгука в поцелуй, урывая мгновения перед тем, как полноценно назовет его своим женихом, а затем и супругом. Эти мысли настолько его будоражат, что он не может сдержать плывущую улыбку, которую омега не замечает, привычно отдавшись во владение чужих рук и губ. Тэхён с жадностью хватает его за талию, пока вторая рука лежит на затылке, не позволяя отстраниться, и моментально заводится. Сложно не, когда в объятиях находится такое сокровище. Они оба знают, что им не хватит времени на что-то бо́льшее, чем развязный поцелуй, но альфа все равно умудряется оставить яркий засос на взмокшей от пота шее. Чонгук, откровенно увлекшийся происходящим, тут же приходит в себя и бьёт его по плечу, чувствуя практически незаметную боль от синяка. Он прикладывает руку к наливающейся кляксе и вслух ругается, прежде чем спросить: — Ты, блять, специально? — со всем возможным упрёком в голосе, на что Тэхён только паскудно кивает. — У меня очень длинные уши, и я слышал ваши обсуждения о том, что ты собираешься надеть. Только через мой труп, любимый, и я не шучу, — альфа, не сдержавшись, вновь оглаживает его щеку и, повернув голову за подбородок, не скрывая, любуется оставленным накануне своего отъезда презентом. Это более чем тешит его самолюбие, потому что Чонгук, не любящий показывать хоть кому-либо следы своей страсти, теперь точно наденет менее откровенный наряд. — Катись уже в свой Сингапур, — злобно выплёвывает омега и фурией вылетает из комнаты. Остаток времени Тэхён собирается в абсолютной тишине и, не прощаясь, потому что считает это плохим знаком, едет в аэропорт, где его нагоняет маленькое, но греющее душу послание: «Уже скучаю». И он тоже. Перелет, даже несмотря на бушующую непогоду, проходит более чем спокойно: альфа накануне специально себя выматывал, не давая спать и Чонгуку, чтобы в самолёте полностью отрубиться и проснуться уже в момент посадки из-за Танзина, который предусмотрительно трогает его за левое плечо: это их жест, позволяющий сразу же понять, кто позади тебя. Танзин, верный друг и соратник, первым спускается с трапа и даже умудряется присвистывать на ходу — он очень любит Сингапур, объясняя это тем, что только здесь может почувствовать настоящую свободу. Тэхён, откровенно ненавидящий эту развратную в своей преступности страну, с ним в корне не согласен, но, чтобы не портить другу настроение, помалкивает, все же находя свою прелесть в этой небольшой поездке. Прошедший год был очень удачен на новые приобретения: сразу же после того, как они с Чонгуком побывали в одном из сингапурских отелей, имеющим собственное казино, Тэхён загорелся идеей заполучить его себе и теперь по праву считался легальным бизнесменом, сумев расширить покупку до целой сети, все ещё продолжающей застройку. Альфа довольно быстро договорился с хозяином отеля, солидно вложившись в его дело, и тот не подвел, имея удивительные способности к руководству, логистике и чувству стиля, благодаря чему сеть начала расти, приобретя собственные узнаваемые черты. Тэхён ни на секунду не пожалел о том, что решил рискнуть, потому что сейчас это играет на руку: именно на него опрометчиво возложили обязанность организовать «светский» прием для остальных мафиозных семей. По сути, теперь ему ничего не нужно делать, кроме как дать указания руководителю сети отелей, который, Тэхён уверен, обслужит всех на самом высоком уровне. Эта мысль изрядно веселит альфу, имеющего свои планы на этот вечер, о которых известно только нескольким людям из его окружения. Собственно, по этой же причине он и не взял с собой Чонгука — тому не нужно видеть и знать, как в мафиозной иерархии совершаются перевороты. Здание отеля практически не изменилось с тех пор, как Тэхён был здесь в прошлый раз ровно год назад, разве что присоединилось несколько «зеленых» зон и дополнительный банкетный зал, в котором и будет проходить мероприятие. Нанятая Танзином машина останавливается у металлических ворот, возле которых уже услужливо ожидает руководитель — Сон Чжихун. Ранее похожий на простака, теперь же он напоминает акулу бизнеса, одетый в строгий костюм и такое же пальто. Тэхён приветственно пожимает ему руку, благодаря за работу, и просит без лишней траты времени сопроводить себя в предоставленный люксовый номер, находящийся на двадцать втором этаже и открывающий превосходный вид на Сингапурский пролив. С этим местом у альфы связаны особенные воспоминания: как Чонгук отдавался ему на огромной высоте, оставляя отпечатки ладоней и пальцев на оконном стекле. Тэхён широко улыбается, думая об этом, пока едет в лифте вместе с Танзином, которого поселили в номере напротив, и Чжихуном, учтиво сохраняющим молчание. Скорее всего, со стороны альфа похож на обдолбанного, хотя, несмотря на всю свою широкую деятельность, он сам разве что пробовал курить травку, и то по глупой молодости. Тем не менее, неимение личного опыта ничуть не сказывается на его темном бизнесе, и в наркотиках он разбирается ничуть не хуже заядлого наркомана. Благодаря тому, что он имеет несколько заводов по производству металлов и лесозаготовку, у него оказывается более чем достаточно сырья, а ещё — возможностей организовать подпольные лаборатории, уже долгие годы занимающиеся разработкой новых психотропов. Приобретение отелей, выходящих за границы его страны, только способствует более лёгкому распространению, особенно среди азартных любителей казино. Система отлажена настолько, что он, в принципе, даже не нуждается в каких-то дополнительных средствах, землях или людях, но он все равно собирается в эту ночь растормошить «гнездо». Потому что так веселее. В оставшуюся половину дня до начала рождественского приема, в программу которого входит и общее собрание, он неторопливо собирается, позволив себе отмокнуть в джакузи и наконец-то поняв, почему его омега любит часами сидеть в горячей и душисто пахнущей воде. После он аккуратно бреется, не успев сделать этого дома, потому что потратил время на препирательства с Чонгуком, и долго думает над тем, стоит ли ему укладывать седые у корней волосы или оставить все, как есть. В конце концов, его одолевает лень, поэтому на голове красуется лёгкий беспорядок в виде небрежно завившихся из-за влаги прядей. Тэхён выходит из ванной в одних пижамных штанах, спущенных до тазовых костей, и расстёгнутом нараспашку халате и в таком виде скрывается на небольшой террасе, сделанной вместо балкона. Отсюда открывается прекрасный вид на горящий огнями город, весь усыпанный многоэтажками: в прошлый раз Чонгуку понравилось потягивать здесь виски за праздными рассуждениями о бессмысленности как жизни, так и смерти. Тэхён ухмыляется, облизнув свои губы и вспомнив, как внаглую перебил его и сделал римминг прямо на этом роскошном большом диване, на котором сидит сейчас, любуясь ночным небом. Очень вовремя на телефон, лежащий рядом, приходит сообщение от омеги, и Тэхён без задней мысли его открывает, после чего раскатисто и довольно смеётся. Чонгук явно предполагал, что горячая фотография в полуобнаженном виде спровоцирует у альфы прилив возбуждения, вот только она парадоксально вызывает щемящее чувство нежности. Тэхён ласкает взглядом точеное тело, но, чтобы подразнить его обладателя, не присылает в ответ ничего, кроме реакции в виде поднятого вверх пальца. Альфа может представить, как это разозлит Чонгука, собирающегося в клуб с друзьями-омегами и не подозревающего о том, что за ним и его квартирой наблюдают круглыми сутками. Особенно сейчас — когда сам Ким не в стране и готовится совершить переворот, по сути открывая на себя и своих близких охоту от людей, желающих мести. Этот побочный эффект собственных действий его ничуть не пугает, лишь вынуждает принять определенные меры. Конечно, Чонгук со своим «пойду по блядкам» ему в этом не помогает. Отложив свой телефон в сторону и взяв другой, принадлежащий отелю, Тэхён делает в местном ресторане заказ, надеясь плотно поужинать перед приемом, чего явно не удастся сделать во время него, и коротает время в лёгком полудрёме, утомившись после перелета. Чонгук больше ничего не пишет, если вообще не кидает в черный список, а будит альфу скорое появление администратора, приставленного к личному обслуживанию и принесшего заказанную еду. Тэхён пишет Танзину, намереваясь разделить прием пищи вместе с ним, и тот появляется практически через несколько минут, уже полностью готовый к приему, в отличие от самого альфы, все ещё одетого в распахнутый и оголяющий грудь и живот халат. Тэхён ничуть не стесняется своего внешнего вида, да и Танзин никогда не заостряет на этом внимания, успев повидать своего босса в самых разных амплуа, и они молча приступают к еде, изредка прерываясь на короткие разговоры о гостях и о том, кто все-таки решился посетить сингапурский «огонек». — Чониль будет? — без особого интереса уточняет Тэхён, скорее ради того, чтобы просто поддержать беседу. — Сообщал, что да, — пригубив терпкого на вкус виски, моментально отзывается Танзин, изначально готовый к подобному вопросу. С семьёй Чон у Тэхёна все ещё слишком напряженные отношения. — Господин Чонгук в курсе? Всего?.. Тэхён, безобразно наевшись, разваливается на спинке дивана. Раздвинув ноги, он глубоко вздыхает и на секунду прикрывает утомленные от недостатка сна глаза, под которыми уже начинают залегать едва заметные синюшные тени. Это сильно старит его лицо, которому и без того добавляется возраста из-за частично седых волос и четко выраженных морщин, появившихся от намертво прилипшей улыбки. Альфа даже сейчас умудряется усмехнуться, всем своим видом демонстрируя расслабленность, хотя произносит в действительности грустные вещи: — Чонгук уже несколько месяцев не общается со своей семьёй. Удивительное лицемерие с их стороны. — Настолько не хотят его перехода под вашу фамилию? — со знанием дела уточняет Танзин, не раз будучи свидетелем громких ссор омеги с братом или папой во время поездок с работы. — Чониль не хочет делиться со мной своими территориями, — скучающим тоном говорит Тэхён, откинув голову на спинку дивана, благодаря чему открывается чудный вид на звёздное небо с яркой полной луной. — Боится, что, в случае чего, я потяну его вслед за собой, — а на лице играет насмешливый оскал. — Конечно, Чонгук тоже для него важен, но не в той степени, в которой он пытается это выставить. — А их папа? — Господин Чон не имеет никакого влияния на своих детей, поэтому предпочитает пускать все на самотёк. Надеется, что они сами разберутся в своих проблемах, — альфа выставляет растопыренную ладонь перед собой, любуясь поспешно надетым на палец классическим золотым кольцом, что не ускользает и от внимания Танзина, который, впрочем, решает это не комментировать. Ему ли самому не знать, как много значит подобный жест для Кима, ни разу до встречи с Чонгуком не думавшего о том, чтобы связать себя узами брака. Танзин пережил все его похождения и любимое омегой слово «блядки», очень часто вылетающее из его уст, и до сих пор помнит, как вытаскивал шебутного и неугомонного Тэхёна из злачных мест, пока в один прекрасный день тот не принял знаковое для себя решение перейти на полностью трезвый образ жизни. Никакого алкоголя, сигарет и уж тем более — наркотиков: из пагубных привычек остались лишь беспорядочные половые связи, в чем здоровый альфа никак не мог себе отказать. С появлением Чонгука прекратилось и это, хотя сам Танзин не уверен, насколько хватит его босса вести «целомудренный» образ жизни. Впрочем, наблюдая за ним сейчас — когда он без стеснения и с довольной улыбкой смотрит на помолвочное колечко — Танзин все же приходит к выводу, что Чонгук — это не временный, а именно что окончательный выбор. Тэхён имеет удивительное качество моментально принимать значимые для себя решения и никогда не отказываться от их последствий, что добавляет плюсов к его принципиальности. — И всё-таки, — прокашлявшись и вновь хлебнув виски, произносит Танзин, пользуясь моментом откровенного разговора, — что вы собираетесь делать с его семьёй? — Ничего? — игриво отвечает Тэхён, наконец отвлекшись от созерцания кольца. — Мне нужен только Чонгук, а они отвалятся сами. Вскоре наступает момент сборов на мероприятие, куда уже, судя по оповещениям, приходящим на часы Танзина, начинают съезжаться первые гости. Он оставляет Кима в одиночестве, а сам, вставив координирующий наушник в ухо, уходит вниз по лестнице, чтобы встретить кое-каких людей и дать им указания. Тэхён же неторопливо переодевается в кашемировый свитер и классические брюки, застегивает на шее тонкую золотую цепочку, подаренную Чонгуком на день рождения взамен на украшение с обсидианом, и, проверив звук на собственном наушнике, непринужденно выходит к лифту. Кабинка несколько раз останавливается для того, чтобы впустить знакомых Тэхёну и лично им же приглашенных гостей, которые втягивают его в поверхностные разговоры о делах в бизнесе и планах на семью. Конечно, всех привлекает кольцо на его безымянном пальце, но он лишь таинственно улыбается на каждый вопрос о своей второй половинке. Будто бы эти акулы уже не прознали все о Чонгуке. Он пропускает вперёд себя омег, указывая им направление в сторону банкетного зала, а сам же продолжает переговариваться с несколькими альфами, которым является нежеланным конкурентом, о чем напрямую, конечно же, никто не признается. Его забавит это лицемерие, и потому он не может перестать ухмыляться всякий раз, как здоровается с новым гостем, пока высматривает Танзина в огромном зале. Его взгляд ненароком останавливается на брате Чонгука, который, как и большинство здесь, явился без своей семьи, очевидно даже не сказав им правду о том, куда направился. Исключительно в целях защиты. Тэхён берет бокал шампанского с подноса проходящего мимо официанта и демонстративно салютует им Чонилю, после чего ставит обратно. Чон, как и присуще всей их семье, только морщится и отворачивается, внутренне вспыхнув, а Тэхён, довольный собой, уже готовится произнести приветственную речь и пригласить определенных людей — всех, кто участвует в обороте наркотиков, — на ежегодное заключительное собрание, на котором они по обыкновению подводят итоги, будто это обычная бизнес-встреча. Ким в расслабленном и раскованном состоянии свободно держится на сцене, обращая на себя внимание всех присутствующих, и искренне наслаждается устроенным представлением, мысленно прокручивая в голове дальнейшие события. Его руки вальяжно спрятаны в карманах, а с лица не сходит дурная улыбка, из-за чего складывается впечатление, словно он все время находится под кайфом. Даже на самом собрании, сидя за длинным овальным столом вместе с остальными представителями темной и опасной сферы влияния, он умудряется придурковато улыбаться и тем самым напрягать всех вокруг — более собранных и внимательно слушающих друг друга. На огромном современном экране сменяются слайды с товарами; громкими резонансными делами, поставившими под угрозу торговлю; лицами, именами и должностями представителей закона, на которых объявлена «охота»… Тэхён, подперев щеку рукой, лишь скучающе следит за мелькающими картинками, уже успев досконально изучить всю полученную информацию, и нетерпеливо бьёт ногой под столом, силясь не проверить телефон. Один короткий взгляд, который он бросает на Танзина, стоящего в отдалении и понимающего все с первого раза и без слов, трактуется правильно. Он с кем-то связывается по наушнику и, получив ответ, отрицательно машет головой. Тэхён чертыхается — Чонгук, черт бы его побрал, все ещё не дома. Но игра уже должна окончиться, так и не начавшись. Альфа вальяжно поднимается с места и, включив свою презентацию при помощи пульта, становится напротив экрана, прямо во главе стола. Он улыбается, демонстрируя зубы, и говорит, что на сегодня это — последнее скучное выступление, после чего все могут продолжить наслаждаться приятным вечером. Однако вместо того, чтобы базово начать свою речь с совершённого оборота, о чем, впрочем, никто честно и не поведал, ограничившись скупыми неправдоподобными цифрами, Тэхён сразу же переходит к самому, по его мнению, «вкусному»: карты с закреплёнными за каждым членом наркобизнеса территориями… Все моментально вскакивают с мест, поразившись подобному хамству. Все границы очерчены и залиты красным — цветом семьи Кимов. В следующую секунду раздаются выстрелы, пока Тэхён, даже не шелохнувшись, с лёгким прищуром смотрит на размозженные головы и кровь, стекающую по столу, остающуюся на полу и брызгами заливающую стены. Ее так много, что небольшая комната для собраний в мгновение превращается в хаос, который из-за хорошей звукоизоляции не выходит за ее пределы. Альфа скептично смотрит на свои ботинки, куда попало несколько капель от сидевшего рядом треклятого старика, с которым имел больше всего разногласий касаемо границ, и, достав из его нагрудного кармана белый платок, наклоняется, чтобы вытереть им кровь. Танзин, как и нанятые им люди, прячут оружие обратно и становятся у дверей, ожидая дальнейших приказов. — Господин Ким, — неожиданно подаёт голос единственный оставшийся в живых, — что это значит? Тэхён медленно поднимается, бросает испачканный платок на голову умершего, и, вновь спрятав руки в карманы, несколько раз раскачивается на носках, в задумчивости отведя взгляд вверх и выдержав театральную паузу, прежде чем произносит: — Очевидно, переворот. — Очевидно, — повторяет за ним омега, на миловидное лицо которого тоже попала чужая кровь, из-за чего он недовольно морщится, больше раздраженный не фактом свершенных перед ним убийств, а тем, что его самого умудрились испачкать. Тэхён кивает Танзину, и тот подаёт омеге упаковку влажных салфеток, которые иронично держал в кармане как раз для такого случая. — Благодарю, — без капли признательности в голосе говорит представитель влиятельной семьи Квон. — Почему же меня не постигла их участь? Ким осматривает лежащие в несуразных позах тела и пожимает плечами. — Вы мне нравитесь. — Очень смешно. — Мне не нужны ваши территории. — Абсурд. — Мой омега не простил бы мне смерти папы троих детей, — с мягкой улыбкой на лице заканчивает Тэхён, из-за чего становится не различить, серьезно ли он имеет это в виду или просто издевается. Господин Квон, долгие годы знакомый с Кимом, останавливается на последнем варианте. — А смерти всех этих альф — да? — Двойные стандарты, — также придурковато отвечает Тэхён. — Ранимая душа. — Чего вы от меня хотите? — омега переходит к главному вопросу, нетерпеливо отбросив в сторону использованные салфетки, которые вернули чистый вид его лицу, но никак не смогли исправить произошедшего с нарядом. — Сразу к делу — хорошая хватка, — Тэхён неторопливо обходит стол с одной стороны, чтобы со спины подойти к господину Квону, который, даже не шелохнувшись из-за нарушения личного пространства, гордо вздергивает голову, смотря только вперёд. — Но я бы посоветовал вам не торопиться. Чуть позже я вышлю вам новые условия договора. Уверен, вы примите все пункты, — сорвавшись на интимный шепот, заканчивает Ким, после чего, не став дожидаться ответа, резко срывается с места, чтобы покинуть это пропитавшееся смертью помещение. Едкий запах железа ещё никогда не звучал настолько привлекательно, и Тэхён напоследок втягивает его, чтобы запомнить, после чего слышит лаконичное, но точное: — Сволочь седая. И он даже не может с этим поспорить. В банкетном зале вечер продолжается без изменений, разве что начинают волноваться те, кто потерял своих спутников, но верный Танзин быстро их всех успокоит. На фоне играет расслабляющая классическая музыка, фуршетный стол заметно пустеет, а альфы и омеги — пьянеют, уже ведя себя более раскованно, нежели вначале. Тэхён, нашедший укромное местечко возле одного из угловых столов, который подпирает поясницей, делает несколько важных звонков, чтобы узнать, как прошел захват, рассчитанный вплоть до секунд, на родине. Убедившись, что все закончилось более чем идеально и согласно его плану, он удовлетворенно улыбается и, резко кое о чем вспомнив, вносит некоторые изменения по поводу оставшихся тел: — Только не нужно их топить, — со знанием дела говорит он. — Я знаю, что так быстрее, но лучше закиньте их в какой-нибудь дом и сожгите. Или закопайте. Меня не волнует, все на ваше усмотрение. Почему так? Мой омега просто ненавидит возиться с утопленниками, не хочу делать ему подобный подарок. На последней фразе, после которой он спешно отключает наушник, его находит Чониль, всем своим видом выдающий напряжение, а взглядом — подозрительность, которые Ким встречает с привычной уверенностью. Так как их сферы влияния, как и многих других гостей, не пересекаются, потому что Тэхён завязан на наркоторговле, а Чон — на рэкете, то, естественно, брата Чонгука никто трогать и не собирался. Он лишь мешающая, но не приносящая неудобств деталь, от которой Киму жалко избавляться, но почему-то сам Чониль считает, что имеет право влезать в его дела. — Где все твои коллеги, Ким? — Наслаждаются замечательным вечером, — забавляющимся тоном отвечает ему Тэхён, не воспринимая всерьез его агрессивно настроенный вид. Это у Чонов семейная черта такая — сначала завестись и вспылить, и только потом оценить все последствия. Чонгук абсолютно такой же. — Издеваешься? — Или празднуют нашу скорую с Чонгуком помолвку? — продолжает Тэхён, следя за всеми эмоциями, которые проскальзывают в выражении лица Чониля: от искреннего недоумения до полной опустошенности. — Выбирай, как тебе больше нравится. — Ты не мог сделать ему предложение, — легко отвлекшись от факта пропажи всех наркобаронов, произносит Чон, сделав шаг назад. — А он не мог согласиться. Тэхён понимающе кивает. — Точно! — в наигранном восклицании говорит он. — Мы же забыли спросить об этом тебя. Напомни-ка мне, сколько ты уже не общаешься с братом? — и начинает загибать пальцы, подсчитывая месяцы. — А сколько он не видел своего дорогого племянника? — в ход идёт и вторая рука, на которой красуется золотое кольцо. — Думаю, что твое мнение в вопросе нашего брака не просто не учитывается: его в принципе никто и не спрашивал, — заканчивает альфа с гаденькой улыбочкой. Чониль чертыхается. — Мы не будем объединять наши семьи. Даже не надейся. И своего брата я тебе не отдам, — с неожиданной твердостью в голосе утверждает он, чем только больше забавит потешающегося над ним Тэхёна, который, вообще-то, ещё не делал официального предложения и, соответственно, не получал положительного ответа. Но альфе напротив знать об этом не обязательно — до того комично его выражение лица, что Ким просто не может отказать себе в удовольствии поиздеваться над ним ещё разок. — Конечно, мы не будем объединять, — согласно кивает Тэхён с самым серьезным видом, на который только способен в эту минуту. — Чонгук просто перейдет в мою. — У тебя кровь на рукаве! — шипит в лицо Чониль, понизив голос, чтобы больше никто не услышал. Тэхён на секунду опускает взгляд, нехотя поразившись чужой внимательности, и, действительно, на самом краю есть небольшое кровавое пятнышко, которое он сам ранее не заметил. — О чем ты вообще говоришь? Скольких ты за сегодня убил? Думаешь, Чонгук станет мириться с подобным? — Ты совершенно не знаешь своего брата, — уже с холодной отстранённостью отвечает Ким, потратив достаточно времени на чужие истерики. — Ему хорошо, пока это не касается лично его. А оно не коснется — я не допущу. — Я всё ему расскажу. — Валяй, — Тэхён усмехается, покачав головой и оттолкнувшись от стола, чтобы пройти вперёд. — Только вначале попробуй ему дозвониться. Помнится мне, он бросил тебя в черный список. Альфе больше незачем оставаться на организованном им же мероприятии, поэтому он без зазрения совести оставляет завершение вечера на Сон Чжихуна, который умело завлекает гостей в казино на верхние этажи и в целом предлагает экскурсию по отелю, распределив всех на группы и закрепив за каждой по ответственному человеку. Танзин же остаётся разбираться с последствиями переворота, и Тэхён, будучи полностью в нем уверенным, спокойно поднимается в свой номер: его тихий уход остаётся незамеченным. Он избавляется от наушника, наконец вытащив его из уха и почувствовав свободу, и сразу же снимает с себя кашемировый свитер, оставшись в брюках с расстегнутым поясом. Испачкавшуюся одежду принято сжигать, но ему откровенно жаль от нее избавляться, поэтому он замачивает рукав в мыльной холодной воде, надеясь, что она поможет избавиться от пятна. Умывшись и вытерев лицо и руки полотенцем, Тэхён тут же берётся за телефон и, не став узнавать все через третьих лиц, решает лично позвонить единственному виновнику своих тревог, который, очевидно обидевшись из-за молчаливой реакции на свою откровенную фотографию, просто сбрасывает звонок. Альфа, покачав головой и усмехнувшись, пробует ещё раз и сразу же попадает на автоответчик. Приходится дёрнуть людей, приставленных к Чонгуку, которые коротко отчитываются о том, что омега и вся его компания друзей отправились к нему домой. Тэхён додумывает сам: чтобы догнаться, после чего, наконец, расслабляется, понимая, что больше не стоит ждать неприятных сюрпризов. Пока Танзин занимается уборкой, альфа позволяет себе недолгий сон перед шестичасовым перелётом, потому что не собирается находиться в Сингапуре больше положенного. Он наврал Чонгуку о том, что вернётся только через три дня — прошли почти сутки, а он уже спешит обратно, чтобы сделать красивое предложение. Хотя насчёт красивого он и сомневается, но точно — незабываемое. Так и происходит. По прибытии на родину альфа тут же срывается в свой особняк, самостоятельно сев за руль машины, которую пригнали специально для него, потому что Танзин прямо с аэропорта отправляется на заслуженные выходные. Тэхён уже давно не водил, но тело все помнит и без него, поэтому он привычно разгоняется до ста пятидесяти километров в час, совершенно не ощущая подобную скорость в салоне. Это позволяет ему сократить время до приезда домой, где он быстро освежается под душем, меняет аэропортную одежду на кремовую рубашку, верхние пуговицы которой остаются расстегнуты, и коричневые штаны, зауженные книзу. В особняке его уже ожидает заранее заказанный букет гортензий — нежно-розовых и белых, который он кладет на заднее сидение спортивного автомобиля. Сегодня Чонгука ожидает слишком много сюрпризов: омега уже давно подшучивал над тем, что Тэхён не умеет водить, раз не садится за руль, и неоднократно предлагал подбросить его к работе на своем Гелендвагене. Альфа улыбается, выезжая за ворота особняка, пока думает об этом. Чонгук ещё ничего не знает о том, что в прошлом Тэхён лихачил на дорогах так, что не успевал расплачиваться по штрафам, и его неоднократно хотели лишить водительских прав за нарушение скоростного режима. Оставив автомобиль возле знакомого Гелендвагена, Тэхён смотрит на время, понимая, что омега и его друзья сейчас отсыпаются после бурной попойки, но это только сильнее забавит его и поднимает настроение. Альфа забирает букет гортензий, проверяет наличие кольца на своем пальце и коробочки, предназначенной для Чонгука, в кармане пальто, и с глубоким вздохом идёт в дом. Воспользовавшись своими ключами, он без проблем отпирает подъездную дверь, но, решив лишний раз повеселить себя, останавливается возле квартиры Чонгука, чтобы долго и нудно нажать на дверной звонок. Тэхён буквально может услышать, как внутри кто-то громко матерится, после — что-то с грохотом падает, а потом на пороге появляется заспанный Мингю, одетый в весьма вызывающую голубенькую пижаму. Тэхён молча вскидывает брови, пока его сканируют не совсем трезвым взглядом, очевидно думая, что это очередная «белочка». Наконец, Мингю, придя в себя и резко все осознав, судя по тому представительному виду, с каким заявился альфа на порог квартиры своего возлюбленного, забавно вытаращивает глаза и открывает рот, чтобы громко крикнуть: — Чонгук! Чо-о-нгу-у-ук! — и почти сорваться на писк. — Кажется, это тебя… За спиной Мингю в ту же секунду вырисовываются ещё две макушки, которые в упор и ошалело рассматривают стоящего перед ними альфу, но среди них нет той, которая нужна именно Тэхёну. Он сохраняет расслабленную улыбку на лице, искренне потешаясь из-за всей ситуации, и ещё больше смеётся, когда со стороны спальни слышится недовольное и такое родное: — Кого там, блять, принесло? Шлите нахер! — а после и сам обладатель чу́дного звонкого голоса появляется на пороге и, растолкнув своих друзей, замирает оленем в свете фар, прежде чем уже более тихо произнести: — Пиздец. И почему-то только в эту самую минуту Тэхён ощущает животный прилив возбуждения — от одного только вида своего омеги в безразмерной растянутой футболке и домашних, явно не «выходных» трусах. — Ты что здесь делаешь? Друзья, словно сговорившись, пихают Чонгука под бок, заставляя его сморщиться и ткнуть одного из них локтем в ответ, пока Югем неожиданно не вспоминает о своем телефоне, брошенном в спальне, и за какие-то секунды убегает за ним, чтобы вернуться и начать любительскую видеосъёмку. Вряд ли Чонгуку понравится подобное видео, особенно в будущем семейном архиве, но кто ж ему виноват, что его мафиозник подобрал абсолютно не романтичный момент для того, чтобы сделать: — Предложение, — насмешливо отвечает альфа, демонстрируя коробочку с заветным колечком. — Предложение? — Тебе, — кивает Тэхён. — Стать моим мужем, — и, не став спрашивать, сам берет чужую руку, чтобы надеть золотое кольцо. — Идеально, любимый. Чонгук, растопырив всю пятерню, только ошарашенно смотрит то на стоящего напротив альфу, то на безымянный палец, все ещё не до конца понимая: это последствия острой алкогольной интоксикации, или Ким Тэхён действительно прилетел из Сингапура, чтобы связать себя узами брака? Чонгук несколько раз машет головой, после чего вновь возвращает взгляд к альфе, натыкаясь на его пронизывающий ответный. Кажется, алкоголь, который ещё не до конца выветрился из организма, здесь всё-таки ни при чем. Тэхён решительно и незамедлительно впихивает увесистый букет в руки стоящего позади Мингю, командуя поставить его в вазу, просит найти для Чонгука штаны, из-за чего Ыну срывается с места, пропав в спальне, а сам же снимает с себя пальто, чтобы накинуть его на омегу и устроить самое настоящее похищение. Чонгук громко вскрикивает, когда его неожиданно поднимают на руки, и, захватив принесенные джинсы и стоящие у порога угги, прямо так и выносят на улицу. — Ты что творишь?! — Выношу из отчего дома. — Ты прикалываешься что ли? Для удобства Тэхён впихивает одежду в руки омеги, и Чонгук, смирившись со всем происходящим, только просит заснявших все на камеру друзей потом закрыть его квартиру и привезти ключи на работу. Ыну, Югем и Мингю, словно болванчики, начинают быстро-быстро кивать и, даже не успев как-либо отреагировать на действия Тэхёна, только подбегают к кухонному окну с чудным видом на двор. Конечно же, их внимание привлекает и спортивная машинка с открывающимися вверх дверьми, куда Ким весьма аккуратно усаживает своего омегу, и сам водитель, который ярко салютует им, демонстрируя собственное кольцо. — Друзья, это — пиздец, — констатирует Югем, стоит только ярко-красному автомобилю покинуть пределы двора, оглушив всех соседей неприятным визгом шин. — Мы потеряли Чонгука. Тэхён улыбается, как какой-то маньяк, все то время, пока неизвестно куда увозит своего жениха, который, скинув угги под ноги и зажав штаны в побелевших пальцах, сохраняет тишину и даже не пытается узнать конечный пункт назначения. Омегу хватает только на короткое предупредительное: — Сбавь скорость. Иначе меня сейчас стошнит. И Тэхёну приходится послушаться, потому что он и сам не хочет отмывать машину от рвоты. Он периодически поглядывает на откровенно заторможенного Чонгука, который также незаметно смотрит на него в ответ, словно по-новому изучая его лицо, но, стоит им вдвоем пересечься взглядами, как оба отворачиваются друг от друга. Омега закусывает нижнюю губу, нервно прокручивает кольцо на пальце, все ещё не до конца веря в то, что собирается играть свадьбу с Тэхёном, а потом запоздало вспоминает о своем телефоне, оставленном дома на зарядке. Очевидно, сегодня с работы его никто не достанет, и эта мысль приносит ему невероятное чувство облегчения. Он удобнее откидывается на спинку сидения и, ничуть не стесняясь собственной наготы, скрещивает ноги, хотя это и неправильно, потому что машина — спортивная, низкая и жутко выпендрежная. Чонгук даже и не догадывался о том, что у Тэхёна есть подобные замашки, и это только сильнее подначивает омегу сгенерировать какую-нибудь шутку, чтобы сбавить повисшее в салоне напряжение. — А где Танзин? — вместо этого интересуется Чонгук, неожиданно вспомнив о том, что ещё ни разу не ездил с Кимом наедине, не считая тех случаев, когда сам же был за рулём Гелендвагена. Тэхён, положив ладонь на его голое бедро, покровительственно его сжимает. — Дома, — коротко поясняет альфа. — Здесь всего два места. Ты хотел бы сидеть на его коленках? — спрашивает он с лёгкой улыбкой на лице, не имея под своим вопросом скрытой ревности. Чонгук поворачивается к нему полубоком и, накрыв своей рукой его, обольстительно отвечает: — Конечно же, нет. Просто представил, как на его коленках сидишь ты. Тэхён, откинув голову назад, на секунду отвлекается от дороги и прикрывает глаза, чтобы вдоволь и заливисто рассмеяться. А после — смачно чмокает чужую подставленную щеку, без слов благодаря за поднятое настроение, которое и без того было на высоте, но стало ещё лучше. Чонгук, необычайно застенчиво для себя, только смущённо отводит голову вбок и утирает лицо, хотя ему и приятно стать причиной такой довольной и яркой улыбки альфы. — Танзин бы этого не пережил, — заключает Тэхён, вновь вернув все внимание на трассу, благо, что пустую. — Поэтому не будем лишний раз его травмировать. Дорога занимает не так много времени, как альфа планировал изначально: он сворачивает на какую-то проселочную тропинку уже через двадцать минут и ещё десять едет по ней, прежде чем останавливается у красивых резных ворот, за которыми виднеется огромный особняк с окнами во всю стену. Чонгук ещё на середине поездки заметил, что его везут в отчий дом, но так и не понял, для чего. Тот долгое время простаивал за ненадобностью, потому что омега живёт в квартире в центре города, откуда ему удобнее добираться до работы, да и особняк требовал больших денежных вложений: отец-то его купил, но до ума так и не довел. Смотря на обновленные фасады и внешнюю облицовку, Чонгук тяжело сглатывает и, спешно натянув на себя штаны, обувь и пальто, принадлежащее Тэхёну, буквально вываливается из машины в огороженный внутренний дворик, куда заехал альфа, открыв ворота с помощью пульта. Омега замирает, широко распахнув глаза, потому что это место теперь совсем не похоже на то, каким он помнил раньше. Вместо сухих и ломких деревьев — высаженные в ряд туи, только начинающие приживаться в этой земле; новенькие окна блестят чистотой и сквозь них видно, что ремонт затронул не только внешнюю часть дома, но и убранство внутри тоже. Не став дожидаться Тэхёна, Чонгук сам раскрывает незапертую входную дверь и неверяще останавливается на пороге, потому что роскошь и богатство первыми бросаются в глаза. Дорого — очень дорого, даже для омеги, привыкшего жить на широкую ногу. От точно подобранной дизайнерами мебели исходит запах нетронутой новизны, а весь декор не просто идеально сочетается по цветовой гамме, но и создаёт ощущение домашнего уюта. Тэхён, став позади, аккуратно подталкивает его под поясницу своей ладонью, поощряя пройти дальше, и со сдержанным любопытством, хотя всего и раздирает изнутри, интересуется: — Тебе нравится? Чонгук быстро-быстро кивает и оборачивается к нему, чтобы несдержанно обнять. — Свадебный подарок? — Ты не хочешь жить в моем доме, а я не сильно люблю твою квартиру, поэтому я выбрал вариант, который устроил бы нас обоих, — размеренно поясняет Тэхён, скрепив свои руки у него на лопатках и чуть отстранившись, чтобы разговаривать лицом к лицу. — Место замечательное, район закрытый, здесь нас никто не потревожит. Если не будешь успевать, Танзин всегда сможет тебя подвезти. — Ты все продумал, — задумчиво произносит Чонгук. — Но… ты же понимаешь, что это — мой дом? — все же спрашивает он, намекая на то, что альфа вложился в недвижимость, которая полноценно по документам никогда не станет его, потому что куплена отцом Чонгука ещё задолго до будущей свадьбы. — Любимый, — выдыхает Тэхён ему в губы, прижав ближе к себе за лопатки, — не пытайся поймать меня на деньгах, которых мне никогда не будет для тебя жалко. — Даже если я скажу сейчас, что мне здесь ничего не нравится и ты должен все переделать? — улыбается омега, явно подшучивая. Тэхён улыбается в ответ. — Не буду скрывать: я расстроюсь. Поэтому ты сам будешь договариваться с ремонтниками, дизайнерами, службой вывоза строительного мусора и кто знает, с кем ещё, — бескомпромиссно заявляет альфа. — Ужас какой! — Он самый. — Тогда не будем ничего менять, — доверительным тоном сообщает ему Чонгук, сжав пальцы на его кремовой рубашке. — Ты ещё не видел нашу спальню на втором этаже, — звучит в ответ с откровенным намеком в голосе. — Комнату для оргий? Пощади! — смеется омега, стоит только Тэхёну ущипнуть его за попу, тем самым без слов напомнив, что секса между ними не было уже непозволительно долго. — Я с похмелья! — Когда это мне мешало тебя брать? — До свадьбы — ни-ни! — Это кто придумал такое правило? — Я. Буквально сейчас, — выпаливает Чонгук. Тэхён же снисходительно смотрит на него в ответ, сохраняя тишину. — Я серьезно, — останавливает его омега от дальнейших приставаний, положив ладонь на грудь. — Мы переедем сюда только после свадьбы. Ким щурит взгляд и закусывает нижнюю губу, откровенно не понимая такой просьбы. Он на несколько секунд задумывается, пока Чонгук выжидающе и проникновенно заглядывает ему в глаза, буквально вынуждая сдаться и пойти на небольшие уступки, что, впрочем, все равно ничего не значит в преддверии скорого брака. Тэхён нехотя кивает, давая добро на отдельное друг от друга жилище, однако, имея ключи от квартиры омеги, намеревается нарушать данное слово и ночевать вместе с ним. Чонгук догадывается об этом по его хитрому взгляду, но это самое меньшее, что он смог для себя выпросить, чтобы не окунаться в супружескую жизнь с головой. Его откровенно пугает перспектива замужества, но ведь и Тэхён его даже не спросил, решив все по-своему. А омеге ничего и не остаётся, кроме как безропотно согласиться и не усложнять друг другу жизнь. Его протест ничего не изменит. Тем более, что он действительно любит Тэхёна. А Тэхён — его.

ХХХ

            Альфа не сразу замечает за ним странности, больше занятый организацией свадьбы, потому что Чонгук категорично заявил, что у него нет на это ни времени, ни желания: с его стороны всего-то будут присутствовать друзья и несколько коллег с работы. Брат и папа, так и не ответившие на приглашения, все ещё остаются под вопросом. Тэхён согласился с тем, что все вопросы, касающиеся проведения церемонии, почти полностью состоящей из его гостей, следует решать именно ему. Однако наряды остались за омегой, с чем он довольно быстро справился, одним вечером притащив классический белый костюм Тэхёну, а свой так и оставив втайне. Место проведения свадьбы они вдвоем, посовещавшись и посетив пару ресторанов вместе с организатором, тоже выбрали без особых проблем: Чонгук просто влюбился в белый шатер, расположенный посреди лесного массива с раскидистыми деревьями, листва которых свисает прямо над головой, из-за чего закрывает небо. И ни один комментарий Тэхёна по поводу вездесущих насекомых не смог переубедить омегу, готового на все закрыть глаза, лишь бы сыграть свадьбу именно здесь. Конечно же, Ким пошел у него на поводу, порадовавшись, что тот проявил интерес хоть к чему-то. Вообще альфу действительно удивляет тот факт, что Чонгук большую часть времени именно что работает. Если он не в Бюро, то он на кафедре, если не на кафедре, то выехал на труп, а если ничего из этого, то, вероятно, отсыпается, чтобы на следующее утро вновь войти в этот режим. Тэхён, как бы с этим ни боролся, устраивая ему внезапные свидания, активные или, наоборот, ленивые выходные, все равно не может его победить и заставить отказаться от подобного графика. Ким и самого себя считает тем ещё трудоголиком, но Чонгук буквально живёт работой и на работе, поэтому совершенно не удивительно, что у него нет сил заняться собственной свадьбой. Тэхёна это все закономерно напрягает, потому что заставляет думать о том, что омега не хочет этого брака… Но потом Чонгук вновь на него смотрит своими большими преданными глазами, и все сомнения сходят на нет. Конечно, ровно до того момента, как омега в один из вечеров просит его не приезжать. Тэхён, уже будучи на середине пути, одним движением руки указывает Танзину не спешить и где-нибудь остановиться, а сам, отложив кучу бумаг на соседнее пустующее сидение, крепче берется за телефон, слыша, как на той стороне тяжело и утомленно вздыхают. — Почему? — все же спрашивает альфа, хотя и не надеется получить честный и правдивый ответ. Чонгук что-то говорит ему о том, что устал и хочет выспаться, а с ним и его безумным сексуальным аппетитом этого сделать невозможно. Тэхён задумчиво мычит. — Я тебя понял, — и сам кладет трубку. — Едем домой. Мой омега сегодня не в настроении. Итак, собственно, продолжается несколько дней, которые альфа переживает терпеливо и без скандалов, но внутренне начинает заводиться, потому что знает, что его водят за нос. По какой причине — неизвестно, но и Чонгук не самый простой человек. Поэтому Тэхён решает пойти на опережение и приехать раньше, чем омега возвращается с работы, тем более, ключи от квартиры никто не отбирал, и в теории Ким мог бы и так зайти к нему в любой момент. Он отпускает Танзина домой, а сам же едет в знакомый дворик и из мелочной мести паркуется прямо там, где обычно Чонгук оставляет свой Гелендваген. В эту же секунду сбоку пристраивается соседская машина, за рулём которой сидит альфа, прекрасно знающий самого Тэхёна. Они-то и познакомились благодаря Чонгуку, когда омега в очередной раз занял своим Гелендвагеном целых два места, и сосед не преминул насмешливо упомянуть об этом перед Кимом, который собирался уезжать после бурной ночи. Слово за слово, и они, на удивление, нашли общий язык, во многом потому, что Тэхён был в хорошем настроении. Даже обменялись контактами, на всякий случай, хотя у Кима была вполне определенная цель: оказалось, что квартира соседа расположена на одной лестничной клетке с квартирой Чонгука, поэтому альфа был в курсе всего, что происходило в жизни омеги. И, конечно же, знал о самом Тэхёне, не раз наблюдая его на чужом пороге. Тэхён приветственно кивает ему, пока выходит из своей машины, ставя ее на блокировку, но не успевает пройти и пары метров до подъезда, как его нагоняет сосед, окликнув сзади. Ким нехотя останавливается и оборачивается, вопросительно приподняв бровь, потому что совсем не в состоянии изображать из себя дружелюбное радушие, но, кажется, мужчине это совсем не нужно. — Что у вас происходит? — спрашивает он, очевидно имея в виду Чонгука, и это заставляет Тэхёна заметно напрячься: есть что-то, чего он не знает. — О чем речь? — Уже недели две Чонгуку под дверью подбрасывают всякий мусор. То иголки, то какую-то вонючую дрянь, то бумажки с угрозами, — поясняет сосед, начиная понимать, что альфа был не в курсе происходящего. — Мне было бы все равно, если бы это не задевало и мою квартиру. Всё-таки лестничная клетка одна. Который день пытаюсь поймать паршивца, но он как сквозь землю проваливается. — Занятно, — Тэхён моментально меняет суровое выражение лица на более расслабленное, чем откровенно пугает остановившегося напротив соседа, уже тысячу раз пожалевшего о том, что рассказал. Но он хотел как лучше, очевидно предположив, что только Ким сможет с этим разобраться, имея кучу связей и возможностей. Кроме того, его явно должен взволновать тот факт, что его омегу кто-то донимает, однако Тэхён только улыбается, спрятав руки в карманы и передумав подниматься в квартиру. — Позвонишь мне, если произойдет что-то ещё? — Конечно, — согласно кивает альфа, после чего кидает недоуменный взгляд на Тэхёна, без лишних прощаний отвернувшегося, чтобы вернуться к машине. Ким садится внутрь и, проверив свою переписку с омегой, который из-за занятости не ответил на последнее сообщение, глубоко вздыхает. Его больше озаботил не тот факт, что Чонгук предпочел это скрыть от него, решив, видимо, разобраться со всем самостоятельно, а то, что его люди, рассредоточенные по небольшому двору, ничего не заметили. Или заметили, но не придали значения. Или ещё хуже — намеренно скрыли. Он недовольно цокает, набирая номер сегодняшнего дежурного, которого хорошо видит из машины, и устраивает ему словесную выволочку, имея возможность насладиться сменой эмоций на особо выразительном лице: от злости и недоумения до откровенной паники по мере того, как ему неспешно и расслабленно напоминают о невыполненных обязанностях. Тэхён откровенно веселится, завершая звонок, и направляется к себе домой. Он всегда предоставляет возможность исправить свои ошибки, какими бы они ни были, и потому надеется, что теперь его люди будут внимательнее относиться к безопасности Чонгука. Вечером он получает ожидаемый звонок от соседа, который с нескрываемым недовольством сообщает о том, что кто-то пытался поджечь двери омеги, но он не позволил, услышав посторонний шум и спугнув неудавшегося поджигателя. Чонгук остался в порядке, как и его квартира, но выглядел сильно напуганным. Тэхён, коротко поблагодарив за информацию, первым делом пишет омеге простое: «Что делаешь, любимый? :)», после чего связывается с Танзином, по сути главным в выстроенной им системе безопасности, и удовлетворённо убеждается в том, что подосланный альфа пойман и доставлен на разговор. Тэхён с иронией в голосе просит не усердствовать, только узнать, кому и зачем понадобилось столь детским способом угрожать его омеге, после чего получает и долгожданный ответ от Чонгука. «Собираюсь спать». Значит, не расколется. Тэхён, пожав плечами, гасит экран телефона, так ничего и не написав. В последующем Чонгук ни в чем не признается, но начинает выглядеть более беспокойным, невольно демонстрируя свою тревожность, о чем Ким никогда бы в жизни не догадался, если бы уже обо всем не знал. Казалось, он оперативно избавил омегу от пустых угроз, вот только его поведение так и осталось без изменений: Чонгук все ещё не говорил и все больше отстранялся, при этом делая вид, будто между ними все в порядке. Тэхён очень терпеливый человек, особенно со своим омегой, и потому выжидательная позиция кажется ему наиболее выигрышной в том смысле, что рано или поздно Чонгук сам придет к тому, чтобы откровенно рассказать о том, что с ним происходит. Если он не хочет, то из него и клещами ничего не вытянешь: язык подвязан настолько, что он мастерски уходит от вопросов, переводя внимание на что-то другое. Тэхён с неизменной улыбкой следит за его игрой, позволяет себе даже больше ласки и нежности, чем обычно, компенсируя этим недостаток внимания со стороны отстраненного омеги, и продолжает готовиться к свадьбе, вынашивая мысль о том, чтобы самому связаться с братом и папой своего жениха и попросить их обоих не портить ни своим отсутствием, ни своим присутствием столь значимый для Чонгука день. Очевидно, его порадует, если его семья будет на этой свадьбе, даже если они не одобряют выбор мужа. Самому Тэхёну от этого ни горячо, ни холодно: он просто хочет поскорее получить документ о заключении брака и все права на любимого омегу. И все к этому размеренно и идёт, пока Ким не улетает на несколько дней в Сингапур, чтобы лично решить несколько вопросов, касающихся его разросшегося отельного бизнеса. Чонгук на его отсутствие реагирует даже более чем благосклонно, отпуская без лишних ссор и ревности, а сам же, судя по поступающим отчётам, тратит время «на себя»: на встречи с друзьями, занятия в спортзале и посещения массажиста, оплачивая все свои траты картой Тэхёна, чем делает ему, парадоксально, очень приятно. Тэхён возвращается даже быстрее, чем планировал изначально, и вместо того, чтобы отдохнуть после перелета и встретиться с омегой уже за завтраком, решает забрать его из Бюро. Все просто — он соскучился. Особенно по тому, каким невозможным и язвительным становится Чонгук после работы, пребывая в возбуждённом и взбудораженном состоянии, из-за чего язык перестает иметь функцию фильтра, а Тэхёну безумно нравится ещё больше подначивать омегу. Предупредив о своем приезде, Ким расслабленно откидывается на спинку заднего сидения и под понимающий взгляд Танзина, который тот кидает через зеркало, командует ехать в Бюро. Умудряется даже задремать, ощутив небывалую до этого усталость, и мысленно уже планирует забрать Чонгука в свои объятия и так и заснуть, прижав того к себе, словно мягкую игрушку. Конечно, реальность оказывается более чем разочаровывающей. Тэхён бы и не обратил на это внимания, выйдя из машины, чтобы встретить омегу, прощающегося с кем-то на входе в Бюро, если бы не яркий цвет шарфика, украшающего его шею. Красный, шелковый и одетый совсем не по погоде — Чонгук вообще-то был тем, кто долго подшучивал над самим Тэхёном и зачем-то выкрал из его гардероба этот шарфик. Говорил, что тот в нем похож на цветастого попугая, но ещё больше — на павлина, привлекающего самку. Ким, лишь на секунду напрягшись, вновь расслабленно улыбается, стоит только Чонгуку приблизиться к нему и приветственно обнять, после чего без предупреждения тянет руку и в какие-то секунды снимает ненужный предмет одежды. Омега даже не успевает удивиться. — Это что? Только прижимает руку к свежему тонкому порезу, пересекающему его шею, но Тэхён, конечно же, уже всё увидел. Он выжидающе приподнимает брови, ни словом, ни выражением лица не показывая ни своего недоумения, ни пронзившего все тело острого страха, ни какой-либо злости, лишь сохраняет необъяснимое безмятежное спокойствие. И в этот момент Чонгука прорывает. Он, буквально захлёбываясь словами, начинает рассказывать о том, как вначале ему присылали простой спам с угрозами: изнасиловать, лишить жизни, убить самого Тэхёна, после чего это переросло в сгенерированные при помощи искусственного интеллекта реалистичные изображения смерти альфы. Ким заинтересованно смотрит в чужой телефон, который Чонгук отдает ему в руки, и перелистывает чаты с различных номеров, где действительно висят фотографии его самого то с ножевым ранением, то с огнестрелом, то с передозом — на что хватило фантазии. Его это откровенно забавит, хотя он понимает, что Чонгука такие методичные нападки ввели в состояние повышенной тревожности. Омега рассказывает и о том, как из раза в раз, приходя домой, обнаруживал под дверью очередной неприятный сюрприз и с омерзением и брезгливостью убирал это, пока не увидели соседи. В конце концов, это закончилось настоящей попыткой поджога, которая привела его в ужас, из-за чего он несколько ночей подряд не мог сомкнуть глаз, предпочтя оставаться лишние часы на работе. Тэхён терпеливо его слушает, не перебивая, и пронзительно смотрит на опущенную голову, не совсем понимая, почему омега звучит так, будто пытается перед ним оправдаться. За что? За то, что он сам позволил этому происходить, спустив все на тормозах? — … А вчера, — Чонгук наконец поднимает на него свой воспалённый взгляд, выглядя при этом до того бедным и измождённым, что даже в Киме вызывает невольное желание пожалеть, — я вышел вместе с остальными на перекур, но потом задержался из-за звонка. У нас же закрытый внутренний дворик, попасть туда постороннему практически невозможно… Но какой-то альфа в маске прижал меня к стенке, приставил нож к горлу, — омега тяжело сглатывает. — Он хотел пригрозить мне, но, видимо, перестарался, — и пытается улыбнуться, что выходит криво и нереалистично. — Поэтому… вот. Я хотел скрыть, но ты вернулся раньше и все обломал. Тэхён вновь смотрит на порез на его шее, который не представляет опасности и заживёт даже без шрама, после чего глубоко вздыхает и, оттолкнувшись от машины, которую все это время подпирал поясницей, крепко обнимает омегу, сцепив свои руки за его спиной. Чонгук доверительно жмется к нему, чувствуя, как его осторожно целуют в макушку, и понимает, что этот кошмар наконец-то закончился. Альфа все решит. — Что он хотел от тебя? — Чтобы я отказался от свадьбы. Тэхён усмехается, пряча улыбку в его волосах. — Изощрённо. — Мне кажется, ты уже знаешь, кто за всем этим стоит, — чуть отстранившись, чтобы иметь возможность разговаривать лицом к лицу, произносит Чонгук. Альфа в ответ только кивает, после чего без лишних объяснений просит сесть в машину, а сам, оставшись на улице, делает пару звонков. Первый — это заменить к чертям всех людей, ответственных за безопасность Чонгука, потому что не справились. Второй — предупредить господина Квона, слишком заигравшегося в своих попытках подпортить ему жизнь, о том, что собирается к нему заехать. Третий — приказать найти человека, который вчера угрожал Чонгуку. На это все у него уходит не более десяти минут, после чего он с расслабленной улыбкой садится внутрь салона, тут же диктуя Танзину адрес дома господина Квона. Омега, слыша об этом месте в первый раз, непонимающе косится на обоих альф, но Тэхён лишь успокаивающе целует его в уголок губ и поясняет, что ему нужно решить пару рабочих дел перед тем, как поехать домой. — Мы… к тебе? — неловко уточняет у него Чонгук. — Или к тебе. Как хочешь, — альфа берет его за руку и делает замочек, чувствуя, как, на самом деле, напряжен омега. Его спина выпрямлена, словно по линейке, а поза слишком зажата для того, кто обычно ведёт себя довольно раскованно. Тэхён мысленно ставит себе большой жирный минус, раз позволил этому зайти настолько далеко, что его омега теперь не чувствует себя в безопасности, даже сидя рядом с ним. — Я больше не хочу в ту квартиру, — нехотя признается Чонгук, отвернув голову в сторону. — Не могу там спать. Постоянно кажется… что за мной кто-то следит. — За тобой следят мои люди, — напоминает ему Тэхён, хотя внутренне по-скотски радуется тому, что жилищный вопрос решился сам собой: таким некрасивым, но действенным способом. Теперь-то он заберёт омегу к себе и больше не примет его желания пожить отдельно друг от друга. — Нет. Твои люди меня не пугают, я знаю их всех в лицо, — задумчиво произносит Чонгук, после чего, догадавшись о чём-то, резко поворачивается и, подсев ближе к Тэхёну, пронзительно заглядывает ему прямо в глаза, прежде чем решительно сказать: — Ты ничего им не сделаешь. Альфа чуть опускает голову к нему, создавая между ними более интимную обстановку, и, в наигранном удивлении приподняв брови, с лёгкой улыбкой уточняет: — Ты о чем? — Ты знаешь, — с нажимом в голосе произносит Чонгук. — Я ни от кого не избавляюсь, любимый, — смягчившимся тоном отвечает ему Тэхён. — Человеческая жизнь слишком драгоценная, чтобы разбрасываться ей просто так. Чонгук, конечно же, ему не верит, но решает не продолжать эту тему, понимая, что это только приведет к очередному конфликту, в который альфа не хотел бы его втягивать. Тэхён вообще старается оградить его от всех своих дел, создавая вокруг него клетку из розовых стен: лишь бы не увидел и не узнал ничего лишнего. И Чонгук, на самом деле, ему за это благодарен, хоть и в силу профессии обладает тонкой интуицией, позволяющей ему догадываться о том, что что-то выходит из-под альфьего контроля. Как и сейчас, когда Танзин останавливает машину возле роскошного особняка, а Тэхён, попрощавшись одним поцелуем и пообещав, что это быстро, подходит к запертым воротам, которые тут же перед ним раскрываются. Чуть в отдалении на пороге его уже ожидает изумительной красоты омега, который заметно не рад его появлению, но не имеет никаких весомых поводов проигнорировать приезд. Они оба знают о причине, по которой Тэхён решил лично посетить его не совсем скромное жилище, но предпочитают делать вид, что это связано с работой. Оставив господину Квону значимый кусок земель, Тэхён совсем не планировал, что тот станет вмешиваться в его дела и, тем более, влезать в личную жизнь. Но, кажется, этот человек совсем не умеет ценить то, что имеет, раз организовал вполне примитивное, но все же нападение на Чонгука, запугав его и устроив ему эмоциональную травлю. Тэхён привык давать вторые и даже третьи шансы, однако не тогда, когда его внаглую игнорируют: он уже предупреждал господина Квона, после того как выловил его неудавшегося поджигателя, и думал, что этого было достаточно. Альфе больше незачем кидаться пустыми угрозами, он перейдет сразу к действиям, поэтому сейчас его волнует лишь один вопрос — зачем, потому как сам он не может найти никакого внятного объяснения тому, что господин Квон пытается помешать его свадьбе. Боится, что из-за объединения семей влияние Кима станет ещё более значимым? Но он и без этого подмял под себя всех и вполне ожидал, что кто-то из мелких наркобаронов захочет перейти ему дорогу, чего так и не произошло. Очевидно, все затаились в ожидании свадьбы, после которой Тэхён должен сделать свой ход. И он сделает. — Господин Ким, я всего лишь хотел показать вам, насколько беззащитны наши близкие, — с самоуверенной улыбкой сообщает ему господин Квон, держа в руке бокал вина, от которого сам Тэхён, не имеющий привычки употреблять спиртное, отказался. — И как легко к ним могут подобраться… нехорошие люди. Выражение лица альфа принимает насмешливое, пока глаза остаются пустыми и холодными, что выдает все его страшные намерения, но господин Квон, погрязший в своих играх, опрометчиво не обращает на это внимания. Тэхён не собирается его ни в чем переубеждать или грозить расправой — это совсем не в его стиле. Он уже услышал то, что хотел, и ему этого достаточно. — Вы вздумали учить меня, господин Квон? — с иронией в голосе уточняет Тэхён. — Кто-то же должен. Иногда даже самым сильным нужен взгляд со стороны, — с видом эксперта поясняет омега, ничуть не опасаясь Кима на своей же территории, где по одному приказу от него можно избавиться так, что никто и никогда не найдет. Впрочем, и Тэхён не выказывает ни капли страха, ведя себя так, будто он здесь — царь и бог, что вызывает закономерное раздражение, которое господин Квон не в силах скрыть, как бы ни старался. Ему хочется, чтобы альфа поскорее ушел из его дома. Тем более скоро должны вернуться дети после дополнительных занятий, как и их отец, о котором мафиозному миру ничего неизвестно. И так должно оставаться и дальше. — Вот как, — с усмешкой хмыкает Тэхён. — Взгляд со стороны… — бормочет он, задумчиво проведя пальцем по нижней губе. — Уверен, и мне будет, чему вас научить… В машине Чонгук даже не успевает заскучать, потому что его мастерски отвлекает Танзин своими рассказами о Сингапуре и тем самым оставляет в его голове мысль о том, чтобы в скором времени посетить эту страну в качестве свадебного путешествия и небольшого медового месяца. Когда Тэхён садится внутрь салона, впуская вслед за собой свежий воздух, Чонгук оказывается более чем расслабленным, всем своим видом демонстрируя, как хочет попасть домой. Ким разделяет его желание, уже предвкушая, как примет совместный душ, возможно, поужинает и уляжется спать вместе с омегой, который впервые собирается остаться в его особняке. Чонгук доверительно сообщает ему о том, что у него два дня выходных, и просит провести их вместе, отменив все дела. Тэхён, конечно же, не может ему отказать, особенно когда сам изголодался по своему омеге, поэтому остаток дороги он проводит за решением рабочих вопросов, раскидывая назначенные встречи на недели вперёд и свешивая большую часть на Танзина, который с улыбкой соглашается на все. Ему предстоит подбирать новую команду для Чонгука, раз эта не справилась, а кроме — готовить подарок для господина Квона. Чонгуку, конечно, неизвестно, о каком подарке идёт речь, но Танзин, привыкший разбираться со всеми грязными делами Кима, понимает все и без этого намека. Отпустив альфу выполнять указания и попросив его держать в курсе всего, что бы ни произошло, Тэхён наконец расслабляется и, пропустив омегу вперёд себя, закрывает за ним двери особняка, где их двоих тут же встречает дворецкий, проработавший на семью Ким дольше, чем сам Тэхён живёт на свете. Чонгук вежливо с ним здоровается и соглашается на небольшую экскурсию, пока Тэхён поднимается в свою спальню, где уже застелена чистая постель, на которой лежат два комплекта одежды. Омега довольно скоро появляется за спиной и, успев выучить всю обстановку роскошного дома, почти сразу же скрывается за дверьми ванной комнаты, впрочем, оставляя их открытыми. Тэхён усмехается, завидев дорожку из брошенных рубашки и брюк омеги и, сняв свои на радость дворецкому, которому предстоит это убрать, заходит вслед за Чонгуком, уже наслаждающимся заранее набранным джакузи. — Согласись, что это — намного лучше твоей ванной, — с желанием слегка поддеть произносит Тэхён, забравшись в горячую воду и прислонившись спиной к бортику с работающим массажером. Пространства настолько много, что они оба даже не касаются друг друга, но омега быстро это исправляет, как только на четвереньках подбирается к Тэхёну, сразу же садясь на его бедра. — Да, значительно лучше. — Я скучал по тебе, — на выдохе сообщает ему Чонгук, пробегаясь ноготками по его тяжело вздымающейся груди. А альфа не отказывает себе в желании положить ладони на его ягодицы и с наслаждением смять их в своей хватке. Чонгук ахает. — Я тоже скучал, — признается Тэхён, лаская глазами его тело и нежные черты лица. Уставший, не выспавшийся и с мокрыми волосами, Чонгук парадоксально выглядит намного моложе своих лет, нежели бы он был со своим привычным макияжем и надменным выражением лица. Тэхён любовно оглаживает его сдувшуюся из-за похудения щеку и тяжело вздыхает, смотря на него таким щемящим взглядом, что самому Чонгуку становится не по себе. Он приникает к чужим губам, практически ложась на мыльное тело, а альфа сам привлекает его ближе к себе, притянув за поясницу. Они медленно и лениво целуются, сплетаясь языками и издавая слишком неприличные звуки. Тэхён буквально не может от него оторваться, только в эту секунду понимая и принимая всю силу того томления, которое испытывал по отстранившемуся от него Чонгуку. Омега и сам, судя по тому, как трётся и изгибается, стремится восполнить недостаток контакта. Тэхён успокаивает его неторопливыми поглаживаниями по позвоночнику, пока сам же заводится, чувствуя возбуждение. Чонгук тоже ощущает его вставший член и, отстранившись с влажным чмоком, чуть приподнимается, чтобы без раздумий направить его в себя. Тэхён утробно стонет, помогая омеге руками, поддерживая его за ягодицы, чтобы тот неторопливо принял всю длину. И все же, мысленно услышав тихие отголоски собственной совести, нехотя напоминает позабывшему обо всем Чонгуку: — Презерватив, любимый. Омега затыкает его ещё одним поцелуем, после чего сладостно выдыхает в самые губы, полностью сев на чужие бедра. — Просто вовремя вытащи, — говорит он, выгибаясь всем телом, стоит только Тэхёну сделать первый толчок, зайдя ещё глубже. Чонгук запрокидывает голову назад, упёршись руками в грудь альфы, царапая его ногтями, из-за чего он несдержанно шипит. Подавшись вперёд, Тэхён принимается вылизывать доверительно подставленную шею, проходясь языком и по порезу. Омега привлекает его к себе за волосы и, приподнявшись на коленях, начинает медленно и неторопливо двигать бедрами, объезжая его член. Подобный темп нехарактерен для них обоих, привыкших срывать свою страсть друг на друге, но сейчас хочется чего-то размеренного и нежного, чтобы можно было прочувствовать каждое касание. Тэхён обнимает его за спину и головой приникает к его груди, позволяя зарыться в свои волосы, которые омега дергает в разные стороны. Руки сами собой спускаются к пояснице и ниже, раздвигая ягодицы, меж которых исчезает налившийся член. Чонгук, как и всегда, несдержанно стонет, из-за чего ему потом явно будет стыдно перед находящимся в доме дворецким, но сейчас омеге всё безразлично. Тэхён осыпает его грудь поцелуями, собирая языком горькую мыльную воду, после чего вновь возвращается к губам, заставляя Чонгука поморщиться из-за невкусного поцелуя. Это вызывает закономерную усмешку на лице альфы. — Я очень по тебе соскучился, — зачем-то повторяет Чонгук, срываясь на интимный шепот. Тэхён мог бы и не услышать его из-за шумного плеска воды, но буквально читает по его искусанным и привлекательно покрасневшим губам. Не дождавшись ответа, Чонгук сам обнимает его, сцепляя руки в крепкий замок на его спине, и моментально обмякает всем телом, позволяя альфе буквально взять все в свои руки. Вот только тот продолжает сохранять неторопливый темп, совершая редкие, но глубокие толчки. Тэхён целует его в ушко, пока убирает за второе мешающие мокрые волосы. Сначала он думал, что ему будет тяжело сдержаться и не сорваться на привычную грубость, но теперь он понимает, что этот медленный и нежный секс необходим ему чуть ли не сильнее, чем самому Чонгуку, доверительно прижавшемуся к его груди и тихо постанывающему на каждое движение внутри себя. Оба заканчивают практически одновременно, и Тэхён действительно успевает вовремя вытащить, спустив в воду, пока омега пачкает его живот своим семенем. Чонгук слегка подрагивает, не чувствуя в себе никаких сил даже на то, чтобы вытереться и дойти до кровати, пока альфа окончательно его расслабляет своим ненавязчивым массажем спины. Омега целиком лежит на нем, ощутимо придавив своим весом, но Тэхёну это только в радость. Он целует Чонгука в макушку, из-за влаги сильнее пахнущую фруктами, и, включив душ вместе со стоком, сам обмывает и его, и себя горячей водой, после чего выбирается из джакузи, чтобы взять полотенце. Чонгук неожиданно срывается на смех, привлекая к себе внимание, и говорит: — Поверить не могу, что у тебя все это время под задницей вибрировал массажёр, — он кивает в сторону булькающей воды ровно в том месте, где сидел Тэхён, из-за чего тот и сам улыбается, раскрывая широкое полотенце для того, чтобы омега закутался в него с головой. — Вот это я понимаю — сервис. — Планируешь воспользоваться услугами ещё раз? — заманчиво произносит Тэхён. — Планирую задержаться. Альфа довольно улыбается, наскоро вытираясь сам, пока Чонгук уходит в спальню, чтобы сделать ещё один сюрприз — лечь в его постель полностью голым, совершенно наплевав на приготовленную дворецким одежду. Тэхён убирает ее в ящик и, последовав примеру своего жениха, ложится поближе к нему, приникнув со спины. Он может почувствовать грудью, как глубоко дышит омега, почему-то дрожа и сжимаясь в клубок. Альфа успокаивающе целует его в доверительно подставленный загривок, затем — ещё раз в макушку и, плотнее укрыв одеялом, кладет руку ему на талию. Чонгук, поерзав, удобнее устраивается в его объятиях. — Что такое, любимый? — Я очень тебя люблю, Тэхён. Впоследствии Чонгук тяжело переживает эту ночь, потому что из-за накатившей тревоги, вызванной стоящими перед глазами искусственными фотографиями со смертью альфы, ему так и не удается заснуть, а вместе с ним не спит и Тэхён. Ким спокойно терпит все его неловкие движения: омега то ложится на самый край, то, наоборот, лезет на его сторону, после чего переворачивается лицом к лицу, но по итогу все равно оказывается лежащим спиной. Чонгук шумно сопит над ухом, ярко светит экраном телефона прямо в глаза и откровенно мается, не зная, как себя усыпить. Встаёт в туалет, затем возвращается в постель, но через пять минут встаёт снова — уже на кухню за водой. Тэхён, из-за собственной усталости после перелета, все же умудряется провалиться в приятную дрёму, но все равно просыпается из-за того, что омега, не прикрыв за собой двери балкона, пускает холодный воздух вместе с запахом сигарет. Ким с тяжёлым вздохом ложится на спину и, протерев слипающиеся глаза, видит на часах неприятные три ночи. Стоит только продрогшему омеге, додумавшемуся буквально выйти на улицу голым, вернуться в постель, как Тэхён без слов привлекает его к себе и, уткнув его голову в свою грудь, обнимает всеми конечностями, как планировал это сделать изначально. Парадоксально, но Чонгук практически моментально затихает и расслабляется всем телом, уже через пять минут проваливаясь в безмятежный сон. Тэхён, удобно зарывшись носом в его волосах, и сам быстро засыпает, а утром по привычке встаёт гораздо раньше, чувствуя себя максимально разбитым и уставшим. Коротко взглянув на омегу, который наконец-то нашел свой покой, он бесшумно поднимается с постели и, надев на себя трусы и домашние штаны, выходит из спальни, тихо прикрыв за собой двери. По расписанию у него запланирована небольшая тренировка, которую он не намерен пропускать, поэтому, умывшись в ванной на первом этаже, он спускается в подвал, оборудованный под небольшой спортзал. Дворецкий, бесшумно появившийся в дверном проёме, чтобы не отвлекать, тихо оставляет несколько бутылок с водой, но Тэхён, за разминкой все равно заметивший постороннее движение, просит мужчину приготовить завтрак на двоих и заученно диктует предпочтения омеги. Дворецкий дотошно записывает все названия блюд в свой ежедневник и обещает к пробуждению Чонгука накрыть на стол. Тэхён, удовлетворенный этим, движением руки отпускает его наверх, а сам вновь принимается за упражнения на тренажёре, чувствуя, как по вискам начинают стекать первые капли пота. Принесенная вода приходится кстати: он за раз осушает половину бутылки и, без особого интереса взглянув на себя в висящее на стене зеркало, берется за гири. Чонгук, проснувшийся в одиночестве и нашедший его спустя час тренировки, застаёт его размеренно бегущим на дорожке и, прислонившись плечом о дверной косяк, складывает руки на груди, в отражении наблюдая за лицом альфы. Тэхён приветственно ему подмигивает, не сбавляя темпа и не прерываясь на разговор, который нарушит его дыхание. Красноречивый взгляд омеги, которым он смотрит на голый торс своего жениха, заставляют того тяжело сглотнуть и почувствовать моментальное возбуждение. Кажется, Чонгук даже и не догадывается о том, какое влияние оказывает на альфу, но на самом деле — умело этим пользуется, заставляя его заводиться в одно мгновение, и в качестве развлечения тут же жестоко обламывает. Тэхён на секунду прикрывает глаза и, наконец сойдя с дорожки, в несколько шагов приближается к нему, чтобы глубоко поцеловать. Чонгук кладет руки на его взмокшую от пота спину и забавно морщится, отстраняясь. — Я липкий и вонючий, — со смирением в голосе констатирует Тэхён, вызывая своим комментарием непроизвольную улыбку на лице омеги. — От тебя всегда хорошо пахнет, — с неоднозначным намеком отвечает ему Чонгук, ощутимо проведя пальцем по мышцам плеча. — Но мне все равно нужно в душ, — альфа перехватывает его ладонь, сжимая в своей, и отпускает. — Иди в столовую. Я скоро присоединюсь. Быстро ополоснувшись и сменив одежду, Тэхён проходит в живописно обставленную столовую, под самые потолки заполненную различными комнатными растениями, и садится напротив завтракающего омеги, тут же сплетаясь своими ногами с его голыми, потому что Чонгук не удосужился на себя надеть ничего, кроме широкой футболки и трусов. Тэхёна этот вид откровенно возбуждает, но он отвлекается на постоянно вибрирующий от оповещений телефон омеги. Чонгук, периодически отрываясь от своего завтрака, чтобы кому-то ответить, увлеченно набирает очередное сообщение и, сделав глоток горячего кофе, наконец откладывает устройство в сторону. Тэхён, ограничившись одним овощным салатом и зелёным чаем, которые не способны утолить его голод, заинтересованно косится на чужой телефон, и Чонгук, заметив этот его взгляд, нехотя признается: — Утром нашли два обезглавленных тела. Сам понимаешь, такое не часто происходит. Тэхён неуместно улыбается. — Правда? Интересно, где их головы, — неопределенным тоном произносит он, прекрасно зная расположение потерянных частей тела. Обе отправились по адресу господина Квона: одна — принадлежащая тому человеку, которого он нанял для запугивания Чонгука, а вторая от его скрытого ото всех альфы, прошлым вечером так и не вернувшегося домой. — Скоро выясним, — пожимает плечами Чонгук, списав эту довольную расслабленную улыбку на привычное выражение лица альфы. — Несомненно, — кивает Тэхён. — Собираешься поехать? — Нет, — Чонгук отрицательно качает головой. — У меня выходные. Кима этот ответ более чем устраивает.

ХХХ

            Альфа стоит перед зеркалом, поправляя на себе идеально севший белый костюм. Подобранный Чонгуком цвет замечательно гармонирует с частично седыми волосами, а подаренная им золотая цепочка как влитая лежит меж ключиц. Тэхён остаётся полностью доволен своим внешним видом. Он оборачивается, желая спросить мнение стоящего позади Танзина, и тот согласно кивает, после чего, достав из коллекционного пакета бутоньерку, закрепляет на его груди ландыши, однозначно намекающие на выбор свадебного букета. Нежный цветок для самого нежного омеги — Тэхён улыбается. — Это определенно ваш день, — подмечает Танзин, одетый в классический черный костюм. В ухе альфы прячется наушник, благодаря которому тот, будучи практически всегда начеку, а сегодня — в особенности, отслеживает ситуацию на территории ресторана. — Я чувствую себя так, будто добился всего, что только мог. Произойти может все что угодно, но, кажется, сам Тэхён об этом совсем не беспокоится, абсолютно уверенный в том, что этой свадьбе ничего не помешает. Разве что Чонгук может куда-то деться, но на этот случай существует план-капкан, уже приведенный в исполнение: в комнату омеги пожаловали его папа и племянник. Неспособные ослушаться слова Чониля, являющегося главой этой семьи, они все же поддались уговорам Тэхёна и согласились присутствовать если не на самой церемонии, то хотя бы на часах подготовки к ней, помогая Чонгуку справиться с утомляющим мандражом. Омега оказался приятно удивлен этим фактом и закрылся наедине с ними и стилистом на долгие несколько часов. Тэхён, соблюдая традицию разлуки в день свадьбы, конечно же, не стал им мешать. Его и самого посетили родители, вышедшие из комнаты несколько минут назад для того, чтобы решить с организатором несколько рабочих вопросов, а ещё — чтобы заглянуть и к Чонгуку, которого приняли в семью более чем радушно. Он попадает под все их критерии «идеального» омеги, обладая именитой в их кругах фамилией, незаурядной красотой, тонким умом и более чем подходящей уважаемой профессией. Только такой человек, по их нескромному мнению, может стоять рядом с Тэхёном, а потому они всецело и полностью поддерживали его на этапе битвы с Чоном старшим, который не собирался так просто отдавать своего младшего брата. По этой же причине Чониль запретил папе и своему сыну появляться на свадьбе Чонгука, показывая мафиозному миру неодобрение этого брака. Если они будут на церемонии — значит, семья Чон официально признает переход омеги в семью Ким. Конечно же, Чониль не может этого допустить. Он бы и не допустил этой свадьбы, но не имеет никакого влияния на Чонгука. Тэхён отчётливо помнит, чем завершился этот конфликт: омега самонадеянно заявил, что никогда в жизни не разведется и не попросится обратно под крыло брата. И на этих словах все было решено. Ким и сам бы никогда, ни при каких обстоятельствах не дал бы ему развода. Не отпустил бы. То, что его — его. Смерти в один день, конечно, не получится, но когда Чонгук в один из вечеров доверительно поделился с ним тем, что после всей этой истории с угрозами осознал, как сильно боится его потерять, Тэхён категорично заявил: омега его переживет. Даже не из-за его опасной деятельности и большой вероятности покушений, а просто потому что сам Ким ни дня без него не сможет. Наверное, это стало самым большим откровением, которого можно было дождаться от этого скупого на сильные чувства альфы. Церемония начинается совсем скоро. Тэхён, как это принято, стоит у алтаря, расположенного посреди леса, и расслабленно и счастливо улыбается. Его улыбка становится только шире, как только он видит Чонгука, выходящего к нему в одиночестве и заметно переживающего, пока не натыкается на его взгляд. Альфа ласкает его глазами, обводя снизу вверх ладную фигуру в приталенном полностью черном костюме, который мог выбрать только Чонгук. В его дрожащих руках трясется букет ландышей, за который он долго боролся с цветочными магазинами, утверждающими, что сейчас совсем не сезон для этого цветка. Конечно, омега сделал все по-своему. Тэхён подаёт ему руку, помогая пройти по ступенькам, и только сейчас обращает внимание на подведенные вызывающим черным глаза и светлого цвета помаду на его губах. Казалось бы, его образ должен быть игриво провокационным, но выглядит абсолютно нежным и невинным. Альфа задыхается от восторга, сильнее сжимая его мокрую от волнения ладонь, и забывает вовремя ее отпустить, создавая этим неловкий момент, когда сам Чонгук пытается встать с положенной ему стороны. — Хочешь отдавить мне все конечности? — беззлобно ерничает омега, срываясь на шепот, чтобы его неуместный язвительный комментарий не услышали люди вокруг. — Хочу никогда тебя не отпускать. Чонгук проникновенно смотрит на него в ответ. Тэхён даже не помнит, что говорит после этого в момент церемонии: с чем соглашается, что обещает и в чем клянется. Он будто бы вообще находится не здесь, погрязнув во взгляде омеги, не сводящего с него глаз, из-за чего сам кажется заторможенным и обдолбанным. Альфа уже очень давно не употребляет ничего крепче чая, но Чонгук настолько красивый, что спирает дыхание. Все, что происходило до этого момента, становится абсолютно неважным: особенно когда на его пальце начинает красоваться обручальное кольцо. Чонгук с таким же благоговением смотрит на свое, прежде чем поднять голову и оказаться увлечённым в глубокий животный и бесстыдный поцелуй. Тэхён, положив обе ладони на его щеки так, что большие пальцы заходят за линию челюсти, целует его словно в последний раз. Но это их по-настоящему первый. Обоим не хватает дыхания. — Я люблю тебя, — шепчет ему в губы Чонгук, когда на секунду отстраняется. И повторяет это ещё много раз в течение всего дня: — Я люблю тебя, — когда благодарит за то, что тот уговорил приехать папу и подросшего племянника. — Я люблю тебя, — когда Тэхён сам подливает ему шампанского в бокал и перекладывает закуски на тарелку. — Я люблю тебя, — когда альфа своим пальцем утирает слегка осыпавшуюся от энергичных танцев тушь. — Я люблю тебя, — когда знакомит со своими партнёрами и оберегает от тех, кто находится здесь из уважения, но представляет опасность. — Я люблю тебя, — когда Тэхён в очередной раз съедает помаду с его губ. — Я люблю тебя, — когда сам же пачкает альфе щеки, на которых остаются розоватые следы. — Я люблю тебя. Тэхён медленно кружится с ним в танце, который они решили не ставить, а просто поддаться моменту, и крепко прижимает к себе за поясницу. Чонгук укладывает голову на его плечо, наблюдая за ярко горящими фонарями, развешанными по ветвям деревьев, и на секунду прикрывает глаза, чтобы сильнее ощутить тепло чужой кожи. Тэхён держит его за руку и смотрит куда-то за спину, пока омега лишь сильнее притирается к нему. На фоне играет медленная нежная композиция с сокровенным текстом, и альфа с улыбкой вспоминает, как долго они ругались по поводу выбора музыки, потому что Чонгуку ничего не нравилось. Но сейчас, когда они оба так близко прижимаются друг к другу, это перестает иметь какое-либо значение. Тэхён даже ничего не слышит, кроме единственного: — Я люблю тебя. И прячет лицо в подставленной и вкусно пахнущей фруктами макушке.

Он был каким-то гибридом,

Сочетанием того, что не может сочетаться в мужчине.