Баллада о костях и воронах

31 октября 1887 года, Круг Камней, Гленмурн, Шотландия

С высоких, неровных камней стекала алая жидкость. Сок зверобоя. Запах сожженных трав клубился в воздухе, переплетаясь с трепещущим ощущением магии. Она, направляемая словами Мораг, оплетала каждый камень, каждую ветку, каждую клетку тела, пульсировала в пространстве и проникала под кожу. Пламя свечей, расставленных вокруг большой пентаграммы, трепетало на ветру, но не исчезало, поддерживаемое заклинанием Мораг. Ведьма кружила вокруг места, где должен пройти ритуал, расставляла нужные травы и камни, шептала заклинания, танцевала под мелодию еловых ветвей на ветру. Её черные волосы ниспадали на плечи и закрывали взор каждый раз, когда особо сильный порыв вихря разбрасывал их вокруг головы. В руках Мораг держала ветку рябины, орошая ею каждый камень, чтобы усилить защиту от Сидов. Закончив обходить камни, она бросила её в костер, и огонь на мгновение стал ярче. Следом ведьма взяла омелу, и принялась развешивать на камнях. Луна находилась достаточно высоко. Вороны кружили над Кругом Камней, но теперь уже не каркали, звук хлопающих крыльев, падающие перья и темные силуэты, снующие туда и обратно — единственный намек их присутствия. Мораг не знала точного времени, но нутром чувствовала — полночь приближается. Мать говорила, что, когда придёт время, она сама всё поймет, что Морриган позаботится об этом. Когда вся омела была развешана, рябина сожжена, алый сок зверобоя покрывал камни, все травы либо в костре, либо на своем месте в пентаграмме, а венок из вербены венчал макушку, Мораг наконец остановилась в центре Круга. Она вынула из корзины семейный Гримуар и ритуальный нож, и, опустившись на колени, положила оба предмета перед собой. Длинные пальцы перебирали ветхие, на первый взгляд, страницы, исписанные чернилами и заполненные самыми разными иллюстрациями, пока не нашли нужную. Daga Fuilteach, было написано на странице. Один из самых древних ритуалов, который присутствует в Гримуаре любой уважающей себя ведьмы. Особенно сильный порыв ветра раскинул длинные волосы Мораг, чуть не сорвав с головы венок. Пламя свечей дрогнуло, но не потухло, а большой костер накренился, почти касаясь своими смертельными пальцами веток омелы. Пожелтевшие страницы зашептали, напоминая о предстоящих событиях, и из-за этого, ведьма не сразу услышала приближение ворона. Тот сел на верхушку самого большого камня из Круга, царапая когтями твёрдую поверхность. Он чуть наклонил голову, рассматривая Мораг своими, черными глазами бусинами, прежде чем спрыгнуть с камня и подлететь ближе. Птица опустила голову под пристальным взглядом Мораг, и постучала черным клювом по лезвию ритуального кинжала. Звон разнёсся по Кру́гу Камней, настолько громко, что заглушил треск костра и завибрировал у Мораг в костях. Её сердце забилось в бешеном ритме, как у убегающего от хищника зайца. В её горле скреблась колючая проволока, причиняя боль, но Мораг заставила себя вдохнуть. Время пришло. Взглянув в последний раз на луну, она дрожащими пальцами обхватила рукоять ножа. Холод металла врезался в кожу ладони, а отблеск луны неприятно резанул глаза. Дыхание сбивалось, выходило рваными выдохами и ощущалось как хлопок. Мораг вытянула левую руку вперёд, прямо над центром пентаграммы, позволяя словам заклинания течь из уст, плавно и твердо, несмотря на страх, а после поднесла лезвие к ладони. Острие с лёгкостью проткнуло тонкую кожу, и на поверхность выступила кровь. Она чуть наклонила руку, позволяя струе стечь и… Ворон над головой громко каркнул. Мораг вздрогнула, и поток заученных на изучить слов прервался. Потом ещё один ворон подал голос, и ещё, и ещё. — Что… Сбоку послышался шорох. Мораг замерла. Кроме карканья воронов не было слышно ничего, но пульсирующее ощущение тревоги под кожей заставило её вскочить на ноги и выставить ритуальный нож перед собой. Вороны стали каркать ещё громче. Каждый мускул Мораг напрягся до предела, она была как оголённый нерв. Что-то неуловимо поменялось в воздухе: это ощущалось в потрескивании костра, в стихшем ветре, в вибрации, что прошлась по костям ведьмы. Она бросила взгляд за плечо, переместилась с ноги на ногу, внимательно всматривалась в темноту, но сквозь пелену мрака она не видела ничего дальше Круга. Снова шорох. Сзади. Мораг не успела среагировать, не успела развернутся, не успела даже моргнуть, как что-то тяжёлое обрушилось на нее со спины. Сдавленный крик вырвался из горла, когда её повалили на землю, снося по пути свечи и стирая пентаграмму. Ритуальный нож выскользнул из пальцев, отлетев за пределы её досягаемости. Сердце колотилось так сильно, что было готово разорвать грудную клетку, а кровь билась в висках, заглушая почти все посторонние звуки. Крепкие руки перевернули её на спину, под звуки рвущегося платья, и в свете костра ей предстал образ незнакомца. Мужское лицо с высокими скулами и лёгкой щетиной, каштановые волосы, что спадали на лоб, но не закрывали медовые глаза. Он сдавливал предплечья Мораг, нависал над ней, не позволяя двигаться. Разум Мораг затуманился ужасом, когда её глаза зацепились за серебряный крест, свисающий с его шеи. Это Охотник. Охотник на ведьм, да будь он проклят Кернунном. Она дернулась в жалкой попытки выбраться из этой хватки, мысли путались, непонятные и обрывистые, язык не поворачивался даже чтобы произнести заклинание: знала, что на таких, как он, это не подействует. Как он оказался здесь? Как нашел её? Как? Грудь поднималась с бешеной, отчаянной скоростью. Её мозг отказывался верить в происходящее. Этого просто не может быть. Только не сегодня. Хищная жестокость в глазах охотника заставила Мораг прекратить сопротивление. Она судорожно оглянулась по сторонам, не скрывая панику в глазах. Скоро полночь. Скоро полночь. Она должна провести ритуал, должна, иначе… — Всё погибнут… — шепотом выдохнула Мораг. Губы дрожали, она вся дрожала, когда охотник немного приподнялся, лишь для того, чтобы вытянуть из под плаща револьвер. Холодное дуло уперлось ей в шею, касаясь пульсирующей жилки. — Умрёшь сегодня только ты, — прошипел охотник, вдавливая дуло револьвера сильнее, перекрывая Мораг дыхание. Раздалось воронье карканье. Оно становилось всё громче, заглушая рваное дыхание Мораг. — Ты не понимаешь… — выдавила она, рукой пытаясь дотянутся до кинжала. — Сиды… Они порвут завесу… Паника нарастала с каждым мгновением, перед глазами плыли черные пятна — то ли от нахлынувших чувств, то ли из-за давления охотника. Почему сейчас, почему сегодня? — Сиды? — он рассмеялся, лишь немного ослабляя хватку, не достаточно, чтобы выбраться. — У тебя было достаточно много времени, чтобы придумать историю поинтереснее, ведьма. Просто признай свои грехи, и я убью тебя быстро. Даже его голос звучал как приговор, где каждое слово всё больше и больше опускало в пучину гнетущего отчаяния. Карканье воронов стало не просто громким, а по настоящему оглушительным, настолько, что Мораг хотелось закрыть уши, если бы она смогла. Охотник чуть скривился, явно не радый таким свидетелям. — Если завеса падёт и Сиды проникнут в наш мир… — Мораг глотнула воздуха. — Все погибнут. Её шепот был едва слышен. Черты лица мужчины ужесточились, стали острее, словно заточенные клинки. Он поднял револьвер, позволяя Мораг сделать полноценный вдох, и на доли секунды, на один удар сердца, ей показалось, что до него дошли её слова… но искра надежды угасла вместе с его следующим движением. Он направил револьвер ей в плечо и… выстрелил. Боль мгновенно прожгла все тело Мораг, она выгнулась и их её уст вырывался пронзающий до костей крик. Он слился в одну мелодию вместе с карканьем воронов, болезненную, пугающую, которую не стереть из памяти и которая снится в кошмарах. Мораг никогда не было так больно. Будто раскаленное железо впилось в плоть, а потом разлилось по венам. Горячая кровь стекала по руке, пока она тяжело дышала, но вместе с этим в ней начало расти совсем иное чувство. Опасное, удушающее, как пламя. Ярость. — Признай свои грехи и я убью тебя быстро, ведьма, — повторил Охотник. В его глазах горело превосходство и извращённое удовольствие от чужой боли, отчего Мораг стошнило. — Ты совершаешь большую ошибку, Охотник, — ядовито прошипела она сквозь боль, не скрывая своей ненависти. — И за это ты поплатишься, помяни мои слова. Снова выстрел. На этот раз чуть выше локтя. Мораг не закричала. Нет, она упрямо стиснула зубы, до боли в челюсти. Тошнотворный хруст кости напомнил звук, с которым ломаются хрупкие ветки в шторм, запах крови смешался с ароматами трав, вызывая головокружение. Боль была настолько сильной, что в глазах потемнело. Горячая кровь стекала по руке и окропляла землю, звон в ушах заглушал все разумные мысли, кроме одной: ей надо закончить ритуал. — Мне всегда нравилось наблюдать за вашим упорством. — пробормотал охотник себе под нос, словно эти слова были предназначены только ему. Мораг сделала ещё одну попытку дотянутся до кинжала. Каждое движение отдавалось болью в левой руке, каждый вдох словно лишал её дыхания. Глаза охотника сузились. Мораг была уверена, что он прострелит ей и вторую руку, но, вместо этого, его взгляд направился вверх. Вороны начали летать ниже, почти обжигая свои крылья, садясь на камни и украшая ветки омелы. Звук птичьих крыльев раздавался слишком близко, несмотря на то, что большинство птиц были скрыты в тенях. Мораг посмотрела на свечи. Пламя в них дрожало, как листья на ветру; казалось, оно вот-вот потухнет, но каждый раз разгоралось вновь. Во рту всё пересохло, боль пульсировала по всему телу, медленно нарастая, заставляя слезы наворачиваться на глаза, а губы — дрожать. Я должна закончить ритуал. Но она не могла этого сделать. Охотник посмотрел на неё. В глазах не было ни капли жалости, лишь глубокая тьма и обещание мучительной смерти. Он поднял револьвер и направил его на другое плечо Мораг. Ужас выбил из лёгких весь воздух, каждая клетка тела сжалась в ожидании его следующего действия. Ведьминская магия не действовала на Охотников, она была абсолютно бессильна против него. Пальцы здоровой руки дрожали, не находя спасительной прохлады ритуального ножа. Но ведьма ни разу не отвела взгляда от медовых глаз Охотника. Мораг смотрела ему в глаза, несмотря на страх, и даже когда он вновь положил палец на спусковой крючок, она не посмела и моргнуть. Физическое сопротивление было невозможным, но если это её конец, то пусть она встретит его с высоко поднятой головой, под звуки вороньец песни. И только тогда Мораг заметила, что вороны перестали каркать. А в следующий миг, мир дрогнул. Словно сами ткани мироздания разорвались под натиском чего-то зловещего. Словно воздух переменился, стал плотнее и больше не предназначался для того, чтобы им дышали живые люди. Словно что-то, или кто-то, не из мира сего, заполнило собой пространство, начало дышать в такт чужому страху, стало слишком реальным, неправильно реальным. Сердце Мораг пропустило несколько ударов. — Нет… — по щекам покатились слезы, когда она осознала, что произошло. Полночь наступила, неся с собой смертный приговор. Пламя в свечах дрогнуло последний раз и потухло вместе с огнём костра, лишая Круг Камней последнего света и оставляя за собой лишь дымку с лёгким запахом трав. Во мраке начали расти тени и силуэты, дрожащие и нечёткие, но которых с каждым мгновением становилось всё больше и больше. И когда Мораг думала, что хуже уже быть не может, где-то вдалеке зазвучал пронзительный крик Банши.