По местным традициям

Алф с Джастом резво заворачиваются в плащи и за дверь выскакивают в считанные секунды, пихаясь и матерясь под нос. Дядя Альцест им в след бросает снисходительный взгляд, в честь праздника делает вид, что никаких "сука" не слышал, и вообще более, чем уверен, в культурности своих племянников. Секби путается в шнурках, привязывает свой мизинец к ботинку и истерически пытает исправить ситуацию до того, как кто-то заметит и поржёт над ним. Ники услужливо ждёт в дверном проёме. На кухне гости который раз взрываются смехом, и по взгляду дяди Альцеста очень хорошо видно, что ему не терпится к ним вернуться. У Секби в руках оказывается два шарфа в догонку братьям и такой же, как у всех, небольшой пакетик с принтом тыквы-рожицы. – Шоб к двенадцати дома как штык! – дядя улыбается широко, Секби по волосам треплет. Он так всегда делает, и никогда никому это не нравится, но желания возникать сейчас нет, хочется только побыстрее из дома выпрыгнуть, и чтоб не пришлось по всему району искать уже убежавших куда-то мелких, – Если хочется с друзьями посидеть, сюда тащите. С ночевкой ни у каких там Хайди оставаться не разрешаю, а то знаю я вас! Потом позвоню его родителям, и окажется, что они вас в глаза не видели и понятия не имеют, где вы там бродите. Ники за спиной хихикает – Секби судорожно старается как можно быстрее отвертеться, пока дядя Альцест не начал ещё что про них таких непослушных рассказывать. Ключи забрасывает в карман куртки, а они не закрываются. Боится, что выпадет по дороге, как в прошлый раз, и в итоге отдаёт Ники. Улицы посёлка все синие, мокрые и туманные. В колёсных колеях стоит неделями вода, а за заборами по сторонам не видно ничего почти, одни полуголые деревья. Тут хоть и принято на хэллоуин за конфетами ходить, и никто ничего против этой затеи не имеет, участки не украшают – слишком уж муторно. От атмосферы американских ужастиков далековато, но лично Секби всегда хватало и этого. В конце концов, зато есть стрёмная заброшка, куда все дети сходятся после того, как наполняют свои пакеты. Там и костёр, и страшилки, и придурки в простынях, которые никого уже не пугают. Сказка просто! Но пока они бредут к магазину на перекрёстке, чтобы там дожидаться Клеша с Клайдом. Джаст и Алф чуть впереди луну за облаками высмотреть пытаются, потом подбегают к ним с Ники переспросить – она же полная, да? Секби им в прошлом году уже объяснял, что в Хеллоуин не обязан быть полнолунием, да и раньше наверняка тоже, но те верить напрочь отказывались. Потом пиздились шарфами, которые вокруг шеи так и не обвязали, бегали кругами, а Секби их успокоить пытался, чтоб под ноги не прыгали и в лужи не падали. Ники зубами трещала, зарываясь ладонями в карманы поглубже – Секби её заботливо в шарф кутал и ворчал, что надо было всё-таки с дома ей шапку чью-нибудь захватить. Она всё отмахивалась, мол, у меня итак из костюма рожки одни, и их что ли снять? Пустая болтовня всё это – до костюмов никому нет дела. В костюмах никто б больше получаса не потянул, позамерзали бы насмерть. Клеш приходит с опозданием на пятнадцать минут – привычно. Они специально сами опоздали, чтоб так долго не пришлось дожидаться. – А Клайд че, где? – Секби глазами недоумённо хлопает, вместо приветствия пальцем Клешу в нос тычет, когда он заканчивает младшим руки пожимать. – В пизде! На вот этой вечер'инке взр'ослой, – заявляет обиженно, – Туда и Сантос пошёл, да? – Естественно. Но он не говорил, кто там ещё будет, я чет не подумал. Все интересуются, что за "взрослая вечеринка" такая, что там будет происходить, почему об этом не рассказывают никому и, главное, кто её так упорото назвал. Когда Сантос как бы между прочим её упомянул, но на вопросы отвечать не стал, Секби вообще не смутился – был уверен в том, что уже через пару дней вся инфа будет гулять по посёлку, а потом вечеринка сорвётся из-за количества всяких недовольных, которых туда не пригласили. Но нет. Как будто бы мало кто вообще знает о её существовании – и завтра Секби, наверно, не выдержит и пойдёт из Сантоса всё, что там происходило, силой выбивать. Не из Сантоса, так из Клайда. Его, может, даже проще доебать будет. Под ногами опять хрустели листья и хлюпали лужи, а Клеш как-то даже слишком быстро перестал строить из себя взрослого серьёзного человека, уже скоро с Джастом и Алфом обсуждал, у кого одноклассники круче окна перед каникулами выбивали. Потом к ним ещё ребята присоединились. Обычно все группками небольшими по домам ходят – а в этот раз так вышло, что они пересеклись сначала с одними знакомыми, потом с другими... И вот их уже десять с горкой человек. Открывающие по звонку ворота люди с конфетами в руках очень выразительно удивлялись количеству пришедших. На заброшку пришагали первыми, этому очень удивились, и зажигалку искали жуть как долго, просто потому что не ожидали, что она понадобится. Обычно всё заранее разжигают. Отправили даже кого-то в магазин, а пока те бегали, нашли тайник под обвалившимися плитами – потом над запыхавшимися неудавшимися спасителями ржали. За год новые страшилки накопились, про Невидимку, Неизвестного, ИХ... Хотя, конечно, многолетние истории, вроде легенды о Боге Смерти, никуда не делись, даже если кому-то надоели. Толпа становилась всё больше и больше, круг около костра увеличивался в диаметре, и тепло огня на таком расстоянии уже не грело, снова все стали ладони друг о друга потирать и в комочки сжиматься. Секби пробирало дрожью, вокруг нарастал гомон, страшилки становились всё сбивчивее и тупее, а время ползло к полуночи, братья стали уже выбирать, кого брать к себе с ночёвкой, а желающих было много. Он жмурился, одним приоткрытым глазом то на костёр поглядывая, то на рассказывающую что-то странное Ники. Лыбился, уже представляя, каким довольным и счастливым через пару часов будет засыпать в своей комнате, душной, полной смеха и народу.