Когда память спит

— Северус! — позвала она, догоняя его после собрания. — Обычно преподаватели используют обращение «профессор Снейп». — А вы обычно не слушаете никого, кто вас так называет, — ответила Элис, шагая рядом. Он хмыкнул. — И зачем вы меня догнали? — Хотела спросить... вы действительно считаете, что я "несносная девчонка"? — Вы цитируете меня? — Я предпочитаю считать это комплиментом. Он остановился. — Тогда боюсь, мне придётся подыскать для вас новое оскорбление. — Главное, чтобы звучало искренне, — улыбнулась она и пошла дальше. Он смотрел ей вслед, не удержав короткой, почти незаметной усмешки. С тех пор их разговоры стали привычной частью жизни Хогвартса — тихие пикировки между парами и в учительской. Они редко соглашались, почти никогда не говорили прямо, но между фразами звучало нечто большее: уважение, понимание и то тонкое напряжение, которое возникает, когда два острых ума слишком часто пересекаются. Поначалу он сам не замечал, как ждёт этих разговоров. Просто... стал задерживаться дольше в учительской. Появлялся в библиотеке тогда, когда обычно там бывала она. Иногда даже заходил в класс рун «просто проверить дисциплину» — как будто Дамблдор велел следить именно за ней. Ему было достаточно пары фраз. Её саркастического «добрый вечер, ваше угрюмейшество», или лёгкого «а сегодня вы особенно молчаливы, профессор — что-то задумали?». После этого весь день казался чуть менее пустым. Он начал замечать мелочи. Как она закусывает губу, читая письма. Как держит перо — не за кончик, а почти посередине, будто балансируя. Как у неё дрожит голос, когда она злится, но она всё равно не повышает тон. Северус Снейп, привыкший к холодной логике и контролю, понял, что ждёт не совещаний Ордена, не уроков, не указаний Дамблдора — а просто момента, когда она снова скажет ему что-то вроде: «Вы опять забыли поесть, профессор».

***

Вечер в учительской выдался тихим. Большинство преподавателей разошлись, и только Элис с Северусом остались — каждый занят своим. Она просматривала стопку контрольных, он — что-то записывал в журнале с видом человека, которому любое движение студентов вызывает боль в висках. — Вы знали, что третьекурсники всерьёз полагают, будто руна «ансуз» означает «домашку по зельям»? — усмехнулась Элис, наливая себе чай. — Не удивлён, — сухо ответил он. — Некоторые из них, кажется, путают мозг с декоративным органом. Она усмехнулась, подошла ближе. — Вот поэтому вы такой любимчик студентов, да? — Если их любовь измеряется уровнем страха — безусловно. Она собиралась ответить, но, делая шаг, задела рукавом чашку. Горячий чай плеснул прямо на край его мантии и чуть задел запястье. Северус резко поднялся. — Великолепно! — его голос зазвенел холодом. — Может, вы и уроки так ведёте? Разливаете всё, что под руку попадётся? Или это часть вашей «методики взаимодействия»? Элис застыла, будто не веря, что он всерьёз. — Я… извините, Северус. Это случайно. — «Случайно»? — он шагнул ближе, в глазах — раздражение, смешанное с тем странным разочарованием, которое он даже не пытался скрыть. — Обычно вы хотя бы отбиваетесь, профессор Мортон. Где же ваш сарказм, ваше остроумие? Или чай лишил вас дара речи? Она молчала. Потом спокойно поставила чашку на стол. — Простите, — сказала тихо, — мне действительно жаль. Он будто остолбенел. Не ожидал. Совсем. Никаких колкостей, ни тени усмешки. Только искренность. Северус отвёл взгляд, чувствуя, как раздражение тает, оставляя после себя неприятную пустоту. — Не стоит, — пробормотал он, уже тише. — Это всего лишь мантия. Элис кивнула. — Всё равно. Мне не хотелось вас задеть. Она ушла первой, оставив после себя лёгкий запах чая и тишину, в которой впервые не звучал её смех. Он смотрел ей вслед, ощущая странное, вязкое чувство — будто сказал что-то, чего вернуть уже нельзя.

***

Всю ночь Северус не мог найти себе место. Сон все не шел, и наверное впервые за долгое время его мучала совесть. — Ну зачем я на нее наорал — прозвучал вопрос в пустоту. Но он знал ответ. Он думал она ответит тем же самым, язвительно и колко, но этого не произошло, она извинилась и вылетела с кабинета оставив его одного. Решив что с утра он найдет ее и извинится, попробует вернуть то что было ему очень хотелось слышать как она ему ответит такой фразой что от нее он бы мог умереть, из за количества яда в этой фразе. С этими мыслями он смог уснуть. На утро он быстрой походкой направился в большой зал, но зайдя в внутрь и оглядев стол преподавателей он не заметил ее, пройдя ближе он сел возле Дамблдора надеясь узнать куда пропала Элис. — Коллеги, Профессор Мортон будет отсутствовать некоторое время — Сказал Дамблдор — Все хорошо? — поддержала разговор Миневра — Да у нее личные проблемы она отпросилась плюс я ей поручил одно маленькое задание от ордена — он замолчал когда за стол села Амбридж — Доброго утречка — улыбалась она — а где же это Мисс Мортон у меня к ней столько вопросов — Она будет отсутствовать некоторое время — проговорил Альбус и разговори затихли

***

Кабинет Элис был закрыт. На двери — лаконичная записка от директора: «Профессор Мортон временно приостанавливает преподавание по личным обстоятельствам». «Личные обстоятельства» — фраза, от которой Снейпа перекосило. Он знал, что в этом замке так называют всё — от нервного срыва до тайного задания Дамблдора. Он пару раз почти дошёл до башни, где был её кабинет, но останавливался. Зачем? Чтобы что — спросить, где она? Чтобы выдать себя? Северус не задавал лишних вопросов. Никогда. Но в ту неделю даже зелья не спасали от мыслей. Он ловил себя на том, что слушает шаги в коридоре, различая каждый голос, надеясь — глупо, безнадёжно — услышать её смех. Прошёл месяц. Тридцать дней, за которые даже его раздражение притупилось и превратилось в пустоту. — Собрание сегодня в десять вечера — Альбус говорил коротко но предельно ясно. Северус собирался довольно долго за этот месяц его вызвал Лорд что бы выведать что происходит в школе а вот Ордену он новостей не имел, но все равно должен быть на этой встрече. Трангресировав на место он прошел в дом и зайдя в комнату где уже было немало людей он заняв самый темный и дальний угол сел. — Всем здраствуйте — зашел Римус — прошу прошение что опоздал — Ничего Римус проходи — Дамблдор поднялся — ну все тут можно начинать — А как же Мисс Мортон — Молли замерла с чайников в руках — Она немного опоздает "Раз опоздает значит она будет сегодня" Северус погрузился в свои мысли. — Давайте начнем, наш разговор с великанами и оборотнями прошел мягко сказать не очень — Альбус погладил бороду — Хагрид принес не утешительные новости как и Римус — Они напуганы и не хотят принимать какую то сторону — Мы не можем просто сидеть, — резко сказал Сириус, ударив кулаком по столу. — Пока Министерство закрывает глаза, люди гибнут! — Импульсивность ещё никого не спасала, — хрипло заметил Муди. — А осторожность — никого не возвращала, — парировал Сириус. Миневра подняла глаза. — Может, хватит спорить о тактике, если у нас нет плана, который работает? — её голос был спокоен, но жёсткий. — Мы теряем время, а не только людей. — Предлагаешь что-то лучше? — скептически прищурился Сириус. В доме на Гримо-Плейс царил привычный хаос — и усталость. За длинным столом спорили Сириус, Муди и Кингсли. Дамблдор молчал, слушая, как Орден, измученный постоянными потерями, спорит о том, кто виноват, кто предал, и что теперь делать. Северус сидел в тени, чуть откинувшись на спинку стула, как всегда безупречно спокоен. Только тонкие пальцы постукивали по столешнице — тихо, размеренно. — Мы не можем действовать вслепую! — кипятился Сириус. — Люди пропадают, а Министерство делает вид, будто всё под контролем! — А ты что предлагаешь, — рявкнул Муди, — вломиться в Азкабан и вытащить всех обратно?! — Лучше, чем сидеть и ждать! — Лучше думать, прежде чем действовать! Северус хмыкнул. — Интересно, кто-нибудь из вас вообще умеет молчать? — Тебя не спрашивали, Снейп, — злобно бросил Сириус. — А зря, — спокойно ответил он. — Молчание — единственное, что ещё может вас спасти. Дамблдор уже собирался вмешаться, когда дверь скрипнула. В комнату вошла Элис. Все головы повернулись к ней почти одновременно. Её не было больше месяца. Никто точно не знал — где. Ходили слухи, что задание сорвалось, что она пропала. Кто-то уже говорил, что её нет в живых. Но вот она стояла на пороге — бледная, осунувшаяся, с потускневшими глазами и порванным рукавом плаща. Волосы спутаны, голос чуть хриплый: — Прошу прощения за опоздание. Сириус сжал губы. — Ты жива, — выдохнул он, больше констатируя, чем радуясь. — В основном, — спокойно ответила Элис и сняла плащ. — Дороги не выбирают. — Где вы были? — спросил Муди, напряжённо вглядываясь в неё. — В Дуврских шахтах. Там прятали двоих наших. Один выжил. Второго… — она замолчала, посмотрела на Дамблдора. — Второго уже не вернуть. Дамблдор кивнул. — Вы сделали всё, что могли. — Я сделала всё, что успела, — тихо ответила она. — Остальное — не в моих руках. Воздух в комнате стал тяжелее. Сириус что-то буркнул, Тонкс опустила взгляд. Северус молчал, глядя на неё из-под тени волос. Он ждал, что она улыбнётся, бросит привычную колкость, скажет что-то вроде «скучали хоть чуть-чуть?» Но Элис просто стояла. Без маски. Без шуток. — Думаю, пора начинать, — ровно произнесла она и заняла место у стены, чуть поодаль от всех. Северус смотрел, как она садится, как дрожат её пальцы, как она делает вид, что всё под контролем. Он хотел что-то сказать. Но не сказал. Дамблдор начал говорить о новых передвижениях Пожирателей, о засечённых сигналах, о предстоящих заданиях. Но Северус не слушал. Он чувствовал, как его мысли крутятся вокруг одного — она вернулась, но как будто не полностью. Как будто часть её осталась там, под землёй, где она прятала тех, кого уже не могла спасти. Элис вышла из комнаты. Северус поднялся через минуту, не выдержав. В коридоре она стояла у окна, глядя в серый дождь, что стекал по стеклу. — Вы не должны были возвращаться, — сказал он тихо. — А вы — говорить подобные вещи, — ответила она устало. — Неужели вы не соскучились, я понимаю не ровня Блэку но все же . Он подошёл ближе. — Даже сейчас ты пытаешься шутить Элис чуть улыбнулась. Без веселья. —Иногда это единственный способ что бы не впасть в истерику прямо сейчас. Через минуту их попросили вернуться в комнату. Собрание затянулось. Кингсли что-то объяснял о новых шифрах для связных, Муди ворчал, Сириус снова кипел. Воздух в комнате был спертым, тяжёлым — будто сам дом дышал недоверием. Элис сидела молча. Руки лежали на коленях, пальцы чуть дрожали. Она не слушала — просто смотрела в пустоту. Каждое слово звучало глухо, как сквозь воду. — …если она снова сорвёт задание, мы потеряем больше людей, чем можем позволить, — сказал кто-то. И Снейп понял — речь о ней. Элис даже не подняла глаз. Не возразила. Не оправдывалась. Только тихо вдохнула, стиснула пальцы в замок и вдруг медленно встала. — Простите, — сказала она. Голос едва слышный. — Мне нужно… воздух. — Профессор Мортон, — начал Дамблдор мягко, — если вы… — Нет, — перебила она, чуть громче. — Я не могу. Не сейчас. Она повернулась и пошла к двери. Шаг — и будто весь Орден затаил дыхание. Сириус хотел что-то сказать, но Муди остановил его взглядом. Северус встал почти сразу. Не из жалости — из чего-то глубже, почти животного. Он догнал её уже в коридоре. Элис стояла, прислонившись к стене, глаза закрыты. Она пыталась дышать ровно, но получалось плохо. — Уходить — плохая идея, — тихо сказал он. — Остаться — ещё хуже, — ответила она, не открывая глаз. — Ты же видишь, Северус. Они больше не верят. И, если честно, я тоже. — В Дамблдора? Она усмехнулась, но без тени иронии. — В себя. Молчание. Только капли дождя за окном и звук её сбившегося дыхания. — Я думала, что справлюсь. Что война — это про силу, про решения, про долг, — продолжала она. — Но никто не говорил, что она сожрёт тебя изнутри. Что однажды ты просто не проснёшься тем, кем легла спать. Северус смотрел на неё долго. Он знал это чувство. Знал слишком хорошо. — Вы не первая, кто теряет веру, — сказал он наконец. — И не последняя. Но бегство — не выход. — Иногда — единственный, — прошептала она. — Я больше не могу смотреть на них. На всех. На тебя… Она осеклась, будто испугавшись своих слов. — Прости, — добавила тихо и пошла к лестнице. — Элис, — окликнул он. Она остановилась, но не обернулась. — Вы думаете, что разрушены, — сказал он, чуть тише. — Но именно это делает вас живой. Элис молча стояла несколько секунд. Потом чуть кивнула, не глядя на него, и пошла прочь — шаги гулко отдавались по каменным ступеням. Северус остался один в полутьме коридора. И впервые за долгое время почувствовал, что боится — не за себя.