Небо Утерянной Звезды

Луна проснулась оттого, что кто-то осторожно коснулся её плеча. — Эй, просыпайся. Голос Леры был тихим, почти шёпотом. За окном ещё было темно, а светильник на тумбочке горел приятным медовым цветом. — Родители уехали полчаса назад. Сказали не будить. Луна села на кровати, накинула одеяло на плечи. В комнате было тепло, и это дополнял ветерок из открытого окна. Она вышла на кухню. Дима уже сидел с ноутбуком, кажется, он пытается связаться с Дженной. Максим, сонный и взъерошенный, жевал бутерброд, глядя в одну точку. — Флешка ещё не пришла, — сказал Дима, не оборачиваясь. — Почта работает с восьми. — Значит, есть время, — отозвалась Лера. Она достала из шкафа большую клетчатую плед и накинула на плечи Луне. — На улице холодно. Луна не поняла сначала. А потом Лера просто открыла дверь и вышла на крыльцо, жестом позвав за собой. Они сидели на ступеньках, укутанные в пледы, пили горячий чай из любимых кружек — тех, с отбитыми краями, которые мама всё никак не выбросит. Город ещё спал и изредка проезжали машины, фары выхватывали из темноты асфальт, и снова всё затихало. — Красиво, но странное, что уже почти конец сентября, а трава и деревья еще зелёные, — тихо сказала Лера. Она подняла голову. Небо было не чёрным и не синим. Оно было фиолетовым — глубоким, бархатным, с едва заметной розовой каймой на востоке. Звёзды ещё не погасли, но уже растворялись, исчезали не спеша, будто им тоже не хотелось уходить. — Иногда даже бывает, что даже в начале декабря трава зеленая, такое пару раз было. Она вспомнила те времена, когда она с Ксокко и Кайлусом вышли на крышу дворца поздней ночью и смотрели звезды, тогда ещё Ксокко чуть не упала! Но звёзды там были ярче, а здесь они умирали мягко, как свечи на рассвете. — Знаешь, — сказала она, — я думала, что у всех есть такие воспоминания. — Какие? — Лера повернула голову, вглядываясь в её лицо. — Ну… когда ты маленькая, и кто-то старший говорит: «смотри, это звезда, загадай желание». Или: «не плачь, это просто царапина». Или просто молча берёт за руку, потому что видит, что тебе страшно. Луна говорила, явно задумываясь о воспоминаниях. — А там...не так. Детей не берут за руку, это считается… неэффективным? Нас учили самостоятельности с трёх лет. Я помню, как впервые упала на тренировке — разбила колено, пошла кровь. Я смотрела на мать, она стояла в двух метрах. Она не подошла. Только сказала: «Встань, траектория была неверной, переделай. Ты должна сделать правильно.». Она замолчала. Где-то далеко запела первая птица, неуверенно, пробуя голос. — Ты встала? — спросила Лера. — Да, переделала, а колено зажило. У меня не было выбора. Пауза повисла между ними, плотная и тёплая, как плед. — А потом, — продолжила Луна, — когда мне было шесть, я заболела. Что-то с лёгкими, не помню точно. Меня положили в медицинский блок. Лекарства делали своё дело, но я не спала. Просто лежала и смотрела в потолок. И ко мне пришла Дженна. — Она же младше тебя? — Ровестницы, но она всегда была другой. Она не говорила «встань» или «переделай». Она просто села рядом на пол, потому что на кушетку не помещалась, и начала рассказывать. Про то, как представляла себе корабль, на котором улетит с Талмириса. Какой у него будет двигатель, какая обшивка, какие кнопки. Она говорила час, наверное. А я слушала и забывала, что мне больно. Лера молчала. Её пальцы перестали теребить край пледа. — Мы никогда не говорили об этом потом, — сказала Луна. — На Талмирисе не принято возвращаться к таким моментам. Они считаются пройденным этапом. Когда она исчезла, я почти сразу перестала помнить её лицо. Мать сказала, что так лучше. Что память — это лишний груз. Она посмотрела на небо, где звёзды уже почти растворились. — А теперь я сижу здесь, на крыльце, в чужом мире, и жду от неё флешку с паролями и картами. И мне кажется, что я всё ещё та шестилетняя, которая лежит в медицинском блоке и слушает её мечты и мысли. — Но теперь ты не лежишь, — тихо сказала Лера. — И строишь свою судьбу. Где-то далеко запела вторая птица. Первая ответила ей. Небо на востоке начинало светлеть. — Дети иногда болеют и родители сидят с ними, держат за руку, читают сказки. Я читала об этом. — Да, — кивнула Лера. — Так бывает. — Это… странно. Хорошо, но странно. — Ничего странного. Просто забота. — У нас это называли лишнем вниманием. Лера фыркнула. — Лишнее или не лишнее — решать только тебе, это собственный выбор. Луна обдумала это и они замолчали. Птицы перекликались всё увереннее. Где-то хлопнула дверь дома — сосед вышел выгуливать собаку. Город просыпался медленно, нехотя, как кот, который знает, что сегодня выходной. — Я помню её голос, — вдруг сказала Луна. — Дженны. Он был выше, чем сейчас. — Ты скучаешь по ней, — сказала Лера, это был не вопрос. — Я не знаю. Мне запретили скучать. Но когда я вижу её сообщения… я вспоминаю все моменты с ней, и даже не знаю, будет ли еще так. — Они будут, я уверенна. — Когда-нибудь. Не сейчас. Она отхлебнула остывший чай. Он был горьковатым, но приятным. — Знаешь, — сказала Лера, — у нас говорят: «Всему своё время». — У нас тоже так говорят. — Правда? — Нет. Я только что придумала. Но мне нравится. Лера улыбнулась. — Принято. Запишем в талмирисско-русский разговорник. Плед сполз с плеча, и Луна поправила его, закутываясь плотнее. Холодный воздух щипал щёки, но внутри было тепло. От чая, от пледа, от того, что рядом кто-то сидит и не требует быть идеальной. — Лера? — М? — Спасибо, что не спрашиваешь, как мне помочь. Лера удивлённо посмотрела на неё. — После того случая я поняла, что была назойливой, я просто думала, что так правильнее. Но если нужно поговорить или помочь в чем—либо, то я с радастью. Она сказала это так просто, будто речь шла о погоде или планах на вечер. Луна кивнула. И они сидели дальше, пока небо из фиолетового стало серо-голубым, а чай в кружках совсем остыл. Птицы уже пели в полный голос. Сосед вернулся с собакой, хлопнул дверью. Кто-то наверху включил воду — зашумели трубы. — Ладно, — Лера потянулась, чуть не сбив локтем пустую кружку. — Надо бы уже идти. — Идти спать? — уточнила Луна с лёгкой улыбкой. — Завтракать, Дима там, кажется, блины обещал. Слышала? Они уже поднялись со ступенек, когда Луна услышала карканье вороны. Мимо пролетела большая чёрная ворона. Обычная городская птица — таких здесь было много. Но эта летела как-то странно: низко, целенаправленно, будто знала, куда ей нужно. — Смотри, — сказала Луна, положив ладонь ей на плечо. Ворона сделала круг над ними, каркнула один раз и что-то уронила прямо к ногам Луны. Небольшой свёрток. Коричневая бумага, перевязанная обычной белой ниткой. Птица тут же набрала высоту и скрылась за деревьями в лесу. Лера застыла с открытым ртом. — Это ворона? Только что? Нам? Луна уже наклонилась и подняла свёрток. Он был лёгким, чуть шершавым на ощупь. Она развязала нитку — та упала на асфальт, будто её и не было. Внутри, в нескольких слоях бумаги, лежала всё та же синяя флешка, и маленькая записка, напечатанная на принтере: «Почту могут проверить. Голуби — слишком медленно. Эта — своя. Не гладьте. — J» — Да ладно, — выдохнула Лера. — Она... она что, дрессирует ворон?! Из дома вышел Максим, сонный, с недожеванным блином в руке. — Вы чего застыли? Там Дима блины готовит, между прочим... — Он увидел свёрток в руках Луны. — Это что? Нам с неба упало? — С неба, — подтвердила Лера, всё ещё глядя на то место, где исчезла ворона. — С чёрного, пернатого, очень умного неба. Когда они вошли и выложили на стол флешку с запиской, Дима замер с половником в руке. — Ворона, — повторил он, перечитывая записку. — Она нашла способ отправить флешку с вороной. Луна уже вставила флешку в ноутбук. На экране появилась одна единственная папка с названием «Для Луны». Она открыла, внутри было пару текстовых файлов. «Привет. Я знаю, что вы сейчас на кухне, пьёте чай и, судя по всему, едите блины. Не спорьте, я просто угадала. (Или нет...) Ты сейчас читаешь это, а я сижу и думаю: а вдруг я переборщила с таинственностью? Но потом вспоминаю,что дома мы вообще не имели самовыражения. Там всё было по полочкам, а здесь я могу позволить себе отправить тебе флешку с вороной. И это, наверное, самое лучшее, что со мной случилось за последние годы — возможность делать глупости. Кстати, ворону зовут Кира, она правда кусается, но только если ей не понравится твой взгляд. Ты ей, кажется, понравилась. На флешке не так много всего, как хотелось бы. Карты, пара полезных файлов, кое-что про Скорпио, но главное не это. Разбирайтесь с картами не спеша. Там всё написано. Если что-то будет непонятно — спросите. Я отвечу. Целую (мысленно, чтобы никого не смущать). — Дженна P.S. Блины правда вкусные? Передайте Диме, что я уважаю его кулинарные способности. Если что — я тоже люблю готовить, так что мы теперь типа конкуренты. P.P.S. Кира обидится, если вы не помашете ей на прощание. Она на проводе, слева.» Луна дочитала и улыбнулась. Похоже, ворона действительно на проводе. — Помашите ей, — сказала Луна. — А то обидится. Максим, не задавая лишних вопросов, помахал вороне рукой. Птица моргнула, каркнула один раз и улетела. — Ну всё, — сказал он. — Теперь мы официально дружим с местной вороной, хуже не куда. Дима разлил свежий чай. На столе остывали блины, в ноутбуке горела папка, а за окном просыпался город. Луна откусила кусочек блина, посмотрела на друзей, потом на экран с сообщением. — Она правда рядом, — тихо сказала она. — Странно это... — Ну, — ответил Максим, — теперь у нас есть ворона-шпион, таинственная Дженна с кулинарными способностями, которая фиг знает откуда знает каждую мелочь про нас, и карта непонятно чего. Жизнь налаживается. — Не уверенна, — ответила она ему, не ожидая ответа. За окном светало, впереди был целый день, чтобы разбираться с картами, файлами и всем тем, что прислала Дженна. Но никто не спешил. Блины ещё не остыли, чай ещё не допит, а на проводе напротив снова появилась Кира. Сидела и смотрела на них с таким видом, будто проверяла, выполнили ли они её указание. — Она что, теперь будет тут постоянно сидеть? — спросил Максим. — Похоже на то, — ответил Дима. — У нас теперь есть камера. — Лучше, чем камера наблюдения, — заметила Лера. — Камеру можно отключить. А ворону — попробуй убеди. — Ворону тоже можно отключить если захочешь, но боюсь, Кира мне этого не простит. Кира каркнула, Максим ей не понравился. Луна открыла папку с картами. На экране появилось изображение — уже знакомая схема Волкова, но теперь с множеством пометок. Красные точки пульсировали в трёх местах, жёлтые зоны мерцали, синие линии переплетались в сложный узор. — Это Скорпио? — спросила Лера, показывая на красные точки. — Да, — кивнула девушка. — Три разных места. Она написала, что это либо он очень быстро перемещается, либо их несколько. — Или он знает, что мы его отслеживаем, и специально создаёт ложные сигналы, — добавил Дима. — Тоже вариант. Максим присвистнул. — Весело. Значит, мы не знаем, где он, но он, возможно, знает, что мы пытаемся его найти. — Примерно так, — согласился брат. Луна смотрела на красные точки. Странное чувство — бояться кого-то, с кем когда-то проводила детсво, заменяя отца. — Дальше, — сказала она себе, пролистывая файлы. Луна открыла последний файл. Обычный текстовый документ, названный просто «важно.txt». «Если вы это читаете, значит, дошли до конца. Молодцы. Теперь серьёзно. Всё, что я вам дала — это информация. Но информация без действий — просто буквы. Решать, что с этим делать, придётся вам. Я не знаю, когда Скорпио появится снова. Могу только отслеживать сигналы и предупреждать. Но если он вас найдёт — бежать поздно. «Глухая частота» может стать либо убежищем, либо ловушкой. Всё зависит от подготовки. Жду вопросы. — Дженна» — Она хорошая, — сказала Лера. — Я не была о ней отрицательного мнения, — согласилась Луна. — Правда странная немного. — В нашей компании это скорее плюс, чем минус, — заметил Максим. За окном Кира перелетела на другой провод, поближе к окну. Видимо, решила, что так лучше видно. — Что будем делать? — спросил светловолосый. — С птицей или с файлами? — Подшутил Максим. Луна посмотрела на карту, на красные точки, на жёлтые зоны, на синие линии. Потом перевела взгляд на друзей и на Киру за окном. — Нужно убрать со стола, — сказала она. — Поддерживаю, — кивнул Максим. Ворона за окном переступила с лапы на лапу, явно показывая, что ей скучно наблюдать за этим спокойствием. — Она нас слышит? — спросила Луна. — Судя по всему, да, — ответил парень. — И, судя по всему, докладывает Дженне. — Значит, у нас теперь нет личной жизни, — вздохнул Максим. — За нами следит птица. — У нас её и так не было, о она чего-то ждёт, — заметила Лера. — Может, хочет, чтобы мы начали что-то делать, — предположил Дима. — Или просто следит, — добавил другой. — У неё, наверное, задание: докладывать Дженне каждый наш шаг. — Думаешь, она правда передаёт информацию? — спросила Луна. — А почему нет? Вороны вообще очень умные. Я читал, они могут лица запоминать и даже мстить обидчикам. — И ты предлагаешь с ней подружиться? — уточнила Лера. — Я предлагаю её задобрить, может, кусочек блина? Дима посмотрел на оставшиеся блины, потом на Киру, потом снова на блины. — Блинов мало. — Дим, ты серьёзно сейчас? — Я готовил полтора часа. — Дайте ей кусочек, — сказала Луна, — мой можете взять. — Нет, твой не тронем, если брать то мой, — отрезал Максим и, пока Дима отвлёкся, отломил маленький кусочек от своего блина и открыл окно. — Ворона, лови! Кира сидела на проводе и бездушно смотрела на упавший кусочек блина. Кажется, блины ей не по душе. — Ладно, запомним, блины она не любит. — Хорошо, — сказала Луна, отодвигая пустую кружку. — Давайте смотреть, что там Дженна накартографировала. Она развернула ноутбук так, чтобы всем было видно. На экране замерла та самая схема — разноцветные линии, точки, зоны. Теперь, когда они знали, что это не просто рисунок, а карта мест, где можно спрятаться или, наоборот, попасть в ловушку, она выглядела иначе. — Красное — Скорпио, — начала Луна, водя пальцем по экрану. — Жёлтое — места, где можно переждать. Синие линии — это метро, она пишет, что он может использовать подземку для перемещения. — Подземные ходы? — переспросил Максим. — Мы теперь ещё и в подземелья полезем? Лера всматривалась в карту дольше остальных. — Смотрите, — сказала она. — Красные точки не просто так, они вокруг «Глухой частоты». Как будто он её охраняет, или ждёт, что мы туда придём. — Или боится туда сунуться, — предположила Луна. — Тоже вариант. Они замолчали, обдумывая. Кира за окном теперь чистила перья, делая вид, что ей вообще не интересно, о чём они говорят. — Значит, у нас два пути, — подвёл итог Дима. — Идти туда и рискнуть. Или сидеть здесь и ждать, пока он сам придёт. — Третий путь, — сказала Луна. — Узнать о нём больше. Понять, чего он хочет на самом деле. Может, Дженна права, нужно узнать его цель. — И как мы это узнаем? — спросил Максим. — Не знаю. Но у нас есть карты, есть время и ворона. Кира каркнула, будто подтверждая. — Ну вот, — улыбнулась Луна. — Уже трое за. — Четверо, — поправил Дима. — Я тоже за. — И я, — добавила Лера. Все посмотрели на Максима. — А что я? Я вообще с самого начала был за. Просто для вида спорю. — Для вида, — усмехнулся Дима. — Именно. Луна посмотрела на них, на карту, на Киру за окном, на начинающий просыпаться город. — Тогда начнём с метро, — сказала она. — Метро? — переспросил Максим. — То есть мы теперь должны следить за всеми станциями? — Нет, только за теми, где были всплески сигнала, — ответил Дима, показывая на красные точки. — Вот здесь, здесь и здесь. Все три станции метро. Лера присвистнула. — Умно. В метро легко затеряться. Толпы людей, шум, постоянное движение. Идеальное место для слежки. — Или для встречи, — дополнила Луна. Она смотрела на красные точки и не могла отделаться от чувства, что это не случайно. Ксокко всегда любил порядок, схемы, системы. Метро — это система. Линии, ветки, расписания. Ему бы здесь понравилось. — Что думаешь? — спросила Лера, заметив её задумчивость. — Думаю, что нам нужно проверить одну из этих станций. Сегодня. — Сейчас? — уточнил Максим, глянув на часы. — Утро только началось. — Вечером, часов в 19, когда людей меньше. Конечно все будут возращаться с работ, но это лучше чем утром. — Звучит как план, — кивнул Дима. — Какую станцию выберем? Луна ещё раз посмотрела на карту. Глухая частота находится между метро Прак Победы и Проспектом Славы. — Эту, — сказала она, показывая. — Станция «Проспект Славы», она ближе к точке. — «Проспект Славы», — повторил Максим. — Я был там много раз, моя любимая станция. — Вот и посмотрим, насколько хорошо ты её знаешь. *** День пролетел быстро. Они разбирали карты, читали файлы Дженны, спорили о деталях. Кира периодически прилетала, сидела на проводе, чистила перья и улетала. Максим пару раз пытался с ней поговорить, но ворона делала вид, что не понимает. — Она меня игнорирует, — жаловался он. — Она умная, — отвечала Лера. — Просто у неё свои дела. Блины закончились ещё до обеда, Дима приготовил еще другую еду. Лера сделала салат из того, что осталось, Максим ей помогал. Обычный день, обычная еда, обычные разговоры. Только карта на экране напоминала, что ничего обычного в их жизни больше нет. Ближе к вечеру Луна поймала себя на мысли о том, что немного скучает об Скорпио. Повторюсь, он заменял ей отца. Хоть Скопио и стогий, но он больше уделял внимания Ксокко и Луне, как будто они его дочери. Король Ксорн на то и король, он не был им отцом, хотя физически так и есть. Один раз, когда то давно, Кайлус залез в секретный отдел библиотеки и взял что-то, а когда об этом узнали родители, они были в гневе. Все бы ничего, но они подумали что это была Ксокко. В её наказание, они запретили ей есть на 2 дня. Кайлус конечно много раз говорил что это он и все такое, мол, пускай наказание будет его, но родители считали, что он просто защищает сестру. Луна и братец приносили ей свою еду, но этого было мало, так как все что брали дети с собой сильно проверялось служанками. Позже об этом узнал Скорпио, он взял близнецов и Кайлуса, ничего не сказал и просто повёл на крышу смотреть звёзды. Он дастал свою порцию еды и дал одной близняшке и рассказывал нам истории. Она никому не рассказывала об этом. Это было её личное, спрятанное глубоко внутри. *** Вечером, когда город зажёг огни, а метро ещё работало в полную силу, они спустились на станцию. Народу было средне, люди спешили по своим делам, не обращая внимания на четверых молодых людей. Дима держался чуть поодаль, делая вид, что читает навигацию на телефоне. На самом деле он проверял карту Дженны — вход в тоннель должен быть где-то рядом. — Там, — кивнул он в сторону служебной двери в конце платформы. — Закрыто, — заметил Максим. — И табличка «Посторонним вход воспрещён». — Когда это нас останавливало? Луна слушала их, но вдруг она посмотрела вдоль путей, туда, где в темноте тоннеля появлялся шум поезда. — Нам нужно отойти, — тихо сказала она. — Что? — не понял Максим. — Отойти от края. Сейчас. Они послушались — может, потому что голос Луны звучал слишком серьёзно. Отошли назад, к колоннам. Через несколько секунд из тоннеля показался поезд. Обычный состав, синие вагоны, пассажиры внутри. Он плавно подъехал к станции, остановился, открыл двери. Луна смотрела на вагоны, вглядываясь в лица людей. Ничего. Обычные уставшие пассажиры, кто-то читает, кто-то в телефоне, кто-то просто смотрит в пустоту. Двери закрылись. Поезд тронулся. И тут она увидела его. В глубине тоннеля, там, где никого не должно было быть кроме поезда, стоял Скорпио во всем черном. А на лице у него была своя маска...Зловещая маска, в форме вытянутого черепа с острым, клювообразным носом, напоминающим клюв хищной птицы. Словно сошедшая со страниц готического романа или сценария фильма ужасов. Центральная часть маски рассечена глубокой вертикальной. Он смотрел прямо на неё, не двигаясь. — Луна? — Лера коснулась её плеча. — Ты чего? — Там, — выдохнула она, показывая рукой. — Там... Но на той стороне уже никого не было. Только пустой тоннель и звук уходящего состава. — Кто там? — спросил Дима, напряжённо вглядываясь в темноту. — Он, — тихо сказала Луна. — Он был там, стоял и смотрел. Максим присвистнул. — Может, показалось? Темно, тени... — Не показалось. Они стояли на платформе, пока объявили следующий поезд. Луна всё ещё смотрела туда, где только что был Скорпио. — Он знает, что мы здесь, — сказала она. — И он не нападает. Просто наблюдает. — Чего он ждёт? — спросила Лера. — Не знаю. Подошёл следующий поезд. Они сели в вагон, потому что стоять на платформе было бессмысленно. Луна смотрела в окно на проносящиеся огни тоннеля и думала обо всем этом. Почему? Вопрос висел в воздухе, на который не было ответа. Они ехали в вагоне, и никто не говорил. Максим смотрел в окно на мелькающие огни, Лера — на свои руки, Дима делал вид, что читает новости в телефоне. Луна просто сидела, чувствуя, как сердце медленно возвращается в норму. На следующей станции зашли люди. Вагон стал чуть теснее, чуть шумнее. Обычная жизнь. Кто-то читал, кто-то дремал, кто-то слушал музыку. Никто из них не знал, что несколько минут назад в темноте тоннеля стоял тот, от кого зависит судьба чьих-то жизней. — Луна, — тихо позвал Дима, когда поезд тронулся дальше. — Ты уверена, что это был он? Не тень, не игра света? — Уверена. — Он мог тебя схватить, — сказал Максим, поворачиваясь к ней. — Идеальный момент. Почему он этого не сделал? — Не знаю. — Может, он не один, — предположила Лера. — Может, ждал, пока выйдете вы все, чтобы взять сразу всех? — Тогда бы он напал на платформе, — возразил Дима. — Там народу меньше, чем сейчас в вагоне. — Или он хотел, чтобы ты его увидела, — добавил Максим. — Чтобы ты знала, что он рядом. Психологически давить. Луна слушала их и понимала: каждый вариант логичен. Но ни один не объяснял того, что она чувствовала, когда смотрела в эти прорези маски в темноте. Он не выглядел как охотник, загнавший добычу. Он выглядел как человек, который чего-то ждёт. — Мне кажется, он не такой уж и плохой. Ситация как с Дженной, все думали что она против нас, а оказалось наборот. — Может быть, ты права. Поезд подъезжал к их станции. Они вышли на платформу, поднялись по эскалатору, оказались на улице. Вечерний город дышал прохладой и огнями. Где-то смеялись люди, сигналила машина, из окна напротив доносилась музыка. Дома было тихо, а Киры на проводах уже не было. — Не удивлюсь, если она завтра нас разбудит, — заметил Максим. — Скоро будет в дом проситься. — Не вздумай, — ответил Дима. — А что такого? У нас есть свободная комната. — Это комната родителей. — Ну, птице много не надо. Угол, корм, пара игрушек... — Ты серьёзно обсуждаешь, как поселить ворону в доме? — Я обсуждаю стратегическое сотрудничество. Луна улыбнулась, но улыбка вышла слабой. Они зашли в дом, разулись, разошлись по комнатам. Но спать никто не ложился. Луна сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела на свет фонаря за окном. Все её мысли были об этом. Правда ли он не такой уж и плохой? Или это просто чувства? Многое произошло с того момента, когда он исчез тогда, как и Дженна. Они ушли почти в одно время, странно все это, но после их ухода никто из взрослых не упоминал их. Мысли прервал непонятный звук. За стеной завозился Максим, что-то он делает. Невозможно угадать что именно. Ночь обняла город. Где-то в тоннелях метро, возможно, всё ещё стоял тот, кто когда-то водил их на крышу смотреть звёзды. А здесь, в маленькой комнате на окраине, одна девушка заснула при своих мыслях, что делать дальше. Ответа пока не было. Но было время и была ночь. А ночью, как известно, даже самые сложные вопросы могут подождать до утра.