Каннибализм — это любовь

Зеленый свет супермаркета пробивался сквозь пальмы и лианы. Александр проголодался. Прошло уже много времени с тех пор, как он видел кого-то достойного того, чтобы его съели. Инновации, развитие, эволюция, и к чему это привело? Теперь Гамильтон и все ему подобные с трудом переваривают растительную пищу. Да что там, только каннибализмом они и занимаются. Когда рушатся моральные устои у доброй половины населения Земли, рушится вся Земля в целом. Чёрт знает, как маньяки влияют на климат, а может так просто совпало, но каменные джунгли постепенно превратились в настоящие, экваториальные страны и вовсе затопило, а разбираться в этом совершенно некому, ведь всех самых гуманных, которые пытались починить этот сумасшедший мир съели в первые месяцы. Спасибо хоть электриков съели не всех, а то Александр прошёл бы мимо супермаркета даже не заметив его. Вынырнув из-за широкого бананового листа, он сощурился от жужжащего магазинного света. Вывеска подмигивала неоном, а большие мутные окна открывали вид на ряд полупустых полок. Ни души. Александр зашаркал по сухой земле и толкнул холодную пластиковую дверь. Динь-дилинь. Дверной колокольчик известил полки с продуктами, что они больше не одиноки. Вы, возможно, недоумеваете, зачем Александру понадобился супермаркет, если, по моим же словам, только человечину он и ест? Неужели в супермаркетах уже стейки из младенцев продают? Ну что вы, просто такое прекрасное и светлое место, как супермаркет, может послужить отличной ловушкой для всяких съедобных путников. Зелёный жужжащий свет прилип на фигуру Александра, оценивая его старую рваную джинсовку с невероятно модным леопардовым принтом. В те годы, когда у Александра ещё были друзья, он часто слышал смешки и едкие замечания по поводу его "девчачьей" джинсовки, но справедливо заметить, что леопардовый принт работает в джунглях не хуже армейской униформы, да и идеологически замечательно отражает положение Александра в этом безумном мире. А он, как и мы с вами, был эстет и обожал глубокие смыслы. Так что, назвался хищником — полезай в шкуру. Кроме гениальной и ироничной джинсовки во внешнем виде Александра не было ничего приятного. Жизнь в джунглях не похожа на сказочный диснеевский круиз, она похожа только на боль и грязь. Ничего весёлого. И помимо незабываемых впечатлений вы получите в подарок множество укусов, царапин, синяков и раздражений. Но это еще не всё! Только здесь и только сейчас мы дарим вам бессрочную подписку на отвратительно грязные волосы, кислоту во рту (молитесь, чтобы у вас не выпали зубы!!), неприятный запах отовсюду и липкую, скользкую кожу. Да, банный день в джунглях можно было организовать крайне редко. Поэтому, пока Александр целеустремленно шёл к голубой двери туалета через пыльные магазинные полки, он молился, чтобы вода работала также замечательно, как электричество. Дверь недовольно скрипнула, будто открылась впервые за столетие. Александр сморщился — воняло тухлятиной и плесенью. На стене напротив двери несколько граффити и реклама наркотиков. В одной из кабинок явно чей-то разложившийся труп. Гамильтон подошёл к раковинам и выкрутил ржавый вентиль. Кран хрипло засмеялся и послал его нахрен. Александр ответил ему тем же, но в конце концов снял со спины рюкзак, достал зубную щётку с почти пустым тюбиком пасты и принялся чистить зубы. Хоть что-то в этом теле должно оставаться чистым. Через пару минут усиленной работы он сплюнул пену с кровью в раковину, вытер рот рукавом, спрятал вещи в рюкзак и поднял взгляд на замызганное, треснувшее зеркало. Улыбнулся отражению, рассматривая зубы. Жёлтые, острые клыки, но хотя бы без налёта. И пахнет изо рта приятно, мятой. По крайней мере, Александр хотел так думать. Он непроизвольно почесал голову, собирая под ногтями перхоть и вышел из туалета. Полки молча ожидали его за дверью. Он успел дойти до середины супермаркета, петляя между рядами в поисках нераскрытых бутылок с водой или чего-нибудь смешного и стоящего внимания, как вдруг дверной колокольчик отчётливо зазвенел. У Гамильтона волосы встали дыбом, больше от возбуждения, чем от страха. Он осторожно выглянул из-за полки, всматриваясь в нового посетителя. Ах, вот бы там была какая-нибудь слабенькая овечка.... А, это всего лишь Аарон Бёрр. Приятный парень, знакомый Александра и просто красавчик, которым наш герой уже давно не прочь полакомиться. Что ж, это даже лучше, чем овечка. Следует упомянуть, что Бёрр был из рода тех счастливых ублюдков, которые ещё переваривали растительную, да и любую не отравленную и не тухлую пищу. В чудесные времена, когда человечество было менее озверевшим, их семья занималась благотворительностью, просвещением и всей той помощью, которой обычно занимаются сердобольные религиозные семьи. Александр познакомился с Бёррами как раз благодаря их вечерней школе при церкви. После на их общину напала стая каннибалов, и мало кому удалось выжить в той славной пирушке. Чудом Александру удалось сохранить Аарона от бессмысленного кровопролития. Ведь каннибализм — это... Это любовь. Ну или ненависть. Иногда — всё вместе. Но, в общем-то, когда ты лакомишься человеком, ты не должен быть к нему равнодушным. Надо хотя бы имя у своей жертвы спросить, а лучше узнать поближе, и уже тогда решить, собираешься ты съесть его от большой любви или от лютой ненависти. Так считал Александр. Но жизнь была такова, что большинство выбирает набить брюхо мясом, даже не задумываясь, кто у них там переваривается. Чудовищный вандализм. Но это всё лирика, размышления, сейчас не самые важные. Сейчас важен Аарон, и то, что он ещё не заметил своего наблюдателя. И Александру стоило действовать. Во всех традициях National Geographic Гамильтон начал свой бесшумный ход к жертве. За годы охоты он научился не шаркать подошвой, не шуршать штанами, не дышать, не моргать и в целом не выдавать своё нахождение рядом. Так что у Бёрра не было и шанса предотвратить атаку хищника. Приблизившись на расстояние шага, Александр решил дать о себе знать коротким и достаточно соблазнительным (только по его мнению) - Привет. Аарон вздрогнул и обернулся, но, к превеликому сожалению Гамильтона, даже не вскрикнул. Они взаимно осматривали друг друга с ног до головы, и пока лицо одного всё сильнее растягивалось в довольной улыбке, второму становилось всё более неловко. - А, это ты, Александр. Давно не виделись. – Бёрр неловко хихикнул, поправляя рукава своей чистенькой рубашки в полоску, и у Гамильтона в животе начало урчать. – Ты меня очень напугал, незачем было так подкрадываться. Что ты тут делаешь? Александр довольно зажмурился, напоминая большую сытую кошку. Аарон чувствовал тонну неловкости, но ни грамма страха. За годы изучения своих жертв Гамильтон изрядно поднаторел в определении подлинных эмоций человека, хоть докторскую пиши. И, пусть испуганные блеянья маленьких овечек были достаточно милыми, реакция Аарона была самым возбуждающим опытом в жизни Александра. Он заново влюбился. Он был готов вечность стоять здесь, смотреть на лицо Бёрра, полное замешательства, и ощущать, как штаны жмут в области паха. Аарону эта перспектива явно не нравилась, но прежде, чем он решил спешно попрощаться и уйти, Гамильтон решил ответить: - Ищу еду. Чем ещё можно заниматься в супермаркете?– Он пожал плечами, не отводя взгляда от Аарона, высматривая любое движение. Но тот, всё ещё смущённый, был вовсе не насторожен, не собирался бежать или отбиваться. Поэтому Александр сократил расстояние между ними, приобнял Аарона за плечо и прижал его к своему боку. – Если ты тут тоже за едой, то не трать время. Я уже осмотрел здесь всё и ничего съедобного не нашёл. – Самые дальние стеллажи осуждающе посмотрели Гамильтону в спину. Даже если они и имеют при себе что-то съестное, Аарону это уже не понадобится. Конечно, Бёрр знал, что понятие «съедобного» у них с Александром сильно различается, но решил промолчать по этому поводу и позволил без особых усилий вывести себя из супермаркета на вечернюю прогулку. — Как хорошо, что мы с тобой встретились! — Александр, ничего не стесняясь, почти облокотился на Аарона, уводя его в гущу тропических деревьев. — Мы ведь и правда очень давно не виделись, я так скучал по тебе. — он заглядывал в лицо смущенному Аарону, почти не смотря на дорогу, но уверенно ведя его вперед. Сам Бёрр глядел под ноги, переступая корни и ветки. Если бы не покрасневшее лицо, ничто бы не выдало его дискомфорта. — А ты? Ты скучал по мне, Аарон? — Гамильтон больше промычал, чем сказал, а после как бы невзначай облизнул губы, проследив за тем, чтобы Аарон точно обратил на это внимание. Гамильтон придерживался мнения, что свою жертву нужно томить в любви до готовности, так сказать, а Аарон, как самый лакомый кусочек должен получить от него двойную дозу внимания. — Да, жизнь без Александра Гамильтона намного скучнее, чем с ним. — Бёрр неловко смеётся, и Александр видит меж его губ ряд ровных, абсолютно белых зубов. Впервые в жизни ему захотелось оставить зубы жертвы себе на память. Может, нанизать их на нитку и сделать ожерелье? — Я рад слышать, что ты скучал по мне тоже. Словно из ниоткуда появился шум волн, и вскоре деревья стали редеть, а корни и земля сменяться песком. Море было чёрное и блестящее, как дёготь. Они остановились у самой границы мокрого и сухого песка. Рука Гамильтона сползла с плеча Аарона и приземлилась ему на талию, собственнически сжимая полосатую рубашку и тёплый, мягкий бок. Мнение Аарона по этому поводу не учитывалось, но он как будто и не возражал. Александр тихим голосом рассказывал, как сложилась его жизнь за последние несколько лет, пока они не виделись. Бёрр слушал, кивал и вёл Александра по берегу в сторону города, в котором, как оказалось по ходу их разговора, Аарон живёт сейчас. — В этой рубашке ты похож на зебру. — Александр сменил тему, когда они вдруг остановились под раскидистой пальмой. Аарон засмеялся, поправляя воротник упомянутой рубашки. — Чарльз тоже часто говорит мне это. — В глазах Александра вдруг стала намечаться гроза. Он был очень ревнив к своим съедобным друзьям, а Чарльз Ли был из той группы людей, которых Александр не подпускал бы к ним и на километр. Чарльз был мерзкой прилипалой и падальщиком, Гамильтон достаточно натерпелся от этого выродка в те времена, когда Ли следовал за ним, считая их "командой". — Подожди, Чарльз? Чарльз Ли? Ты хочешь сказать, что он где-то рядом? — Александр даже отодвинулся от Аарона в ожидании ответа. Разговоры о Чарльзе ломали всю атмосферу романтики, но иначе крутящиеся в голове догадки мешали бы ему ещё больше. — Мы живём вместе уже некоторое время — совсем спокойно ответил Аарон, устремив взгляд в глаза Александра. — Никакого толку от него нет, только жалуется на все подряд и смеётся над моей рубашкой. — Бёрр пожимает плечами. Александр хмурится, испытывая раздражение по отношению к Ли. — Чарльз идиот. — он недовольно всплёскивает руками. — Над моей джинсковкой тоже много кто смеялся, но они просто ограниченые и далёкие от прекрасного нелюди. — Александр завёлся, и если бы кто-нибудь из этих "нелюдей" оказался бы рядом, ему пришлось бы выслушивать трехчасовую лекцию на тему крутости животных принтов. Аарон улыбнулся, смотря,на недовольное лицо Гамильтона. — Это же символизм! Это не просто одежда, это аллегория на современный мир! А их тупые головы не способны мыслить шире стереотипов... Бёрр прервал монолог Александра обьятиями, и у того органы сделали сальто. Тёплое, живое тело прижалось к нему, и все негативные мысли моментально выветрелись, кровь вскипела, и в паху тягуче заныло. Он обхватил руками талию Аарона, чувствуя, что конец охоты очень близко. — Если честно, жить с тобой было бы намного лучше, чем с Чарльзом. — он услышал робкое у себя над ухом. Вот оно. Пора заканчивать. Гамильтон вцепился пальцами в рубашку Бёрра, готовясь прокусить зубами артерию у него на шее и предвкушая, что он может сделать с этим желанным тельцем. Последнее, что Александр видел в своей жизни — это ровный ряд белоснежных зубов. После этого он лишился головы. Конечно, Аарон его с самого начала не боялся. Просто он не был жертвой. Кровь брызнула из его шеи фонтаном, обливая невозмутимого Аарона, портя его чистенький, идеальный вид. Тело рухнуло на землю, и Бёрр без интереса рассмотрел останки своей добычи. Джинсовка была теперь вся в крови, но если постирать сразу, по приходе домой, её ещё можно спасти. Всё-таки в бреднях Александра про символизм был некий шарм, зацепивший Аарона. Он опустил взгляд ниже и сморщил нос от отвращения, обхватил тело поперёк груди и понёс домой, стараясь не думать о том, что Александр обкончал штаны перед смертью. С виду оба парня были одной комплекции, но тело Александра оказалось не таким тяжелым, как Аарон ожидал. Возможно, именно в голове был сконцентрирован весь его вес. Бёрр посмеялся над шуткой. Улицы прибрежного города были заросшие и пустые Аарон топал по набережной, а тело в его руках с громким шуршанием волочило ноги по разбитой тротуарной плитке, оставляя редеющий кровавый след. Аарон открыл родную входную дверь и втащил тело внутрь. Чарльз, развалившийся на просевшем диване подскочил, только унюхав запах свежей крови. Он выглянул в коридор, сразу пресветлев и принявшись за расспросы. Аарон устало поднял руку, прерывая его. — Можешь забрать себе руку. — коротко и по делу. — Но хей! Разве мы не должны делить все поровну? — Ли обиженно надул губы, следуя за Аароном в ванную, где тот обычно разделывал тела. — Нет — Аарон уложил тело в пожелтевшую ванну, стянул с него куртку и закинул в тазик, залив мыльной водой, чтобы потом постирать. — Ну можно мне хотя бы ещё ножку? — Чарльз продолжал капризничать, хотя за время, прожитое с Бёрром понял, что выклянчивать у него еду бесполезно. — Перебьёшься. — Лёгким движением топора, лежащего до этого в углу, рука отделилась от тела и была вручена новому владельцу. — На, делай с ней всё, что захочешь. — Тьфу-ты, плотоядная зебра. Чёрт бы тебя побрал. — Ли забрал свою долю и поплёлся на кухню. Спустя сорок минут ванны достиг запах жареного мяса. Каннибализм не был для Аарона вынужденной потребностью. По правде говоря, он все ещё мог есть всё, что угодно, пока оно не отравлено и не испортилось. Разделяя тело Александра на части Аарон задумался. Он уже был знаком с чудесной философией Гамильтона про любовь и был искренне восхищен его подходом, но сам... нет, пожалуй, для Аарона каннибализм — это не любовь. Это удовольствие.