Особняк Забвения

Дверь подалась внутрь с сухим, громким скрипом. Перед ними открылась полная темнота. Тяжёлый и неподвижный воздух пах пылью, старой древесиной и чем-то сладковатым, напоминающим плесень. Антиной первым переступил порог. Его ботинок громко стукнул по деревянному полу. Он зажёг толстую свечу, поместив её в фонарь, подобранный перед входом сюда. Стёкла светильника были чем-то перепачканы, так что тот давал гораздо меньше света, чем хотелось бы. И всё же это помогло хотя бы слегка выхватить из мрака прихожую. Стены были из тёмного дерева, покрытые толстым слоем серой пыли. Паутина свисала с потолка тяжёлыми космами. Пыль висела в воздухе, кружась в луче фонаря. – Ни черта не видно, – возмущённо проворчал Антиной. Евримах вошёл следом за ним. Под его ногой половица, скрипнувшая до этого, с треском провалилась. Он вздрогнул. Остальные, идущие за ними, замерли в дверях, не решаясь войти полностью. Антиной раздражённо вздохнул, приподняв руку с фонарём. Луч осветил стену. Пыль лежала везде ровным, бархатным слоем. На стене висел портрет в раме. Краски на нём потемнели и потрескались, лицо было почти неразличимо – выделялись, разве что, тёмные пятна на месте глаз. Парни двинулись дальше, передвигаясь небольшими шагами, не в силах рассмотреть путь перед собой. Шаги гулко отдавались в пустоте. Казалось, что эхо идёт не только от их ног, но и откуда-то сверху, будто кто-то ходит на втором этаже в такт их собственным шагам. Антиной направил свой фонарь на пол. Под слоем пыли он разглядел длинные борозды, будто что-то тяжёлое волочили по паркету. Пыль на этих полосах была взъерошена, в отличие от ровного слоя вокруг. – Смотри, – тихо сказал он Евримаху. Они оба посветили на пол. Следы вели из тёмного коридора и терялись у подножия широкой лестницы. Лестница уходила наверх, во мрак. На ступенях, – покрытых пылью, как и всё остальное здесь, – отчётливо виднелись следы чьих-то босых ступней. В этот момент сверху, прямо над их головами, раздался звук. Одинокий, чёткий скрип половицы, будто кто-то на неё наступил. Все сразу замолчали и застыли на месте. Антиной поднял фонарь, направив его на потолок и лестничный пролёт. Луч света метался по тёмному дереву, но больше ничего не было слышно или видно. Антиной медленно опустил фонарь. Его луч снова упёрся в пол, освещая неясные борозды. Он молча кивком показал вперёд, в сторону тёмного проёма, откуда эти следы вели. Все двинулись дальше, теперь уже плотной группой, выстроившись друг за другом. Они прошли через огромную залу. Их шаги по-прежнему гулко отдавались в пустоте, но теперь к этому звуку добавился скрип старых половиц под их весом. Евримах светил по сторонам. Они миновали камин, забитый чёрным пеплом и сухими листьями, занесёнными ветром. На каминной полке стояли опрокинутые подсвечники, их воск растёкся по тёмному дереву причудливыми, застывшими наплывами. Из залы они попали в узкий коридор. Воздух здесь был ещё тяжелее, пахло сыростью и чем-то терпким. Стены коридора были обиты когда-то тёмной, теперь истлевшей и покрытой паутиной тканью. По обеим сторонам виднелись закрытые двери. Антиной попробовал открыть одну – она не поддалась, заперта наглухо. Вторая вела в небольшую комнату, похожую на кабинет. Здесь было немного просторнее. В углу стоял массивный письменный стол с выдвинутыми ящиками, на столе – чернильница, перо, всё, конечно же, в толстом слое пыли. Но главное, что привлекло их внимание – это огромный книжный шкаф из тёмного дуба, занимавший всю стену от пола до потолка. Его стеклянные дверцы были закрыты, но не заперты. Полки были заставлены книгами в кожаных переплётах, потемневших от времени. Один из парней, тот, что был позади всех, указал рукой на пол. – Смотрите. Рядом с ножкой шкафа, в стороне от основного слоя пыли, лежал скомканный, пожелтевший лист бумаги. Выглядел он так, будто его уронили в спешке. Антиной подошёл и, не приседая, осветил его лучом. Евримах наклонился, осторожно поднял записку. Бумага была хрупкой, чуть не рассыпалась в пальцах. Он развернул её, и они все столпились вокруг, пытаясь разглядеть написанное в свете фонарей. Почерк был неровным, торопливым, чернила выцвели, но слова можно было разобрать: «Он сказал, что знает путь. Что секрет в порядке вещей. Проверь верхнюю полку. Там должно быть .... томов. Без этого – всё бессмысленно. Ищи там, где хранятся чернила. Я боюсь, что не успею...» Последняя фраза обрывалась, как будто автору помешали или он в панике бросил писать. Все молча перевели взгляд на книжный шкаф. Антиной подошёл к нему и распахнул стеклянные дверцы. Скрип петлей прозвучал оглушительно громко в тишине кабинета. Он, цокнув на чьё то испуганное аханье за спиной, направил свет на верхнюю полку. Действительно, там стояли книги. Четыре толстых тома в одинаковых тёмно-коричневых переплетах. Они стояли не вплотную – между ними виднелись явные промежутки, как будто там должно было стоять что-то ещё. Пыль на полке лежала ровным слоем, но в этих промежутках её было меньше, будто книги убирали и возвращали неоднократно. – Там должно быть.. – тихо проговорил Евримах, перечитывая записку. – Тут неясно, что конкретно – слово залито чернилами. Он обернулся, осветив лучом фонаря комнату. – Ещё одна книга, – уверенно произнёс Антиной. – Не хватает книги, тут след от неё. – «Ищи там, где хранятся чернила». Что это значит? Может, в тех ящиках? Взгляд Антиноя упал на письменный стол. На чернильницу и перо. – Стол. – задумчиво протянул он. – Подсвети. Они двинулись к столу. Антиной, поставив свой фонарь на него, попытался открыть боковые ящики, но все они оказались запертыми. Идей о том, где мог бы быть ключ хотя бы от одной – не было, так что он принялся отодвигать книги и письма, оставленные на столе, в надежде, что под чем-то из этого окажется подсказка. Но вместо неё на глаза тут же попалась совсем небольшая засечка, сделанная в аккурат под размер пальца. Он мягко поддел её ногтём, и в следующую секунду оказалось, что в столе был ещё один, потайной ящик. Деревянная крышка открылась с коротким стуком, и он выудил оттуда вторую, скомканную записку, вручая её Евримаху, который тут же принялся разворачивать лист. Чернила были такими же, но буквы выведены на этот раз чётче. «Порядок – единственная истина в этом хаосе. Пять томов. Но «Расплата» – выпала из повествования. Ищи её в царстве безмолвия, где тени хранят былые ошибки. Там правит прошлое. Расставь лики конца в должной последовательности, и дверь откроется. Не слушайте, что шепчут стены. Это враньё». – Пять томов… «Расплата» потеряна, – пробормотал Евримах, чувствуя, как холодный узел затягивается в его желудке. Они снова обратили внимание на шкаф. Четыре книги. Приглядевшись, они смогли разобрать стёршиеся названия на потрескавшихся кожаных корешках. Первая, в чёрном переплёте, с выдавленными на ней буквами: «ПРЕДАТЕЛЬСТВО». Вторая, в тёмно-зелёной коже, с изображением ползущего плюща: «ЗАРОЖДЕНИЕ». Третья, в багровом переплёте, с потускневшим золотым тиснением кинжала: «ВЕРА». И четвёртая, без украшений: «ОДЕРЖИМОСТЬ». Пятой, «РАСПЛАТЫ», не хватало. – «Ищи в царстве безмолвия, где тени хранят былые ошибки. Там правит прошлое», – прочёл Евримах, и его взгляд метнулся по комнате. Лучи фонарей поползли по стенам, выискивая что-то, связанное с прошлым, с хранением. Они скользнули по книжным полкам, по старой карте на стене, испещрённой непонятными значками… и остановились на большом портрете в золочёной раме, таком же, что висел в прихожей. На нём был изображён парень в строгом костюме со всё теми же бездонными глазами. Казалось, что он следил за ними, стоит лишь сделать шаг в сторону, и одновременно с этим было неясно, куда именно направлен его взгляд... Ну точно. Страж. Хранитель прошлого этого места. Антиной не говоря ни слова, направился к портрету. Он провёл рукой по раме, сметая пыль. Затем упёрся пальцами в край холста и слегка отодвинул его от стены. За портретом, в нише, лежала небольшая, тонкая книга в переплёте цвета запёкшейся крови. Он достал её. На обложке не было ни названия, ни автора. Лишь рельефное, оттиснутое в коже изображение – чаша весов, на одной из чаш лежало отрубленное сердце, на другой – бесплотная перчатка. Это была «РАСПЛАТА». В тот же миг, едва книга оказалась в его руках, из глубины дома, прямо из-за их спин, донёсся звук. Тихий, влажный вздох. Все замолкли, замерев на месте. Сердца заколотились в такт единому, животному страху. Звук не повторился. Но теперь они знали, что они не одни в этой комнате. – Порядок, – прошипел Антиной, указывая на книжные полки. – Быстрее. Нужно понять, в каком порядке их ставить. Он повернулся к шкафу, к четырём томам, которым недоставало пятого. Головоломка была почти решена, но вот ответа на финальную часть они просто не находили. Мозг лихорадочно соображал, пытаясь вычислить правильную последовательность пяти мрачных книг. Антиной поднял руку, чтобы поставить «Расплату» на полку, как вдруг... Из темноты за его спиной, из угла, где стояло кресло с прогнившей обивкой, метнулось что-то стремительное и неосязаемое, принося с собой порыв леденящего воздуха и резкий, свистящий звук, похожий на удар хлыста. Острая, жгучая боль пронзила запястье Антиноя. Он вскрикнул не столько от боли, сколько от неожиданности, инстинктивно дёрнув руку назад. Пальцы сами разжались, и книга «Расплата» в тёмно-красном переплёте выскользнула из них и с глухим шлепком упала, поднимая пыль у его ног. – Что это?! – запаниковал один из них. Все резко обернулись, фонари метнулись в сторону кресла, лучи света заплясали по стенам, сливаясь, пересекаясь, ослепляя их самих. В этом хаотичном мельтешении теней и света они не увидели ничего. Никого. Только пустое кресло и колышущуюся паутину. И в этот самый миг, от их резких, порывистых движений, в полной тишине раздалось тихое, зловещее шипение. Оба фонаря, будучи единственными источниками света, разом погасли. Словно невидимая рука задула пламя одновременно в обоих, погрузив всё помещение в темноту. Абсолютная, густая, осязаемая тьма, в которой невозможно было разглядеть даже собственную руку перед лицом. На секунду воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь их собственным прерывистым, учащённым дыханием. – Ч-черт! – вырвалось у кого-то в кромешном мраке, и голос прозвучал крошечным, беспомощным. Антиной, всё ещё чувствуя жгучую полосу боли на запястье, инстинктивно прижался спиной к чему-то твёрдому – к шкафу. Он замер, вглядываясь в непроглядный чёрный бархат, натянутый перед его глазами, пытаясь услышать, уловить любое движение.И где-то совсем рядом, в паре шагов, послышался тихий, едва различимый звук. Похожий на лёгкий, почти неслышный шёпот. А вместе с ним холод. Леденящий, влажный холод, исходящий от чего-то, что оказалось вплотную к нему. Что-то мягкое и обжигающе ледяное медленно провело по его волосам, едва ощутимо перебирая пряди. Это было похоже на чувство, когда волосы колишутся, продуваемые сквозняком. Резко отшатнувшись, Антиной рванулся в сторону, ударившись плечом о косяк двери. Он болезненно прошипел, сощурившись. Где-то за спиной раздался еле слышный смешок. – Что? Что такое? – испуганно отозвался из темноты Евримах. Но прежде чем Антиной смог что-то ответить, тихий, почти беззвучный до этого момента смешок прозвучал с совершенно другой стороны комнаты – от камина. И почти сразу же другой парень, стоявший где-то ближе к центру, ахнул и отпрыгнул. – Кто-то... кто-то тронул меня за шею! Хаос нарастал. Они метались в слепой панике, натыкаясь друг на друга и на мебель. И каждый, по очереди, чувствовал на себе это леденящее прикосновение. Кто-то на запястье, другой ощущал прикосновение на щеке, третий – как будто кто-то провёл холодными пальцами по его спине сквозь одежду. Антиной, тяжело дыша, прислонился рукой к холодному дереву шкафа, пытаясь вглядеться во тьму. И снова этот холод. На этот раз он ощутил его на своей обнажённой коже, чуть выше ворота одежды. По телу пробежали мурашки, едва чьи-то прохладные пальцы легко царапнули кожу. Он замер, не смея пошевелиться. Он почувствовал близость чего-то невыразимо холодного, будто стоял вплотную к открытой дверце морозильника. Холодное дыхание коснулось его уха, обдав тихим шёпотом: «Как только вы вошли сюда – это уже началось. Что идёт вслед за началом? Думай.» Затем шёпот замолк, избавив его от этого ледяного прикосновения. В комнате снова были слышны только их испуганные вздохи. – Зарождение, – с трудом выдавил из себя Антиной, всё ещё не в силах повернуться. — Зарождение первое. Что может идти за ним? — Что? Что за бред? — кто-то прошептал в темноте. — Шёпот был... у меня за спиной, — дрожащим голосом добавил другой парень. — Тоже что-то сказал... про начало. Евримах, пытаясь мыслить логикой сквозь панику, заговорил, обращаясь в пустоту: – Начало чего? Всего этого? Идеи? Что следует за началом?.. Он замолчал, в голове его крутились обрывки услышанных фраз. – Может быть вера? – предположил Антиной. – Если так подумать, то после начала чего-то всегда следует вера. И по смыслу подходит. Он повернулся в сторону, прищурившись. Попытки разглядеть в этой темноте хоть что-то не обвенчались успехом. Тогда Антиной, на ощупь найдя те самые книги, решил провести подушечками пальцев по их корешкам и, к счастью, его идея оправдала себя. На каждой из книг все буквы были фактурными и при желании вполне можно было понять, какую именно ты держишь в руках. Пришлось потратить какое-то время, чтоб найти среди всех прочих "Зарождение" и "Веру". Подвинув остальные книги, Антиной поставил эти две в предполагаемом порядке – первой и второй. Пару секунд не происходило ничего. Буквально ничего. Антиной уже собрался переставить их, но тут же отшатнулся. Сбоку от них, в стороне, одна за другой стали медленно открываться двери. За обеими из них на стене висело по одной зажённой свече в резных подсвечниках. Крайне сомнительный, но всё же хоть какой-то источник света. – Может попробуем переставить остальные книги? – задумчиво протянул Антиной, повернувшись обратно к полкам. – Их осталось не так много, можно случайно угадать правильный порядок. Он потянулся к переплёту одной из них, тут же вздрогнув от неожиданности. Произошло сразу несколько вещей одновременно. Его руку, не успевшую даже коснуться, словно прошибло резким разрядом тока с соответствующим треском. Сразу за этим из другого угла комнаты последовал чей-то жуткий, нагнетающий крик, граничащий со злорадным смехом. Он совсем не был похож на тот едва слышный смешок, который появлялся в комнате раньше. И тут же, не дав им опомниться, комната погрузилась в одну большую кашу из звуков. Треск, смех, истошные вопли и чьи-то холодные руки на собственной коже. Ещё немного и всё это начало бы сводить их с ума. Не разбирая дороги, каждый рванул из комнаты в разную сторону – кто-то метнулся в коридор, другие же в только что открывшиеся двери. Стоило им всем покинуть помещение и разделиться – звуки сразу затихли до такой степени, что можно было услышать собственное сердцебиение и тяжёлые после бега вздохи. – Евримах? – на пробу позвал Антиной, обернувшись вокруг себя. – Эй, вы здесь? – Они – нет, – последовал чей-то насмешливый голос за спиной. Антиной резко обернулся, ошарашенно пытаясь разглядеть хоть что-то, но там никого не оказалось. Не долго думая, он направился к выходу отсюда и, уже дойдя до двери, с надеждой потянул ручку. Та с натиском покрутилась под его рукой, и, застыв на одном щелчке, дала понять, что дверь за ним закрыта. Превосходно. И что ему теперь делать? – Случайный порядок не всегда верное решение, – повторил всё тот же голос, но теперь он был чуть дальше – будто из-за угла длинного коридора. – Что, например, если права на ошибку нет? Антиной нахмурился, вглядываясь в темноту. – То есть – всего одна попытка? – Именно! – радостно согласился он. – Многие слишком пренебрегают бесконечными вторыми шансами, не считаешь? Антиной напряжённо хмыкнул, качнув головой. Всё же говоривший с ним явно ориентировался в темноте куда лучше, чем он сам, так что попросту пререкаться не стоило. – И вы помогли избежать нам ошибки? – негромко уточнил он. Из-за угла послышался лёгкий смешок. Точно такой же, какой был в комнате перед прохладным касанием и тихим шёпотом. – Я помогу тебе её совершить, – наконец весело ответили из темноты. – Иди за мной. – Я не вижу тебя. – прямо произнёс Антиной. – Как я должен за тобой идти? – Видеть тебе необязательно. – настоял тот. – Просто доверяй. Антиноя мало прельщала такая перспектива. Уж если он собирался следовать за кем-то, шастая по незнакомому особняку, то, по крайней мере, хотелось обеспечить себе освещение. Он повертел головой, взглядом наткнувшись на боковой подсвечник, собираясь взять его с собой. И тут же вздрогнул, услышав грохот сбоку от себя. В следующее мгновение на его спину уже кто-то спрыгнул, царапнув ногтями плечи. – Я же сказал – видеть необязательно, – возмущённо проворчал голос над ухом. – Почему ты такой упёртый? Шанса ответить Антиною не представилось – с той же скоростью, с которой на него запрыгнули, его спину освободили от тяжести. Он обернулся, особо не надеясь увидеть кого-то позади. Каким же было его удивление, когда перед ним оказался парень с бледной кожей, в полу-разорванной и окровавленной одежде. В темноте было сложно различить какие-то чёткие черты, но сощуренные глаза, направленные на него, отражали в себе причудливые блики от свечи. Антиной уже было шагнул на встречу к нему, но тут же был награждён подножкой, перецепившись через чужую ногу. Над ухом вновь раздался смешок, и когда Антиной обернулся – в коридоре, как и раньше, совсем никого не было видно. – Идёшь? – издалека спросил всё тот же голос. И как вообще ему удавалось так быстро передвигаться? Антиной, вздохнув, последовал за ним, не имея больше альтернатив. Кроме своих собственных шагов Антиной не слышал практически ничего. Он буквально шёл на ощупь, ориентируясь в направлении лишь по редким скрипам половиц где-то вдалеке перед собой. – Не отставай, – донёсся тот же самый безжизненный шёпот прямо перед ним. Антиной, стиснув зубы, сделал шаг вперёд. Его собственное дыхание казалось оглушительно громким в сравнении с чужими шагами, к которым буквально приходилось прислушиваться. Внезапно шёпот раздался снова, уже прямо у его уха: – Левая. Антиной инстинктивно свернул налево, плечом задев косяк узкой арки. В комнате, где он оказался, было чуть светлее. Единственным источником света была большая луна в высоком окне, перепачканным старой грязью и царапинами. Её мутный свет падал на центр комнаты, выхватывая из мрака странную конструкцию. Комната была меньше, похожа на старую кладовую. Прямо напротив Антиноя стояла массивная дубовая дверь с железными скобами, запертая на тяжелый висячий замок. А ключа не было видно. В центре комнаты, под самым окном, стоял низкий стол, заваленный каким-то хламом: от садовых принадлежностей и книг, до подсвечников и чернил. Всё это лежало в явном беспорядке. – Что, герой, приуныл? – раздался тот же голос, но теперь в нём явственно слышались усмешка. – Дверь закрыта. А ключик… спрятан. Придётся поиграть. Антиной, всё ещё пытаясь разглядеть его в темноте, сжал кулаки. – Не покажешься? Ответом сначала последовала тишина, а потом её разрезал тихий, весёлый смешок прямо у него за спиной. – А зачем? Мне и так весело. Смотри-ка, целая куча барахла. И ключ где-то тут, надо лишь расставить всё как положено. Ледяное дуновение скользнуло по его щеке. – Начнём с лёгкого. Кто дарит свет, но сам слеп? Антиной с раздражением посмотрел на стол. Его взгляд упал на подсвечник. – Подсвечник, – буркнул он. – Ого! Прямо с первого раза! – голос прозвучал с преувеличенным восторгом где-то из-под потолка. – Ставь его, ставь, не стесняйся. Первым в ряд. Антиной, скрипя зубами, взял тяжёлый медный подсвечник и с грохотом поставил его на край стола. – Прекрасно! – почти пропел невидимый мучитель. – Теперь следующий. За ним встаёт тот, кто хранит слова, но не имеет голоса. Ну, кто у нас тут болтун? Кроме тебя, конечно же. – Ты? – весело предположил Антиной. Наказание за сказанное последовало незамедлительно – в следующее мгновение руку Антиноя уже пронзило резким разрядом тока. Он отшатнулся, болезненно зашипев, чувствуя, как чужие пальцы крепко обхватили пряди его волос, заставив запрокинуть голову вверх. И как только он вновь оказался за спиной? – Слишком много болтаешь, – негромко произнёс он. – Хочешь попробовать выбраться сам? Тот резко отпустил его пряди, в отместку чуть пнув по ноге. Рукой он указал на стол, всё ещё заваленный хламом. Антиной окинул взглядом оставшиеся предметы. Книга. Это же очевидно. В ней есть слова, но при этом звуков та не издаёт. Он потянулся к ней. – Подожди, подожди! – голос вдруг стал жалобным. – Ты даже не даёшь мне насладиться моментом. Может, это ножницы? Они же «режут» слова? Или кувшин? В него можно слова… налить? Нет? – Пытаешься запудрить мне мозги? – сквозь зубы прошипел Антиной, ставя истлевший том рядом с подсвечником. – Это книга. – Ну и ладно, – разочарованно вздохнул голос. — Ладно, продолжим. Третий – тот, что режет, но не чувствует боли. Ну, это уж точно не ты, раз тебя так легко задеть. Антиной молча схватил ржавые ножницы и швырнул их рядом с книгой. – Эй, аккуратнее! – голос внезапно прозвучал прямо у его уха, заставив вздрогнуть. – Это же старинный инвентарь! А теперь сложнее. Четвёртый – пустой сосуд, что когда-то был полон, а теперь лишь хранит эхо. Что это? Зеркало? Оно же пустое, в нём ничего нет! Или книга? Она полна слов! Или… ой, я запутался! Антиной с раздражением толкнул глиняный кувшин, покатившийся по столу и вставший в ряд. – Кувшин, кретин. Он пустой. – Ах, да! – рассмеялся голос. – Как же я не догадался! Ну что ж, осталось самое простое. Последний – лжец, показывающий мир, которого нет. Кто же у нас главный врун? Антиной уже протягивал руку к зеркалу, но остановился. В голове мелькнула мысль: а не ловушка ли это? Он посмотрел на ножницы. Они показывали свою форму, но не были острыми – это тоже своего рода обман. Или книга? Она хранила вымышленные истории. – Ну? – голос подгонял его, звуча прямо над самым ухом. – Думаешь? Серьёзно? Это же так просто! Смотри – вот зеркало. Оно показывает тебя. Но это же не ты на самом деле, верно? Это просто свет и тень. Обман. Ложь. – И без тебя разберусь. – рявкнул Антиной и, хватанув зеркало, поставил его в конец ряда. В тот же миг раздался громкий щелчок где-то под столом. Антиной наклонился и увидел, как в полу открылась небольшая потайная заслонка, а в нише лежал большой, старомодный ключ. Он потянулся за ним, но холодные пальцы снова схватили его за запястье, только на этот раз с гораздо большей силой. – Не спеши, – прошептал голос уже с ледяной угрозой. – Дверь откроется. Но куда она ведёт ты ведь не знаешь. Антиной резко дёрнул руку, высвобождая запястье из ледяной хватки. – Я же сказал, что сам разберусь, – недовольно выдохнул он. В тусклом свете он успел заметить, как на бледном, едва видимом лице парня проступила странная улыбка. Она была широкой, неестественной и до краёв наполненной каким-то зловещим ожиданием. Прежде чем Антиной успел что-то сказать парень вновь будто растворился в темноте, словно его и не было. Вздохнув с облегчением и одновременно с новой порцией тревоги, Антиной наклонился и поднял ключ. Подойдя к двери, он с усилием вставил ключ в скрипучую скважину. Замок с громким щелчком поддался. Антиной толкнул дверь, и она медленно отворилась, открыв за собой лишь непроглядную, густую тьму. Он шагнул вперёд, и дверь тут же бесшумно захлопнулась у него за спиной, отрезав даже тот слабый отсвет, что был в комнате с загадкой. Теперь он был поглощён мраком полностью. Он протянул руки вперёд, нащупывая пространство, и медленно пошёл, стараясь не издавать лишних звуков. Пол под ногами был неровным, то каменным, то деревянным. Он пытался запомнить путь, но через пару десятков шагов понял, что совершенно дезориентирован. Тьма была настолько плотной, что терялось чувство направления, расстояния и даже времени. Остановившись, он сглотнул комок в горле. – Эй! – тихо позвал он. – Где ты? Выведи отсюда. Ответа не последовало. Минуту, другую он простоял на месте, прислушиваясь. Ничего. «Обиделся,что ли?» – с глупой, иррациональной мыслью мелькнуло у него в голове. Стиснув зубы, он сделал ещё несколько осторожных шагов вперёд, как вдруг его нога с силой ударилась о какой-то низкий и твёрдый выступ на полу. Боль пронзила ступню. Он не удержался и громко выругался, хватаясь за ушибленную ногу. – Ну и где твоё «сам разберусь»? – тут же из самой темноты справа раздался тот самый насмешливый голос. – Мне вот очень любопытно наблюдать за твоими попытками. Напоминает танец на раскалённом железе. Продолжай, не стесняйся. – Очень смешно, – проворчал Антиной, потирая ушибленную ногу. – Я, в отличие от тебя, ни черта перед собой не вижу. Из мрака донёсся короткий, искренний смех. – Ладно, ладно, сговорчивый ты наш. Шагай прямо. Десять шагов. И не ори, если снова споткнёшься – сам виноват, дорогу не видишь. Антиной, нехотя, послушался. Он медленно отсчитал десять шагов, вытянув вперёд руки. – Теперь левее, – скомандовал голос. – На два шага. Там проход. Антиной повернул и сделал два осторожных шага. Его ладони упёрлись в шершавую, холодную каменную стену. – Эй, а где проход? – раздражённо обернулся он в темноту. – А? – голос прозвучал притворно-невинно. – Проход? Я сказал «проход»? Ой, кажется, это была стена. Ну, бывает. Прежде чем Антиной успел выругаться, раздался новый приступ весёлого, беззаботного смеха. – Да расслабься! Нужно ведь как-то тебя развлечь, а то уж слишком ты серьёзный. Ладно, отойди назад. Теперь правей. Три шага. На этот раз, после трёх шагов, Антиной действительно не наткнулся на преграду. – Видишь, а ты не верил, – продолжил голос, и Антиной почувствовал, как мимо него пронёсся поток ледяного воздуха. – Теперь пригнись. Низкий проём. Антиной послушно наклонился и прошёл несколько метров вперёд, чувствуя, как потолок скользит у него над затылком. – Можно выпрямляться, – скомандовал проводник. – Двадцать шагов прямо. Не торопись. Они двигались так ещё какое-то время. Голос то направлял его верно, то снова подшучивал, заставляя натыкаться на низко висящую балку или задевать плечом какой-то торчащий выступ. После каждого такого «косяка» проводника в темноте раздавался его довольный смешок и очередная язвительная ремарка. Антиной уже перестал злиться – осталась лишь усталая раздражённость и понимание, что другого выхода у него просто нет. – Стой, – голос прозвучал прямо за ним, заставив Антиноя замереть. – Мы на месте. Протяни руки вперёд. Тут стена. Уставший от слепого блуждания, Антиной без раздумий послушался. Он вытянул руки вперёд, и его ладони действительно упёрлись в холодную, шершавую каменную кладку. – Чувствуешь? – спросил голос со странными нотками. – Кладка неровная. Попробуй найти выступ. Антиной поводил ладонями по стене, пытаясь нащупать что-то в полной темноте. Его пальцы скользили по холоду камня, по влажным швам раствора. В какой-то момент он почувствовал, как с обеих сторон от его рук что-то холодное и металлическое мягко обхватило его запястья. Он дёрнулся, но было поздно. Раздался резкий, оглушительно громкий в тишине лязг. Две металлические манжеты с грохотом захлопнулись вокруг его рук, намертво приковывая их к стене. Антиной отчаянно рванулся, но цепи, короткие и толстые, лишь звякнули, не дав ему и сантиметра свободы. – Что это? Что ты сделал?! – закричал он. Из темноты перед ним донёсся тихий, довольный вздох. Антиной снова изо всех сил потянул на себя цепи. Металл врезался в запястья, но даже не дрогнул. Он был в ловушке. Тусклый свет хрустального шара выхватил из мрака другую картину. Прямо перед прикованным Антиноем, на расстоянии вытянутой руки, если бы он мог её вытянуть, из каменного пола росла странная конструкция, напоминающая мраморное дерево без листьев. На трёх коротких ветвях висели маятники – тяжёлые металлические шары на цепях. Каждый маятник был подвешен над своим собственным углублением в полу, в котором лежал предмет: в первом – пылающий уголёк, во втором – небольшая лужица мутной воды, в третьем – горсть сухого песка. – Новая игра, – объявил голос, и Антиной почувствовал, как холодные пальцы легонько трогают его волосы. – Нужно остановить их качание. Но не просто так. Каждый должен упасть в свою стихию. Смотри. – Что нужно сделать? – нахмурившись, уточнил Антиной. – О, просто сказать мне, в каком порядке и над чем их остановить, – ответил голос с притворной лёгкостью. – Скажешь «первый маятник над водой», и я поверну. Но учти… – он замолчал на мгновение, и в тишине послышался мягкий щелчок. – Время ограничено. Где-то в темноте затикали часы, отсчитывая секунды размеренным, зловещим стуком. Бледная рука мелькнула в свете и по очереди толкнула каждый маятник. Шары пришли в движение, начав раскачиваться с противным скрипом, описывая над углублениями широкие дуги. – Они все качаются одинаково! – вспыхнул Антиной. – Я не вижу разницы! – А она есть, – пропел голос где-то сверху. – Самый нетерпеливый – огонь. Самый терпеливый – земля. А вода… она где-то посередине. Угадай, какой куда? И побыстрее, время то не вечно. Антиной прищурился, всматриваясь в качающиеся шары. И правда, через несколько секунд он заметил разницу. Один маятник раскачивался чуть быстрее и с меньшей амплитудой, другой качался медленнее и шире, третий – ровно посередине. – Тот, что быстрее, справа, – огонь! – крикнул он. – Останови его над углём! – Быстрее – огонь, – с деланной серьёзностью повторил парень. Из темноты метнулась тень, и бледная рука ловко поймала цепь самого быстрого маятника, резко остановив его. Шар завис прямо над тлеющим угольком. – Дальше! – подгонял Антиной, следя за двумя оставшимися. – Самый медленный тот, сбоку, останови над песком. Вторая рука поймала маятник с самой широкой и неторопливой амплитудой, замерший над песком. – А оставшийся – вода! – почти выдохнул Антиной, глядя на последний шар, качающийся с умеренной скоростью. – Оставшийся – вода, – с наслаждением протянул парень и… отпустил цепь, которую уже почти поймал. Шар пролетел над лужицей и продолжил раскачиваться. – Что ты делаешь?! – взревел Антиной. – Ой, рука дрогнула! – раздался весёлый смех. – Извини, не удержал! Давай ещё разок, только скажи, какой это был? Тот, что пошире? Или тот, что почаще? Антиной сжал кулаки, чувствуя, как цепи впиваются в запястья. Он снова сосредоточился на оставшемся маятнике, пытаясь сравнить его ритм с уже остановленными. – Это… это вода! Тот, что посередине! Останови его, чёрт возьми! – Ну, если ты настаиваешь… На этот раз бледная рука резко и точно схватила цепь. Маятник замер над лужицей. В тот же миг раздался мелодичный звон, и свет хрустального шара стал чуть ярче. Едва прозвучал мелодичный звон и свет усилился, в стене справа с глухим стуком отворилась потайная дверца, и в проёме, запыхавшиеся и бледные от ужаса, возникли двое парней из их компании. – Бежим! Он тут! – один из них успел выкрикнуть, бросая безумный взгляд через плечо. И тут же из темноты за ними выплыла фигура. Высокий, неестественно тощий клоун в мешковатом, покрытом грязными пятнами костюме. Его лицо было скрыто в тени, но даже в полумраке была видна жуткая, растянутая в перманентной улыбке маска грима и неестественно длинные, костлявые пальцы, тянущиеся к беглецам. Парни, не разбирая дороги, рванули в противоположный конец комнаты и скрылись в другом тёмном проёме. Клоун, неспешно переваливаясь, поплёлся за ними, почти растворяясь во мраке. Всё это произошло за несколько секунд. Антиной, увидев своих, инстинктивно открыл рот, чтобы крикнуть, но звук так и застрял в горле. Холодная, цепкая ладонь с силой прижалась к его губам, а вторая обхватила горло, не перекрывая дыхание, но ясно давая понять, чтоб он не издавал ни звука. Антиной попытался вырваться, но цепи держали его намертво. Он повернул голову, чтобы возмутиться, и застыл. Впервые он видел его так близко, в тусклом, но теперь достаточном свете хрустального шара. Тот стоял почти вплотную, прижимаясь к нему, чтобы оставаться невидимым для убегавших. Тёмные, почти чёрные кудри падали ему на лоб. Утончённый, прямой нос был наполовину скрыт потрёпанными, грязноватыми бинтами. Руки, сжимавшие его лицо и горло, были неожиданно изящными – с длинными тонкими пальцами и острыми ногтями. И глаза... Антиной не мог оторвать от них взгляда. Они были того же оттенка, что и окружающая их тьма – бездонные, почти чёрные, но в них плясали отражённые блики от светящегося шара, поблёскивая синеватым оттенком. Парень почувствовал на себе его пристальный взгляд. Его губы тронула едва заметная улыбка. Он медленно, не ослабляя хватки, покачал головой, словно говоря: «Смотри, но не мешай». Шаги клоуна и его жертв затихли вдали. Только тогда ладонь соскользнула с его губ, но вторая рука ещё мгновение сжимала его горло, прежде чем отпустить. – Не стоит звать их, – тихо прошептал парень, коснувшись щеки Антиноя холодным дыханием. – У каждого здесь своя игра. И свои монстры. – Значит, ты мой монстр? – с любопытством поинтересовался Антиной. Парень фыркнул и отступил на шаг назад, скрестив руки на груди. Его бездонные глаза сузились. – А что, не похож? – Слишком уж симпатичный для монстра, – неожиданно для себя самого сорвалось у Антиноя. Из темноты где-то сбоку донёсся резкий, отрывистый звук – словно кто-то цокнул языком. Уголок губ парня дрогнул в насмешливом подобии улыбки. – Ах вот как? – он сделал шаг вперёд, и его тень снова накрыла Антиноя. – За такие комплименты, дорогой пленник, ты сам будешь думать, как избавиться от этих цепей. Я лишь буду давать... намёки. Он отошёл к мраморному дереву с маятниками и, не глядя, сорвал с одной из веток небольшой, острый обломок камня. – Лови, – бросил он обломок Антиною. Тот упал к его ногам с сухим стуком. – Видишь, где цепи входят в стену? Там есть щель. Ржавая. Попробуй её расшевелить. Если, конечно, сможешь дотянуться. Антиной посмотрел на камень, потом на тяжёлые манжеты на запястьях. Цепи действительно были короткими, позволяя двигать руками лишь в ограниченном радиусе. Он медленно, с трудом, присел на корточки, растянув руки до предела. Кончики его пальцев едва коснулись холодного камня. – Эх, почти, – с притворным сожалением прокомментировал парень, удобно устроившись на полу поодаль и подперев голову рукой. – Может, попробуешь ногой подкатить? Антиной, стиснув зубы, носком ботинка пододвинул обломок ближе. Теперь он мог схватить его пальцами. Скованными движениями он начал скрести камнем по месту, где массивное стальное кольцо цепи уходило в каменную кладку. Пыль и мелкие крошки посыпались вниз. – Сильнее, – лениво подбодрил его «помощник». – А то мы тут до завтра просидим. Антиной не ответил, сосредоточив все силы на одном узком участке. Минуту, другую он царапал и долбил камень, пока наконец стальное кольцо не дрогнуло, незначительно, но заметно. – Дзинь! – весело произнёс парень, услышав лёгкий лязг. — Прогресс на лицо. Теперь левая. Там, кстати, раствор и послабее. Антиной переключился на вторую цепь. Руки затекали, в запястьях от непривычного положения ломило, но он продолжал работу, под насмешливые ремарки и «полезные советы» своего мучителя. Наконец, с ещё одним сухим щелчком, второе кольцо тоже поддалось. Одна мощная, отчаянная тяга – и Антиной, с грохотом сорвав оба крепления со стены, отлетел назад, падая на пол. Он лежал, тяжело дыша, потирая изодранные запястья, с которых всё ещё свисали тяжёлые обрывки цепей. Парень поднялся с пола, смахнул пыль с колен и снова скрестил руки на груди, глядя на него сверху вниз. – Ну вот. Неплохо справился. Как для пленника. Антиной медленно поднялся с пола, потирая онемевшие запястья. Обрывки цепей волочились за ним, звякая по камню. Он чувствовал себя измотанным, но странно оживлённым – адреналин и злость придавали ему сил. – Ну что, «симпатичный монстр», – выдохнул он, глядя на своего спутника. – Водишь меня по этому дому, как собачку на поводке. Куда теперь? Парень, стоявший в тени, рассмеялся – коротко и тихо. – Скучаешь по цепям? Могу вернуть. Но нет... Думаю, тебе пора к своим. Посмотрим, как они поживают без твоего остроумия. Он развернулся и скользнул в темноту, не оглядываясь. Антиной, не видя другого выхода, послушно поплёлся за ним. Они шли по новому, незнакомому коридору, стены которого, казалось, впитывали звук. Вскоре впереди показался слабый отсвет и доносились приглушённые, взволнованные голоса. Парень остановился у арочного проёма, скрытого тяжёлым гобеленом, и отодвинул его край. – Смотри, но не высовывайся, – прошептал он, и в его глазах плясали весёлые искорки. Антиной заглянул внутрь. Это была просторная круглая комната, освещённая несколькими факелами в стенных железных держателях. В центре, на коленях, стояли его друзья – Евримах и ещё двое парней. Они были бледны, испачканы пылью, а в их глазах читалась смесь страха и отчаянной концентрации. Перед ними на полу был выложен сложный мозаичный лабиринт из тёмных и светлых плиток. В его центре лежала массивная железная дверь-люк, явно ведущая куда-то вниз. Напротив них, на невысоком каменном троне, сидел тот самый жуткий клоун. Его голова была неестественно запрокинута, а длинные пальцы барабанили по подлокотникам. – Они пытаются открыть люк, – тихо пояснил парень Антиною, словно комментируя спортивное состязание. – Но вот он, – он кивком указал на клоуна, – Не даст им просто так уйти. Им нужно пройти его лабиринт. Но они никак не могут понять правила. – Какие правила? – прошептал в ответ Антиной. – О, очень простые! – глаза парня блеснули. – Нужно пройти от входа к выходу, наступая только на тёмные плитки. Но есть нюанс...Каждый раунд они меняются. Стоит кому-то сделать неверный шаг, как светлое становится тёмным, а тёмное – светлым. Они уже двадцать минут ходят по кругу, как слепые котята. – Откуда ты знаешь? – удивился Антиной, повернувшись к нему. – Ты ведь был со мной всё это время. – Болван. – парень больно царапнул его по руке. – Я всё знаю. В этот момент один из парней, не выдержал и резко шагнул на заведомо светлую плитку, надеясь срезать путь. Раздался сухой, костяной щелчок. Вся мозаика перед ними мерцанием исказилась, и тёмный путь, который они с таким трудом прокладывали, исчез, превратившись в хаотичное пятнистое поле. Клоун на троне медленно, с противным хрустом, повернул голову и издал низкий, булькающий смешок. Парни отпрянули к стене с явным отчаянием. – Теперь видишь? – парень у самого уха Антиноя ухмыльнулся. – Без тебя они совсем пропадут. Может, хочешь присоединиться? Последняя загадка, я обещаю. Решите её – и, возможно, выберетесь. Парень дёрнул Антиноя за рукав, отводя его от арочного проёма. Он провёл Антиноя по узкому обходному коридору и буквально втолкнул его в круглую комнату через потайной проход за одним из гобеленов. Трое парней вздрогнули и вскрикнули, увидев движущуюся тень, но, узнав Антиноя, тут же успокоились. – Где ты был?! – прошипел Евримах. – Неважно, – перебил Антиной, кивнув на люк. – Что здесь происходит? Несколько минут им пришлось потратить на краткое объяснение вообще всего, что успело произойти. Как оказалось – парням пришлось до конца решать загадку с книгами, о которой Антиной уже успел забыть, под гонения этого самого клоуна. У некоторых на руках и ногах уже вырисовывались синяки от слишком близкой "встречи" с ним, так что сейчас было принято действовать осторожнее. Они несколько минут наблюдали за неподвижным клоуном, пытаясь уловить закономерность. Евримах первым заметил: – Смотрите! Каждый раз, когда кто-то наступает на светлую плитку, меняются не все клетки, а только те, что непосредственно вокруг! – Значит, нужно идти так, чтобы твои шаги не перекрывали путь тем, кто сзади, – добавил Антиной. – Идём цепочкой. Я первый. Он осторожно ступил на ближайшую тёмную плитку. Ничего не произошло. Сделав следующий шаг, он почувствовал, как под ногой плитка чуть просела. Раздался щелчок, и несколько светлых плиток в стороне от их пути потемнели. – Идём! – скомандовал он. Они двигались медленно, выстраивая живую цепь. Иногда им приходилось останавливаться, чтобы дождаться, пока «перевернётся» нужная плитка. Клоун на троне следил за ними, его пальцы всё так же барабанили по подлокотникам, но теперь он рассматривал их с ленивым любопытством. Наконец, Антиной, сделав последний шаг, оказался у самого люка. Его подошва коснулась последней тёмной плитки прямо перед железной дверью. Раздался громкий, металлический лязг. Люк не открылся. Вместо этого из скрытых щелей в стене с шипением вырвался пар, окутав комнату влажным туманом. Когда он рассеялся, пентаграмма на стене загорелась изнутри тусклым багровым светом. Контуры символов в её лучах теперь были отчётливо видны. Клоун на троне медленно поднял руку и проскрипел: «Первый луч венчает тот, кто видит всё, но слеп на правый глаз...» Теперь загадка пентаграммы ожила, став их новой преградой. Лабиринт был пройден, но путь вниз по-прежнему был заперт. Символы предстояло разгадать и нарисовать. – Ты же сказал, что это последняя загадка! – куда-то в темноту возмутился Антиной. Наградой за это ему послужило сперва недоумение друзей, а после, спустя мгновение, тяжёлые цепи, закинутые на шею. Они стянули горло за секунду, перекрывая доступ к воздуху и заставляя постепенно осесть на колени. Антиной пытался сорвать цепи, оттащить руками, но все попытки были тщетными, пока нападавший оставался за его спиной. Наконец, когда он опустился на колени полностью, хватка совсем немного ослабла, а его ухо обдал уже знакомый, холодный шёпот. – Извини, забыл уточнить, – в голосе явно сквозила улыбка. – Последней эта загадка может стать...для тебя. Тем временем клоун на троне, медленно поднялся, уверенно обхватывая пальцами длинную плеть. Он щёлкнул ею по воздуху, и звук был похож на сухой треск костей. – Рисуйте, – проскрипел он, и его глазницы, скрытые гримом, казалось, уставились поверх чужих голов. – Первый символ...рождается в огне, но боится пламени. Умирает на ветру, но не может без дыхания... Евримах, дрожащей рукой, взял обломок мела и подошёл к пентаграмме. Он поднял руку, чтобы нарисовать свечу, но в этот момент плеть клоуна со свистом рассекла воздух и больно хлестнула его по кисти. Евримах вскрикнул, роняя мел, пока на его коже выступила красная полоса. – Неправильно? – с притворным сочувствием спросил парень за спиной Антиноя и слегка ослабил цепь, позволив тому сделать судорожный вдох. – Кажется, они не понимают. Как жаль, что сам ты не можешь говорить, да? Он провёл рукой по шее Антиноя, и пальцы его на мгновение брызнули крошечными искрами статического электричества. Антиной вздрогнул, сдавленно кряхтя от резкой, жгучей боли. – Да пошёл ты, – прошипел он. – Я бы давно решил это. – Ого, всё ещё можешь говорить? – мягко улыбнулся в ответ тот, сдавливая всё сильнее. – Знаешь, молчаливым тебе идёт больше. В то время второй парень из компании метнулся за другим осколком мела. – Может.. – задумчиво начал он. — Может это не свеча, а сам воск? Он нарисовал в первом секторе условное изображение воска. Ничего не произошло. Клоун повернул голову и издал булькающий звук, который можно было принять за смех. Цепь на шее Антиноя снова дёрнулась, затягиваясь ещё туже. Тот закашлялся, его лицо начало синеть. Парень за его спиной наклонился и прошептал ему на ухо: – Кажется, твои друзья не так умны, как ты. Мне почти жаль. – Стоп! Стой! – закричал Евримах, в ужасе глядя на Антиноя. – Пепел! Пепел рождается в огне! Он боится нового пламени, потому что оно его уничтожит! Он умирает на ветру – ветер его развеивает! Но он не может без дыхания, потому что... потому что он сам лёгкий, как дыхание! Он, не дожидаясь реакции клоуна, подбежал к пентаграмме и дрожащей, но быстрой рукой нарисовал схематичное облачко, символ пепла. Раздался оглушительный щелчок. Первый луч пентаграммы вспыхнул багровым светом и погас. Цепь на шее Антиноя мгновенно ослабла. Он рухнул вперёд, упираясь руками в пол и жадно хватая ртом воздух, пока его тело сотрясали спазмы кашля. Парень за его спиной рассмеялся. – Наконец-то. Но расслабляться рано. Клоун медленно поднял руку, указывая на второй луч пентаграммы. Его скрипучий голос снова заполнил комнату: «Второй... имеет корень, но не растёт. Имеет корону, но не царь. Один глаз, но слеп...» Пока Антиной отхаркивался, пытаясь вернуть себе нормальное дыхание, он почувствовал, как холодные пальцы запутались в его волосах и резко откинули его голову назад, заставляя смотреть вверх. Его «монстр» стоял на коленях позади него, и его бездонные глаза с искоркой насмешки изучали покрасневшее лицо Антиноя. – Ну что, герой? – прошептал он, и его губы изогнулись в ухмылке. – Нравится, когда тебя водят на поводке? Признайся, тебе это даже отчасти любо. Антиной, всё ещё хрипя, выдавил улыбку, в которой было больше вызова, чем страха. – Как по мне тебе это нравится больше. Глаза парня сверкнули. Он не ослабил хватку, но его пальцы слегка расслабились в волосах Антиноя, почти как в ласке. – Наглость – последнее прибежище глупца, – парировал он, но его тон был скорее заинтересованным, чем злым. – Или тех, кому нечего терять. К какой категории ты себя относишь? – К той, кто... ещё сможет... тебе врезать, – прохрипел Антиной. Парень громко и искренне рассмеялся. – Ты бы не смог, – наконец мягко ответил он. – Потому что я тебе этого не позволю. В этот момент клоун, явно раздражённый затянувшейся паузой, громко щёлкнул плетью. Звук заставил всех вздрогнуть. – «Второй... имеет корень, но не растёт...» – проскрипел он, напоминая о загадке. Евримах, всё ещё потирая спину, уставился на пентаграмму. – Корень, но не растёт... Картошка? Морковь? Плеть со свистом рассекла воздух, заставив его отпрянуть. Другой, не думая, выкрикнул: – Гриб! У гриба есть грибница, но это не совсем корень! Он схватил камень и начал рисовать нечто грибоподобное. Клоун с рычанием поднялся с трона, и его плеть взметнулась, чтобы наказать за такое поспешное решение. Цепь на шее Антиноя дёрнулась, но на этот раз не так сильно – скорее как предупреждение. – Твои друзья бездарны, – с притворной грустью прошептал парень ему на ухо. – Может, мне стоит начать оставлять на тебе следы за каждую их ошибку? Чтобы стимулировать твой мозг работать быстрее. – Попробуй, – Антиной повернул голову настолько, насколько позволяла цепь, чтобы встретиться с его взглядом. – Раз так хочется. Парень замер на секунду, затем тихо цокнул языком. – Очаровательно. Но сначала – загадка. Подскажи им, а то этот «гриб» доведёт тебя до посинения. – Гриб не имеет короны! – резко крикнул Антиной друзьям. – «Имеет корону, но не царь»! Думайте! – Голова! – внезапно выдохнул один из парней. – У человека есть... «корень» – это позвоночник! И корона – это голова! И один глаз... но слеп... циклоп! Он бросился к пентаграмме и нарисовал схематичный череп с одной глазницей. Раздался щелчок. Второй луч вспыхнул. Парень за спиной Антиноя снова засмеялся, но на этот раз одобрительно. – Наконец-то. Может, у вас всё-таки есть шанс. С первыми двумя угаданными символами в комнате повисло новое, ещё более напряжённое ожидание. Антиной, всё ещё стоя на коленях, почувствовал, как цепь на его шее слегка ослабла, будто его мучитель давал ему передышку перед финальным раундом. Он перевёл взгляд на парня, который теперь непринуждённо облокотился о стену рядом, скрестив ноги. – Что, сдаёшься? – бросил Антиной, пытаясь вернуть себе крупицу достоинства. Тот поднял бровь, уголок его рта дрогнул. – Я? Мне интересно, хватит ли у твоих друзей ума закончить это, пока у тебя совсем не кончится воздух. – он лениво провёл пальцем по собственной шее, повторяя линию цепи. – А ты пока можешь помолиться, чтобы они были сообразительнее. В этот момент клоун с грохотом протянул костлявую руку с плетью, указывая на третий, последний пустой луч пентаграммы, и его голос прозвучал как скрежет ножа по стеклу: «Третий... рождается в темноте, но бежит от тени. Говорит без языка, и его все слышат...» Все замерли, вглядываясь в багровые контуры. Тишину нарушало лишь тяжёлое дыхание Антиноя. – Рождается в темноте... бежит от тени... –бормотал кто-то, сжимая и разжимая покрасневшие от удара плети пальцы. – Свет! Свет от спички, от фонаря! Он рванулся вперёд, чтобы нарисовать солнце или вспышку, но клоун был быстрее. Плеть свистнула, и на этот раз она не просто хлестнула, а обвилась вокруг запястья, держа парня на расстоянии. Тот вскрикнул от боли и бессилия. – Не-ет, – протянул парень у стены, и в его голосе снова зазвучала весёлая нота. – Слишком просто. Слишком... примитивно для такого места. – он бросил взгляд на Антиноя. – Никаких идей, герой? Жизнь твоего друга висит на волоске. Буквально. Цепь снова натянулась, заставляя Антиноя податься вперед. Он закашлялся, пытаясь выдать хоть слово. В голове проносились обрывки: «рождается в темноте»... «бежит от тени»... «говорит без языка»... – Эхо! – вдруг выкрикнул Евримах, его глаза расширились от догадки. – Оно рождается в темноте пещер, в пустоте! Оно бежит от тени, потому что тень его поглотит! И оно говорит – повторяет слова без всякого языка! Он, не дожидаясь, пока плеть отпустит одного из них, схватил с пола последний осколок мела и, подбежав к пентаграмме, нарисовал в последнем луче подобие на звуковую волну. Наступила тишина, густая и звенящая. Затем раздался не щелчок, а низкий, нарастающий гул, будто проснулся какой-то древний механизм. Все три луча пентаграммы вспыхнули одновременно, на этот раз не багровым, а ослепительно-белым светом. Свет бил из символов, заливая комнату, заставляя всех зажмуриться. Когда зрение вернулось, они увидели, что массивный железный люк в центре комнаты теперь был открыт. Из чёрного провала в полу тянуло холодным, сырым воздухом, пахнущим землёй и свободой. Парень у стены медленно выпрямился. Его насмешливое выражение лица сменилось на задумчивое, почти уважительное. – Ну что ж, – произнёс он, и его голос прозвучал непривычно серьёзно. – Вы сделали это. Ваш выход. – он кивнул в сторону открытого люка.

***

Оглушительный белый свет пентаграммы сменился приглушённым освещением обычной раздевалки. Гулкий склеп с каменными стенами оказался бутафорией из гипсокартона, а зловещий люк – просто люком в подсобное помещение. Антиной, Евримах и остальные, всё ещё дрожа от адреналина, оказались в просторном холле с мягкими диванами и яркой неоновой вывеской «Квест: Особняк Забвения». Через несколько минут, уже из другого люка, весело переговариваясь, появились и «монстры». Высокий тощий клоун, без своего жуткого грима, оказался улыбчивым парнем лет двадцати пяти. Он снял парик, обнажив кудрявые волосы, и вытирал лицо полотенцем. – Ну что, ребята, как вам? – весело спросил он, подходя к группе. – Напугались как следует? Парни наперебой начали делиться впечатлениями, смеясь и передразнивая друг друга. Антиной прислонился к стене, наблюдая за ними. Эйфория постепенно спадала, оставляя после себя странную пустоту. Его взгляд скользил по актёрам, которые по очереди появлялись из-за кулис – призраки, ведьма, все кроме одного. – Эй, – окликнул Антиной клоуна, когда тот проходил мимо. – А где тот парень? С тёмными волосами, в бинтах... который меня водил. Клоун остановился и ухмыльнулся. – А, наш Призрак! Готовится к следующей игре. – А как его зовут? – не унимался Антиной. Клоун рассмеялся, подмигнул ему и потрепал по плечу. – Телемах. Но, слушай, если так хочешь с ним познакомиться – спроси у него сам. – весело проговорил он. – Ну, или приходи в другой раз, если не найдёшь его. – Гермес! – из-за спины Антиноя раздался возмущённый возглас, заставивший вздрогнуть сразу обоих парней. – Где все баночки с бутафорской кровью? Они мне нужны. Антиной обернулся, встречаясь взглядом с тем самым парнем, о котором только что спрашивал. Интересно, его неожиданные появления – вечная привычка, или приобретённая из-за работы в квесте? В любом случае каким бы ни был ответ – нашугать этим у него получается достаточно хорошо в любой ситуации. – Должны быть на верхней полке в гримёрке. – отозвался "клоун" Парень нахмурился, явно недовольный этой новостью, и уже собирался развернуться, но Антиной легко перехватил его за запястье, останавливая. – Запрет на прикосновения к актёрам ведь больше не распространяется? – усмехнулся он, замечая недовольство на чужом лице. – Симпатичный грим. Телемах отдёрнул руку, фыркнув. Им пришлось отойти в дальний угол комнаты, чтоб не мешать тем, кто переносил нужные реквизиты. – Запреты тут ни при чём. Просто не люблю, когда ко мне липнут. – А я и не липну, – Антиной ухмыльнулся, засунув руки в карманы. – Просто хотел убедиться, что ты настоящий. А то мало ли, привиделся мне такой... колючий монстр в цепях. Тот смерил его холодным взглядом, но в уголках его глаз заплясали знакомые искорки. – Настоящий. К сожалению для тебя. И для твоей шеи. Как она, кстати? – А ты посмотри сам, – Антиной слегка откинул голову, обнажая шею, на которой краснели следы от цепи. – Претендуешь на звание искусного мастера – оцени работу. Парень замер на секунду, взглядом скользнув по красным полосам, а после сдавленно рассмеялся. – Недурно. Для первого раза. – он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. – Жалуешься? Могу добавить симметрии. – Предложение заманчивое, – Антиной не отступал, глядя ему прямо в глаза. – Но я, пожалуй, откажусь. Предпочитаю оставить как есть. На память. – Сентиментально, – парень фыркнул, но не отвёл взгляда. – Я думал, ты будешь хотя бы извиняться за все эти «симпатичные монстры». – А зачем? – Антиной пожал плечами. – Мне не за что. Я получил ровно то, что хотел. – Да ну? – усмехнулся тот в ответ. – Мне казалось, что тебя сюда затащили друзья. – Интересная игра, — Антиной ответил без колебаний. — И интересный соперник. Впервые за весь вечер на лице парня появилось выражение неподдельного, ничем не прикрытого удивления. Он откинул голову назад и рассмеялся. – Ну ты и кусок, – выдохнул он, вытирая ладонью уголок глаза. – Ладно. Ант..как там тебя? – Антиной, – отозвался тот. – На случай, если захочешь пожаловаться руководству на плохое обращение. – Учту, – он усмехнулся. – А теперь проваливай, Антиной. Твои друзья, кажется, уже заждались. Он кивнул в сторону выхода, где действительно переминались с ноги на ногу Евримах и остальные. – Может, как-нибудь повторим? – не удержался Антиной, уже отходя. – Без цепей, конечно. Телемах скосил на него глаза, и на его губах снова появилась та самая, едва заметная улыбка. – Посмотрим. Мне сначала нужно получить разрешение на применение смертоносных орудий. Или... найти более сговорчивую жертву. – Может, тогда дашь мне свой номер? – поинтересовался Антиной, уже выходя к друзьям. Ответом ему послужила совсем лёгкая, непринуждённая улыбка, а следом за ней – вытянутый средний палец и с грохотом захлопнувшаяся перед его носом дверь.