Осеннее тепло

- Это звучит как дранная кошка, - грубо бросает Яна. - Как будто её схватили за хвост, натянули, перевернули и подвесили, - девушка ещё две минуты попилила Наташу саркастическим взглядом и вернулась к шлифовке длинных нежно-розых ногтей.       Романофф лишь стиснула покрепче зубы и продолжила водить смычком по тонким струнам, напевая мелодию себе под нос. Она старалась погрузиться в музыку, забыться, позволить нотам проникнуть в кожу и плавно течь по венам, питая душу сладким звучанием. Но получала лишь скрип бабушкиной кровати. - Это не твоё. И точка, - снова прокомментировала Галазкова. Вдова не могла определиться, что её раздражает сильнее - громкое чавканье жвачки, звук шлифовки маникюра или едкие замечания.       Терпение лопнуло. - Знаешь что... - прошипела наконец девушка и, поставив скрипку на место, в два шага оказалась рядом с назойливой гостьей. - Если такая умная то... - А я умная. Знаю, - безэмоционально сказала Эмиля. - Всю жизнь в музыкалке, поэтому кровь из ушей от твоих пыжений. - Русский учи, такого слова даже нет, - фыркнула Романофф. Знала же, что Яна не удержится, что будет сидеть и гундеть ей на ухо всю дорогу, что будет кидать нравоучения и что поддержки или банальной тишины от неё не дождёшься. Хотелось лишь устало закрыть глаза и уйти. Эта токсичность, что рекой лилась из девушки уже была какой-то тёплой и даже привычной. На неё можно было просто не обращать внимания, пропустить мимо ушей и отвернуться, выудив из слов самое важное и отбросив остальное как ненужный мусор. Однако сейчас это было... Скажем так, сложновато. Как бы это странно не звучало, но в основах психологии человека лежит, что когда делаешь что-то новое, хочется минималистичной мотивации и удтверждения твоей силы воли. Хоть музыкой Наташа и не занималась раньше, но то, что это дело серьёзное - было и ежу понятно. Поэтому, слова и действия Яны не то, чтобы задели её, но конкретно сейчас раздражали и порядком изматывали. - Так и знала, что надо было у Фины уроков попросить, - как бы невзначай кинула рыжая и развернулась, направляясь в комнату. - А я, может, поэтому тут и сижу, что ты у Фины всё просишь.       Она остановилась. Всмысле "всё просишь"? Всмысле "тут сижу"? Конечно, пытаться понять мозг Эмили было пустым делом, но это сейчас была... Ревность?       У неё не было прямых оправданий, почему уроки музыки нужно было брать именно от блондинки. Ни знаний, ни навыков преподавания, ни хороших отношений у неё лучше Эмили не было. Да и кто говорил и вообще думал, что Наташу там по головке погладят за её игру? Никто. Просто Фина... Она притягивала. Не одну Наташу, а впринципе людей. Своей манящей эстетикой, волшебными образами, необычным характером. Рядом с ней было спокойно и тихо, хоть, наверное, не для всех безопасно.       А Эмиля... Никогда не знаешь, как к ней относится, всё полностью зависит от самой Яны. Захочет - сожрёт и бровью не поведёт, не захочет - будет просто... Просто. Никогда к кому-то привязанному Романофф девушку не видела, чтобы та проявляла заботу в привычном понимании.       Вынырнула из мыслей о личности человека, находящегося с ней чуть ли не 24/7 под одной крышей, Наташа только тогда, когда спокойно висящее запястье её руки нежно обвили. Тонкие пальцы аккуратными змейками сомкнулись вокруг её ладони и мягко провели подушечками по выступающим под кожей венам. Ласково потянули на себя, заставив неудобно наклониться и подставить ухо накрашенным пухлым губам. - Позволь я научу тебя, - тихий вкрадчивый шёпот пробирается в самый мозг и растворяется, будто его и не было. Беспомощно стоявшую рядом скрипку берут на руки и вкладывают в уже её пальцы. Наташа замирает, на мгновение отключившись. Никогда эту способность Яны не понимала, но предпочитала всё списывать лишь на магию, что в мгновение ока очаровывала, как у Шамаханской царицы. Не такие уж и острые ногти слегка сжимают талию, выпрямляя и ставя в нужное положение, проходятся по животу, заставляя расслабиться, тянут за волосы, чтобы поднять голову и оглаживают подбородок. Расставляют локти в сторону, нежными поглаживаниями рассправляют плечи и останавливаются на том же запястье, перед этим поправив скрипку. Носок туфли протискивается между двумя её ногами и аккуратно расставляют их заставив разогнуть колени.       Наташа молчала, боясь даже дышать. Она была будто зачарована, будто перед ней была не Эмиля и вообще не человек - что-то другое, какая-то другая сущность, что плавными прикосновениями и лёгким шёпотом наложила заклинание онемения, чтобы та не мешала ей настраивать её тело. Будто управляла она не Наташей, а лишь оболочкой, через которую сможет пропустить музыку и заставить ноты кружится в красивом и плавном танце в воздухе.       Бесшумное дыхание Яны приятно щекотало кожу и буквально проводило через одежду какую-то невидимую нить - силу, магию, Наташа не знала - от Галазковой. Та сверлила её несводимым взглядом, сверкая радужкой из под полу-опущенных век, обрамлённых пушистыми, иссиня-чёрными ресницами.       Яна вытянулась, как струна, дабы обхватить второй рукой запятье Романофф, потянула её в сторону и мягко начала водить, играя на скрипке через запястье Вдовы. И под её руками... Инструмент начал играть. Скрипка звучала, ноты лились и соединялись, танцевали и взлетали в воздух, кружились и искрились, рождаясь из под струн и расстворясь где-то под потолком, заполняя собой всё и оставляя лёгкий, мелодичный и певучий осадок. Яна ничего не пела. Никуда не смотрела, у неё нк было никаких нот, никаких метраномов и никаких ритмов где-то в голове. Она просто водила руку Наташи, и музыка рождалась сама, переливаясь и проникая в самый мозг, под кожу, и растекаясь вместо крови по трубочкам вен. Теперь Вдова замерла уже от сладкой мелодии, появляющейся из под смычка и струн. Её взгляд был прикован к лакированному дереву и теперь, инструмент казался ещё более волшебным и манящим, ещё более близким и не досягаемым.       Играли они так минут десять. Наташа не успела понять, когда Галазкова плавно отпустила её руку и отошла, слегка обхватив её за талию. Не успела понять, когда она опустила скрипку и убрала её в чехол. Очнулась она только от щелчка молнии на замке. - Это было... Волшебно, - прокашлявшись не стала врать Романофф. Она смотрела на Яну больше не с раздражением, а с благоговейным уважением и нежностью, будто увидела её изнутри - всю её душу и поистинне музыкальную натуру. - Рада, что понравилось. Играй на здоровье, - Галазкова обернулась и глаза её были полны уже не насмешки и сарказма, а сладкой истомой и небольшой, крохотной гордостью.                   *** - Фина, кстати, так, через руки, играть не умеет, - бросила девушка, уже на пороге квартиры Вдовы.