Осеннее тепло

      Зелёные глаза, пронзительно уставившиеся прямо в зекральную душу напротив, медленно опускаются ниже. Скользят, словно хрустальные малахитовые змеи по горе каменного стана, казалось бы, абсолютно беззащитной девушки напротив. Густые, крашенные тушью ресницы дрогнули, и взгляд упёрся во всё ещё сцепленые между ними руки. Пальцы были переплетены в причудливом узоре, ладони соприкасались и вместе создавали какой-то милый, простодушный, совсем не свойственный им двоим образ.       Никто из них руки не дёргал. Не отрывал. Не двигал. Каждый возложил ответственность отстраниться на другого. И каждый просто стоял.       Это была молчаливая борьба, безмолвная битва двух разных людей. Металлической, высокой и отточенной, запрограмированной на один распорядок жизни Наташи и яркой, хаотичной, шумной и не подчиняющейся даже собственным правилам, Эмили. Хороший дуэт, если бы не обстоятельства, при которых они эти руки сцепили. Чтобы позлить, чтобы поиграть на нервах, чтобы выплеснуть абсолютно всё, что накопилось по отношению друг к другу. Чтобы два огня сцепились в ярком пламени, загрызли друг друга и вспыхнули, расстворившись в кислороде и опав в виде серого пепла.       Суставы начинают хрустеть. Эта беззвучная борьба уже раздражает, но никто не хочет это признавать, никто не хочет просто уйти и проиграть в детском споре. Признать, что эмоции сильнее гордости. Развернуться и позволить плюнуть себе в спину, расцепив огонь и родив сотни подколов и усмешек. Просто дать официальное разрешение на них. Это начинает натягивать нервные струны и теперь, каждая скула, каждая мышца их тел говорит: «Ну давай, признай, что тебе слабо бок о бок с неприятелем постоять. Вырваться из, так называемой, "зоны комфорта"». В остром, заржавевшем лице Наташи видется глухое раздражение, но и тихое ликование. Сладкая истома победы уже льётся вместо кислоты по организму, и уголки тонких губ дёргаются в едва заметной усмешке. Хотя вот Яна прекрасно улавливает её глазами. В круглом бледном лице уже не видно превычной язвительности и клоунады, теперь на нём танцует тень немой ярости и злости. Это забавляет. Чужие эмоции всегда доставлют сказочное удовольствие, особенно если их вызвала твоя оплошность, что превратилась в игру для двоих. Романофф едва слышно хмыкает и переплетает их пальцы вместе ещё сильнее, сцепляет ладони намертво, убирая весь воздух между кожей, нарочито проходится подушечками пальцев по костяшкам Эмили. Та лишь на последних нотах ярости растягивает ярко-розовые губы в кривой ухмылке, плюется ей ядом в лицо и переплетает собственные конечности в морской узел, пытаясь сжать их ещё сильнее, принимая правила игры, что сама же начала. Из-за этой бесшумной драки на руках, они притягиваются ближе, выглядываясь, буквально вгрызаясь в лица друг друга, одинаково искривляя гримасы и пуляя невидимые стрелы в оппонента.       Отстраняются они одновременно. Буквально отскакивают как ошпаренные, отпустив канаты конечностей друг друга и чуть не падают. Тихо шипят сквозь зубы и, резко дёрнувшись, отходят, наконец направляясь каждый по своим делам. - Ты меня раздражаешь, - внезапно кидает Романофф.       Яна замирает. Она знает Вдову. Та бы ни за что в жизни не произнесла что-то просто так. Улыбка, словно мёд, расплывается на губах, делая россыпь веснушек на лице ярче и та разворачивается в пол оборота. - Взаимно, - нежно тянет она и, потянувшись на носочках, впивается ей в губы. Пухлые мягкие уста девушки начали нежно обхватывать и слизывать красную помаду, сминать и довольно урчать от удовольствия. Наташа отвечает, да ещё как. Закидывает руку ей за голову и хватается за чёрные смолистые волосы, вплетя пряди в собственные пальцы и, прижав к себе, резко открыв рот, языком начинает пересчитывать зубы Галазковой. Втягивая, обсасывая и облизывая, жадно дыша и причмокивая, они целовались минут десять. Потом глаза наткнулись на противоположные и что-то, щёлкнув в мозгу, заставило обеих отстраниться. - Извини, случайное касание вышло, - тихим полу-шёпотом говорит Яна. - Извиняю, - также тихо отвечает Наташа и посылает элегантный воздушный поцелуй.