Могу укусить?

Напряжение между ними было всегда — с первой встречи. Никто не мог понять, в чём проблема: все ощущали эту тяжёлую атмосферу, но тактично умалчивали. Иронично, что вспыхнула явная симпатия, как только пересеклись пронзительные взгляды. Хотелось до дрожи подойти, снова пожать холодную руку, чтобы прочувствовать пробегающую искру по мраморной коже, сесть рядом, прижимаясь ногами, глядеть в упор и жадно ловить каждое слово, узнавать что-то новое, впитывать до последней капли. Многие друзья твердят, что Чан с Минхо чем-то похожи. Оба спокойные и тихие, часто чем-то заняты, пропадают по ночам, их сложно поймать днём и понять, что творится в голове. Есть в них какая-то неземная загадочность — оттого и притягивают практически каждого. Вот только мало кого подпускают ближе. А друг друга и вовсе нет. Так продолжалось пару месяцев. Избегать общих встреч с друзьями не получалось, а придумывать новые отговорки уже стыдно. … Хэллоуин на дворе. Пропустить один из главных праздников в году это кощунство. Всё расписали пёстро и красочно, отказаться — значит оскорбить. Близкие приложили много усилий и средств, чтобы организовать грандиозную вечеринку, и, оказавшись на ней, сразу понимаешь: вечер будет насыщенным. Не соврали. Слабо освещённое помещение с мрачной атмосферой и продуманными декорациями, отвратительные на вид, но вкусные блюда и напитки, пропитанные хэллоуинскими нотками. Каждый пришёл в костюме, кто-то выбрал классических монстров и злодеев, а кто-то придумал и сшил индивидуальный наряд, поэтому имел полное право рассчитывать на победу в конкурсе за лучший костюм. Своя, хорошо знакомая компания уже заняла столик в дальнем углу, рассевшись вокруг. Собираются полным составом они редко в последнее время, так что теперь была возможность наверстать упущенное бурными разговорами и новостями. Минхо не помнит, какой это по счёту бокал вина, но во рту по-прежнему горько и сухо. Он знает почему, но избавляться от дискомфорта не спешит. Джисон с Хенджином щебечут под ухом, слишком вживаясь в роль парочки Джокера и Харли Квин; напротив сидят Сынмин, забинтованный в мумию-фараона, и Чанбин в костюме мутанта-кабана Бибопа. Феликса и в жизни можно спутать с очаровательным лесным эльфом, но его костюм всё равно один из самых запоминающихся, а рядом с дьяволёнком Чонином, обвившим его талию рукой, он и вовсе выглядит ангелом. Минхо решил не париться: белая рубашка, красный плащ, длинные клыки, красные радужки глаз, бледное лицо и деталь в виде чёрных кошачьих ушек на голове. В голове тихая гавань, несмотря на гремящую музыку и гул болтающих вокруг людей. Он планировал свалить пораньше, пока рядом внезапно не подсел Чан. Просто и легко рыжий парень поприветствовал всех за столом под улюлюканье и подколы ребят, усевшись поудобнее слева от Минхо. Бормотал извинения, что-то про завалы на работе и пробки, — но все уже привыкли, что Чан либо не появляется на шумных сборищах, либо опаздывает. Минхо его не осуждает — сам часто такое вытворяет. Они и вправду похожи. — Костюм вампира? Как банально, — тихо выдает Минхо и ухмыляется в бокал, делая глоток вина. Чан сразу поворачивает к нему голову. Ага, услышал. Кажется, любое движение и слово Минхо не остаются без его внимания — и первого это вполне устраивает. — Сказал тот, кто сам в него вырядился, — рыжий парирует и дарит клыкастую улыбку. У Минхо сжимается сердце. Он тяжело сглатывает и откашливается. — У меня необычный костюм вампира. Я кот-вампир, — парень игриво щурится и растопыривает пальцы с чёрными ногтями. Другой бормочет под нос что-то вроде «мило» и слегка ухмыляется. Но Минхо клянётся, что увидел красный отблеск в глазах напротив и то, как голодно они обвели его лицо. — Если быть честным, вы и без костюмов на дохлых вампиров смахиваете. Особенно после будней, — подмечает Чонин под кивок Феликса, передавая эльфу тарталетки с красной рыбой. — Удивлён, что они вообще пришли — постоянно по вечерам чем-то заняты, — Хенджин закатывает глаза. — Друг другом, может? — Джисон добавляет, играя бровями. — Радуйтесь, что я не пришёл с бутылками свиной крови и не облил вас всех, — Минхо угрожающе обводит стол взглядом. — А у нас тут свинка есть, давай кусай — я держу его, — Сынмин вцепляется в крепкие бицепсы Чанбина и смеётся, когда тот начинает брыкаться. — Эй, отвали, мумия! — громко возмущается Бин, вызывая смех за столом. … Ребята болтали ещё около получаса, прилипнув к диванам. На вечеринке в настолки не поиграть, а бутылочку крутить давно наскучило. Вокруг куча веселящихся людей, до конкурсов по программе ещё есть время. Развлечься можно, только если выйти сейчас на танцпол и размять конечности под заедающие биты музыки. Сидеть рядом было плохой идеей. Под кожей Чана навязчиво зудит каждый раз, как доносится смешок Минхо. Он не вникает в суть разговоров компании, шутки Минхо не всегда понятны, но всё равно глупо улыбается и кивает, ловит слегка выпирающие из губ другого фейковые клыки, нервно сглатывая. Невольно языком проводит по своим и досадно хмыкает. Остатки безалкогольного коктейля играют по дну, пачкая красным стенки бокала. Атмосфера потихоньку убаюкивает, делает Чана сонным. Рыжий зевает пару раз, лениво покачивая головой под музыку: та стала спокойнее, люди на танцполе начали разбиваться на пары. Кажется, объявляют что-то вроде медляка. Никто за столом не думает вставать — слишком поглощены обсуждением зимних каникул в горах. Может быть, Чан тоже присоединится, если снова не появятся переработки. Промелькнула мысль спросить о планах Минхо на Рождество, но того вдруг не оказывается рядом. Минуту назад он сидел рядом и вовсю болтал с Джисоном об угрозе вымирания белых медведей. Чан моргает пару раз, быстро осматривая людей вокруг, чтобы найти знакомое лицо. — Бу! — чей-то голос стреляет в ухо со спины. Парень подпрыгивает на диване и проливает пару капель коктейля на чёрные брюки. Он цокает, хмурясь, и оборачивается на виновника, готовясь вылить поток возмущений. Довольное лицо Минхо ослепляет его, заставляя захлопнуть рот и перестать думать. — Ты уже пьян? — спрашивает Минхо, упираясь локтями в спинку дивана. — Значит, мне нет смысла тебя на танец приглашать?.. — он фыркает, поправляя кошачьи ушки на голове. — Я не пил, — хрипло отвечает Чан и отводит плечи назад. Засиделся — поясница предательски хрустит. Спустя секунду до него доходит, что Минхо хочет пригласить его на танец. Вау. Плохая идея. Очень плохая. Он сжимает кулаки до побелевших костяшек. — Взгляд какой-то мутный, — парень щурится. — Травка? — выпаливает он, играя бровями. Рыжий прыскает от замечания Минхо, но холодное сердце пропускает удар. Если со стороны он и правда выглядит пьяным, значит, долго оставаться здесь не стоит. Побочный симптом предупреждает покинуть помещение, полное… живых людей. — М, а если усталость? — сквозь ухмылку бормочет Чан. — Ты и сам выглядишь ватным, — пытается увести тему. Только сейчас Чан замечает, что Минхо и вправду выглядит слегка пьяным. Но, в отличие от него, Минхо влил в себя пару бокалов вина — только не закусывал. Он вообще ел этим вечером? Чан ни разу не видел, чтобы Минхо ел. Вечно твердит, что сидит на каких-то диетах. — Стою на ногах — уже неплохо, — чеканит Минхо. — Так что? — парень кивает на танцпол. Песня уже началась, люди медленно двигаются в такт, обнимаясь друг с другом. — Я плох в танцах, — коротко кидает рыжий парень. Его смиряет тяжёлый взгляд, но возмущения не следует. Минхо незаметно выдыхает и натянуто улыбается. — Ладно, другого приглашу, — подытоживает парень с кошачьими ушками и разворачивается на пятках в сторону музыки. За плащ Минхо неожиданно цепляются и тянут назад. Он замечает руку Чана, который прикусывает нижнюю губу, бегая глазами по танцующим людям возле сцены. — Но, может быть, если ты научишь меня… — нехотя выпаливает рыжий и встаёт с места. Минхо давит улыбку и берёт Чана под бок, чтобы молча увести его на танцпол — не в центр, а куда-то в более безлюдный угол. У горячих парней всегда получается хорошо врать. Минхо осознал это, как только руки Чана смело обвили его талию и правильно прижали к себе. Ноги не путаются, они двигаются почти не задумываясь, под типичную плавную мелодию с приторным текстом. Со стороны это выглядит забавно: два парня в костюмах вампиров и развевающихся плащах. Некоторые знакомые даже посчитали их парные образы милыми. Но у Чана и Минхо не парные костюмы. Они не договаривались до вечеринки. Более того, они вообще толком не общаются. И им нормально… по крайней мере, никто не поднимал эту тему. Стоит ли сейчас? Сейчас, когда музыка и танцующие люди перестают иметь значение. Когда они так поглощены друг другом, что не нужно даже открывать рот и вести неловкие светские диалоги. Редкое ощущение тепла проникает в кожу из-за чужих требовательных касаний. Руки Чана медленно блуждают по спине Минхо, поднимаются к лопаткам и опускаются к пояснице, скрывая движения под плащом. Пальцы Минхо настойчиво поглаживают бледную, чистую шею Чана, прежде чем зарыться в рыжие завитки волос на затылке. Сладкий запах становится таким манящим и липким, что с каждой секундой Минхо тяжелее дышать. Он старается не вдыхать полной грудью, но каждое движение Чана на его теле разжигает… Голод. Нужно отстраниться. Пока не стало слишком поздно. Как назло, не выходит. Минхо не пытается поступить правильно, а Чан не намерен отпускать, хотя в его глазах тоже промелькивает колебание. Свет прожекторов начинает «мылить» зрение, в голове будто появляются свинцовые гири, утягивая тело вниз. В глотке печёт от тошнотворного голода, всё кружится, напряжение заставляет пальцы дрожать. Минхо не выдерживает — утыкается лбом в плечо рыжего парня и тихо хрипит. Чан под ним замирает; Минхо слышит тяжёлый вздох. — Тебе плохо? — с нотками тревоги спрашивает рыжий. — Голова кружится, — бормочет Минхо, переводя дыхание, и не удерживается: — Ты так пахнешь… хорошо. Чёрт. Он тычется холодным носом в точку пульса на шее Чана и пьянеет настолько, что подкашиваются ноги. Сильные руки тут же поддерживают его, не давая упасть. Единственное, что возвращает Минхо в чувства, — резкое осознание, что… у Чана нет пульса. Не может быть. Показалось? Он не успевает открыть рот и выразить недоумение, как рыжий берёт его под руку и уводит с танцпола под вопросительные взгляды остальных. — Тише-тише, — сипит Чан ему в ухо. — Давай выйдем на свежий воздух, — в его голосе слышится сдавленное напряжение, словно он и сам на грани, готовый упасть в обморок. Прохладный осенний воздух бьёт в лицо, когда они выходят на маленький балкон на заднем дворе. Чан для уверенности щёлкает замком двери и кивком предлагает Минхо сесть на плетёный стул, но тот хватается руками за металлические перила и делает глубокий вдох, прикрывая глаза. Ощущение тяжёлой руки Чана на плече вновь заставляет голову пульсировать, обостряет сухость в горле, крошит хрупкую выдержку. Минхо отдаляется и мотает головой, досадно усмехаясь: — Мне нужно держаться подальше от тебя. Особенно сейчас, — сбивчиво произносит он, глядя стеклянными глазами на ночное небо, где слепит полная луна. Мужчина в костюме вампира прослеживает за его взглядом и, заметив луну, скрипит зубами, прежде чем процедить: — Это мне нужно держаться от тебя подальше. Потому что… — Хочется укусить, — не думая, перебивает Минхо. — …хочется укусить, — заторможено повторяет Чан, а после вздрагивает. — Ч-что? Что ты сейчас сказал? — он стреляет взглядом в Минхо, голос дрожит. И наконец Минхо замечает то, что заставляло его сомневаться во всём, что связано с Чаном. Он бы, возможно, сошёл с ума, если бы не красные глаза напротив. Радужки Чана — алые, сияют, как рубины, и могут с лёгкостью загипнотизировать любого, заставив пасть в ноги и превратиться в послушную массу. Но на Минхо это не действует. Потому что и его собственные глаза наливаются кровавым блеском и остро пронзают вниманием. — Я не шучу, — низко рокочет Минхо, сокращая расстояние между ними. Теперь очередь Чана осознать всю абсурдность ситуации. — Я тоже, — почти беззвучно чеканит рыжий парень. Его острая улыбка подначивает Минхо тоже глупо улыбнуться. Господи. Они оба оказались настоящими вампирами. — Всё это время я держал тебя на расстоянии, чтобы убедиться, что ты не человек, — раздражённо выпаливает Минхо, хватаясь за шнурки на плаще Чана. Насколько нужно быть глупыми и ироничными, чтобы нарядиться вампирами, будучи настоящими вампирами? Впрочем, идея тогда казалась гениальной. Теперь хочется неловко засмеяться и обо всём забыть. — Забавно вышло, правда? — сквозь смешок спрашивает Чан и наклоняется ближе к Минхо. Их холодное дыхание смешивается и дразнит ещё сильнее. Больше нет страха и осторожности, что сковывали их нечеловеческое притяжение. Все ограничения были напрасны. Как можно было не догадаться, что они — вампиры? Их вид всегда чувствует сородичей. Но, видимо, Чан и Минхо — неправильные вампиры. Потому что желание впиться друг другу в глотки никуда не исчезло. — Сколько раз я сдерживался, чтобы не выебать тебя на любой подходящей поверхности и не высосать из тебя всю кровь… — Минхо ноет, зачесывая растрёпанную чёлку назад и задевая кошачьи ушки. — И всё ради чего?! — нескрываемо возмущается вампир. Благо двери балкона достаточно герметичны и зашторены, чтобы их забавные перепалки никто не застал в самый разгар. На улице холодно, и можно с лёгкостью замёрзнуть, если постоять здесь чуть дольше, но Минхо и Чану это не грозит — они просто не мёрзнут, в отличие от людей. Бесстыдное признание Минхо ничуть не смутило Чана — он громче смеётся, хватаясь за живот. — Взаимно, котёнок, — довольно воркует рыжий и аккуратно поправляет ушки на чужой голове. — Жалко, что насладиться твоей кровью уже не получится, — подмечает Чан с досадой и прикусывает губу. — Получится, — возражает Минхо. — Если только немного… — добавляет тише, обводя томным взглядом красивую шею Чана. Его пальцы проводят по коже рыжего вампира и давят подушечками на сонную артерию — там, где идеально смотрелись бы его зудящие клыки. Чан вздрагивает под касаниями и тяжело сглатывает, вызывая у Минхо хитрую ухмылку. Вид недотроги скручивает всё внутри узлом, беспощадно умоляя продолжать и добиться своего. Чан прав: вампиры не могут питаться кровью друг друга. В некоторых случаях это даже смертельно опасно. Чаще всего, при хорошем иммунитете, они просто не могут насытиться кровью своего вида и получить нужное наслаждение. Глупая трата жидкости и лишняя грязь. А может, эта грязь сейчас очень нужна Минхо — чтобы восполнить те мучительные месяцы бессмысленных ожиданий. — Тебе может стать ещё хуже, чем сейчас… — пытается вразумить Чан. Он останавливает Минхо за предплечья, удерживая на месте, но это выходит фальшиво и неуверенно, поэтому второй продолжает тянуться вперёд, оставляя между их лицами лишь несколько сантиметров. — Похуй, — шепчет Хо и зачарованно мотает головой, глядя на рыжего вампира. — Так похуй. У меня крепкий иммунитет, я просто слегка опьянею — вот и всё… — алые глаза практически пожирают губы Чана — открыто и смело. И кто такой Чан, чтобы отказать Минхо в том, чего он сам так давно жаждет? Нет никаких преград и принципов — они сами выстроили эти границы, чтобы теперь с удовольствием их пересечь. Широкая спина Чана ударяется о кирпичную стену справа от двери, он падает с грохотом на стул, когда на него грубо набрасывается Минхо, вцепляясь острыми ногтями в рубашку с воланами. Поцелуй выходит неряшливым, полным нетерпения и жажды. Губы пытаются двигаться гармонично, но острые клыки цепляются друг за друга, стучат, кусают нежную кожу, пуская из ранок вампирскую кровь. Ни одной капли не пролито — они сразу всё слизывают, пытаются добыть больше, пачкают слюной, что должна обезболивать, но лишь выжигает на бледной коже порцию раздражения и желания впиться клыками глубже. Не проходит и минуты ерзанья на коленях и требовательных всхлипов, как Минхо уже нетерпеливо садится на твёрдый, ноющий член Чана, опираясь на плечи мужчины. Ладони рыжего вампира держат его за талию, помогая Минхо сесть до основания; их бёдра соединяются с громким шлепком, что одновременно вызывает у вампиров сдавленный стон. Чан улыбается слишком по-блядски, когда одаривает тёмным взглядом и толкается вверх, загоняя член глубже. Минхо не сдерживается, предательски закатывает глаза и с дрожью выстанывает имя другого вампира. На каждый глубокий толчок его оставленный без внимания член пачкает предэкулятом их животы, но все чего хочется Минхо — это крови Чана. — Мне нужно… — сквозь всхлипы ноет Минхо. Его дрожащая рука хватает Чана за челюсть и наклоняет её вправо, чтобы открыть себе вид на шею. — Чан, пожалуйста, ну же… — он почти припадает губами к коже, но ждет разрешения. — Давай, котенок, — снисходительно урчит Чан. — Сделай это, — он обнимает парня и прижимает к себе, замедляя толчки и просто оставаясь глубоко внутри Минхо. Минхо не ждет дольше и с громким стоном удовольствия впивается острыми клыками в нежную, чистую шею Чана чуть ниже угла челюсти, прокалывая яремные вены. Вампирская кровь для них невкусная, но сейчас Минхо получает такой взрыв насыщения, какого не получал, даже когда пил самую вкусную и редкую человеческую кровь. — Вот так, молодец… Всё хорошо, Минхо-я, да… — нежно хвалит его Чан с натянутым голосом и почти растекается на стуле, постанывая от укусов Минхо. Пульсирующий в Минхо толстый член рыжего вампира наряду с теплой кровью во рту, которая обволакивает все стенки и согревает сердце, — подгоняет яркий оргазм. Но Чан кончает первым под ним с пронзительным стоном, от которого колоколами звенит в ушах, и это заставляет Минхо прийти в себя, чтобы оторваться от трапезы. Из уголков губ по острому подбородку стекает струйкой багряная кровь и пачкает воротники их белых рубашек. Кровь Чана незаконно вкусная: она не утоляет жажду, не делает ум ясным, даже наоборот. Но, кажется, у Минхо появилась новая зависимость. Измазанный в крови Минхо становится свидетелем того, как Чан тает; тот изо всех сил пытается не закрыть глаза от слабости и переживает оргазм. Лёгкое опьянение ударяет в виски, но Минхо мотает головой, чтобы оставаться в уме, и хватает Чана за лицо, судорожно притягивая к своей шее. — Укуси, укуси меня тоже, Чан-а, — умоляющим тоном говорит вампир, сидящий на коленях. — Я в порядке, не сейчас, — мотает головой Чан и обнадеживающе улыбается. — Давай, кончи для меня, неряшка, — мягко просит рыжий вампир и обхватывает большой ладонью истекающий член Минхо между ними. Нескольких ритмичных движений узловатых пальцев от головки до основания члена достаточно. Минхо многого не нужно, он и так весь натянут как струна, ощущение наполненности спермой Чана до краёв, который всё еще внутри него, и солоноватость крови во рту в совокупности быстро помогают ему кончить с хныканьем, белыми струями пачкая уже грязные костюмы. Они встречаются где-то посередине: оба соединяют губы и погружаются в горячий кровавый поцелуй, слишком чувственный для грязного спонтанного секса на балконе во время хэллоуинской вечеринки, но никого это не волнует. Чан пачкается собственной кровью и щекотливо вычищает языком все красные мазки вокруг рта Минхо, вызывая хихиканье у другого вампира. — Я, оказывается, вкусный… Неудивительно, что ты так безумно стонал, когда высасывал меня до дна, — Чан театрально удивляется. — Посмотрим, как ты стонать будешь, когда попробуешь меня, — забавно цокает Минхо. — Заранее принимаю поражение, — поднимает руки в капитуляции рыжий вампир. Минхо пытается наконец слезть с колен Чана, но его лицо тут же искажается от слабости в ногах и липкости на коже. — Йа, зачем ты кончил в меня?! — недовольно ворчит Минхо. — Как мне теперь встать? Я весь в твоей сперме! — скалится и хмурится он. Даже страшно думать, что творится между его покрасневшими ягодицами — заглядывать туда нет ни малейшего желания. Стыд красит бледную вампирскую кожу на щеках в румянец. — Пройдём незаметно в ванну и я вычищу языком твою милую задницу, — легко предлагает Чан и подмигивает. Другой вампир смотрит на него, как на дебила, и выгибает бровь. Гул музыки и голосов людей отдалённо проникает на балкон. — Всё в норме? — риторически спрашивает Минхо. — Ты хоть понимаешь, как мы со стороны сейчас выглядим? — он указывает на их беспорядочную, перепачканную кровью одежду. — Нас точно все заметят… Хотя на вечеринке и не так много света, чтобы люди хорошо разглядели их костюмы, пятна крови могли сойти за декор вампирских образов. Но вот друзья точно что-то почуют. Если и выходить — то сразу направляться к выходу. Однако дрожащие ноги Минхо протестуют против этой идеи: судороги пронзают мышцы, и парень вновь падает на колени Чана с отчаянным фырканьем. — Тогда могу вычистить прямо здесь и продолжить у себя дома, — рыжий чмокает его в щёку и гладит поясницу расстроенного вампира. Предложение Чана слишком заманчиво — Минхо даже не может подколоть его или возразить, как обычно. — А домой как попадём? Всё равно ведь придётся выйти к людям, — Минхо задумчиво ёрзает на рыжем. Теперь очередь Чана смотреть на него, как на дурака. — Минхо, я вытрахал из тебя весь мозг? — искренне недоумевает он. — Превращаемся в летучих мышей — и полетели, — машет рукой и кивает в небо. Буквально самая элементарная и главная способность вампиров с рождения — в полнолуние по щелчку превращаться в летучих мышей и легко парить над землёй, не боясь быть пойманными. — Господи, я забыл, что так умею! — восклицает Минхо и бьёт себя по лбу под смех Чана. — Ты реально все мозги выебал… — Не за что, — бесстыдно парирует тот с ухмылкой. — Потом вставлю их обратно тем же способом, — добавляет он, шепча в кровавые губы Минхо. — Пф, это кто кому ещё вставит, кровосос. — Эй, не зови меня так! Минхо на это игриво кусает Чана — уже в нос, вызывая скулёж из обнаглевшего рыжего вампира. … Холодная ночь при полной луне на балконе не могла быть такой особенной, но стала. Для двух глупых вампиров, которые у всех на виду желали запретное, всё оказалось выдумкой — и пустой тратой драгоценных чувств. Ведь вампиры влюбляются только один раз и дают себя попробовать лишь истинному. Забавные костюмы, весёлая вечеринка, но решающая встреча для вечно предназначенных друг другу душ.