whiskey & shame

      Скэриэл уже собирался выключить телефон, когда экран вспыхнул очередным сообщением.              Котийяр. Снова.              По расчетам Скэриэла, Дарсериан должен был уже отрубиться от выпитого или послушно плескаться в душе, если голос разума был услышан, а принципы не настолько извратились под влиянием выпитого, чтобы отказать себе в чистоте из-за того, что «так сказал этот плебей».              Их чат последние полчаса был хаотичным набором бессвязных признаний, вырвавшихся у Дарси сквозь алкогольную пелену. Хэллоуинская вечеринка в Академии явно закончилась для него самым неожиданным образом.              Скэриэл сам едва успел смыть грим Кромешника. Будь его воля, он бы еще походил в таком виде за Готье, сверкающим голыми лодыжками по всему залу, но тот улизнул вслед за Гедеоном, а у Скэриэла не было настроения натыкаться на их любезности или споры, как и не было желания таскаться за Готье, как собачонка.              Тот так и не написал больше после своих сомнительных фото-вбросов. Даже от Котийяра, у которого Скэриэл сидел в бане, было больше внимания, и Скэриэл справедливо решил, что сегодня не тот день, когда он снова напишет Готье первым.              Вместе с ответом от Дарсериана пришло фото.              Скэриэл чуть не подавился водой, бутылку с которой так не вовремя поднес к губам. Он выругался, утирая тыльной стороной ладони подбородок, и уставился на экран.              Дарси на фото сидел, расслабленно откинувшись назад. Рубашка была расстегнута настолько, что обнажала ключицы и гладкую кожу груди. Губы его были приоткрыты, а брюки натянулись так, словно бы Дарси начал потихоньку заводиться.              Подпись под фото заставила полукровку истерически прыснуть со смеху от испанского стыда, а после расплыться в совершенно дурацкой улыбке.              «Хорошо, папочка».              Он выдохнул. Это было за гранью их привычных перепалок, за гранью всего, что он ожидал от Котийяра.              «ТВОЮ МАТЬ».              Он отправил это, ожидая реакции, но реакция не последовала.              По простейшей логике и паттернам поведения Дарси было три дальнейших варианта развития событий: он мог отправить Скэриэла в бан со скоростью света, мог делать еще более провокационное фото или мог просто уснуть пьяным сном.       Во всех вариантах были свои недостатки и — Скэриэл не хотел признавать это даже перед самим собой, а если бы это услышал Джером, он бы поднял его на смех — последнее, чего бы хотелось Скэриэлу теперь, чтобы полувозбужденного одурманенного марсеновца нашли какие-то ублюдки со старших курсов и воспользовались им в тот момент, когда последнее, что можно было найти в телефоне Дарси — их переписка, в которой тот практически зазывал Скэриэла, на которого и можно было свалить последствия насилия, к себе.

      𓅪

             Пробраться в полис дома Марсен было проще, чем он думал; пьяное веселье еще бушевало в коридорах, заглушая его шаги и отвлекая внимание от фигуры в толстовке, стремительно пересекающей коридоры.              Скэриэл натянул капюшон, надеясь, что камеры и случайные свидетели обманутся и увидят в нем обычного загулявшего плутовца, мало их что ли шныряло там, где им быть не положено.              Скэриэл нашел Дарси в небольшой комнате отдыха.              Внутри царил хаос из бутылок дорогого алкоголя — кажется, префект Кинкейд утром просмотрит записи камер, и карцер будет переполнен — и сброшенных впопыхах париков и частей костюмов. Посреди этого беспорядка на полу сидел Дарсериан, прислонившись к дивану. Он был бледен, его некогда уложенные волосы спадали на лоб растрепанными прядями.              — Я тебя ненавижу, — это были первые слова, которые он выдавил, увидев Скэриэла. Но в них не было ни капли привычной злобы, только усталая обида. Кажется, никто не успел тронуть его, по-крайней мере он выглядел целым, хоть и беспросветно пьяным.              — А я тебя как люблю, даже вот, заглянул в гости, — отозвался Скэриэл насмешливо, приближаясь. — Вставай, принц-паршивец, сейчас полетим над ночным Парижем прямо в кроватку.              Он подошел и протянул руку. Дарси отстранился.              — Не трогай. Ты воняешь дымом и… чернокровкой, — он брезгливо поморщился, а после на его лице проступили проблески сознания. — Погоди, ты что, читал… эти книги…              Формулировать мысли ему было явно непросто. Скэриэл закатил глаза.              — А ты пахнешь виски и глупостью, но я же не жалуюсь, — парировал он, но голос его был мягким, таким он говорил с совсем маленькими детьми в Доме Спасения и Поддержки, когда те прибегали с побоями или не евшие пару дней. Он наклонился, подцепил Дарси под локоть и заставил встать. Тот пошатнулся и инстинктивно вцепился в его толстовку.              Книг Скэриэл не читал, только смотрел обзоры, чтобы понтоваться перед Готье, но зато смотрел старый фильм, и Лестат, в образе которого блистал Дарси на вечеринке, был чертовски хорошеньким, а еще — идеально подходил Дарси по характеру.              Бывший чистокровный смертный, ставший вампиром и обладающий воистину сложным нравом, но вместе с тем, судя по первоисточнику — являющийся трогательным и эмоциональным. Прямо как придурочный Котийяр, орущий громче всех и плюющийся ядом, но нежно обожающий мягкие кошачьи животики, повышенное внимание к своей персоне и его драгоценную Лилит.              — Ты… такой ужасный, — бормотал Дарси, пока Скэриэл вел его по коридору в спальню, еле дознавшись, где она расположена. — Всегда такой отвратительный. Говоришь гадости. Фотки эти свои тупые шлешь…              «А ты не шлешь?» — хотелось спросить ехидно, но Скэриэл не стал. Что толку водить такие разговоры с пьяным в хлам? Только бесить его сильнее.              — Это мой природный шарм, — усмехнулся Скэриэл, наконец остановившись у нужной двери.              Чтобы достать ключ, ему пришлось обшарить все карманы Дарси — нет, он серьезно не хотел трогать его задницу, не теперь, когда тот едва стоял на ногах — пока Дарсериан, повисший на нем, не выдохнул ехидно ему на ухо:              — Внутренний карман пиджака.              И добавил, глупо хихикнув:              — А ручки у тебя ловкие. Небось, любой замок можешь вскрыть? Может, вскроешь ими… м-меня?              Он запнулся, потому что на последнем слове Скэриэл уставился ошалело ему прямо в глаза. Лицо Дарсериана заалело и, выпалив:              — Заткнись! — он ткнулся пылающим лбом Скэриэлу в плечо.              Тот лишь перехватил совсем потерявшее стержень тело за плечи и, ничего не говоря, втолкнул его в комнату.              Дарсериан был не похож на себя.              С него словно сняли все слои защитной брони — высокомерия, язвительности, грубости. Остался лишь расстроенный, пьяный и до боли уязвимый парень, потерявший ориентацию в пространстве и несколько пунктов интеллекта от выпивки.              Усадив его на кровать, Скэриэл осторожно откинул со лба Дарсериана прядь светлых волос. Его пальцы коснулись горячей кожи виска, и Дарси замер.              — Ты… — он поднял на Скэриэла расфокусированный взгляд. Его глаза блестели влажно в полумраке. — Ты очень красивый. Абсолютно невозможно красивый.              Скэриэл застыл. Он видел, как губы Дарси растягиваются в пьяной, ничего не значащей улыбке, но в глазах его читалась неподдельная искренность.              В этот момент Скэриэл и сам мог бы сказать то же самое. Растрепанный, разбитый, с покрасневшими глазами Дарси был прекрасен, как падший ангел. Он походил на первородный грех, в котором невинность смешалась с желанием, особенно когда он облизнул губы и протянул к Скэриэлу руки, жмурясь пьяно и прямой наводкой вцепился в ремень на его джинсах, сунул руки под толстовку, с тупой сосредоточенностью пытаясь избавить Скэриэла от штанов.              Хотел ли Дарси ему отсосать или просто заценить его член, Скэриэл не знал, и ему не улыбалась ни одна из перспектив.              — Дарси, — мягче прежнего протянул он, — прекрати. В тебе говорит куча виски. Ты этого не хочешь.              — Хочу! — Дарси вцепился в его ремень клещом, царапнул пальцами кожу на животе Скэриэла. — Вин сказал… Сказал…              Он замер, задумался глубоко, пытаясь вспомнить, что там ему сказал Романо. Скэриэла это интересовало слабо. Ему бы в голову не пришло переспать с кем-то настолько не отдающим отчет происходящему.              Скэриэл оттолкнул его руки наконец, помог встать и довел его до ванной, стянул с него пиджак, рубашку, брюки — «Надеюсь, с бельем ты справишься?» — настроил температуру воды и оставил Дарси, прислонив к прохладной кафельной стене. Видимо, его укачало от такого количества движения, но судя по тому, как Дарси отработанным движением метнулся к унитазу, для него это было не впервой.              — Лоу… — прохрипел он, скорчившись на полу. Видимо, вместе с опустошением желудка к нему пришла частичная трезвость.              — Котийяр, — отозвался Скэриэл равнодушно.              — Воды, — жалобно протянул тот. Скэриэл едва не ляпнул что в унитазе ее достаточно, но оборвал себя — подколки над жалким блюющим Дарсерианом не достигнут цели, только пустой перевод яда.              Скэриэл окинул комнату взглядом, обнаружил стаканчик для полоскания рта и наполнил его холодной водой из-под крана.              Дарси вцепился в стакан, как иссыхающий от жажды путник в пустыне, но спустя несколько секунд снова склонился над унитазом. Его беспощадно тошнило, и когда он унизительно ткнулся лбом в сложенные на ободке руки, Скэриэл присел рядом на корточки и протянул к его лицу смоченное водой полотенце.              — Выглядишь дерьмово, — сообщил он, и Дарси, не находя, что ответить, лишь кивнул. Его глаза снова затянуло мутью — проблеск трезвости оказался лишь временным.              Скэриэл вытер уголок его рта, подбородок и встал, выбросил полотенце в корзину для грязного белья. Дарси на полу вздохнул, пытаясь тоже встать.              — Живой? — тихо спросил Скэриэл.              Котийяр промычал что-то утвердительное, а после сам поднялся и ввалился в душевую кабинку.              Скэриэл нажал на слив и сел на крышку унитаза, устало прикрыв глаза. Забота о пьяном марсеновце не входила в его планы ни в этот, ни в один из других вечеров, но была прекрасной возможностью установить наконец с ним тот контакт, который невозможно будет прервать простой блокировкой.              Когда Дарси наконец выбрался из душа, пахнущий мылом и с мокрыми, потемневшими от воды волосами, Скэриэл встал ему навстречу.              — Стало легче? — тихо спросил он.              — Ммм, — протянул Дарсериан и кивнул осоловело.              Обнял себя руками за плечи, зябко ежась, и только теперь Скэриэл понял, что Дарсериан стоит перед ним совсем обнаженным — к наготе сам Скэриэл был привычен, не смущался ее, но видеть перед собой такого Дарси было необычно.              — Прикройся что ли… — он сдернул с крючка халат, и Дарсериан покорно завернулся в него. После душа он выглядел подавленным, с волос текла вода, а щеки окрасил лихорадочный румянец против той бледности, которая его покрыла в момент тошноты.              Скэриэл вышел в комнату, и Дарси последовал за ним, как сомнамбула. Он добрел до кровати и присел, глядя на Скэриэла не с привычным ему вызовом, а затравленно, словно тот мог ткнуть его сейчас в самое уязвимое место.              Скэриэл мог.              Скэриэл с удовольствием раскрывал чужие слабые места и пользовался ими, когда приходило время, но теперь было не время совершенно точно. Да и не было желания сейчас решить все усилия простым соблазном заставить гордого чистокровку корчиться от унижения.              — Снов, Дарсериан, — сказал Скэриэл, отворачиваясь к выходу. — Постарайся не спать на спине, чтобы не захлебнуться.              Он шагнул к двери, когда его движение затормозило тихое:              — Останься.              Это прозвучало не как приказ, а как мольба. Скэриэл обернулся. Дарси стоял посреди комнаты со вскинутой рукой, словно метнулся за ним следом, и смотрел на него с таким немым отчаянием, что уйти было просто невозможно.              — Разве… Кромешник не должен мучить кошмарами своих врагов? — пробормотал он и вскинул руки к лицу, пряча его в ладонях и явно сгорая от стыда за чушь, которую нес.              Скэриэл усмехнулся.              — Предлагаешь мне тебя немножко замучить? — уточнил он и Дарси посмотрел на него в щель между пальцами, потом отвернулся и драматично упал на кровать лицом вниз.              Плечи его затряслись. Скэриэл на секунду опешил, подумав, что впечатлительный Котийяр решил разрыдаться, но после услышал задушенный пьяненький смех. Дарсериан согнулся, поджав колени в груди и, задыхаясь, пытался успокоиться.              Скэриэл сел рядом, с любопытством наблюдая за его реакцией. Дарсериан угомонился, откинулся чуть в сторону, глядя на него снизу вверх.              — Чего-чего, а полукровки у меня… — он вздохнул как-то разочарованно, — еще не было.              Скэриэл фыркнул.              — И не будет, — заверил он. — Я не буду с тобой… Ничего не буду, короче, Дарси. Спи.              Дарсериан посмотрел на него обиженно. Он определенно не был мертвецки пьян больше, но взгляды, которые он бросал на Скэриэла, были далеки от того, что он смел себе позволить когда-либо прежде.              — Лилит утром меня убьет, — пробормотал он, внезапно сдвинувшись и уткнувшись лицом в его колени. Голос его вмиг стал глухим, лишенным всякой надежды. — Так что же… Это все было зря?              Скэриэл не смог сдержать очередную усмешку.              — Думаю, ты скорее сам себя убьешь от стыда, когда протрезвеешь и все вспомнишь.              Дарси замолчал. Его дыхание ощущалось горячим даже сквозь ткань брюк. Пальцы Скэриэла сами по себе начали медленно водить по его влажным волосам, расчесывая их — полный интимности жест, который он мало с кем себе мог позволить, но с Дарсерианом рука потянулась бездумно, словно бы они были давними любовниками.              — Я просто… давно этого хотел, — вдруг сказал Дарси, последнее выдавил совсем тихо, словно через силу.              Скэриэл нахмурился.              — Чего? Напиться до беспамятства и вести себя, как позорник?              Дарси покачал головой, не поднимая ее.              — Нет.              За этим последовала такая долгая пауза, что Скэриэл успел решить, что Дарси отключился.              Он уже собирался аккуратно сдвинуть его голову с колен на подушку, как Дарси выдохнул, и его тихое признание прозвучало громче любого крика:              — К тебе прикоснуться.              Сердце Скэриэла пропустило удар. Он посмотрел на светловолосую макушку, уткнувшуюся в его колени, на расслабленную линию плеч, и что-то внутри растеклось горячей волной, пьяняще приятной.              — Спи, Дарси, — с затаенным теплом велел он. — Просто спи.              И, к его удивлению, Дарси послушался. Дыхание его стало ровным и глубоким, тело обмякло, полностью отдавшись сну.              Скэриэл выдержал пару десятков минут, после дотянулся до телефона Дарси. Пароль — конечно, дата рождения его драгоценной Лилит — был угадан с первой попытки.              Он пролистал чаты: Лилит, Романо, куча академических каналов, где-то в самом низу — чат с матерью… Убедившись, что в телефоне нет ничего интересного, Скэриэл зашел в чат с самим собой и, выделив сообщения этого вечера, удалил их только из чата Дарси. Возможно, он будет ему благодарен однажды. Возможно, если он начнет гавкать на него слишком надоедливо, весь дом Марсен, а следом и вся Академия Жалких Грешников узнают, что их самый бешеный патриций называл плутовца-полукровку «папочкой».              Он достал свой телефон. Включив вспышку, Скэриэл сделал селфи, вытянув руку как можно выше, чтобы в кадр попали и его лицо, и рука со сбитыми костяшками, лежащая покровительственно на макушке Дарси.              На случай, если поутру принц-паршивец решит, что все это был всего лишь пьяный бред, и решит снова перейти границы. Или если посмеет сунуться к Готи.              Скэриэл прислушался. Полис успел притихнуть — видимо, префект устал и решил разогнать всех по комнатам, а может даже лично до сих пор ходит по коридорам, оценивая ущерб и отлавливая целующиеся по углам парочки.              Проще всего было уйти через окно, но ледяной — теперь уже ноябрьский — ветер обещал превратить спящего с мокрой головой Дарсериана в противного сопливого придурка наутро, а это в планы Скэриэла не входило.              Видимо, придется попытать удачи в побеге из чужого полиса под покровом ночи, а если ему и суждено выслушать тираду от парочки взбешенных префектов — оно того стоило.