Алиса хочет...

      Алиса торопливо укрылась от непогоды Альбиона в спортивном шатре. Внутри её едва не оглушил рёв толпы — гул голосов взвивался под самым сводом, будто шторм прорвался внутрь вместе с учениками.       — Что здесь за балаган? — попыталась перекричать толпу Алиса, зажимая уши. — Мастер класс от Крама! — столь же громко ответил ей Роджер Девис, улыбаясь сквозь какофонию. — Обещал на прошлой неделе показать парочку приёмов местным, кто-то растрепал! Вот теперь вся школа столпилась здесь. Командиры стремятся отыграться за прежние поражения, битвы над нами кипят нешуточные!        — Уизли измотал дурмстрангцев, теперь всё в лапах Когтеврана. Не могу дождаться, когда кто-то наконец собьёт их с небес, — с нетерпением заметил кто-то поблизости.       Алиса кивнула и протиснулась в дальнюю часть шатра, где было тише. Гул снаружи приглушался тканью и заклинаниями, а внутри царила почти камерная атмосфера. Студенты, сбившиеся в небольшие компании, сосредоточенно склонились над досками и колодами. Особенно многолюдно было у карточных столов. — Прошу, сюда, — раздался у неё за спиной низкий, с лёгкой хрипотцой голос. Алиса чуть вздрогнула, но тут же взяла себя в руки. «Я — с Когтеврана. Нас учили техникам дипломатии, переговоров и выдержке», — напомнила себе она.       Обернувшись, она встретилась взглядом с Фредом Уизли. Он стоял, как всегда, с тем особенным огоньком в глазах, и приглашающе отодвигал для неё стул у небольшого стола, накрытого игральным сукном.       — Место у огня, леди? — усмехнулся он с тем самым фирменным лукавством, которое всегда граничило с очарованием.       — Спасибо, Фред, — приняла она его вызов. — Это так учтиво с твоей стороны, учитывая, насколько ты был груб в прошлую встречу.       Он приглушённо засмеялся, выбирая игру, и остановился на шахматах.       — Что я могу сказать? Моя изначальная тактика не сработала, приходится выбирать новые пути. Видишь ли, одна маленькая лгунья не явилась на назначенное свидание. Кстати, почему?       Алиса пожала плечами, наблюдая, как воинственные резные фигурки по чуть-чуть вскарабкиваются на шахматную доску и занимают свои места.       — Я не боюсь тебя, поэтому не стала поддаваться на дешёвые провокации.       «Врёшь! — упрекнул её внутренний голос. — Ты не пришла, потому что не нашла способ улизнуть ночью из башни!» — она затолкала мимолётное чувство стыда куда подальше, сосредоточившись на противнике.       — Да? Это похвально, ведь я тоже не пришёл. — Алиса не смогла скрыть удивление. — Хотел проучить тебя, поэтому попросил Джорджа устроить облаву любому, кто решит проникнуть в оранжереи в ту ночь. Он обломал много парочек и даже кого-то из Шармбатона, но никого с Когтеврана. Признаюсь, что одновременно и расстроился, и оценил твоё здравомыслие.       Алиса мысленно поблагодарила строгие правила факультета, которые спасли её от очередного провала с Фредом. Он продолжил:       — А сейчас, раз уж ты и я снова встретились, предлагаю сыграть. На желание. Проигравший беспрекословно выполнит желание победителя, каким бы оно ни было.       — Ты выбираешь столь банальные условия? — В волшебном пари не бывает ничего банального. Особенно между игроками, привыкшими получать своё.       Алиса оживилась. Игры — её тайная слабость, не просто забава, но вызов, пробуждающий в крови древний зов состязания. Азарт — как пламя в сердце: волнительно, непредсказуемо, маняще. А ещё — перед ней открывалась превосходная возможность заставить Фреда Уизли раз и навсегда замолчать о неуместной сцене в гостиной Гриффиндора.       — По рукам, — кивнула она и, разворачивая доску белыми фигурами к себе, сделала уверенный первый ход.       Партия началась. Оба игрока двигались осторожно, изучая каждое движение, словно читая судьбу по шахматным знакам. Фред, по обыкновению, не унимался — бросал в бой двусмысленные реплики, словно надеясь сбить её с пути.       — Значит, ты хладнокровна. Отказалась от романтики — от одного из самых волшебных уголков школы — чтобы погрузиться в игру, где чувства не в счёт?       Смущение было близко, как занавес за кулисами, готовый вот-вот упасть, но Алиса его не подпустила. Ходом ладьи она беспощадно забрала пешку, открыв счёт, и усмехнулась:       — Сказал кто? Обломщик чужих свиданий, вечно появляющийся не вовремя? — парировала она. — Учёба и самосовершенствование куда полезнее сентиментальных глупостей.       Фред прищурился, поигрывая пальцами над фигурой.       — И всё же… неужели ты отрицаешь силу эмоций?       Он был собран, взгляд сосредоточен, но Алиса уловила в нём нотку вызова — внимание, направленное на неё и лишь на неё. Это странным образом волновало.       — У меня есть теория, — сдержанно произнесла она, переводя разговор в более нейтральное русло. — Стратегия — основа и в жизни, и в отношениях. Игра учит понимать людей.       — Хм. Продолжай, — сказал он, двинув фигуру.       Алиса легко подхватила нить беседы:       — Шахматы делятся на три части: открытие, середина и завершение. Отражение любого взаимодействия. Начальная стадия — внешний вид, первое впечатление, инициатива. Преимущество у белых — тех, кто делает первый шаг. Уверенным легче начать, остальным — повезёт в другой раз.       Она ненадолго замерла, обдумывая следующий ход.       — Средняя игра — как первые разговоры, поиск общих тем. Кто-то начинает ярко, но теряет интерес, не находя связи. А те, кому сложно начать, нередко побеждают в «середине»: вниманием, обаянием, искренностью.       Ход. Её фигуры пошли в наступление.       — И, наконец, завершение. Победа. Захвачен ли король? Завоёвано ли сердце? Всё решают последние действия — умение довести дело до конца или же… разрушить всё неосторожным словом.       Она поставила ферзя в опасную позицию — до победы оставалось два хода.       Фред, приподняв бровь, выслушал её до конца. Он на мгновение задумался — и вдруг переместил своего коня, закрывая ход её ферзю и обнажая слабое место в её защите.       — Мудро-о, — протянул он. — Но скажи… если чувства взаимны, если тело тянется к другому, зачем строить комбинации, приносить жертвы, вести игру? Ведь в погоне за победой можно и проиграть. Самого себя.       Его лицо озарила победная улыбка — дерзкая и яркая. Алиса застыла, не в силах отвести взгляд. Она уставилась на доску, и её разум метался в поисках ответа: как он провёл её так искусно, когда всё казалось выверенным до последнего хода?       «Что теперь? — сжалось внутри. — Просить переигровку? Уйти?»       Она не успела решить. Фред, воспользовавшись её замешательством, беззастенчиво придвинул их кресла ближе друг к другу, спинками отгородив их от посторонних глаз. Прежде чем Алиса опомнилась, он пересадил её к себе на колени — легко, будто знал, что сопротивление будет, но ненадолго.       — Итак, лиса Алиса, — прошептал он, притягивая её за запястья, — ты снова в моих руках.       Она тут же заёрзала, пытаясь вырваться.       — Рыжий недоумок! Как смеешь обращаться со мной, будто я беззащитная девчонка? Отпусти — поговорим как взрослые!       Фред откинул голову и рассмеялся звонко, как всегда, громко и вольно.       — Не могу устоять. Всегда хватаю маленьких лгуний, когда они пытаются сбежать, — усмехнулся он, не отпуская её.       — Так бы и оцарапала твою наглую физиономию, — процедила она сквозь зубы, дёрнув руками. Его захват был крепок, но не жесток.       — Осторожнее, красотка. Не зли льва. Помни, я всё ещё должен получить приз за победу.       Он потянулся к ней, как в первую злополучную встречу — взгляд горел, и в нём было что-то первобытное. Алиса невольно зажмурилась, готовясь встретить поцелуй, от которого некуда было уклониться. Но его не последовало.       Вместо этого в её ладони легло нечто лёгкое и прохладное. Девушка открыла глаза и увидела золотистую обёртку, перевязанную шёлковой лентой. На ней затейливо выведенной каллиграфией красовалась надпись: «Съешь меня».       — Что это? — озадаченно спросила она, всё ещё не веря в развязку.       — Апельсиновые дольки в горьком шоколаде. Мой любимый десерт, — с неожиданной мягкостью отозвался Фред. — Моё желание — чтобы ты приняла угощение… и вспоминала обо мне, когда потянет на сладкое.       — Ну уж нет… — Алиса резко соскользнула с его колен, вскочив. Раздражение вскипало в груди: она и сама не знала, от чего именно её трясёт — от проигрыша, от несостоявшегося поцелуя, от того, что всё завершилось куда проще, чем ожидалось. — Возьму только потому, что проиграла. И выбора у меня нет, — бросила она, расправляя мантию, и направилась к выходу. — Мне даже не нравится шоколад!       — Лгунья! — раздался ей вслед весёлый оклик. — Маленькая лгунья!