Глава 6 «Искать и находить»
4 декабря 2025 г., 20:04
Примечания:
Прежде всего, прошу прощения у тех, кто ждал продолжения. Перерыв непозволительно затянулся.
Короче, оказалось, что ушатала меня не пятая глава, а температура и какой-то апдейт на корону. Потихоньку прихожу в себя, мозг начинает восстанавливаться, хотя до сих пор, будто во сне.
Не болейте, всем крепкого здоровья.
Больница Святого Мунго, Мэрилебон-роуд, Лондон
2025, сентябрь
В кабинете Лонгботтом пахло кровью саламандры. Над небольшим котелком в дальнем углу поднимался пар. Стояло раннее утро, и целительница выглядела так, что от ее вида и Тома начало клонить в сон. Ночью он спал плохо. Размышлял над тем, что вообще происходит. Думалось, случалась вещь полностью переворачивающая его мировоззрение, и ничего более удивить не могло, как тут же происходило что-то выбивающее из-под ног почву. Снился Волдеморт, нашептывал на парселтанге о власти, о воскрешении его, о том, как они могли бы поделить мир. Том не знал, как его заткнуть, как от него избавиться, и почему он вообще был «жив». Разве смерть не забрала его? У Тома не находилось объяснений тому, почему смерть не управилась с этим позором рода человеческого. И Маховик. Пол ночи Том разглядывал руку, даже сделал надрез вдоль полосы и попытался понять, что за золотая субстанция вытекает из раны. Она не пахла ни кровью, ни металлом, ничем. На вкус была, точно густая вода. Она испарялась в течение получаса и не оставляла следов. Никаких, кроме следа под кожей. Маховик перенес его из 1945 и исчез. Почему? Для чего? Как его вытащить? А, если не вытащить, то как использовать? Том искал в сети — укорял себя за то, что подражает маглам, но не мог спорить с тем, что это было удобно, — однако ничего не нашел. Даже близко похожего не нашел, потому что Маховики — вещи, а не чары или проклятия, они не вплавляются под кожу, не меняют человека, ничего. Они функция, которая на Томе, очевидно, дала сбой. Когда вошел в кабинет целительницы, развеял с себя маскирующие чары, какими укрывался в больнице. Авалин вчера вечером попросила не высовываться, но Тома не прельщала мысль растягивать «удовольствие» быть проклятым. Он, конечно, пообещал, что не станет выходить в свет, но солгал. В Мунго аппарировал сразу, как последние следы травм исчезли. В главном холле он застал авроров — тех же, что были в доме Уизли. Том прошел в метре от них, а они и не поняли, что тот, кого они ищут и, брызжа слюной, ненавидят, был так близко. Они обсуждали смерть коллеги, той женщины, что не успели доставить к целителю из-за погони, и посещали того юношу, с какого целители теперь пытались снять проклятие. Том с неприязнью для себя отметил, что в аврорате и сейчас сохранились братско-сестринские отношения между членами, где травма одного становилась личным оскорблением для всего отряда. Ханна Лонгботтом подняла на Тома взгляд и дружелюбно улыбнулась: — Мистер Эвиг, верно? Проходите-проходите. Я уже начала переживать, что вы не вернетесь. Она поднялась из-за стола, отложив перо, и указала на кресло. Но Том не сел в него. — Я принес то, что, как я подозреваю, несло проклятие. Но есть проблема. Он сунул руку в карман — ужасных, по его мнению — спортивных брюк, какие забрал у служащего ему магла, и в два захода выложил все фиалы на стол. Кейс оставил дома, на всякий случай. Хоть в новостной справке и не написали о том, что именно было украдено у Уизли, он решил, что было бы странно заявляться к целительнице с целой домашней коллекцией. Ханна замерла, наблюдая за этим, и, казалось, передумала проводить диагностику Тома. Она взяла один из фиалов в руки и рассмотрела. — Так много… Вы принесли столько… Я правильно понимаю, что вы не знаете, какой из них виновник? — К сожалению, нет. — Даже не представляю, как вы умудрились собрать столько Договоров. Надеюсь, это не ваши клятвы, мистер Эвиг? — она подняла на Тома обеспокоенный взгляд, он встретил его спокойствием. — Нет, не мои. — Коллекционер? — Можно и так сказать. Лонгботтом выложила фиалы в ряд и провела над ними палочкой, прикрыв глаза. Том сел в кресло. Наблюдая за ней, тешил себя тем, что домой сегодня вернется свободным от оков. — Ой-ой, — вздохнула целительница. — Тут столько следов проклятий, что не удивительно, что вам так плохо. Я скорее удивлена, что на вас лишь одно, с такими-то увлечениями. — Сколько времени это займет? Она поджала губы и стала похожа на девчонку, а не на взрослую женщину. Том решил, что это дурной знак, а ее слова подтвердили: — Если бы принесли один, я могла бы найти лекарство за неделю, но так… Я даже не знаю, мистер Эвиг. Учитывая их историю, мы можем найти даже несколько с аналогичным вашему проклятием. Боюсь, если станем разбираться с Договорами и их остаточной магией, потратим больше времени, чем при простом подборе контр-проклятия. Я все так же предлагаю вам стазис, если вы не можете понять, через какой из фиалов на вас навели порчу. Том помолчал некоторое время, прикидывая в голове варианты. В связи с последними событиями стазис стал не только неэффективным в плане времени, но и опасным. Уснет так в больнице, а проснется уже за решеткой, потому что кто-то признает в нем убийцу аврора. Тупик. — Я разберусь с этим, принесу тот единственный, — сказал он. — Это займет время, а потом вы быстро снимете с меня проклятие, без стазиса — это излишне. Вы в прошлый раз упомянули, мадам, что у меня что-то с душой. Могли бы вы проверить ее сейчас и рассказать подробнее? — Все таки что-то еще заболело? — целительница приподняла брови и приблизилась к Тому так, будто он был смертельно, неизлечимо болен и умирал прямо перед ней. Женщины… — Нет, — сказал он. Не мог же сообщить, что к нему приклеился паразит в виде Волдеморта. И Маховик… Все это слишком личная информация и явно не предназначенная для ушей жены одного из «Героев войны». Ханна провела над его головой и грудью палочкой, опять прикрывая глаза. Том слабо разбирался в том, что касалось целебной практики — никогда не имел желания кого-то спасать. В школе его и Рыцарей лечил Долохов, который на последних курсах начитался книг об этом, а сам Том предпочитал зелья и имел в арсенале лишь пару целебных заклинаний от ссадин и магических царапин, чтобы помочь себе. — Угу, повреждение есть, но, кажется, чуть меньше, чем в прошлый раз, — она отступила и приманила к себе на стол бумаги из ящиков. Пролистала, прочла и взглянула на Тома вновь. — Процентное изменение небольшое, я бы сравнила с раной, которая со временем стягивается. Если честно, я такого еще не встречала. Она выглядела почти пристыженной своим незнанием, и это позабавило Тома. — Бывала на практике в Азкабане, — продолжила она, — со времен выдворения оттуда Дементоров пострадавших от них осталось не много, но, знаете, души не заживают. Любое преломление или разрыв остаются навсегда. Вы знаете природу своей травмы? Том покачал головой. Глупость — рассказывать ей что-то. Особенно учитывая то, сколько местных законов Том нарушил за время проведенное в двадцать первом веке. И даже до. Жаль, не провел диагностику души после ее разрыва и помещения в крестраж. Не с чем было сравнить, но все же… Сама суть крестража в сохранении части души, едва ли Лонгботтом должна была найти лишь рану. Перепутала что-то? Или Том ошибся в ритуале? Нет, это вряд ли. Не было бы так больно. Он решил рискнуть и закатал рукав магловской толстовки. — Взгляните, — предложил он. — Как вы думаете, что это? Женщина склонилась и вгляделась, ее лицо стало еще печальнее. Отчего? Том совсем не понимал, зачем ей переживать за него, как за дитя, это было просто бессмыслицей. Она провела палочкой над золотой полосой и покачала головой. — Простите, мистер Эвиг, я не знаю, что это. На проклятие не похоже, я… Давайте, я направлю вас к Целителю-Мастеру, может, он разберет? Оно вас беспокоит? Том поправил рукав и покачал головой в очередной раз. — Благодарю, мадам, не стоит. Он распрощался с ней, забрал свои фиалы и вышел на крыльцо больницы. Уже окончательно рассвело. Что делать дальше, он еще не решил. Нужен был хороший легилимент, какому Том доверил бы свое сознание и тайны — невероятное сочетание на грани невозможного. Или Омут Памяти. Том натянул на голову капюшон толстовки — была бы неплохой вещью, стоило только добавить чар, хоть и не соответствовала его вкусу. И вытащил телефон, чтобы позвонить Авалин. Ответила она лишь на третий звонок. Вернее не она. — Привет, Эвиг. Понятия не имею, кто ты такой, но лучше сюда не звони больше, — сказал мужской голос. Том поморщился. Все никак не мог привыкнуть к нынешней фамильярности и ничем не подкрепленной грубости. Человека на той стороне уберегли одни лишь магловские технологии, иначе… Том был не в духе для того, чтобы терпеть подобное. — Мне нужна Авалин, — сказал он. — Ты знаешь, где она была вчера? Эй, постой, это ты ее туда потащил? Ну, нифига себе! Кхм… Вернее — не звони сюда больше, приятель. — Верни телефон Авалин. Она мне нужна, — настоял Том, потирая переносицу. Невольно представил, что мог бы сделать с мужчиной… нет, с юношей на той стороне, только б мог дотянуться. — О-о-о, «нужна»? — смех был еще более раздражающий, чем голос. На его фоне Авалин с ее замашками казалась вовсе не неприятной. — Ава моя. Даже если на крутые вылазки берет тебя… Короче, отвали от нее. — Твоя? — переспросил Том. Он отошел от крыльца больницы и отвернулся, когда заметил, что тот отряд авроров выходит. — Моя, да. Вообще от девчонок Грин отлепись, Эвиг. Когда мы тебя поймаем — а мы наверняка поймаем — я объясню тебе подробнее. Том вздохнул. Этот мир был удивительно наивен, и люди здесь. Так даже проще. — Так верни «Аве» телефон, и я организую нашу с тобой встречу. И с удовольствием выслушаю. — Ой, да пошел ты, — голос в телефоне звучал так, точно все кругом было комедией. Но Том не шутил — он запоминал. — Она попросила придержать ее мобильный и не отвечать на звонки, а не быть ее секретарем. И уж тем более не общаться с преступником в розыске. Где ты есть сейчас? Чувство такое, будто добиваешься задержания. Том обернулся. По другую сторону от крыльца больницы осталось всего двое, они курили и что-то обсуждали. Проще простого. — У Мунго, — сказал Том. — Твои друзья уже здесь. Тебя ждать? На другой стороне повисло молчание. Том насчитал не меньше пяти секунд, а потом различил протяжный выдох, почти разочарованный. — Мх, приятель, шутки у тебя тупые. — Без шуток. Приходи, задерживай. Или просто передай Авалин, что я жду. — Ага, если ее вообще выпустят. — Она на допросе? — Ну, хоть не тупой. — Тебе правда лучше выбирать слова. — Бу-бу-бу, я такой злой и серьезный мальчик, — передразнил юноша. — Расслабься. — Где ее держат? — проигнорировав ребячество, спросил Том. Мог ли вмешаться? Он не знал и не был уверен в том, что она того стоит, но мысль об этом все же допускал. Пока иных якорей в этом мире нет. — А ты настырный, да? — все еще забавляясь спросил голос, а после помолчал мгновение и поник: — Понятно, чего она с тобой возится. — Клянусь, я убью тебя, — после вздоха сказал Том и взглянул на облачное небо. Запахло приближающимся дождем. — Убьешь? Нервный ты, братец. — Где ее держат? Ее не отправят в заключение за шалость, она же не убийца. — Что решат сверху, я не знаю. Ава на допросе в Отделе Магического Правопорядка, собрался ее навестить? — Если не свяжется со мной к вечеру.Литтл-Хэнглтон
2025, сентябрь
Том сбросил звонок и аппарировал к дому. Забрал с крыльца контейнер с едой и зарядку для телефона, которые принес магл в его отсутствие, и поднялся в спальню. День провел в изучении нынешнего устройства Министерства и ОМП в частности. Отряды разделялись на классы. Одни расследовали пропажи, другие разбирались с нарушителями спокойствия в магической Англии, остальные решали проблемы с маглами и устраняли последствия. Пробраться в ОМП представлялось задачей со звездочкой, особенно в одиночку, особенно с ограниченностью собственных знаний лишь тем, что нашлось в сети. Ему было известно, что во главе ОМП стоит Гарри Поттер — тот, кто должен быть его врагом, но пока лишь тень на этом шахматном поле. Тому было интересно, может ли тому, кто был его крестражем, стать известно, что он вернулся? Он решил, что это не сулило бы ничего хорошего, ведь, если сам всей душой (о состоянии которой теперь мог только гадать) хотел стереть Волдеморта с полотна истории, то что уж говорить о тех, кто уже сделал это однажды. Нести бремя ответственности за чужую глупость Тому ни разу не хотелось, а он был уверен, что Герои Войны наверняка это бремя переложат на его плечи. Раздумывал над тем, чтобы использовать Оборотное, но нынешнее состояние Лютного подвергало сомнению возможность того, что там можно купить хоть что-то полезное, а незнание подрывало навык лжи на корню. Раздумывал над тем, чтобы просто войти под Маскирующими Чарами, поискать комнаты допросов или хоть что-то полезное, а потом поднять шум, устроить разруху и хаос в Министерстве, чтобы Авалин сама выбиралась, но понятия не имел, как отступать оттуда, если камины и аппарация вдруг станут недоступны. Ничего не сходилось, ничего не получалось даже в теории. Мощи Тома хватило бы на схватку-другую, на бегство, на пару десятков смертей, но в гигантском улье, где правит магловское отребье и их толерантность, он просто не знал, чего ждать. К вечеру решил, что бой неизбежен, если ему действительно нужна Авалин. План вышел неловкий и скомканный, наспех и без уверенности в том, стоит оно того или нет, выйдет ли. А потом припомнил наконец то, какую силу дают ему магловские технологии. «Инста». Она содержала в себе глупую потребность людей в том, чтобы их видели, а еще, конечно же, имела вкладку с подписчиками и подписками. Невероятно удобный инструмент. У самого Тома подписчик был один — Авалин, она сама завела ему аккаунт, чтобы писать глупые сообщения (он старательно игнорировал уведомления из Тик-Ток от нее после того, как в первый раз получил видеоролик с болтающим маглом), а вот у нее самой… Он обнаружил, что подписок и подписчиков было полсотни, пролистал их и нашел, что искал. Морриган Грин. Без фото, без постов, без каких либо пояснений под именем (у Авалин был дурной каламбур). Он собирался дать ей знать о себе, когда вверху экрана выскочило уведомление — сообщение от Авалин. Впервые длинное, а не бомбардировка отдельными словами: «Все решила. Устала. Если не горит, давай встретимся утром? Скорее всего, я под наблюдением, так что к тебе не пойду. Морри уйдет в семь утра, потом приходи, разбудишь меня.»Коверт-Роуд, Брент, Лондон
2025, сентябрь
Разумеется, утра ждать Том не собирался. Аппарировал к ближайшему к Коверт-Роуд перекрестку, где были сняты панорамы дороги. До тридцать четвертого дома пришлось пройти пешком вдоль рядов разномастных коттеджей и проезжей части. Вскоре Том понял, что улица ему знакома — та же, куда Авалин трансгрессировала его в первый же день здесь. И тридцать четвертый дом оказался тем самым, напротив которого он применил Круцио. Небольшой двухэтажный коттедж был выложен красным кирпичом, рамы были белые и крыльцо. Том прошел по подъездной дорожке, осматриваясь кругом, чтобы понять, какие могут быть на доме чары. Ничего не заметил. Когда поднялся по крыльцу, почти сразу расслышал женские крики за деревянной дверью. Притормозил, прислушался и понял, что ничего разобрать невозможно. Тогда просто открыл дверь простейшим Алохомора и вошел внутрь. Мебели в коридоре почти не оказалось, одна только вешалка-стенка, сами стены голые. Справа лестница наверх, прямо выход к кухне, а слева гостиная, где крик оборвался сразу, как за спиной Тома тихонько хлопнула дверь. В арке гостиной появилась потрепанная Морриган и нахмурилась, стоило лишь увидеть Тома. Выглядела она так, точно не спала сутки, а еще на ней была одна лишь мужская футболка, едва прикрывающая бедра. Том улыбнулся ей уголком губ и перехватил инициативу — все-таки не за пустым девичьим трепом сюда явился. — Добрый вечер, мисс Грин. Прекрасно выглядите, — протянул он и, наступая, заставил ее попятиться в гостиную. Авалин обнаружилась полулежащей в кресле, она курила и хмурилась, но расслабилась, когда заметила Тома. Он кивнул: — Авалин. — Я же просила, Кай, не… — Так. Стоп, — Морриган тряхнула головой и повела перед собой рукой. На ее щеки лег едва заметный румянец, но голос не дрогнул и был на удивление жестким: — Мистер Эвиг, какого черта вы явились в наш дом? Мало того, что без стука, так еще и после того, что вы с Авой учудили. Уходите, немедленно. Том посмотрел на нее так, что ее плечи едва заметно дрогнули. Кричит на него? Ему было не до этих мелких разборок, но он все же осадил ее взглядом — в глаза, на мятую футболку, на голые бедра и опять в глаза. — Спокойнее, мисс Грин. Дверь не была закрыта, а крики на улице стояли такие, что мне подумалось, я стану свидетелем убийства, если зайду. — Зашел, чтобы предотвратить или просто взглянуть? — подмигнула Авалин и потушила сигарету о кофейный столик. — Ава! — нахмурилась Морриган, а потом взглянула на Тома вновь, все еще хмурая, вздыбленная, почти умилительно злая. — Мистер Эвиг, уходите сейчас же. Я не желаю вас в своем доме, не желаю видеть вас рядом с моей сестрой, и вообще ничего о вас слышать не хочу. Ее уволили, понимаете? Из-за вас. Том взглянул на протянутый в его сторону палец девушки. Тонкие, аккуратные руки, серебряные кольца… Она дрожала. И Тому захотелось, чтобы она дрожала не от гнева, а от боли. Или от смущения на крайний случай, учитывая, что Морриган ему еще нужна. — Да не из-за него, mi amore, — отмахнулась Авалин. — Ава, молчи! Эвиг — прочь! Дверь там, — вскипела Морриган. Но она не выглядела угрожающей, не звучала для него таковой. Она была просто очередной женщиной в глазах Тома, которую следовало подмять под себя или сдвинуть с пути. Или последовательно одно за другим. Он шагнул к ней и небрежно поправил прядь ее волос — черных, гладких и вьющихся магией. Глаза Морриган расширились, а потом она нахмурилась так, будто он ее водой облил. Она глубоко вдохнула через рот, намереваясь вспыхнуть, но Том прервал ее прежде, понизив голос: — Мисс Грин, отчего вы так небрежны? Мне думалось, мы неплохо начали, вы произвели на меня приятнейшее впечатление, а теперь… Как удивительно осознавать, что я ошибся, и вы — лишь одна из многих грубиянок. Морриган уже не стала терпеть, отшатнулась от его руки, ее щеки вспыхнули ярче, и она сжала кулаки у бедер. Том заметил, как она бросила быстрый взгляд на Авалин, ища поддержки, но сестра только усмехнулась и откинулась в кресле глубже. — Не смейте меня трогать, — прошипела Морриган, но в голосе скользнула слабая нотка, он стал тише. Тем лучше для Тома. — Вы… вы вломились в дом Уизли, убили аврора… Убили. А теперь стоите здесь, как ни в чем не бывало? И еще смеете меня упрекать? Том не отступил, лишь склонил голову чуть набок, разглядывая ее с наигранным сожалением. Ему было забавно видеть, как она ершится, — такая правильная, такая хрупкая в своей злости. Но время поджимало, поздний вечер не располагал к долгим препирательствам, и вопросы об Омуте Памяти и Маховике на руке жгли изнутри. — Уизли? Ах, да, вчерашняя прогулка, — сказал он без интереса. Продолжил с деланным беспокойством: — Но давайте не будем о грустном. Авалин, ты в порядке? День был долгим, я вижу. Авалин кивнула, ее глаза заблестели то ли от его внимания, то ли от очередной глупости пришедшей ей в голову. Она поднялась из кресла, потянулась и подошла ближе, встав между Томом и Морриган. — Нормально. Допросы весь день, потом Грейнджер лично… — Она бросила взгляд на сестру. — Уволили, да. Но это не конец света. Я устала, Морри, давай без лекций? Морриган глубоко дышала, скрестив руки на груди, отчего футболка задралась выше. — Не конец света? Ава, ты серьезно? — в ее голосе Том различал сладостное отчаяние. — Ты потеряла работу из-за этого… этого кого? Ты хоть знаешь, кто он? А если они выйдут на нас? На меня? На Него? Ты подумала об этом? И еще приглашаешь его сюда, после всего? Наш дом — не приют для преступников. Том повернулся к Авалин, игнорируя Морриган. Он решил — пусть кипит, это только сделает ее податливее позже. Чем ярче эмоции, тем глубже на ней останется след от встречи с ним. Но сейчас совсем не до нее. Он сказал прямо, рассчитывая на внимание к его вопросу от обеих сестер — больше ресурсов: — Нужно обсудить Метку, ты обещала познакомить с работником ОТ. А еще мне безотлагательно нужен Омут Памяти. Идеи? Авалин приподняла брови, ее взгляд скользнул к сестре, но Морриган уже не выдержала. Она топнула ногой, ее лицо исказилось от ярости и бессилия. — Метка? Омут? Вы, что, оба с ума сошли? Ава, ты ввязалась в это дерьмо по самые уши, а он тянет тебя еще глубже. Мистер Эвиг, отвяжитесь от нее, уходите! — Морри, успокойся, — мягко сказала Авалин и протянула руку к плечу сестры. — Это то, с чем я могу сама… Морриган оттолкнула ее руку, глаза заблестели — от злости или слез, Том не успел разобрать, да и не интересовался. — Разберусь? Ты всегда так говоришь, а потом мне! приходится вытаскивать тебя, — она пискнула, будто ее ударили, хотя ни Том, ни Авалин ее ни касались, а потом всплеснула руками: — Ладно, делай что хочешь. Я умываю руки. Только не приходи ко мне, когда все рухнет, и не порти наши планы. Она развернулась и, не оглядываясь, направилась к лестнице, ее шаги эхом отдавались по полупустому дому. Том проследил за ней, спешно вбежавшей на второй этаж, а потом перевел взгляд на Авалин. Она зажала еще одну сигарету в зубах и подожгла магловской зажигалкой. Дверь наверху хлопнула, оставив в гостиной тяжелую тишину. — Пу-пу-пу, — сказала Авалин, а потом шутливо заулыбалась Тому. — Перебесится, и все будет окей. Ты, кстати, вовремя, если честно. Я думала, на этот раз она точно меня убьет. — К делу, — безразлично направил он и прошел по гостиной, выцепляя детали взглядом. Ничего примечательного здесь не было, почти стерильная чистота, никаких намеков на хозяек дома, кроме пепла на кофейном столике. — Та-а-ак, — Авалин ушла на кухню и через мгновение вернулась с бутылкой вина и двумя бокалами. Том покачал головой, она налила выпивку только себе и упала на диван. — Меня сутки таскали по допросам, потом уволили, я спать хочу смертельно… А ты хочешь, чтобы я голову включила? Запредельная жестокость. — Меня ищут, и мне нужна информация. — Конечно, ищут, — она глядела на него с хитрым прищуром, потушила половину сигареты так же, как и первую. — Смерть аврора — дело новое. Давно такого не случалось. — Не моя вина, — Том сел в кресло неподалеку от нее. Совершенно неудобное, магловское, без каких-либо чар. — Помимо того отряда кто-то знает, как я выгляжу? — Я же просила, не высовывайся… — Кто-то знает? — настоял он. Разговор с Авалин чудился ему прогулкой с собакой на поводке, ее вечно приходилось оттягивать туда, куда нужно ему. — Кто жив и зряч, и кому не отшибло память — одному отшибло — запомнили тебя. Скорее всего, они захотят опубликовать твое милое личико всем на обозрение. Из меня теперь информатор так себе, но Джей доложит, если так. — Джей? — Ага, ты с ним говорил, когда звонил. Очень зря, кстати. Мне и Морриган с ее лекциями хватает, а, если еще и он начнет, — она осушила половину бокала за раз, — в петлю полезу. «Доложит». Том разглядывал Авалин и попытался понять ее. При всей взбалмошной дурости она использовала того человека для информации — очень умно. Слишком, в ее случае. Но ужасно полезно для Тома и… Для ее сестры, похоже, тоже. Работник в Министерстве. Работник аврората. Обе в каком-то Ордене, устраивают революцию, бунтуют. Он решил, что из них двоих такое могла придумать только Морриган и наставить сестру. Или кто-то подталкивал свыше? Он уверился, что наверняка был кто-то «выше», иначе и быть не могло. — С ним познакомишь тоже, — заключил он. Если гнев поутих, это не значило, что о клятве Том забыл. Убить одного аврора или двух — не имело значения. — Что насчет Омута и Метки? Авалин прикусила губу и помолчала немного, наливая себе еще вина. — Расту можем позвонить сейчас, если он не на смене — я все равно собиралась это сделать. А вот об Омуте мне сказать нечего. Может, у кого-то из знакомых в личной коллекции найдется, но я не уверена — штука редкая. У нас с Amore точно нет, даже в наследстве вряд ли. Точно знаю, что в Министерстве есть, но Морри теперь не убедить помочь к нему подобраться, а я выбыла из игры. К тому же его сейчас, скорее всего, зарезервирует аврорат, чтобы с тобой разобраться. Короче, не знаю. Для Ордена это, наверное, штука полезная, — Авалин сощурилась, глядя в стену перед собой, пожала плечом и отпила из бокала, — но, опять же, я не в курсе, эти дела — не мои. Надо спрашивать у Морри, но теперь она правду не скажет, ты же при ней сказал, что ищешь. — Один был в Хогвартсе. — О, да, был, — кивнула Авалин и улыбнулась, переведя взгляд на Тома. — Мы уже дел намутили с невыразимцем, а ты еще и в Альма-Матер собрался ворваться? Смело. Дальше на Министерство со штурмом? Том сложил пальцы в замок, придал себе вид максимально расслабленный, выражая полную, абсолютную уверенность в том, что все возможно, все дозволено, если захотеть взять. Авалин на это покачала головой и тихо рассмеялась. — Кого-попало не пустят. А мы с тобой именно что кто-попало. — Могу сварить Оборотное. Или проще — расскажи, где черный рынок. Она заулыбалась так, что смуглые щеки порозовели. В глазах поселились веселость и азарт, будто его идеи находили отклик, но Авалин покачала головой: — И кем же станешь? Директрисой? — Без шуток, Авалин. Я разберусь. — План бредовый, — думалось, она успела опьянеть. Слегка. Все не прекращала смеяться, а Тома это раздражало. — Но не лишен шарма. Этого твоего особого шарма. Аура у тебя какая-то… героическая, знаешь? На рынок свожу, конечно, но, если хочешь мое мнение… — Не хочу. — Оке-е-ей. Она осушила бокал и поставила на пол у ноги. Вытащила телефон из заднего кармана брюк и принялась звонить. — Ты упомянула Грейнджер, — сказал Том, когда надоело слушать гудки из ее телефона. — Которая Министр Магии? — Ага, она. Веселуха, правда? — Почему дело ушло так высоко? Ответить она не успела. В телефоне послышался мужской голос: «Привет, Ава, я немного занят. Подождешь пару минут? Я перезвоню». — Привет, il mio sole, — ее голос стал мурлычащим в мгновение. Почти таким же, какой был у нее вчера, когда флиртовала с Томом. Ловкое оружие женщины… Впрочем, он собирался обернуть его против нее, так что это было даже забавно. С этим Джеем она общалась так же, раз он сказал «моя»? Наверняка, так. — Конечно, подожду. Только, давай, не долго. Ужасно устала, сил нет, а дело серьезное. «Десять минут — край, Ава. Прости». Она сбросила звонок и взглянула на Тома, посмеиваясь: — Так смотришь. Ревнуешь? — Разумеется, — кивнул Том. Даже попытки не делал скрыть ложь, а Авалин, думалось, это было и не нужно. — Что насчет Министра? — Ну, вообще за участие в том, в чем я участвовала, мне светил суд и срок. Коллегу убила не я, но врыв в дом сотрудника Министерства теперь — «подрывная деятельность», так что… Она меня отмазала, можно сказать. Все стало еще интереснее. Том читал, что после войны влияние статусов сводилось к минимуму, якобы для равенства. Или равноправия? Не важно. Древний род, грязнокровка, сынок или дочка министра — все не должно было быть важно. «Не важно, откуда ты, — важно, кто ты», кажется, такие пафосные и пустые лозунги продвигались. Тома воротило от подобного, но все было следствием влияния Волдеморта, так что он мог уловить в этом их больную логику: прежде грязнокровок угнетали, теперь стремились уравнять. Но по словам Авалин… — Почему она тебя «отмазала»? Авалин прыснула и пересела на диване, поджав под себя ноги, будто разговор зашел о чем-то действительно увлекательном. — Представь себе, — ее глаза вспыхнули, полились сплетни, — она решила меня нянчить. Уже четыре года, как считает себя обязанной мне помочь. Говоря откровенно, мне после школы светила работа в какой-нибудь захудалой лавочке, без перспектив и все такое. Я почти завалила экзамены, а она устроила меня в аврорат, типа, там меня уму научат. — Просчиталась. — Не то слово! Меня уволили, и хрен бы с ним. Я никогда за аврорат не держалась, не ушла сама только из-за Морри. А Грейнджер-Уизли… Да что я говорю? Взглянуть хочешь? Заглянуть за барьер ее окклюменции? Разумеется, Том кивнул. Авалин придвинулась ближе к его креслу, уперевшись в подлокотник дивана, и раскрыла глаза пошире, будто приоткрывая дверь. На руках Авалин сияли магические наручники. В небольшой серой комнате с ней всегда оставалось не менее двух авроров. Спрашивали о том, кто с ней был, что они делали, для чего, что украли… А Авалин плакала и клялась, что ее заставили. Тома развеселила ее ложь. Такая внятная и бесчестная, низменно девчачья — броситься в слезы. Он взглянул на нее иначе теперь, а она усмехнулась. — Ты ужасно любопытный, sei senza vergogna… Мне это нравится. — О, так ты хотела другое показать? — он подыграл — криво улыбнулся на миг. — Я жду. Авалин склонилась чуть ближе и опять открыла свой разум. В этот раз Том опять оказался сильно дальше от того времени и места, где должен был быть. Он успел увидеть гнилой дом и яркую зеленую вспышку, когда Авалин мотнула головой и надула губы. — Окей, окей. На этом закончим, если ты совсем не уважаешь чужих границ, — она подняла ладони перед собой. Том взял ее руки в свои и улыбнулся шире. — Это Убивающее. Мне не показалось. — Хватит, — она почти зашипела, понизив голос до полушепота. Боялась, что Морриган услышит? Том не стал настаивать, решил, что времени на то, чтобы узнать об этом, еще полно, но… Взгляды на безалаберную авроршу теперь стоило пересмотреть — значит, не просто так она хороша в окклюменции. — Показывай, что хотела, — сказал Том, поглаживая тыльные стороны ее ладоней большими пальцами, и нашел ее взгляд. — Не моя вина, что ты не контролируешь свои воспоминания. — Контролирую, — проворчала она, и Том увидел в ее зрачках залы Министерства. По темным коридорам Авалин провожали двое авроров. Один, что помладше, болтал без умолку о — как глупо — квиддиче, и в его голосе Том узнал того, кто ответил на звонок, Джея. Второй молча шел следом, будто Авалин могла бы сбежать или вновь преступить закон. После всех лифтов, коридоров, офисов, галерей трое остановились у двери Министра Магии. Авалин вошла сама, без какой-либо нервозности или сомнений, точно разговор с Министром после врыва в дом одного из ее родственников был привычным делом. В памяти Авалин Гермиона Грейнджер-Уизли, какую Том видел в статьях в сети и на одном из постеров в Косой Аллее, была иной. Она выглядела старше, чем на фото, уставшая, с опавшими, ссутуленными плечами, с неаккуратной прической. «Еще бы, — подумал Том, — женщина у власти — беда и для власти, и для женщины». Министр Грейнджер-Уизли улыбалась Авалин, предложила чай. Обе сели в кресла у камина и поддержали дешевую светскую беседу. — Авалин, — сказала в конце концов Министр, — ты же помнишь свое мне обещание? Помнишь, наш разговор? Договор? — Да, мадам, — кивнула Авалин. — Я не знаю, что заставило тебя поступить так, как ты поступила, но, думаю, ты понимаешь — я больше не могу идти на уступки. — Я и не прошу вас, мадам. — Я позвала тебя, чтобы лично сказать, что мне жаль. Я искренне пыталась помочь, но теперь больше не знаю как и не сделала ли я хуже своими попытками. — Все хорошо, мадам. Я заслужила увольнения, вернее… Я и должности то не заслуживала. — Ох, Авалин, конечно ты заслуживала, иначе тебя бы не взяли, — Министр покачала головой и нахмурилась, точно никак не могла признать своей же ошибки. — Не пойму, откуда в тебе эта неуверенность? Вы с сестрой большие молодцы, вы могли бы… Впрочем, не важно. Теперь уже не важно, но, Авалин, если у тебя проблемы, тебе лучше сказать мне. Я могу помочь. Я обещала помочь и не хочу, чтобы ты повторяла ошибки отца. Воспоминание оборвалось. Том глядел в глаза Авалин, видел в них влияние алкоголя, какой несомненно ее очень расслабил, но — прискорбно — она все еще удерживала контроль, даже если сперва ее метало по воспоминаниям (с его помощью, разумеется). Он задумался над тем, могла ли она лгать в этом воспоминании, но не нашел убедительных аргументов «за». Ей было незачем, как он решил. Без лжи, но с недосказанностью. И Грейнджер-Уизли. Для чего ей помогать Авалин? Не перспективной — по крайней мере на первый взгляд — Морриган, а именно ей? Причина была, но скрытая туманом тайны. Том решил бы, что его их дела не касаются — не было личного исследовательского интереса, — но родился интерес практический. Если путь в политику был определен, следовало цепляться за такие «мелочи». Если Авалин фигура неприметная и невлиятельная, то Министр Магии эмоционально зависимый от какой-то посторонней девчонки — интересный инструмент, даже если придется возложить на жертвенный алтарь Авалин. Такова ее функция — быть его оружием. — Почему? — спросил он и склонил голову ближе к ней. Пытался надавить на нее, заставить сказать. И она не воспротивилась: — Она просто верит, что я это все по-глупости. «А разве это не так?» — он спрашивать не стал, сдержался. — И почему она это делает? Мало глупцов? — Ну, была одна история. Я тогда только школу окончила и искала Маховик, как теперь. А младший Нотт создал именно такой, как мне надо. Вся Англия на ушах на стояла, его арестовали, Маховик изъяли, а я пробралась в кабинет Грейнджер. Ясен хрен, меня тут же поймали. Авалин выпутала правую руку и потянулась к бутылке. Отпила из горла. Том только сейчас ощутил тонкий сладковатый запах алкоголя и обратил внимание на то, что табаком в комнате не пахнет, и не пахло. Чары все-таки были. — Тогда она стала меня оправдывать, типа, «у тебя такое детство, наследство и бла-бла-бла». Мне даже ничего придумывать в оправдание не пришлось. И сказала, что хорошая занятость и дисциплина меня поставят на «путь истинный». — И за что такое она тебя пожалела? — Всякое, — Авалин дернула плечом и усмехнулась. — Отца убил его лучший друг, когда нам было по одиннадцать. Мать… неловкое заклинание, когда нам было по восемнадцать. Мы с сестрой — дети Пожирателя Смерти. Одни жалеют, другие пинают за любой проступок или без него. Министр решила кудахтать надо мной, как курица-наседка — мне же лучше. Было. Блеск в ее черных глазах, с учетом этой информации, лишь сильнее отсылал в школьные годы, к Вильгельму. У него были дети, Том читал об этом, они прошли с Волдемортом обе войны бок о бок, а потом сгнили в Азкабане. Или нет? Фальсификации всегда имели место в Министерстве, но прикрывать преступников войны? Тому впервые стало в самом деле интересно, он выпустил ее руку и выпрямился: — Чьи же вы дети? — Мы не Грин, — сказала она. — Министерство во времена реформ скрыло фамилии, которые были… спорными. Само собой, это было бесполезно, все всё равно знали, что наш отец — Рабастан Лестрейндж. И ты бы знал, если бы рос здесь. Пазл впервые сложился. Дурость Вильгельма перешла по наследству через два поколения — удивительно занимательный факт. А преданность? Если дети Вильгельма за Тома жизни отдали, то отдаст ли внучка? Но дом… Лестрейнджи владели значительной властью, ресурсами, имели состояние такое, что поколений пять вперед могли жить на широкую ногу. Где все это? Неужели обновленное Министерство было настолько обнаглевшим, что разграбило состояние рода настолько древнего, что первые его представители о централизованной власти и помыслить не могли? Нигде во всем, что Том изучил за последнее время, не упоминались изъятия, даже из тех семей, что были полностью уничтожены. Сокрытие, или потомки Вильгельма умудрились все истратить? — Он был в заключении. — Был. А потом не был. В нулевых некоторые Пожиратели сбежали, он в их числе. Тогда все замяли, искали их тайно и нашли. Отца не стало. — «Друг убил»? — Ага, во время ареста, — Авалин поджала губы и отвела взгляд в сторону на мгновение, а потом опять посмотрела на Тома уверенно и убежденно. — Короче, это не важно, il mio sole… — Что же насчет наследства? — О, теперь хочешь залезть в мой карман? — игриво улыбнулась она, и экран ее телефона засветился надписью «Раст». Авалин взяла его и вытянула руку перед лицом. — Время позднее, Ава, что у тебя? Я слышал, тебя арестовали? Ты в порядке? — Ага, сутки держали, — она состроила печальное лицо, будто собеседник ее видел. Том склонился ближе и взглянул под углом на экран — на нем было изображение лохматого молодого человека. Все стало яснее. — Но все в порядке, отделалась увольнением. — Чего? Ты серьезно? Ава, мы же… — Давай не сейчас, окей? Говорю же, устала. Ты, прости, что давно не звонила, все так навалилось… Мне ужасно жаль, но я знаю, что новости тебя порадуют. Я нашла владельца Маховика! — Ох, реально? Ох… — человек на экране резко переменил положение, динамики заскрипели, стало темнее, и он заговорил тише: — Ты из-за него влипла? Просто украсть не могла? Авалин пожала плечами и отмахнулась. Кратко взглянула на Тома, на его руку и протянула ему распахнутую ладонь. Он закатал рукав, пока спрашивала: — Взглянешь на кое-что? Может ли это быть реакцией на Компас? Типа как магниты, или я не знаю… — она придвинула руку Тома в кадр, он заметил, что изображение не передавало Метку полноценно. — Оно горело, когда он коснулся Компаса, было больно вроде как. — Ава! — лицо Раста перекосило, будто от боггарта, он растерялся в словах, что-то промямлил. Собраться смог лишь через несколько секунд: — Он, что в твоем доме? И слышит все? Ты могла бы хоть предупредить! Э… Я… Привет. — На «вы», — кратко поправил Том. Ему доставлял удовольствие чужой трепет, он не мог не воспользоваться возможностью надавить сильнее. Авалин не показывала его лица, но голоса и тона хватило, чтобы Раст растерялся еще раз. — Да… Я… Простите, окей. Кхм, я впервые такое вижу, — сказал он. Его лицо с неприлично большим носом сильно увеличилось на экране телефона, он сощурился. — Не знаю, возможно ли. Наверное, возможно, я же сделал его по примеру… Авалин перебила его, закатив глаза, покрепче сжала локоть Тома и направила камеру поближе к Метке: — Без душной теории, il mio sole, ты же знаешь — нихрена не пойму. Взгляни еще раз. Раст что-то забормотал, а она вдруг задала иной вопрос: — А может ли это быть сам Маховик? На миг Том замер. Такой проницательности от нее он не ждал, такого прямого вопроса тоже. Она все знала? Знала больше него самого? Тома будто в пах ударили, он поймал себя на том, что забыл выдохнуть, и заставил себя дышать. Благо, что на лице карусель эмоций не отразилась. Его взгляд встретился со взглядом Авалин, она улыбнулась ему и… подмигнула, будто насмехаясь, будто прочла его мысли, будто знала, как больно ударила по его гордости. Только на самом деле то была не ее заслуга, а его несобранность. Том ее недооценил, и из-за этого простейший факт интуитивной догадки превратился в его глазах во что-то большее. Нет, она была глупа. Нет, была наивна. Нет, не изучала его, чтобы подловить. Ей лишь повезло угадать — так он решил. — Маховик под кожей? Как модификация, как доработка тела? Хм… Это звучит интересно, но фантастически, Ава, — сказал Раст, его лицо было задумчиво, точно он пытался припомнить все, что когда-либо знал. — Такой магии просто не существует, не может существовать. Сама представь… — Просила же, без теории, — отмахнулась она, отпустила руку Тома и показала свое лицо в телефон. — Изучи вопрос, пожалуйста. Насчет реакции. Может, ты не учел что-то? — Ну, в тео… Прости. Если подумать, это могла бы быть, типа, аллергия. Если он применил Маховик, возможно, эхолирующая магия осталась в теле, а Компас среагировал… Но я не знаю случаев эхо от Маховиков. Э… Мистер, как далеко вы переместились? Наша аппаратура ловит сильный сигнал, сильнее обычных. Сколько, лет двадцать? И давно вы тут? Как я понимаю, уж точно не пять минут, а? — Несколько десятков. Это должен быть приватный, личный разговор, — сказал Том. — Несколько дес… О-ох, — Раст, похоже, отложил телефон, ведь его скулеж стал тише, а на экране отразилась лишь тьма и крохотное изображение Авалин в углу. — Не паникуй, il mio sole. Лучше подумай, ладно? — замурлыкала Авалин. — Хорошо подумай. Спасибо, что уделил мне время. Раст вновь показался на экране — лицо выражало глубокую панику, он что-то забормотал. Вроде, «Ава, нет!» и «Постой!», но она уже сбросила вызов и перевела взгляд на Тома: — Доволен? — Нет. Определенно, нет. — А чего ты ожидал? Что он вот так с ходу все решит? — Ты могла не перебивать его, с теорией я бы разобрался. Она фыркнула и потянулась к бутылке. — Заставлю его сменить обоссаные штаны и организую вам встречу. А там уж сам разбирайся. — Значит, Маховик под кожей? — Том изобразил полное отсутствие интереса. — Любишь сказки? Авалин широко улыбнулась и поднялась с дивана. Ее качнуло, но она отпила из горла еще раз. Склонила голову к плечу, кокетливо взглянула на Тома и подошла ближе так, что ему пришлось поднять подбородок. Уязвимая позиция лишь разбавляла его кровь гневом, но Том не давал ему выхода. Не сейчас. — Не нужно мне врать, il mio sole, — теперь невинное прозвище звучало пафосной пылью в глаза — она применяла его ко всем, оно не имело значения. — Маховика при тебе… Авалин опустилась на колени, свободная ладонь огладила его колено. — … нет и не было. Том смотрел на ее миловидное лицо, игривое, улыбающееся. Многие бы сочли ее привлекательной — его от нее тошнило. Она раздражала его с первой секунды, когда стала помехой при его бегстве и до сейчас. Сейчас она злила. Перед глазами мелькнуло ее лицо измазанное кровью, отдаленно он различил ее крик полный агонии, она молила остановиться. Прямо тут — на сером ковре, в серой гостиной серого дома, в сером городе — он стал бы художником и перекрасил все в красный. «Нет и не было». В ее словах была одна лишь истина, и от того хотелось ее задушить. И Том сделал бы это без раздумий, не было ни единой помехи, кроме той, что Авалин пока что нужна. Доставляет одни лишь неудобства, знает недозволительно много или, по крайней мере, догадывается. Играла… Он смотрел в ее глаза сейчас и ясно различил — она играла. Ход сделала еще вчера, а сегодня лишь горделиво дала понять его назначение — обыск. Компас указывал на него снова и снова, и тогда эта слабая, жалкая женщина решила Тома раздеть, ощупать, найти, украсть. Только красть было нечего, а она оказалась не совсем уж бестолковой и сложила два плюс два. И это заставляло Тома едва не кипеть изнутри от отвращения. Только он не шевельнулся, не приложил ее о подлокотник кресла, не придавил к полу, не выдумал проклятие пострашнее. Сдержал себя, потому что пока было рано. В список на казнь, в любом случае, уже без шанса на прощение попали двое, оставалось лишь дождаться. А ждать Том умел. — Ты ошиблась, — сказал он, склонившись к ней. Авалин подалась навстречу, ее грудь коснулась его колен, пахнуло вином. — Думать тебе не к лицу. — А тебе очень даже, — улыбнулась она. К чему был этот флирт, когда она выложила все карты, он не понимал. — Сходим завтра на рынок? Он кивнул ей и подумал о том, что пора менять союзника. С Вильгельмом можно было иметь дело, но не с ним одним. То же и с Авалин — ее можно перетерпеть, но она не панацея. Нужны другие, нужно больше, нужны зависимые. — Уверена, что твою сестру не переубедить? Авалин отодвинулась и глотнула вина. — Если попробует тебя убить, — она подняла руки, рассмеявшись, — я лягу рядом. Я бы заступилась, но, если думаешь, что сестру она пожалеет, — ошибаешься. — Что-ж, есть совет, прежде чем я войду в логово зверя? — спросил Том и поднялся с кресла, поправляя одежду легким заклинанием. — Ага, — кивнула она, оперлась на одну руку, другой приподняла бутылку выше, будто говорила тост: — Ее комната слева. И Морри любит вежливость, ты правильный путь выбрал, только не спеши с вот с этим вот… Она игриво поправила прядь волос, закусив губу. Глупая. Ступени скрипнули под его шагами, как в старом приюте, когда Том поднимался наверх. В тесном коридоре второго этажа обнаружилось три двери. Во мраке уборной он различил множество баночек на раковине и полках у зеркала, будто девушек здесь жило не две, а два десятка. Правая дверь, похоже, вела в комнату Авалин, хотя взглянув на нее мельком Том допустил мысль, что это какая-то ошибка. В комнате было пусто и чисто, кровать была застелена с уголком, поверхность стола блестела в бледном свете из окна. От нее он ждал большего хаоса и безумия, но подумал, что в целом это было логично — такие, как она, едва ли бывают дома. Дверь Морриган была закрыта. Он прислушался — шорох бумаг внутри, ровное дыхание. Постучал тихо и, не дожидаясь ответа, повернул ручку. Эта комната походила на свалку. Одежда разбросана по полу, высоченные стопки пергаментов на столе, с кровати упало одеяло и одна из подушек, а на подоконнике лампа с магическим светом, перо в чернилах и кипа документов. Точно не то, чего он ожидал от внешне собранной девушки. Морриган сидела за столом, спиной к двери, заполняла что-то — отчеты для Министерства, судя по значкам, какие Том разглядел на уголках. Она вздрогнула от звука двери, но не обернулась сразу, только плечи напряглись, как у кошки, готовой к прыжку. — Уходите, мистер Эвиг, — сказала она твердо, не отрываясь от бумаг. Перо замерло в её руке, и Том заметил, как пальцы побелели от хватки. — Я не шутила внизу. Это мой дом, и я не потерплю… Том закрыл дверь за собой, намеренно громко, и шагнул ближе. Не спешил, давая ей время на подумать — выставить его или нет, до того, как начнет игру. Комната пахла её духами — горькими, тяжелыми, но все еще лучше, чем винный перегар от Авалин. Он остановился в паре шагов от стола, разглядывая её спину: футболка слишком большая, открывающая шею и одно из плеч. — Морриган, — произнёс он мягко, с той интонацией, что всегда работала на девушках вроде неё — правильных, собранных, амбициозных, но жаждущих, чтобы кто-то подставил плечо. — Я не уйду, пока мы не поговорим. Вы же не хотите, чтобы Авалин ввязалась в ещё большую глупость без вашей помощи? Она внизу, пьёт и болтает о планах, но вы знаете — без вас она пропадет. Она наконец обернулась, резко, и Том увидел тот же румянец на щеках — от злости или от его близости? Глаза вспыхнули, но она отвела взгляд почти сразу, уставившись в бумаги. Хмурая, напряженная, она сжала челюсти и губы. — Не хочу даже слышать, — сказала она. Упертая. — Не хочу знать, почему она в этом участвует. Что вы обещали ей или чем угрожали. Со мной так нельзя. Не пытайтесь даже. Уходите. Пожалуйста. Слово «пожалуйста» вырвалось тихо, с ноткой колебания, и Том улыбнулся уголком губ, ясно ощущая теперь уязвимость. Он шагнул ближе, оперся рукой о спинку стула — не касаясь ее, но так, чтобы она почувствовала его рядом. — Пожалуйста? Вы просите меня? Морриган, вы же сильнее этого. Я вижу, как вас это гложет — всё выходит из-под контроля: Авалин уволена, авроры ищут оппозиционеров, а вы сидите здесь, с этими… — он кивнул на бумаги, — отчетами, пытаясь удержать хоть что-то. Но я могу помочь. С Орденом, с вашими планами. Я знаю, что вы в нём, и поверьте, мои навыки могли бы быть полезны. Омут Памяти — это мелочь… — Хватит, — перебила она и повернула лицо в его сторону. Том склонился ближе, не намереваясь уступать — решил давить на нее, даже если придется достать палочку. Их лица оказались очень близко, он сощурил глаза. — Я прошу немногого, вы и сами знаете. Что важнее всего в революции? Сила. У меня она есть, и, поверьте, я умею быть предан. Вместе… Только представьте, ваш ум и моя магия — как далеко мы пойдем! Проведите меня в Министерство или позвольте использовать Омут Ордена, и я отплачу вам достойно. Я помогу вам с тем, что грызет вас по-настоящему. С этим «равенством», которое душит всех, кто достоин иметь большее. Она замерла, перо упало на бумаги, оставив кляксу. Ее лицо покраснело гуще, она сглотнула, выпрямилась, но не отодвинулась — только руки сжала в кулаки и повернула голову, чтобы отдалиться. — Вы ничего не знаете об Ордене, мистер Эвиг. И о нас. И это не ваше дело. Займитесь политикой там, откуда вы родом, а нас оставьте. Том шагнул и склонился к другому ее плечу, чтобы вновь поймать взгляд. Его дыхание коснулось её волос, и он заметил, как она напряглась сильнее. Он поправил прядь, упавшую ей на плечо, пальцы едва скользнули по коже. Ярко ощутил разницу температур — она горячая, его пальцы ледяные. — Не мое? Морриган, посмотрите на меня. Вы же чувствуете — я не просто «знакомый», не просто «путешественник». Я могу быть вашим преимуществом. Ниспослан вам судьбой, быть может? Орден нуждается в ком-то, кто не боится действовать, кто видит, как этот мир прогнил от маглов и несправедливых последствий той давней войны. Теперь она взглянула на его, расширив глаза. Черные, обрамленные черными ресницами. Напуганные? Смущенные? Невероятно хотелось прочесть всю ее легилименцией, но, похоже, девушек хорошо обучили скрывать себя. Обеих. — Вы ничего не понимаете, — настояла она. Взяла себя в руки, выпрямилась, нахмурила брови вновь. — Думаете, можно объявиться из ниоткуда и выдвигать условия? Нет уж. В обаянии вам не занимать, но со мной не сработает. Если Аву склонили к безрассудству, не значит, что я тоже куплюсь. И… Сила? Вы, правда, мните, будто нам не хватает силы? Это просто… Просто смешно. Но она не смеялась, а Том улыбнулся, не разрывая зрительный контакт. Все работало, как он хотел, и это не могло не радовать. — Долго ли еще вы будете скрываться и писать пустые агитационные статьи? Думаете, Министерство сменит курс одними лишь вашими словами? Нет, Морриган, — он заговорил тише, протяжнее, и вновь коснулся ее волос, оттягивая волну с плеча за спину. — Всем очевидно — обе войны были разрушительны, но сила — неотъемлемая часть любой борьбы. Чтобы вас заметили, следует быть заметными. — Вы… — она вскочила со стула и обняла себя руками, сделав пару шагов в сторону. Теперь во взгляде скользнуло подозрение — всего на миг, но достаточно, чтобы он заметил. А потом она вскинула подбородок, не намереваясь сдаваться: — Не потерплю подобных проверок. Довольно. Том выпрямился и продолжил, будто ничего не случилось. — Сила, мисс Грин, она сделает вас заметными. Она приведет к верхам. Она вернет миру то, чего он был лишен чужой глупостью. Разве не того вы желаете? — Вот! — она всплеснула руками. — Вы даже не в курсе, куда мы движемся, к чему, а все равно суете свой нос. Наше дело не терпит посторонних и особенно тех, кто нарушает закон и списывает это на нас. — Я очень способный ученик, не беспокойтесь. И я вижу перспективу для роста — своего, вашего. Вместе мы могли бы столько всего сделать. — Достаточно. Хватит. Вам давно пора, — она указала на дверь. Уязвленная, полуголая, с посторонним в своем пространстве. Том решил, что еще немного и она перейдет к мольбе о том, чтобы он оставил ее в покое. Так что шагнул ближе к ней, взглянул сверху вниз. — Всего лишь Омут, мисс Грин. И, если это так для вас важно, я оставлю вас. И вашу сестру больше не втяну в неприятности. Такая мелочь. С вашими ресурсами практически ничто. Морриган осталась непреклонна, убежденно покачала головой. Это разочаровало, злило, но Том не шелохнулся, глядя ей в глаза. — Нет, я в этом участвовать не стану. А Орден… Мистер Эвиг, вам правда лучше не касаться того, что к вам не имеет никакого отношения. Я вам нисколечко не доверяю и идти на риск не имею ни малейшего желания. Том отступил, поднял руки, будто сдавался, и кивнул: — Очень мудро. Я уважаю, только… Позвольте дать совет: сильный волшебник должен быть союзником, а иначе… Иначе мало ли чью сторону он решиться принять, пока вы в сомнениях? Он покинул дом Грин… Лестрейнджей, не настаивая. Ушел, зная, что лукавые, незначащие речи не могли ее не зацепить. Этот их Орден был в таком зачаточном состоянии, судя по новостям, что впору было хвататься за предложенную им помощь. «Использовать» его, раз уж сам предложил лояльность. Разумеется, ложную, но он не сомневался, что она купится. Что весь этот мир купится и рано или поздно начнет играть по его правилам.
