СУПчик дня (Стихи)

В предместьях города Киото,

Среди камелии цветной

Стоит фигурка из хиноки,

Покрыта краской золотой.

В том парке пышно и красиво,

Белеет сакура, как снег,

Журчат фонтаны сиротливо,

В кустах не слышен детский смех.

А по ночам зловеще тихо

Луна блистает над водой,

И шёпот местных старожилов

Бередит душу чёрной мглой.

Легенда в тех местах прижилась

О дочке знатного посла,

Что без взаимности лишилась

Рассудка, воли и себя.

Она влюбилась в самурая,

Он был красив, умён, богат

И мастерски владел катаной,

Ей порубив пятьсот солдат.

Но он желал, увы, другую:

Принцессу Муцухито сан.

Ей посвящал своё искусство

И караулил по ночам.

Не выдержав сердечной боли,

Итико — дочь посла — сдалась,

Одним осенним тёмным утром

На ветви дерева кружась…

Посол остался безутешен,

Оплакивал и день и ночь,

Вид этих мест его калечил,

И он скорей собрался прочь.

Пять тысяч йен златых потратил

На памятник своей «Кико»

Её хотел с собою взять он,

Но смерть прибрала и его.

Осталась статуя ненужной,

В углу пылилась у тансу,

Пока знакомый царедворец

Не выставил её в саду.

Искусный зодчий постарался:

Ожили девичьи черты,

И всяк прохожий удивлялся

От этой тонкой красоты.

Ярчали дни, темнели ночи…

Вдруг парни стали пропадать:

Торговцы, ронины, крестьяне…

Куда и как? Кто мог узнать?

Один ремесленник из пришлых

Шёл как-то мимо парка в ночь,

Под утро — грязный и охрипший,

Едва дополз до ближних рощ.

«Она! Она!» — он всё пытался

Ямато местным рассказать.

Язык бедняги заплетался,

Ни слова толком не понять.

«Цок-цок!» — сипел.

«Цок-цок!» — срывался

И всё показывал туда,

Где средь зелёных кипарисов

Безмолвно статуя спала.

Никто не верил,

Все смеялись:

«Сакэ ты, верно, перебрал!»

Однако вскоре испугались,

Когда мэр Киото пропал.

Покой оставил мирный город,

И смежить веки до утра

Теперь любой боялся тёнин,

Настала мрачная пора.

Ночами статуя ходила,

Искала нового мальца:

Душа, застряв на грани мира,

В грехах мучительных жила.

…Сменялись годы, поколенья.

Сожгли обломки у дорог

Фигурки той без сожаленья,

Но снова слышится «Цок-цок»…