Не тот робат

Глава 31 (исправленная версия) — Я приветствую тебя, капитан Кастодей Константин Вальтор, — сказал я, сложив руки в имперском приветствии и слегка склонив голову в знак уважения к его рангу и силе. — Приветствую и тебя, Вали, — с лёгкой насмешкой в голосе ответил он, его взгляд, тяжёлый как свинец, изучал меня с ног до головы. — Признаюсь, я ожидал увидеть робота-мусорщика ВАЛЛИ. В крайнем случае — Вали Люцифера, носителя одного из Тринадцати Лонгинов. Но уж никак не сына Локи. Кстати, как твой отец поживает? — Правда, не знаю. Я его давно не видел, — ответил я чистую правду, хоть и снова недоговаривая. Ведь в последний раз я видел Локи на экране телевизора в прошлой жизни, когда смотрел сериал о нём. — Какими судьбами вы в Орарии? — поинтересовался я, стараясь отвлечь его от темы моего происхождения. — Мне нужно, чтобы ты проводил это дитя в лагерь полубогов, — Вальтор вытащил из-за своей массивной спины рыжую девочку лет двенадцати-тринадцати с большими зелёными глазами, которая смущённо разглядывала нашу компанию. — Она сама не сможет туда дойти, а я не могу удалиться на это время, ибо скоро мой легион устраивает рейд на гнусных еретиков. — Её имя Агнес. Она — дочь Зевса, и, как ты понимаешь, это означает, что Гера будет пытаться удавить её всеми мыслимыми и немыслимыми способами, — спокойно пояснил Вальтор. — Ты думаешь, я смогу защитить её от гнева Геры? — я удивлённо поднял бровь. — Нет, я понимаю, что вмешиваться лично она не станет, но это ей как-то не мешало убивать тех, кого трахнул Зевс. Вспомни ту же богиню Лето... А если бы Гера знала, что она успела родить Аполлона и Артемиду до того, как те вошли в силу, она бы и их удавила в детстве, — спокойно констатировал я. В этот момент из дальнего угла таверны донёсся звук плеска. Я обернулся и увидел Артемиду с её охотницами. Сама богиня, услышав мои слова, от неожиданности выплюнула глоток пива прямо на сидевшую напротив неё Локи. Вот это я влип, — мелькнуло у меня в голове. Ведь в этом мире боги, как они сами считают, не могут давать потомства. Но, как рассказывали Хугин и Мунин, эти боги всё же могут иметь детей — просто шанс крайне мал из-за их силы и бессмертия. Да и не только половым путём можно обзавестись потомством — для богов и духов есть и другие варианты. Мои размышления прервало громкое урчание в животе девочки. Подозвав официантку, я заказал для Агнес порцию еды, а затем перевёл вопросительный взгляд на Константина, ожидая дальнейших пояснений по поводу этого неожиданного поручения. — Насколько мне известно, в этот год в лагерь полукровок идёт и сын Посейдона по имени Перси Джексон, — с намёком произнёс Константин, и в его глазах мелькнула насмешка. И я понял этот намёк. Надо Значит, иди в мир Перси Джексона в момент канона. «Обдумывал я», — мысленно. — Получается, Посейдон решил обзавестись ещё одним ребёнком, — с ухмылкой сказал я, глядя на Константина. — Да, — холодно улыбнулся в ответ кастодец. — Похоже, Посейдон решил обогнать в количестве детей Зевса и Гермеса. Хотя Зевса в этой гонке можно не считать — за всё время у него было всего 326 детей, из которых пережить гнев Геры смогли лишь восемь. Из этих восьми — четверо боги, а остальные четверо — полубоги. Тогда как у того же Гермеса, насколько мне известно, за всё время было около 433 детей. А вот Посейдон со своими 279... За это десятилетие он сильно постарался и выдал аж двух детей. Видимо, очень хочет перегнать Зевса и Гермеса. Я присвистнул, впечатлённый этой статистикой. Из дальнего угла донёсся новый звук — на этот раз чаша с вином опрокинулась на стол Артемиды. Богиня охоты сидела с каменным лицом, но её сжатые кулаки выдавали бурю эмоций. Вероятно, публичное обсуждение плодовитости её родни, особенно отца, было для неё не самым приятным зрелищем. — Что ж, — сказал я, переводя взгляд на смущённую Агнес, которая уплетала свою еду, стараясь не встречаться ни с чьим взглядом. — Похоже, нам предстоит интересное путешествие. Лагерь полукровок. — Вот, возьми, — сказал Константин, протягивая мне золотой билет с вычурной надписью: «Билет в мир Перси Джексона. Срок действия: 5 дней». Затем он положил на стол старую, испещрённую пометками кожаную карту. — Эта карта поможет добраться до лагеря полукровок, — произнёс он с усмешкой, глядя на меня. — Ты сильно не затягивай с её сопровождением, — бросил он, переводя взгляд на девочку. — А ты, мелкая, слушайся Вали. И не обращай внимания на то, что он сын бога обмана, коварства, лжи, азартных игр и магии, — наставительно изрёк Константин. Он чутка подумал, повернулся ко мне и спросил с прищуром: — А ты, случаем, не из Альфа-Легиона? — Нет, я не альфариец, — опустив взгляд на пол, я слегка шаркнул ногой по каменной плитке, изображая лёгкую обиду. — Я не удивлён. Ваши легионеры — везде. И я бы не удивился, узнав, что члены вашего легиона составляют всю верхушку власти этого мира, — с насмешкой заключил Константин. Затем он тяжёло поднялся, его золотые доспехи громыхнули, и он направился к выходу, оставив нам «мелкую». Как только массивная дверь таверны закрылась за ним, я перевёл задумчивый взгляд на девочку. — Агнес, верно? — спросил я с самой мягкой улыбкой, какую только мог изобразить, глядя на смущённую девочку. — Да, — робко кивнула она, продолжая есть с таким умильным выражением лица, что просто «вах, какая милота». Не сдержавшись, я погладил её по волосам. От этого девочка смутилась ещё сильнее, и её вид не выдержали мои девчата. Словно по команде, они все разом подскочили к Агнес. —Ой, какая прелесть! — прошептала Аврора, её глаза наполнились материнской нежностью. Эльза,обычно сдержанная, не устояла и тронула её рыжие пряди. Даже Атланна смотрела на неё с одобрением,а Брунгильда наблюдала за всей сценой со своей обычной, слегка отстранённой улыбкой, но в её глазах теплилась искорка умиления. Агнес оказалась в центре настоящего женского внимания. Она смотрела на меня поверх голов окруживших её девушек с безмолвной, отчаянной мольбой о помощи. Я лишь широко и хитро улыбнулся ей в ответ, разводя руками в немом жесте «здесь я бессилен». Оплатив счёт, мы дружной толпой, в центре которой была наша новая маленькая подопечная, отправились на поиски гостиницы, чтобы заселиться на ночь. Предстоящее путешествие в лагерь полукровок обещало быть как минимум очень интересным. Идя по вечерним улицам Орарии, я с невозмутимым видом наблюдал за разворачивающейся милой картиной. Золотистый свет фонарей мягко освещал мостовую, а воздух был наполнен ароматами готовящейся еды из соседних таверн и сладковатым запахом цветущих ночных растений. Эльза, Аврора и даже обычно холодная Атланна по очереди таскали за руку маленькую Агнес, атакуя её вниманием и заваливая подарками. Они заходили в каждую кондитерскую на пути, и вскоре в руках у девочки образовалась целая гора свёртков, коробочек и бумажных пакетов, из которых доносился соблазнительный аромат шоколада, карамели и свежей выпечки. Агнес, с виду похожая на затравленного зверька, бросала на меня умоляющие взгляды, безмолвно взывая о спасении от этого сладкого кошмара и материнской лавины. Я же активно прикидывался непонимающей тумбочкой, с самым невинным видом разглядывая вывески или делая вид, что меня крайне заинтересовала трещинка в камне мостовой. Побродив по нескольким гостиницам, мы наконец нашли подходящую, с достаточным количеством свободных номеров для всей нашей разросшейся компании. Эльза, не теряя ни секунды, почти силой увлекла смущённую Агнес в свою комнату, вероятно, с намерением продолжить её «обработку» заботой. Аврора и Атланна разошлись по своим номерам, а я направился в свой. Комната была скромной, но чистой. Я сбросил плащ и собирался прилечь, как вдруг в дверь постучали. Встав с кровати, я открыл её и увидел на пороге Брунгильду. Её серебристо-бирюзовые волосы были распущены и переливались в свете единственной лампы, а в фиолетовых глазах читалась твёрдая решимость. Я молча отошёл в сторону, давая ей пройти. Как только она переступила порог, я закрыл дверь, и щёлк замка прозвучал необычно громко в вечерней тишине. Я обернулся к ней, готовый спросить, что случилось. — Ты чего-то хотела, Брунгильда? — спросил я, с интересом глядя на её застывшую у кровати спину. — Да, — тихо, но отчётливо сказала она, поворачиваясь ко мне. И в этот миг перед моими глазами всплыло системное окно — она через интерфейс одним движением мысли сняла с себя всю одежду, которая растворилась в золотистых частичках света. Затем она небрежным жестом повела рукой, и воздух в комнате сгустился, запечатав её звуконепроницаемым барьером. Тишина стала абсолютной. — Я пришла для того, чтобы исполнить супружеский долг, — заявила она, подходя ко мне. Её голос был низким и вязким, как мёд, а в глазах плясали опасные искорки. Она не дала мне возможности что-либо ответить — её руки обвили мою шею, а губы властно прижались к моим, увлекая в пучину стремительно нарастающей страсти. Я не стал медлить. В ответ на её решительный порыв во мне начало нарастать возбуждение — впрочем, лишь импотент не возбудился бы при виде обнажённой девушке  сравнимой с брунгильдой в красоте. А Брунгильда была прекрасна. Я подхватил её за бёдра, и она легко взмыла в воздух, её ноги обвили мою талию. В следующее мгновение я мысленно отдал системе команду, и моя одежда растворилась, исчезнув в инвентаре. Я опустил её на мягкое ложе, не прекращая целовать, чувствуя, как её губы отвечают мне с той же жадностью. Разорвав поцелуй, я встретился с её взглядом. Её фиолетовые очи, обычно полные холодного спокойствия, теперь пылали тёмным огнём, а в их глубине светилась бездонная нежность, предназначенная только мне. Мои губы скользнули по её шее, ощущая бешеный пульс под тонкой кожей, и опустились ниже, к изящной ключице. Я покрывал её кожу поцелуями — то нежными и лёгкими, то страстными и влажными, медленно продвигаясь вниз. Остановившись у её груди, я задержался, чтобы уделить внимание каждому упругому холмику. Я ласкал их губами и языком, чувствуя, как под моими прикосновениями они наливаются и твердеют, а затем с наслаждением слегка покусывал, вызывая новые, сдавленные стоны. Брунгильда извивалась подо мной, её пальцы впились в мои алые волосы, не отталкивая, а прижимая сильнее. — Ах... Вали... — простонала она, её голос был хриплым и прерывистым от тяжёлого дыхания. — Ты... как ребёнок... Но в её словах не было упрёка, лишь сдавленная страсть. Я, однако, прислушался к её намёку и замедлил темп. Прекратив игру с её грудью, я начал свой путь ещё ниже, оставляя горячие поцелуи на трепещущей коже её живота. Я чувствовал, как напряжены её мышцы, как бьётся её сердце. Наконец, я достиг её лона. Я поцеловал нежную кожу чуть ниже пупка, и моё дыхание, горячее и прерывистое, обжигало её. Я увидел, что её тело уже готово к единению, о чём свидетельствовала влага, блестящая в тусклом свете комнаты. — Ты готова? — выдохнул я прямо у её лона, мой голос был низким и хриплым от желания и попытки сдержать себя. — Да, Вали, — её ответ прозвучал без тени сомнения, ясно и твёрдо, как клятва. Я поднялся над ней, снова встретившись с её пламенным взглядом. Я поцеловал её, медленно и глубоко, вкладывая в этот поцелуй всю страсть. Осторожно, но уверенно я приставил к её влажному, готовому входу своё напряжённое, жаждущее проникновения достоинство и начал медленное, неотвратимое движение, погружаясь в её объятия, чувствуя, как её тело принимает меня, отвечая на каждый мой шаг ответной волной жара и спазмов. Я почувствовал мимолётное сопротивление на своём пути, едва заметную преграду невинности, хранимую веками. Сделав паузу, я позволил губам вновь встретиться с её губами в успокаивающем поцелуе, давая ей момент привыкнуть. Затем, движимый древним инстинктом и её безмолвным согласием, я медленно, но неотвратимо двинулся вперёд, полностью погружаясь в её горячую, влажную плоть. Брунгильда издала сдавленный стон прямо мне в губы — звук, рождённый на стыке боли и высшего наслаждения. Разорвав поцелуй, она откинула голову на подушку, её фиолетовые глаза были затуманены страстью. — Двигайся... — выдохнула она, и в её голосе звучала не просьба, а страстная мольба. Я послушно начал движение, задавая медленный, глубокий ритм. В ответ её ноги обвили мою спину, притягивая меня ближе, глубже, как будто она боялась малейшей дистанции между нами. — Ах... Как хорошо... — её шёпот был похож на молитву, сорвавшуюся с её губ. Она прижалась лицом к моей шее, и я почувствовал, как её зубы впиваются в мою ключицу — не больно, а с животной страстью, оставляя на коже отметину обладания. — Быстрее... Пожалуйста... — простонала она, отпуская мою кожу. Её слова стали искрой, разжёгшей во мне бушующее пламя. Я подчинился, ускорив ритм, и комната наполнилась нашим прерывистым дыханием, шёпотом кожи и глухими, влажными звуками нашего соития. Каждое движение было погружением в саму её суть, каждая точка соприкосновения горела огнём. Я чувствовал, как её тело отвечает мне, сжимаясь в ритме наших движений, и видел, как её сознание тонет в нарастающей волне наслаждения. Мы были двумя богами, нашедшими друг в друге не просто страсть, а потерянную часть самих себя, и в этом древнем танце плоти рождалась новая, неразрывная связь. Страсть, подобная приливу, накрыла нас с новой силой. Мне захотелось изменить позу, почувствовать её по-новому. Я мягко поднял Брунгильду, и она, понимая моё желание без слов, подалась вперёд, опершись ладонями о край стола. Её спина выгнулась изящной дугой, а её тело, сильное и податливое, полностью доверилось мне. Я возобновил движение, и теперь наши тела встречались в новом, ещё более интенсивном ритме. Воздух в комнате наполнился приглушёнными, влажными звуками нашего соития, смешавшимися с её перехваченными дыханием стонами. Они были музыкой нашего единения, свидетелями страсти, не знающей границ. — Да, Вали... да! — её крик был не мольбой, а торжествующим гимном, вырывавшимся из самой глубины её существа. Она встретила мои толчки, двигаясь навстречу, её бёдра в унисон откликались на каждый мой взмах, приглашая меня глубже, полнее. Желая усилить её наслаждение, я опустил руки на её грудь. Мои ладони обхватили её упругие, залитые лунным светом формы. Я то сжимал их, чувствуя, как её тело вздрагивает от новых волн удовольствия, то отпускал, чтобы ладони скользили по её нежной, горячей коже. Каждое моё прикосновение заставляло её стоны становиться громче, протяжнее, терять всякие следы контроля. — Ах! Сильнее... — простонала она, и в её голосе слышалось неистовство, пограничное с безумием от переполнявших её чувств. Её пальцы впились в дерево стла, и всё её тело напряглось в ожидании кульминации, которая, как мы оба чувствовали, была уже близка. Наше движение достигло своего апогея. Последние несколько сокрушительных толчков — и мы рухнули в пучину экстаза одновременно. Я почувствовал, как её внутренности сжимаются вокруг меня в пульсирующем ритме, и моё семя устремилось в самые глубины её существа. Брунгильда издала протяжный, сдавленный стон блаженства, её тело затрепетало в моих объятиях, полностью отдаваясь финальной волне наслаждения. На мгновение мы застыли, слившись воедино, пытаясь перевести дыхание. Затем она медленно, почти невесомо, соскользнула с меня и опустилась передо мной на колени. Её фиолетовые глаза, затуманенные страстью, смотрели на меня с безграничной нежностью и тенью какой-то древней печали. Она ласково провела рукой по моему ещё пульсирующему члену, а затем, не сводя с меня взгляда, склонилась к нему. Тепло и влага её рта сомкнулись вокруг меня, и я невольно закрыл глаза, снова погружаясь в омут ощущений. Я заметил слезинки, выступившие на её ресницах, и сердце моё сжалось. Я уже собрался мягко остановить её, но она сама задала новый, неторопливый ритм, полностью контролируя ситуацию. Картина, которую она собой представляла — её божественная красота, покорность и следы нашей совместной страсти, медленно стекавшие по внутренней стороне её бедра, — была до неприличия соблазнительной. Волна страсти достигла нового пика. Я не смог сдержаться, и мои пальцы вцепились в её серебристые волосы, ещё глубже притягивая её к себе. Ритм ускорился, став почти неистовым, и я почувствовал, как каждое движение посылает новые электрические разряды удовольствия по всему моему телу. Ощущения были оглушительными. Я почувствовал, как нарастает знакомое, неотвратимое напряжение. Контроль был утерян. С последним, мощным толчком я излился в её горло, и волна блаженства накрыла меня с такой силой, что мир на мгновение померк. Я застыл, наслаждаясь последними пульсациями и её безропотным принятием. Когда я наконец отстранился, Брунгильда медленно подняла на меня взгляд. Её фиолетовые глаза, затуманенные страстью, смотрели на меня с вызовом и странной нежностью. Она приоткрыла рот, демонстрируя следы моего семени, и задержала этот момент, словно заключая негласный договор о власти и доверии. Затем, не сводя с меня глаз, она с тихим, слышным глотком проглотила. В уголках её губ дрогнула едва заметная, торжествующая улыбка.