Не тот робат

Глава 42 (Исправленная версия) Вернувшись в наш мир, я первым делом заглянул в инвентарь — и моё настроение моментально улучшилось. Там, аккуратно уложенные, лежали Лук Уриэля и колчан с Солнечными стрелами. Награда, честно заработанная в мире египетских богов. — Неплохо, — довольно хмыкнул я. Проводив задумчивую Сир до «Хозяйки Изобилия» — на прощание она бросила на меня многозначительный взгляд, полный невысказанных вопросов, — я, довольный собой, отправился домой. Ощущение лёгкой эйфории испарилось в тот момент, когда я переступил порог. В прихожей меня встретили не объятия, а три пары недовольных взглядов. Эльза, Аврора и Атланна стояли, скрестив руки на груди. Их взгляды кричали об одном: «У нас к тебе вопросы». Чуть поодаль, прислонившись к косяку, с задумчивым, но не менее красноречивым выражением лица стояла Брунгильда. Её молчание было красноречивее любых упрёков. — Вы чего? — вскинул я бровь, делая вид, что ничего не понимаю, а затем до меня дошло. Четыре с половиной часа назад (по местному времени) я вручил Гестии выкупленную проститутку-лисицу. И, судя по всему, новость уже разнеслась. «Ой», — мысленно констатировал я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Три «фурии» уже окружали меня, отрезая путь к отступлению. — Вали, — начала Эльза, и её голос шипел, как у заправской змеи перед броском. — Что за лисицу ты привёл в наш дом? И почему она сейчас живёт у Гестии? — Неужели тебе мало нас, господин Вали? — вступила Аврора. Её тон был мягче, но во взгляде читалась обида и нарастающие слёзы в уголках глаз, которые били больнее любого крика. — Мы же… мы же старались. Атланна не сказала ни слова. Она лишь молча сверлила меня своим пронзительным взглядом, и в её молчании была такая мощная концентрация неодобрения, что воздух, казалось, стал гуще. Мозг заработал на пределе. Нужен был отвлекающий манёвр. Блестящий, эффектный и… спасительный. — Я… я тут вспомнил! — воскликнул я с наигранной радостью, делая широкий шаг назад. — У меня для вас подарки! Из другого мира! Не дав им опомниться, я начал лихорадочно доставать из инвентаря всё накопленное добро: изысканные украшения с египетского базара, расшитые золотыми нитями платья, лёгкие шёлковые шарфы, браслеты из драгоценных камней — всё то, что я прихватил «на всякий случай». На мгновение в воздухе повисло напряжение. Потом взгляд Эльзы скользнул по изумрудному ожерелью. Аврора невольно протянула руку к струящемуся платью цвета ночного неба. Даже Атланна на секунду отвела взгляд, заинтересовавшись кинжалом с рубиновой рукоятью. Это был мой шанс. Пока три девушки, забыв о гневе, с азартом принялись разглядывать и примерять добычу, споря, кому что идёт, я, не теряя ни секунды, бесшумно шмыгнул в сторону своей комнаты. — Я… я пойду, отдохну немного с дороги! — бросил я в их сторону и, не дожидаясь ответа, буквально влетел в свою спальню, захлопнув дверь и телекинезом щёлкнув замком. Прислонившись спиной к прочной древесине, я тяжело выдохнул. Кризис был временно отведён. Но я отлично понимал — подарки лишь отсрочили разбор полётов. И Брунгильда, которая так и не получила своего презента и продолжила молча наблюдать, явно ждала отдельного, серьёзного разговора. Впереди ещё предстояло объяснять, кто такая Сир и что происходило в мире богов. Но это… это было уже делом следующего дня. Сейчас же требовалось просто перевести дух. Или нет. Тяжело выдохнул я, чувствуя, как щеколда на двери сама собой бесшумно повернулась. Дверь отворилась, и на пороге стояла Брунгильда. Она не хлопала дверью — она просто пришла, использовав свой телекинез, как тихий, но неоспоримый аргумент. — Привет, Брунгильда, — сказал я с вымученной, виноватой улыбкой, глядя на её задумчивое, невозмутимое лицо. Она вошла, и дверь так же тихо закрылась за ней. Не говоря ни слова, она подошла и села рядом со мной на кровать, её плечо почти касалось моего. Тишина висела в воздухе, густая и напряжённая. — Вали… — наконец сказала она, и в её голосе не было гнева. Была лишь усталость, лёгкая досада и лёгкая задумчивость, а в этот момент у неё было такое сосредоточенное лицо, которое всегда меня и привлекало, и немного пугало. — Я, конечно, понимаю, зачем ты привёл ту лисицу к нам в семью. Я видела у неё навык — «Благословение опыта», который на 24 часа поднимает уровень. Очень практично в долгосрочной перспективе. Да и понимаю я всю полезность на 24 часа стать вдвое сильнее себя. Она повернулась ко мне, её серебристые глаза изучали моё лицо. —Но у меня появился вопрос. Как ты узнал, что она обладает именно таким навыком? Она сделала паузу,давая вопросу повиснуть в воздухе и давая мне его обдумать. —Я уже расспрашивала эту лисицу. И точно знаю: ты раньше не пользовался её… услугами. Она видела тебя только один раз — когда ты её выкупал. Так откуда тебе была известна такая специфическая информация? «Вот чёрт», — промелькнуло у меня в голове. Она провела своё маленькое расследование. И, как всегда, докопалась до сути. Хотя я и понимал, что она рано или поздно это сделает, но думал, у меня есть хотя бы пара суток для придумывания ответа. — Эм… Брунгильда, дорогая, — начал я, пытаясь найти нужную интонацию между искренностью и шармом. — Я бы не хотел отвечать на этот вопрос. Вместо слов я решил действовать. Я обнял её за талию, притянул ближе к себе и поцеловал. Глубоко, стараясь передать в этом поцелуе всё: и свою любовь, и восхищение её прозорливостью, и немую просьбу «отпусти ситуацию». Брунгильда охотно ответила на поцелуй. Её губы были мягкими и отзывчивыми, она на мгновение погрузилась в это, её рука легла мне на шею. Но ровно настолько, чтобы дать понять, что она не поддаётся на уловки. Затем она мягко, но недвусмысленно отодвинулась. И на её губах появилась не улыбка влюблённой, а другая улыбка — хитрая, самодовольная и полная осознания своей власти надо мной. — Вали, — произнесла она, и её голос звучал теперь тепло, но с железной ноткой. — Сегодня ты наказан. Она сделала театральную паузу, наслаждаясь моим насторожённым выражением лица. —И никакого секса со мной сегодня не будет. — Э-э… за что, Брунгильда? — наигранно-обиженно спросил я, хотя по её довольной мордашке уже всё понимал. — За излишнюю скрытность, дорогой, — она ласково поправила мне воротник. — И за попытку решить серьёзный разговор поцелуем. Это, знаешь ли, слишком предсказуемо даже для тебя. Так что сегодня — отдых. В одиночестве. Чтобы в следующий раз, планируя подобные… «кадровые перестановки», ты сразу шёл с докладом к главнокомандующей. Понятно? Она встала, её фигура в свете лампы выглядела одновременно и нежной, и непререкаемо авторитетной. Она подошла к двери, обернулась на пороге и бросила мне последний, искрящийся улыбкой взгляд. —Спокойной ночи, господин стратег. Приятных снов. И вышла, оставив меня сидеть на кровати с глупой улыбкой и лёгким чувством досады, смешанным с непреодолимым обожанием. Она была права. Абсолютно и беспощадно права. И в этом заключалась вся её невыносимая, идеальная суть. Через пару минут в дверь моей комнаты раздался тихий, но настойчивый стук. Не вставая с кровати, я лёгким движением мысли телекинезом щёлкнул замком, и дверь приоткрылась. На пороге стояла Эльза. Но не та, что обычно — резкая, стремительная, полная энергии. Её движения были чуть скованными, походка — слегка механической, будто она шла не по своей воле. За её спиной, из темноты коридора, донесся тихий, мелодичный голос Брунгильды: — Иди, смелее. Он на сегодняшний вечер весь твой. Так что же они задумали на мой счёт? Я чуть напрягся, с лёгкой опаской наблюдая, как Эльза делает первый шаг в комнату. Её взгляд был прикован ко мне, но в нём читалось странное смешение решимости и… недоумения? Как только она прошла чуть больше половины пути от двери до кровати, дверь с мягким щелчком закрылась сама собой. А затем воздух в комнате загудел низкочастотным, едва уловимым звуком, и я почувствовал, как пространство вокруг нас сжалось, отрезав от внешнего мира. Непроницаемый барьер звука и магии. Брунгильда подстраховалась, обеспечив полную приватность. — Эльза? — с нарастающим недоумением произнёс я, глядя, как она, будто только теперь освободившись от невидимых пут, остановилась и глубоко вдохнула. И тогда это недоумение в её глазах сменилось на что-то другое. На знакомый, ярый, неукротимый огонь. Барьер, видимо, снял и последние сомнения. — Весь мой? — прошептала она, и в её голосе зазвучали низкие, хрипловатые нотки, от которых по спине пробежали мурашки. Она ринулась ко мне. Её руки впились в мои плечи, а губы захватили мои во властном, требовательном поцелуе, в котором не было ни капли нежности, только чистое, агрессивное доминирование. Она пыталась взять верх, задать тон, сломить сопротивление одной лишь силой воли. Что ж, двое могут играть в эту игру. Придя в себя от неожиданности, я включился в борьбу. Мои руки обхватили её талию, я ответил на поцелуй с той же страстью, но добавив в него свою, изысканную контр-атаку — сместил акцент, замедлил темп, заставив её на секунду потерять инициативу. Эльза на мгновение оторвалась, её глаза сверкали в полумраке. И тогда она, не говоря ни слова, принялась быстро, почти яростно скидывать с себя одежду. Я с жадностью осматривал её формы — каждый изгиб, каждую линию, освещённую мягким светом комнаты. Не теряя ни секунды, я избавился от своей одежды простым движением мысли, отправив её в инвентарь, и сразу же притянул Эльзу ближе. Мои ладони скользнули по её бёдрам, а губы прикоснулись к груди, легонько прикусив сосок. Эльза мелодично вскрикнула, выгнувшись навстречу. — Я хочу… чтобы ты вошёл в меня побыстрее, — простонала она, и в её голосе дрожали нетерпение и нарастающее желание. Я не стал заставлять её ждать. Осторожно, но уверенно я соединил наши тела, входя в её уже влажное, готовое принять меня лоно. Эльза резко вдохнула, приняв всю длину, и на мгновение её лицо исказила гримаса — смесь боли и неожиданности, ведь это был её первый раз. Но почти сразу же её выражение смягчилось, уступив место томному, страстному взгляду. — Двигайся… — прошептала она, и её пальцы впились мне в плечи. Убедившись, что боль утихла и она привыкла, я начал медленные, размеренные движения, подстраиваясь под её ритм. Её стоны, тихие и мелодичные, наполняли комнату. Мне хотелось ускориться, но я сдерживался — не время было для резкости в эту первую ночь. В следующий раз, подумал я, мы точно попробуем кое-что поинтереснее… и этот кожаный костюм где-то в инвентаре должен быть вот и посмотрим как он на ней будет смотреться. — Вали, прошу… быстрее, — снова взмолилась Эльза, её глаза, тёмные и полные желания, смотрели прямо в мои. Я ускорил темп, её стоны стали громче, отрывистее. Затем, не останавливаясь, я приподнял её с кровати, прижал к стене и продолжил, уже более энергично, глубоко, подчиняясь её просьбам и собственному нарастающему желанию. Её довольные, страстные стоны звенели в такт нашим движениям, сливаясь в единую, пьянящую мелодию этой ночи. В ответ на её мольбу я ускорил движения, и её стоны стали громче, отрывистее — теперь это были уже не сдавленные всхлипы, а низкие, хриплые крики, вырывавшиеся из самой глубины её существа. Каждый толчок заставлял её тело вздрагивать, прижиматься к стене, а её ноги, обвившие мою талию, сжимались всё сильнее, словно она боялась отпустить, потерять это единение. — Да… вот так… — выдохнула она, и её дыхание, горячее и прерывистое, обжигало мою шею. Я чувствовал, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг меня, волнами нарастающего удовольствия, и это сводило меня с ума. Одна рука всё ещё поддерживала её под бедром, а другая вцепилась в её распущенные волосы, мягко оттягивая её голову назад, обнажая длинную, изящную линию шеи. Я приник губами к этому нежному месту, ощущая под ними бешеный пульс, и начал оставлять влажные, жадные поцелуи, перемежая их лёгкими укусами. — Вали… — застонала она, и её голос звучал уже не как просьба, а как мольба, полная полного самоотречения. — Я… я не могу… Но она могла. И я это видел. Видел, как её глаза закатываются от наслаждения, как её губы, приоткрытые, дрожат, как всё её тело напряглось в преддверии кульминации. Я замедлил движения, сделав их ещё глубже, почти болезненно вымеренными, растягивая её удовольствие, заставляя её извиваться в моих руках. — Нет… не останавливайся… — простонала она, и в её голосе послышались слёзы отчаяния и страсти. Я не стал останавливаться. Я изменил угол, и следующий толчок заставил её вскрикнуть по-новому — высоко и пронзительно. Её внутренние мускулы резко сжались, и волна её оргазма накрыла её, заставив всё тело затрепетать в судорогах наслаждения. Я видел, как это происходит — как её сознание гаснет, уступая место чистому, животному чувству. Пока она ещё была в этом состоянии, почти без сознания от пережитых ощущений, я снова ускорился, уже не сдерживая себя. Мои движения стали резче, требовательнее, подчиняясь нарастающему во мне давлению. Её стоны теперь были тихими, прерывистыми, но каждый мой толчок встречал горячий, влажный отклик её тела. — Я… я снова… — успела выдохнуть она, и новая, более слабая волна пробежала по ней, когда моё собственное удовольствие достигло пика. С подавляющим рыком я погрузился в неё в последний раз, глубоко и полностью, и отпустил себя, позволив волне экстаза захлестнуть меня. Ощущение было всепоглощающим, оглушительным. Мир сузился до точки нашего соединения, до её сдавленного крика и судорожных объятий её ног. Мы замерли так, прижатые к стене, оба тяжело дыша, оба покрытые испариной, слыша только бешеный стук наших сердец. Постепенно реальность начала возвращаться. Я осторожно, чувствуя, как дрожат мои собственные ноги, опустил её на пол, но не отпустил, позволив ей облокотиться на меня, пока её колени не перестали подкашиваться. Эльза прижалась лбом к моей груди, её дыхание постепенно выравнивалось. Она не говорила ничего, и мне тоже не хотелось слов. Я просто обнял её, чувствуя, как её тело, ещё вздрагивающее от остаточных спазмов, постепенно расслабляется в моих руках. Затем она подняла на меня глаза. В них не было ни прежней дерзости, ни вызова. Была глубокая, усталая удовлетворённость, смешанная с чем-то новым, нежным и уязвимым. Она медленно подняла руку и провела пальцами по моей щеке. — В следующий раз, — прошептала она, и в углу её рта дрогнула едва уловимая улыбка, — этот кожаный костюм… я на себя надену. Я рассмеялся, тихо, глухо, и притянул её ближе, целуя в макушку. Барьер вокруг комнаты тихо погас, и в щель под дверью потянулся прохладный воздух коридора, но нам уже не было до этого дела. Мы стояли, обнявшись, в тишине, нарушаемой лишь нашим дыханием, и этого было более чем достаточно.