Сладость в бескрайней горечи

Не Хуайсан любила проводить время в библиотеке. Она привыкла к запахам книг и полутьме, где часто приходилось прятаться от брата. Пусть лучше вся одежда будет в пыли, чем она вновь получит по ушам за пропущенные занятия с саблей. «Ты так ничему не научишься!» — слышала она яростные крики брата. Его голос звучал так громко, что в дрожь бросало: хотелось закрыть уши, забиться в угол и притвориться серой мышью, маленькой и никому не нужной. «Ничему не научишься»? Не Минцзюэ сильно ошибался — Хуайсан многому научилась, в том числе подстраиваться под ситуацию и искусно врать. А ложь зачастую бывает куда опасней клинка. Сколько раз Хуайсан пыталась это объяснить? Со счету сбилась. «Мой брат давно мертв», — эта мысль тяжелым шлейфом тянулась за главой ордена. Приходилось вспоминать про одиночество, выпрямлять спину и прикрываться расписным веером. Когда человек в страшной печали, он щурится и плачет, когда человек опьянен счастьем, он тоже щурится и плачет — и поди разбери истину, когда не видно лица. От размышлений отвлек запах книг — она на месте. Слуга отворил чёрные дверные створки и с почтением шагнул в сторону. — Дальше я сама, — Хуайсан не понизила тон до стыдливого шепота, ведь этот слуга, безликая тень, прекрасно знал истинный нрав хозяйки. Высокий молчаливый воин, чьи глаза были скрыты капюшоном, коротко кивнул. Да, он сделает все, как пожелает его Великолепная госпожа. * * * Не Хуайсан зашла без спешки. И правда, куда торопиться? В библиотеке каждый уголок ей был знаком: деревянные стеллажи, заполненные свитками и книгами — от свежих изданий до старинных коллекций. Над головой раскинулся высокий потолок с золотистыми бумажными фонариками. Посреди комнаты стоял длинный деревянный стол — долгие годы он сопровождал в мир новых знаний и приключений. Не Хуайсан невольно улыбнулась: интересно, сколько бессонных ночей она провела здесь, погружаясь в эпосы, сказания? Не счесть. Единственное, что сейчас выделялось в знакомой обстановке и нарушало гармонию, как лишняя ниточка на новом ханьфу — мужская фигура, сидевшая за её столом. Человек не обратил никакого внимания на владыку, не перевел взгляд со страниц и даже не кивнул в знак приветствия. Не Хуайсан лишь ласково сказала: — Вас увлекла книга? Читатель промолчал. Кажется, специально тянул время. Хуайсан мысленно пожала плечами — она никуда не спешила и разрешала так поступать. Почему бы и нет, когда вдохов осталось не так много? Наконец, мужчина ответил: — У вас чудесная библиотека, госпожа Не. Я поражен до глубины души, — слова прозвучали вполне искренне. — Думаю, и ваша библиотека так же бесценна. — Вынужден поскромничать. Ваша намного лучше. Хуайсан подошла к столу, по привычке убрав за ухо мягкую прядь. В любой ситуации глава старалась выглядеть аккуратно — темный шелк волос, ниспадавший с плеч, одежда с цветочным ароматом и конечно же — всегда ухоженные руки. «Прошла пора грозной сабли. Наверняка эта новость не понравилась бы тебе, гэгэ», — в который раз подумала Хуайсан, чувствуя, как болезненно кольнуло в сердце. Мысли о близком человеке приносили боль — тупую, острую, долгую или мимолетную — не имело значения. Хуайсан очень тосковала по старшему брату. Но его уже не вернуть. Всем известно, как умер Не Минцзюэ, а вот кто стоял за падением храброго заклинателя, почти никто не ведал. Истину знали только нынешняя глава Цинхэ Не и её чудесный собеседник напротив. — Интересный сюжет? — мимолетно, как само дуновение ветерка, спросила Хуайсан. — Знаете, очень. Не ождал такой кульминации. Я удивлен. — Надо же, вас еще можно удивить… — Вы слишком высокого мнения обо мне, госпожа Не. Собеседники улыбнулись друг другу, но в этих улыбках застыла пустота — так можно улыбаться и на пышном приеме в башне Кои, и во время убийства. — Знаете, хочу пожаловаться. Вы же не против, госпожа Не? Хуайсан приложила ладонь ко лбу и удивленно взглянула на темноволосого мужчину — чуть старше её самой. — Нисколько. С вами плохо обращаются? — Отнюдь, всё чудесно, насколько это возможно. Только вот… — знакомец поднял руки, звякнув тяжелыми массивными наручниками. — Неудобно страницы перелистывать, знаете ли. — Ах, надо же, я не подумала… — задумчиво протянула Хуайсан. Её взгляд остановился на бледных запястьях. — Но это не смертельно? — Полагаю, что нет, госпожа Не. — А жаль. Тяжелая пауза повисла в воздухе, и не было от нее спасения. — Вы даже не будете убеждать, что оговорились? Хуайсан села на край стола и посмотрела на собеседника очень ласково — как обычно. Она всех одаривала участливым, страшно внимательным взглядом. Исключений не было, по крайней мере — среди живых. Узник улыбнулся в ответ, будто Хуайсан была его другом, если не больше... — Убеждать, что оговорилась, — глава медленно посмаковала фразу. — А должна? Собеседник изогнул бровь, улыбнувшись чуть шире. — Незнайка всегда оправдывалась и делала вид, что ни при чем. Разве нет? — А вы сейчас видите перед собой Незнайку? — парировал ответ. — Не вижу, — почти промурлыкал узник, поддавшись вперед — его наручники вновь неприятно звякнули. — Нравится мой новый образ? — Не «новый», а «настоящий». Я в полном восторге, госпожа. Знаете… Мужчина не успел договорить: неожиданная пощечина заставила его замолчать. Звук хлопка повис в воздухе, смешавшись с ядовитыми словами. — Простите, не сдержалась, — потерла ладонь Хуайсан и легко спрыгнула на пол. Сама она была невысокого роста, в противовес покойному брату — тот возвышался над всеми, как скала, готовая в любой момент раздавить своим крутым нравом. — Не извиняйтесь, — усмехнулся узник, потирая щеку. Скорее всего удар был несильным. — Я знал, что так будет. — Если вы такой догадливый, то понимаете, что вас ожидает? — Обижаете, госпожа. Конечно я понимаю. — Великолепно, Мэн Яо. — О, вы обращаетесь ко мне на старый лад? — А разве я вижу перед собой господина ордена Ланьлин Цзинь? Гуанъяо едко улыбнулся и опустил взгляд: — Что вы, госпожа Не. Вы видите лишь презренного узника, который недооценил вас однажды. Вот и всё. Хуайсан слушала с каменным лицом — даже при самом ярком свете невозможно угадать мимику настоящего игрока. Девушка вытащила из широкого рукава веер и раскрыла его, показав всю красоту небесного узора — бирюза и голубые тона искусно ложились по граням. — Какой чудесный рисунок. Вы сами расписывали? — Да, я преуспела в искусстве. — Вы преуспели не только в нём. — А вы тот ещё льстец. Жарко здесь, не находите? — Хуайсан помахала веером, создавая ветерок. — Нахожу, госпожа Не. Вы так талантливы, моё восхищение вами безгранично… Гуанъяо хотел добавить что-то ещё, но не успел: Хуайсан быстро захлопнула веер и белым концом приподняла его лицо за подбородок. — Да, вы с таким почтением называете меня госпожой. Главу ордена видите перед собой? Но почему-то вы забываете, что видите и того, чьего брата вероломно убили. Гуанъяо заметно побледнел. — Что же вы молчите, Мэн Яо? — прошептала Хуайсан, опасно наклонившись. Их взгляды встретились, и показалось, что сейчас посыпятся искры ярче, чем от скрещенных клинков. — А что мне сказать на это… Гуанъяо сразу замолчал — чужая рука сомкнулась на его шее и рывком заставила подняться, сесть на край стола. Тяжелая книга упала на пол, и страницы рассказа закрылись, уступая жестокой реальности. В радужке карих глаз Мэн Яо вспыхнуло удивление. Он не противился и дышал через раз — хрупкие на вид пальцы смыкались всё сильнее. Воздуха уже не хватало. — Скажите что-нибудь, в этом вы хороши, — Хуайсан почувствовала, как задрожал её голос — задрожал от липкого отвращения. Она услышала хрипы узника и потому неохотно разомкнула пальцы. Очень неохотно. — Я… Я не так хорош в слове, в отличие от вас. Как оказалось, — Гуанъяо облегченно выдохнул. Ранее благородный муж на пышном приеме, а сейчас — узник в простых одеждах миролюбиво улыбнулся, словно ничего не произошло. — Вы перехитрили даже меня, госпожа Незнайка. Покорно признаю поражение. Вы довольны? — Вы сами разворошили этот клубок ядовитых змей. — Я знаю. Мне очень жаль. Хуайсан молча протянула ладонь и коснулась щеки узника — красный след от пощечины уже исчез, оставив благородную белизну. — У вас холодная рука. Замерзли? — Гуанъяо посмотрел девушке в глаза и то, что он увидел на дне зрачка, заставило побледнеть пуще прежнего. — О, нет, мне жарко. Я пылаю в праведном гневе и хочу лишь справедливости, — Хуайсан говорила неспешно, и тон был слаще любого сахара. Она умела ласкать словом, так же как гэгэ — разрубать тела одним взмахом сабли. — Расправа надо мной не вернёт вам брата. Хуайсан вздохнула. Она хотела сказать «Я знаю», но вместо этого провела кончиком пальца по губам Гуанъяо, очерчивая изящный изгиб. — Расправа — это то, что происходит быстро, разве нет? — задумчиво выдала глава, не отнимая руки. Уголки губ Мэн Яо дрогнули в согласной улыбке: — Вам этого мало, не так ли? — произнес он, когда чужая рука скользнула к шее. — Какой вы догадливый. — Иногда я бываю догадливым. Вы же знаете, как я стал главой ордена и как поступил с отцом? Вместо ответа Хуайсан вновь провела пальцами по гладкому аккуратному подбородку Мэн Яо — тот усмехнулся и продолжил: — Я наслаждался его падением и позором. Клянусь, смертью Чифэн-Цзуня я так не упивался. Никогда. Хуайсан нахмурилась. Она хотела дать новую пощечину, теперь со всей силы — как тот вообще посмел произнести титул брата вслух! «Может, раздавить ему гортань? Нет, я придумала кое-что поинтереснее...» — Почему вы молчите, госпожа Не? — Вы так вздрогнули. Моё молчание вас угнетает? — Вы даже не представляете как. — Любопытно, — облизнулась Хуайсан, отстранившись. Кончиком пальца она нажала на наручники, и алая вспышка в миг расстегнула их. Когда чёрная тяжесть упала на пол, Гуанъяо сильно удивился — и даже не попытался этого скрыть. — Что вы задумали, глава… — Раздевайтесь, — улыбнулась дева, убрав веер в рукав темно-зеленого ханьфу. Минутная пауза повисла в воздухе, вместе с книжной пылью и глубоким отчаянием. — Простите, что? — А вы перестали понимать слова? Могло показаться, что Хуайсан потеряла терпение, но это было вовсе не так: вся вспыльчивость от предков щедро перешла Не Минцзюэ, а ей досталось кое-что другое… Гуанъяо посмеялся в кулак, но этот короткий смех вырвался вместе с испугом. — Боюсь, я не в лучшей форме для… — Ваш отец тоже был не в лучшей форме, когда его убивали наложницы со всех уголков Ланьлина. — Ваша правда… С этими словами Гуанъяо покорно скинул серую рубашку и штаны. Скупые остатки одежды тоже опустились на пол, обнажив изящное тело. Заключение в Циньхэ пока не сказалось на заклинателе. Его кожа до сих пор была нежной, а каштановые длинные волосы не растеряли природного блеска. Чего лукавить, Цзинь Гуанъяо был удивительно красив, как его царственный отец вместе с матушкой — жрицей утех. И даже тонкий шрам на лбу не испортил облика. Гуанъяо зябко повел плечами, хотя в библиотеке было тепло. Хуайсан же, наоборот, ощутила прилив жара на своих щеках. Если прошлый глава ордена Не был падок на поединки и Ночную охоту, то нынешняя ценила всё прекрасное, в том числе — людскую внешность. Хозяйка и её узник были почти одного роста, потому не пришлось приподниматься на носках, чтобы взять лицо Гуанъяо за подбородок. Взять и хорошенько рассмотреть, как породистый товар на рынке. Кареглазый мужчина усмехнулся — конечно же он понял внимательный взгляд Хуайсана и какие кошмары притаились в этой светло-зеленой глубине. — Не обещаю быть умелым в подобных утехах, все-таки я не… — Не скромничайте. — Ни в коем разе — это не скромность. Длинные пальцы, привыкшие держать декоративные веера и редкие книги, нажали на тонкую линию скул, вынуждая Мэн Яо замолчать. — Разве я разрешала вам спорить? Ничего не отразилось на лице узника. «Хотите отомстить мне, унизив?» — мелькнул в его глазах вопрос. Вопрос, ответ на который никому не нужен. Хуайсан ослабила хватку и бесцветно произнесла: — Повернитесь спиной. Гуанъяо выполнил приказ — взору главы предстала красивая спина и чувственный изгиб поясницы. «Бедра худоваты, конечно, но работаем с чем есть», — деловито оценивала Хуайсан, когда ладонь поглаживала спину — поглаживала, как новый холст. Гуанъяо вздрогнул. — Вы удивительно ласковы, госпожа Не, — прозвучало смятение в его бархатном голосе. В том самом голосе, что погубил многие жизни на кровавом пути к власти. — А с чего мне быть жестокой? — Вы же мстите за брата… Гуанъяо прервался — он прикусил язык, когда вторая рука Хуайсана коснулась холодного живота и паха. Прикосновение было поистине деликатным, аккуратным. Хуайсан никуда не спешила. Она не терпела грубости и с самого детства была уверена, что всего можно достичь острым умом и словом. Жаль, что брат никогда не соглашался с ней. — Мщу, а разве вы сомневаетесь? — Если честно, то да… Гуанъяо снова вздрогнул, когда рука Хуайсана опустилась ниже, на его теплую плоть. — О, Мэн Яо, я вижу, вам начинает нравиться наша маленькая игра? — улыбнулась она и провела языком по уху заклинателя. Гуанъяо промолчал. Наверняка он сейчас боролся с собственным телом, стараясь отвлечься. — Что же вы так сжались? Всё хорошо, — Хуайсан понизила голос до шепота. Она улыбнулась шире, а движения её пальцев ускорились, обхватив предательски затвердевший орган. — Всё же очень хорошо… Гуанъяо рассмеялся. Хуайсан была уверена — этот смех он хотел облачить в притворное веселье: ровно, как когда-то облачил свой гнилой нрав в дорогие одежды. — Ваши ласки искусны, госпожа Не... — Гуанъяо инстинктивно потерся бедрами в ответ. Хуайсан сглотнула ком горького отвращения, но не отстранилась, прижимаясь к узнику — и то прикосновение обожгло даже через ткань. — Сочту за комплимент, — в ответ она прикусила мочку уха, медленно выдохнув. Глава почувствовала, как Гуанъяо тут же содрогнулся. Видимо, от удовольствия. Хуайсан довольно улыбнулась. Свободной рукой она собрала длинные, приятные на ощупь пряди и наклонила Гуанъяо ближе к столу. Мужчина не сопротивлялся. Пальцы Хуайсана неотрывно и настойчиво заскользили по горячей пульсирующей плоти. Они набирали темп, ритмично сжимая то головку, то налитый кровью ствол. Глава, наконец, услышала тихий-тихий стон: Гуанъяо потерял контроль — его тело предало разум, и реальность ускользнула, как грязная вода сквозь пальцы. — Хотите еще? — прошептала Хуайсан, наблюдая, как мужчина невольно извивался. Удовольствие держало прочней любых кандалов, а желание заполучить хоть каплю эйфории лишало воли лучше всяких угроз. Хуайсан наклонилась к спине Гуанъяо и неспешно, смакуя каждый момент, провела кончиком языка по его позвоночнику. Позвоночнику, который она с удовольствием вырвала, если бы была прямолинейной, как старший брат. Гуанъяо беспомощно простонал, но ни единого слова не сорвалось с его губ. Упрямился. Боролся за крупицы здравого смысла. «Ничего, я заставлю тебя захлебнуться в унижении», — Хуайсан широко улыбнулась. Возможно, именно эту улыбку однажды увидел тот единственный осведомленный слуга, что сейчас робко ждал у входа. Молчание, конечно же, не понравилось Хуайсану, но она никуда не спешила. Даже самая простая роспись, будь то веер или картина, требовала кропотливого труда и терпения. Чего уж говорить о сломленной воле? Наконец, сладость оставила мимолетное послевкусие во всей горечи. Хуайсан намеренно сбила заданный темп пальцев, а затем — вновь ускорила, насильно распаляя этот жар. Гуанъяо сдался и громко простонал, прогибаясь в пояснице. Его тело заметно напряглось, жадно впитывая удовольствие. «Какая же мерзость». Хуайсан облизнула пересохшие губы, быстро прошептав: — Вы так и не ответили. Желаете еще? Короткое, громкое и честное «Да» стало добровольным поражением — Хуайсан выиграла эту бесчестную партию. Гуанъяо содрогнулся и вязко, обильно излился в руку недруга. Велико было горькое удовольствие, а блаженство таким постыдным, что мужчина задрожал. — Выпрямитесь и повернитесь ко мне, — холодно сказала Хуайсан, отстранившись. — Вы очень жестоки… — сбивчиво прошептал Гуанъяо, но выполнил приказ. «Интересно, какую маску он выберет сейчас? Так и знала», — усмехнулась Хуайсан, наблюдая, как бывший глава Цзинь убрал со лба влажную прядь и дерзко улыбнулся. Он по-лисьи прищурился и облизнулся, задерживая язык на чувственных губах. Хуайсан неожиданно почувствовала, как что-то надломилось и раскрошилось внутри — от отвращения и неподдельного восторга. — А я не знал о ваших предпочтениях, глава ордена Не. Хуайсан молча поднесла к лицу Мэн Яо испачканную руку — семя неприятно прилипло к коже. — Кажется, это ваше. О предпочтениях говорить явно не мне. На миг Гуанъяо бросило в жар — красные пятна на щеках выдали его, но мужчина быстро собрался, цокнув языком. — Не волнуйтесь, когда-нибудь «Это ваше» скажу уже я. — Если доживете, — не растеряла милой улыбки глава. — Бесспорно. Но теперь у вас есть повод продлить мне жизнь, не так ли? — Посмотрим. — Вы так щедры, госпожа Не. — На ваше счастье. — Или несчастье. Я пока не решил, хочется ли мне принять все ваши издевательства или сразу умереть безродным псом в ближайшей канаве. Как и было задумано моей жестокой судьбой. — У вас есть время подумать над этим, Мэн Яо. — Лучше бы вы разрубили меня на мелкие куски… — Мои сочувствия, но такой благодати вам не сыскать, — ответила Хуайсан, достав веер и прикрыв им свою улыбку — насколько ужасную, не знала даже она. Яд ещё долго сочился из уст, поэтому время пронеслось незаметно. Подобно двум гадюкам, кружившим в хитроумном танце, Не Хуайсан и Цзинь Гуанъяо стремились ужалить друг друга насмерть. Только вот одна змея была главой самого кровожадного ордена в мире, а вторая… * * * Хуайсан покинула библиотеку, любовно напевая мотив старой песни. Были счастливые времена, когда сам Не Минцзюэ неумело, своим грубым, низким голосом, исполнял эту песню по просьбе сестрёнки. И пока тот не споёт, она наотрез отказывалась спать! — Моя госпожа, как пожелаете поступить? — прервал мысли верный слуга. Он низко поклонился, готовый исполнить любой приказ. — Ты о чём? — улыбнулась Хуайсан, старательно вытирая руку ароматным платком: так хотелось стереть запах Гуанъяо — почему-то он всерьёз раздражал. Слуга ответил не сразу, раздумывая — решиться или нет. Наконец, он выпрямил спину и произнес: — Вы же хотели отрезать этому мерзавцу язык. Помните? Мне исполнить ваш приказ? — Ах, это, — отмахнулась Хуайсан, будто речь зашла о новых свитках или красках. — Не нужно, язык ему ещё понадобится. Пока оставим.