На переменах судьбы

      1987 год.       Новый начальник районного отделения Уголовного розыска подполковник Яков Платонович Штольман просматривал сводку по району. Слабые места проступили сразу. Большая часть серьезных преступлений, в основном — нанесения телесных повреждений разной степени, совершалась работниками местного спиртзавода после тяжкого рабочего дня, или же молодежью на танцах после не менее тяжких возлияний.       Но некоторые происшествия вызывали лёгкую усмешку: судя по рапорту его зама, на прошлой неделе всё отделение два дня старательно разыскивало пропавшую болонку директрисы местной средней школы. Штольман перечитал еще раз и улыбнулся: в деле не было отписок — разыскивали всерьёз.       Судя по всему, директрису здесь уважали. Или побаивались.              Штольман потянулся за следующей папкой, попутно крутнувшись на кресле. Крутиться было вовсе не обязательно — но хотелось.       Смешно. Должность у него в Москве была куда более серьёзная — но ни отдельного кабинета, ни крутой мебели ему отчего-то не полагалось.       Да и сиживать в кабинетах доводилось не так и часто.       Пора было привыкать.       Устроился основательнее. Кожаное кресло с отделкой из темного дерева оказалось на редкость удобным и вращалось почти бесшумно. Прочая обстановка была выдержана в том же стиле — массивный деревянный стол, такие же шкафы со строгой резьбой. Не слабо.       В довольно отдалённом районе материальное обеспечение выглядело куда как лучше ожидаемого.              Отделение уголовного розыска в РОВД явно ценили — поселили на втором этаже возле лестницы на черный ход. Очень удобно — Штольман уже успел это понять.       Дверь приоткрылась:       — Разрешите войти, товарищ подполковник?       Штольман коротко ответил:       — Входите, — и с трудом подавил желание крутнуться еще раз.       Вошел высокий - едва ли не на голову выше него, крепкий парень - оперуполномоченный Сидоров. Штольман лишь раз увидел, как тот среагировал на команду: "По коням!" - и понял всё раньше, чем открыл личное дело. Так и оказалось - КМС по самбо.       — Разрешите доложить, товарищ подполковник!       Штольман махнул рукой:       — Короче.              Если перед новым начальством каждый раз будут политесы по всей форме разводить, они до следующей недели до дела не доберутся.       — В Васильевке угнанный мотоцикл участковый нашел — пацаны местные катались. Хозяин пришел заявление забирать.       Штольман неслышно вздохнул — дело обычное. Скомандовал:       — Дело закрыть, пацанам превентивно по шапке дать.       Несмотря на сложное слово, Сидоров смысл тут же уловил:       — Так точно, будет исполнено!       Штольман хотел было уточнить — кого пошлют, и тут же вспомнил. В отделе никого на месте уже не осталось — оперов всего пятеро, не считая зама. Иванов и Петров уехали на вызов еще час назад, остальные тоже по делам разбежались — на каждом не одно висит.       — Ладно, сейчас сам съезжу.       Обстановку пора было изучать на местах. Чуть усмехнулся - да и кресло уже успело надоесть.       Сидоров радостно откозырял.       Их действительно так и звали: Иванов, Сидоров и Петров. Штольман два раза перечитал поначалу. Потом папки местами поменял: Иванов, Петров, Сидоров. Лучше не стало.       Оценил четкую подпись: Штольман. Вот никак не сочеталось. Взял очередное личное дело, глянул: Евграшин, хмыкнул — ну хоть что-то.              Автомобилей на отдел полагалось два — уехавшая «семёрка» и вполне бодрый «Уазик». Тоже гораздо лучше ожидаемого.       Водитель, правда, был всего один. Впрочем, Штольман и сам наверняка справится — по прямой не заблудится. Район нужно было изучать.       Спустившись по «стратегической» лестнице черного хода, он вывел «Уазик» со двора РОВД.       Уже привычный центр городка промелькнул многоэтажками, сменился разномастными домами частного сектора — и дорога вырвалась на простор. Вместо оставшихся где-то вдали густых лесов — лишь бескрайние, чуть холмистые поля, расчерченные ровными, как по линейке, лесопосадками.       Через двадцать минут пути вокруг по-прежнему простирались поля. Штольман решил срезать дорогу и повернул налево.       Асфальт скоро закончился. Штольман вел машину уверенно, почти не глядя объезжая ямки. Почти все. «Уазик» радостно подпрыгивал на каждой выбоине, словно подтверждая свою репутацию вездехода.       Штольман, не удержавшись, пробормотал:       — Вот говорила мне мама: не ходи налево, козлёночком станешь…       Впрочем, судя по карте, старательно изученной заранее, общее направление было выбрано правильно.              За очередным поворотом, где лесополоса прерывалась, открылся вид на пойму небольшой речушки. Пахло пылью, разогретой корой и чем-то неуловимо сладким — цвели полевые травы. А сразу за рекой раскинулось бескрайнее поле гороха.       Поселок уже рядом — сразу понял Штольман. Едва заслышав шум мотора, из поля выскочили ребятишки, подхватили велосипеды и рванули напрямую через лесополосу — разумно рассудив, что автомобиль за ними не проберётся.       Алгоритм ухода от преследования явно был давно отработан.       Штольман хмыкнул и поехал дальше.       Мягко урчал мотор, шелестела, клубясь в салоне, пыль и вокруг — никого. Только он и солнце.       Глянул - впереди на обочине лежал еще один велосипед.       Штольман до минимума приглушил мотор, и осторожно выворачивая руль, начал медленно подкрадываться к велосипеду. Из поля показалась светловолосая голова, а через пару мгновений и вся стройная девичья фигурка целиком. Девчушка, рассмотрев милицейский «Уазик», поступила куда умнее. Она не бросилась наутек, как мальчишки, а лишь подняла с обочины велосипед и пошла дальше вдоль дороги с независимым видом. Мол — и я не я, и лошадь не моя.              Штольман притормозил рядом и заглушил двигатель. Наступившая тишина тут же наполнилась стрекотом кузнечиков и далеким криком какой-то птицы. Он открыл дверь и легко спрыгнул на обочину — ноги тут же утонули в густой, изумрудно-зелёной траве.       — Добрый день, — Штольман невольно смягчил голос, стараясь не напугать формой и слишком официальным видом.       Девушка пугаться не собиралась.       — Здравствуйте, — ответила она певуче и повернулась к нему.       Смотрела прямо, открыто. Глаза у нее оказались удивительного цвета — пронзительно-голубые, как небо в самый ясный полдень, а пряди русых волос упрямо выбивались из прически и мягкими колечками вились вокруг лица.       — Я сельсовет ищу, — пояснил Штольман, невольно засмотревшись, как солнце играет в ее волосах. — Не подскажете, как лучше проехать? А то я, кажется, лишний крюк сделал.       Девушка улыбнулась, и на щеках у нее обозначились едва заметные ямочки. А ведь не школьница — рассмотрел уже четче Штольман. Лет уже девятнадцать - двадцать, наверняка. И сразу почувствовал себя увереннее.       Девушка подтвердила:       — Крюк — это верно. Вам надо было на трассе раньше повернуть.       Она махнула рукой вдоль дороги:       — Теперь уж не разворачивайтесь, езжайте прямо до развилки, а там — направо.       Штольман, позабыв про «Уазик», шел рядом с ней.       — Спасибо. А мальчишки почему от меня в рассыпную кинулись? Боялись, что я горох отниму?       Девушка вновь негромко рассмеялась, и звук этот показался Штольману приятнее, чем все министерские отчеты вместе взятые. И вдруг протянула ему ладонь:       — Хотите?       Откуда-то из кармана она только что вытащила полную горсть тугих зелёных стручков.       Штольман тоже улыбнулся:       — А давайте.       Они шли рядом, удивительно сладкие горошинки прыгали в рот словно сами собой, а легкий, свежий ветер, налетевший откуда-то из-за полей, дул прямо в лицо. Тот тёплый летний ветер, от которого так хочется жить.              Девушка обернулась к нему.       — Вон там развилка, видите? — и легко вскочила на велосипед.              Штольман еще мгновение смотрел ей вслед, прежде чем вернуться за руль.       Настроение, и без того неплохое, окончательно поднялось. Васильевка начинала ему нравиться.              Сельсовет он нашел быстро, тут же выяснил все обстоятельства дела с пожилым участковым. Велел позвать виновников — ими оказались пацаны лет пятнадцати. Изобразить строгого начальника УГРО труда не составило — самоуверенности у тех явно поубавилось.       — Поймаю кого-нибудь на трассе, хоть и на отцовских мотоциклах — транспорт реквизирую и дело открою. И хоть всем совхозом потом упрашивайте.       Жестко глянул на участкового:       — Всё ясно?       Тот вздохнул:       — Так точно.       Штольман добавил:       — Через пару дней заеду в правление, ознакомлюсь с обстановкой.       Хотя особых причин возвращаться сюда уже и не было.       Но, возможно, всё-таки была… Одна причина, синеглазая и светловолосая. Пока Штольман разбирался с делами, никого похожего в окрестностях так и не увидел.