are you ready, yet?

Многие хотели смерти Тони Старка. Это было само собой разумеющимся. Такой человек, как Старк, коллекционировал врагов так же, как другие коллекционировали блестящие безделушки. Впрочем, это, похоже, никогда не имело значения — он приветствовал мир своей идеальной, лучезарной улыбкой, показывал папарацци знаки мира и отпускал шутки в самый неподходящий момент, словно был выше последствий, которые беспокоили простолюдинов. Высокомерный. Неприкасаемый. Неприкасаемый — это всего лишь слово, миф, а не реальность; у каждого есть свои слабые места. А высокомерие? Это было присуще Старку. Наглядный пример: его самолёт. Охраняемый лишь маскировочными системами, несмотря на бесценный и взрывоопасный груз внутри. Типичное, предсказуемое поведение — ставка на то, что одного лишь блеска будет достаточно, чтобы уберечь свои игрушки от любого, кто осмелится попытаться. Нарушитель двинулся. Он скользнул из тени в чрево самолёта, его шаги легко заглушались гудением машин. Некоторые могли бы назвать всю эту работу безрассудной — и замысел, и исполнение, всё остальное, — но «безрассудство» было всего лишь описанием для людей, не осознающих своих границ. Это была не первая его работа. И не последняя. (Хотя она, безусловно, была одной из самых удовлетворяющих.) Чисто формально он был здесь, чтобы захватить цель, а не уничтожить Старка. Но кто он такой, чтобы упускать такую ​​блестящую возможность? Даже если попытка провалится, он всё равно унесёт то, за чем пришёл. Возможно, он даже внушит немного страха. Малейшая оплошность, один неучтённый фактор, незначительное отклонение… и даже великий Тони Старк мог бы пролить кровь. Приступая к работе над замком, он представлял себе лицо Старка, когда тот поймёт, что его переиграли; этот взгляд, когда он начинает осознавать, что его драгоценная технология раскрыта и выставлена ​​напоказ. Для человека, привыкшего быть на два шага впереди, Старк наконец-то почувствует боль отставания. Хотя, надеюсь, ненадолго — достаточно, чтобы осознать свою ошибку, почувствовать едкую боль поражения — прямо перед тем, как бомба сработает. Одна лишь мысль об этом пронзила его позвоночник. Ну, ну — он пока не мог забежать вперёд. Никаких ошибок. Терпение было добродетелью — его добродетелью — и самым острым оружием в его арсенале против такого человека, как Старк. Шипение нарушило тишину — с тихим выдохом распахнулась пломба замка, вырвав его из приятных мстительных фантазий. Футляр открылся, обнажив гладкую, полированную поверхность, и он почувствовал, как уголки его губ расплываются в лёгкой ухмылке. Прекрасно — и смертоносно, что делало его ещё более привлекательным в его глазах. Чужой, без сомнения; Старк изначально имел привычку брать то, что ему не принадлежало. Как бы ему ни нравилось смотреть фейерверк, он знал, что лучше не задерживаться. Он осторожно закрепил взрывчатку — на его взгляд, последнюю и самую важную деталь — под одним из складских отсеков, вне поля зрения. Не было нужды причинять вред другим. Целью был Старк. Остальные… остальные были просто сопутствующими, если им не повезло оказаться слишком близко. Жаль, но ради общего блага приходилось чем-то жертвовать. Он оглянулся через плечо, последний раз осматривая помещение, чтобы убедиться, что всё в порядке. Чистая работа. Вход и выход. «Неприкасаемый», – снова подумал он – на этот раз скорее с иронией, чем с горечью. Старк ошибался. ~ ~ ~ [CNN LIVE — 18:42 EST] СРОЧНЫЕ НОВОСТИ: Миллиардер Тони Старк стал объектом покушения; власти пока хранят молчание, хотя появляются подробности. «Сегодня мы начинаем с шокирующей истории, которая привлекла внимание всей страны. Миллиардер-изобретатель и бывший генеральный директор Stark Industries Тони Старк стал объектом, по всей видимости, покушения, которое эксперты называют тщательно спланированной атакой. Источники сообщают, что взрывное устройство на борту его частного самолета — предположительно, это был обычный рейс, перевозивший технологии Stark Industries из Башни Мстителей в северную часть штата — было настроено так, чтобы взорваться именно в присутствии мистера Старка, что свидетельствует о высоком уровне сложности, который заставляет аналитиков по безопасности и общественность задаваться вопросом, как вообще возможно было такое нарушение. На данный момент, похоже, в зоне взрыва оказались только мистер Старк и его давний телохранитель Гарольд «Хэппи» Хоган. На данный момент состояние обоих остаётся неясным. Они были доставлены в надёжное медицинское учреждение, но власти пока не опубликовали никаких новостей, что порождает спекуляции относительно тяжести их травм. Вопросы, однако, выходят далеко за рамки текущего состояния мистера Старка. Многие задаются вопросом, почему он вообще был причастен к этому рейсу. Традиционно мистер Старк не занимается доставкой или проверкой обычных технологических перевозок, что позволяет отраслевым экспертам предполагать, что эта конкретная партия могла включать в себя совершенно секретные или экспериментальные технологии. Присутствие мистера Старка навело некоторых на мысль, что это нападение было не просто личной местью — не было ли это попыткой украсть опасные технологии, спрятанные среди груза? И если им это удалось, что это будет означать для широкой общественности? Ещё большую тревогу вызывает то, как неизвестному злоумышленнику удалось взломать системы безопасности Старка. Stark Industries известна своими передовыми защитными технологиями, которые многие считают практически неуязвимыми. Была ли это редкая и дорогостоящая уязвимость в системах Старка, потенциальная утечка инсайдерской информации или же преднамеренный недосмотр? Неспособность предотвратить атаку поднимает серьёзные вопросы о том, насколько на самом деле защищены Старк и его технологии. Если злоумышленнику удалось скрыться с каким-либо имуществом Старка, это может представлять прямую угрозу общественной безопасности. Stark Industries пока не подтвердила, было ли что-то похищено, но правоохранительные органы расследуют возможную кражу. Что находилось в этом грузовом отсеке, и почему самому Старку было так важно там находиться? Уже ходит множество слухов, и некоторые предполагают, что это может быть связано с недавней напряжённостью в технологической индустрии, где работа Старка в области искусственного интеллекта и очистка инопланетного оружия от последствий битвы за Нью-Йорк стали предметом пристального внимания общественности и правительства. Если это покушение на его жизнь связано с его последними проектами, что это означает для будущего его работы, его союзников и конкурентов? Это вся информация, которой мы располагаем на данный момент, но, как всегда, мы продолжим следить за развитием событий и будем держать вас в курсе по мере поступления новых сведений». ~ ~ ~ Пеппер всегда предполагала, что узнает о смерти Тони по телефону. Не то чтобы она была чужда этому жанру звонков, которые начинались с «На Тони напали» и заканчивались приказом принять какую-то защиту, пока не будет оценен риск. Ей приходилось сталкиваться с чем угодно, ещё до того, как Тони стал Железным Человеком, и задолго до того, как она в него влюбилась. Знакомая ситуация не мешала ей ощущать ту же пустоту в желудке, как и тошнотворное чувство свободного падения; эта доля секунды, когда она ждала, не сменится ли кто-нибудь. Напротив, с каждым новым звонком, с каждым новым покушением на жизнь Тони она задавалась вопросом, не наступит ли наконец тот случай, когда ему не удастся избежать судьбы, от которой он, казалось, всегда ускользал. Тони и Хэппи подверглись нападению. Закрыв глаза, она сделала глубокий, размеренный вдох, призывая самообладание, выработанное за годы общения с Тони, чтобы голос не дрогнул, и задала этот страшный вопрос: «Они… живы?» Свободное падение. «Да», — тут же ответил Роуди с другого конца провода, и она услышала то же идеально сдержанное напряжение в его голосе. От этих слов у неё перехватило дыхание, один-единственный слог едва не затмил драгоценные крупицы информации, последовавшие за этим. «Но я пока не знаю, насколько всё плохо. Я еду туда, куда их увезли, — буду держать тебя в курсе». Услышав это, Пеппер сглотнула и кивнула — скорее для себя, чем для полковника. «Я позову Морган. Мы будем там, как только сможем». «Я отправлю за вами обоими эскорт», — сказал Роуди, и его голос едва слышно дребезжал в трубке. Пеппер уловила далёкий писк открывающегося автомобиля, шелест ткани и низкий гул двигателя. «У нас всё ещё нет никакой достоверной информации о том, кто организовал нападение и находитесь ли вы в непосредственной опасности». «Один из команды?» — спросила Пеппер, уже двигаясь. Её руки работали на автопилоте, запихивая в сумочку кое-какие необходимые ей и Морган вещи, а также беспорядочную горстку документов Stark Industries, ожидающих подписи и обработки. Она даже не пыталась притворяться, что собирается поработать в больнице — старые привычки изживались с трудом. Она никогда не выходила из дома без чего-нибудь из офиса, на всякий случай. (Жизнь занятой женщины, сетовала она.) Только беспорядочный выбор выдавал всю серьёзность ситуации; она даже не могла вспомнить, какие бумаги взяла на этот раз. Ответ Роуди вырвал ее из раздумий. «Нет, они все на задании», — ответил он, и даже сквозь дребезжащий звук громкоговорителя звучало напряжение в его голосе. «Все на палубе, за исключением, ну, Вы понимаете. Их уведомили, и они будут тут, когда смогут». Пеппер медленно и размеренно выдохнула. Мстители отправились на задание без Тони. Прошло много лет с тех пор, как он оставил активную службу, решив частично уйти в отставку с ролью Железного человека после рождения Морган. Попытка умилостивить её, покончить с жизнью, полной постоянной опасности, — если только не случится «настоящего конца света» (по его словам). Пеппер не питала иллюзий, что решение было принято исключительно ради неё; в конце концов, он не смог отказаться от Железного Человека ради неё ни в первый раз, ни в последующие. Нет, именно Морган стал причиной окончательной перемены в его настроении. Тони, отчаянно желавший избежать отцовства, понимал, что не сможет избежать наследия Говарда, если окажется в могиле. Она и не подталкивала его к этому решению. Она давно поняла, что подталкивать Тони Старка к чему-либо против его воли – бесполезное занятие: в лучшем случае неэффективное, в худшем – катастрофическое. И она смирилась с тем, что влюблена в мужчину, который порой безрассуден, вплоть до самоуничтожения. Она верила, что он будет лучшим отцом, чем Говард, но Тони не разделял её уверенности. Его собственное детство прошло в тени мира супергероев задолго до того, как он сам надел костюм. Неустанные поиски Стива Роджерса и требования «Старк Индастриз» поглотили всё внимание Говарда, и Тони пришлось расти в тени отца, чьи приоритеты, казалось, никогда не включали его в свои планы. Тони многому научился в детстве, но урок, который запомнился ему больше всего – тот, который он усвоил не в школе или учебной программе, а дома, – заключался в том, что работа всегда на первом месте. Пеппер не знала всех подробностей, но была уверена, что Говард оправдывал свой выбор (как с Капитаном Америкой, так и со «Старк Индастриз») жертвами ради общего блага, ради развития человечества. Для Тони быть Железным Человеком стало продолжением того же самого аргумента. Пожертвовать собой ради общего блага — даже ценой своего отцовства — казалось повторением истории. С таким сравнением Тони не мог смириться, и оно окончательно утвердило его в отставке в ту же секунду, как пришло ему в голову. (Конечно, если не считать событий, способных привести к концу света. Он не стал бы сидеть сложа руки, если бы на кону был мир, потому что выжить, чтобы умереть вместе с остальным человечеством, — это вовсе не компромисс. Но это была всего лишь родительская любовь — в конце концов, какой родитель не отдаст свою жизнь в последней отчаянной попытке создать мир, в котором сможет жить его ребёнок?) Пеппер втайне (или, возможно, не так уж и втайне) испытала облегчение от этого решения; хотя в глубине души она знала, что Тони без колебаний снова станет героем, если понадобится. Он был таким — она знала, что его полуотставка лишь оттягивает неизбежное. Настанет день, когда он придёт к ней с извинениями в глазах и невысказанными словами на устах, и ей придётся оглянуться на него и сказать: «Всё в порядке», потому что Тони Старк был человеком, который не знал покоя, пока что-то можно было спасти. Даже если сам он этого ещё не осознавал. Его тогда раздражало, что он не пострадал во время какой-то случайной миссии в роли Железного Человека, а пострадал только как сам себя. Более того, по какой-то жестокой иронии судьбы, если бы он был на той миссии, он бы не попал под взрыв и, скорее всего, остался бы относительно невредимым. Пеппер больше не позволяла себе думать об этом. «Тогда, полагаю, военный?» — спросила она, гордясь тем, что её голос оставался ровным. Роуди утвердительно промычал. «Они будут там примерно через десять минут. Подождите». Пеппер снова кивнула воздуху, зная, что Роуди её не видит, но почувствует её согласие. Последовала пауза, и она сделала ещё один вдох, долгий и медленный. Долгий и медленный. Она не поддавалась панике. «Роуди?» — спросила она, и тут её вдруг охватила дрожь — едва уловимая дрожь в слогах, понижение тона голоса. Она не стала продолжать свой вопрос; она даже не была до конца уверена, что именно хотела спросить. Но преимуществом того, что они были рядом с Тони больше десяти лет, было то, что они оба каким-то невысказанным образом понимали друг друга. Роуди понимал. Он всегда понимал. «Я его поймал, Пеппер. Я его поймал». — «Может ли пройти день, чтобы ты не довел меня до сердечного приступа?» Тони фыркнул. «Я только что пережил покушение, разве ты не должен быть со мной любезен?» Роуди бросил на него равнодушный взгляд. «Я бы с радостью, но это твоё состояние по умолчанию, и ради моего рассудка и давления я больше не буду притворяться, что у тебя сегодня что-то другое, кроме вторника». Тони открыл рот, чтобы возразить, но боль в груди, голове и, честно говоря, во всём теле слишком отвлекала. Вместо этого он лишь вздохнул. «Это даже не моя вина». На этот раз он говорил правду — он не выходил на улицу, ожидая неприятностей, и не искал их в своём костюме. Это явно пошло ему на пользу. Роуди недоверчиво выгнул бровь и скрестил руки на груди. По этому вздоху и по его тоскливому вздоху, то мимолетному взгляду Тони понял, что этот формальный спор исчерпан. «Ты выглядишь ужасно», — сказал он, и Тони понял, что это его способ сказать, что рад тебя видеть. Тони выдавил из себя улыбку в ответ — как можно более ободряющую. «Смотрите, кто говорит», — резко ответил он хриплым голосом. « Я тоже рад тебя видеть » , — так и осталось без слов. «Серьёзно, разве в учебном лагере нет зеркал?» Услышав привычный ответ, плечи Роуди словно опустились, и последние остатки напряжения с него сошли. «Да, Тони, у меня есть зеркало», — сказал он устало, но в его словах сквозило неоспоримое облегчение. «Пеппер и Морган уже в пути, мне нужно позвонить и сообщить им новости». Тони внутренне содрогнулся при мысли о том, что дочь увидит его таким. Хотя это была далеко не самая тяжёлая травма в его жизни (она едва ли шла в сравнение с тем, что случилось в Афганистане), это была самая тяжёлая травма, которую он получал с тех пор, как покинул Железного Человека, и поэтому Морган не привыкла видеть его в таком состоянии. Как бы то ни было, он полагал, что не сможет защитить её от реальности, с которой часто сталкивался, и лучше было сообщить ей об этом, устроив случай, когда он будет в сознании и достаточно сознателен, чтобы успокоить её. На случай, если наступит момент, когда он не сможет. Это была довольно жуткая мысль, но Тони к тому времени уже почти привык к ней как к своей реальности. (Честно говоря, он даже не был уверен, можно ли считать это «ужасным», если это просто реализм, но это была семантика.) Роуди взглянул на телефон, наклонился и похлопал Тони по плечу, прежде чем направиться к двери. «Неважно, похоже, они уже здесь. Пеппер поручает мне присматривать за Морган, так что ты пока свободен. Она зайдёт к тебе через минуту». Тони слегка поморщился. «Чтобы она могла сделать мне выговор, а наш пятилетний ребёнок не подслушал, да? Ну же, Роуди», — он умоляюще посмотрел на своего давнего лучшего друга. «Не думаю, что ты мог бы помочь Морган организовать для меня спасательную операцию?» Роуди усмехнулся, но в его улыбке не было ни капли сочувствия. «Ни за что. Я отношусь к своим обязанностям дяди Роуди очень серьёзно. С этим ты справишься сам». В последний раз похлопав Тони по плечу (скорее всего, для самоуспокоения), Роуди выскользнул из комнаты, и Тони сделал глубокий вдох, собираясь с духом. Он попытался устроиться так, чтобы выглядеть менее пострадавшим, хотя и не был уверен, что это ему удалось, да и ноющее тело протестовало против его усилий. Не прошло и секунды, как дверь снова открылась, и вошла Пеппер — такая же красивая и внешне сдержанная, как всегда, несмотря на изможденный взгляд и то, как крепко сжаты по бокам руки. Тони одарил её своей самой очаровательной улыбкой — той, которая обычно давала ему прощение или хотя бы пятисекундную фору. Пеппер, как всегда, оставалась раздражающе неуязвимой. И всё же, стоило попробовать. «Дорогая, прежде чем ты что-то скажешь, просто знай, что я определённо не планировал сегодняшний взрыв. Он совершенно несанкционирован. Я подам жалобу». Пеппер приподняла бровь, не впечатлившись. Но всё же подошла ближе, нежно проводя пальцами по его волосам, а уголки её губ выдавали лёгкое веселье. «Ммм», — пробормотала она, и голос её невольно потеплел. «А та часть, где ты оказался в шестичасовых новостях?» «Ага, видел», — проворчал он. «Они даже нормального фото не смогли сделать. Если уж меня собираются чуть не испарить, то хоть на обложку GQ поместили бы. Дайте мне умереть фотогеничным». "Тони." «Ладно, ладно, взрыв был не таким уж и сильным», — быстро оправился он. «„Испарился“ — это драматично. Кустарная детонация. Мелкосерийный». «Тони». Она посмотрела на него, и это всегда(почти) заставляло его замолчать. Он невинно улыбнулся. «Да, дорогая», — сказал он слишком уж сладко. (Он был даже рад, что Роуди сейчас не было в комнате — он уже представлял себе, как тот ухмыльнётся, увидев, как быстро Пеппер заставила его измениться. Не то чтобы это кого-то шокировало, но Тони Старку нужно было поддерживать свою репутацию.) Она вздохнула, покачала головой и, наклонившись, нежно поцеловала его в лоб — привычное движение, которое он сам невольно ожидал. Её рука нашла его руку, их пальцы переплелись в крепком, успокаивающем пожатии, и она коснулась большим пальцем его костяшек, говоря это. «Ты нас напугал». Ее голос был тихим и тем более болезненным оттого, что это была чистая правда. «Знаю», — мягко ответил он, нежно сжав её руку. «Прости, Пеп. Мне следовало быть осторожнее. Просто не ожидал. Не выполнил все протоколы безопасности Хэпа». Он тихо проворчал, в этом звуке даже ему самому показалось, что он скорее усталый, чем раздражённый. «Теперь он меня из-за них накажет». Врачи уже сообщили ему о состоянии Хэппи, когда он проснулся: хлыстовая травма, перелом руки и ещё несколько травм, из-за которых ему придётся какое-то время провести в постели. К счастью, ничего опасного для жизни. Это знание притупило чувство вины настолько, что Тони смог, пусть и немного, пожаловаться на состояние их безопасности. Пеппер сжала губы в тонкую линию, и он понял, что задел за живое: их давний спор о его безопасности. Но когда она заговорила, голос её по-прежнему был тихим, измученным. «Ты не непобедим, Тони». «Знаю», — пробормотал он в ответ, слегка пожав плечами. «Я же на пенсии, помнишь? Просто… это было так давно, что я забыл, что Тони Старк тоже может быть целью». Уголки её губ опустились при этом напоминании, и он поспешил её успокоить. «Но я уже нанял фрирайдеров. Тот, кто пытался, провалился, и второго шанса у них не будет». Пеппер, казалось, не была полностью убеждена его настойчивостью, но не стала спорить, наклонившись и снова поцеловав его в губы — в знак согласия. По крайней мере, на время. Через мгновение он снова сжал её руку и опустил взгляд, пытаясь снять напряжение с ноющих костей. «Как Морган держится?» Пеппер улыбнулась, и напряжение немного сбежало с её лица. «С ней всё в порядке. Уверена, Роуди балует её соком и мультиками в приёмной. Она не знает подробностей, но спрашивает о тебе с тех пор, как нам позвонили». Губы Тони изогнулись в улыбке. «Думаешь, я смогу превратить своё героическое выживание в сказку на ночь?» Пеппер, казалось, разрывался между весельем и осуждением от этого комментария, и он искренне ухмыльнулся. «Что, слишком рано?» Она издала уклончивый звук, слегка покачав головой. «Немного», — согласилась она. Прежде чем Тони успел придумать ответ, несоответствующий данной ситуации, дверь с грохотом распахнулась, и Роуди снова просунул голову в комнату. «Ладно, Морган каждые две минуты спрашивает, когда она может увидеть своего отца, так что если вы готовы к королевскому осмотру маленькой мисс, я могу привести ее». Тони оживился, приподнявшись на кровати настолько, насколько позволяло его избитое тело. Он одарил Роуди своей самой злобной улыбкой, вспомнив, как тот настаивал на «никаких побегов из тюрьмы». Очевидно, он был так же не готов к тому, чтобы выдержать всю силу мольбы Моргана, как и сам Тони. «Абсолютно», — сказал он, сжалившись над здравомыслием Роуди (на этот раз). Похоже, это было всё подтверждение, которое ему требовалось, прежде чем дверь распахнулась шире, и в комнату влетело крошечное размытое пятнышко каштановых волос. «Папочка!» — взвизгнула Морган, бросаясь к его кровати, и Тони выдавил из себя смешок, когда она обняла его своими маленькими ручками в нежном объятии — достаточно заботливо, даже несмотря на свое волнение, чтобы не нажимать слишком сильно на его забинтованный бок. «Привет, Морган», — тихо пробормотал он, проводя рукой по её волосам. «Я скучал по тебе». Она отстранилась, её широко раскрытые, тревожные глаза окинули его лицо, а затем руки. Он приготовился к её истерике или, по крайней мере, к дрожащим губам и слезам на глазах, но ничего не увидел. Выражение её лица жутко напомнило ему Пеппер – мило нахмуренные брови и опущенные уголки губ, выражение обеспокоенности, но более спокойное, чем, пожалуй, должен быть пятилетний ребёнок. Значит, она была дочерью своей матери – в этом она ему определённо не досталась. При этой мысли его охватила волна нежности, и он протянул руку, чтобы снова откинуть прядь волос с её лица. (По правде говоря, бесполезное занятие, потому что каждый раз, когда она двигалась – а это было каждую секунду – они снова падали вперёд. Тони обнаружил, что это было скорее для него, чем для неё; хотя он никогда в этом не признался бы.) «Ты в порядке, папочка?» — спросил Морган, пристально глядя на него. «Дядя Роуди сказал, что ты попал в серьёзную аварию». Тони бросил взгляд на Роуди, стараясь не рассмеяться над этими словами, вырывающимися из уст его лучшего друга. «Правда?» — спросил он, наблюдая, как Роуди многозначительно смотрит в дальнюю стену, сохраняя совершенно бесстрастное выражение лица. Тони невольно усмехнулся, снова взглянув на дочь, лицо которой всё ещё было сморщено. «Я в порядке, малышка. Просто немного ушибся, вот и всё. Ты же меня знаешь — я скоро снова стану собой». Морган пристально посмотрела ему прямо в глаза, и её серьёзное выражение лица было почти точной копией выражения лица Пеппер. (В очередной раз его мозг провёл эти сравнения между ними. К старости он стал сентиментальным.) "Обещаешь?" Он поднял мизинец и торжественно кивнул. "Обещание на мизинчиках" Черт,как сентиментально. Она обхватила его мизинец своим и задержала его на секунду дольше обычного, словно это окончательно запечатало бы их в реальности, чем дольше они будут оставаться связанными. Удовлетворённая, она отпустила его, но не без долгого, слегка подозрительного взгляда в его сторону. (Вечный скептик — ещё одна черта, унаследованная от матери. Хотя, если подумать, возможно, это была его вина.) Тони уловил на заднем плане лёгкое, насмешливое фырканье Роуди и, подняв взгляд, увидел, как его друг ухмыляется. Чувствуя особую мстительность, Тони беззвучно ответил: «Большая авария с ляпом?» Лицо Роуди преувеличенно нахмурилось, но Тони знал, что именно такая гримаса ассоциируется с искренней привязанностью; его поза была слишком расслабленной, чтобы выдать настоящее раздражение. Пеппер, наблюдая за ними обоими, раздраженно закатила глаза, а Морган продолжал блаженно не обращать на это внимания. Как обычно. Пеппер присела на корточки, чтобы оказаться на уровне глаз Морган, и погладила её по плечу. «Ладно, дорогая, пора домой. Папочке нужно отдохнуть, чтобы он поскорее поправился». Моргана бросила взгляд на Тони, не желая уходить, но Тони ободряюще кивнул. «Твоя мама права, Моргана. Иди домой, поспи, а завтра расскажешь мне, чем вы с дядей Роуди занимались». Морган вздохнула, но, несмотря на юный возраст, она была пугающе восприимчива к прагматизму и, похоже, нашла этот план вполне разумным. Она обняла его в последний раз, крепко сжав с силой, на которую не способны такие маленькие ручки, а затем отстранилась и изо всех сил попыталась сурово взглянуть на него. «Ты тоже отдохни, папочка». Тони поднял руки в знак капитуляции. «Да, мэм». Пеппер с нежностью посмотрела на него, на мгновение положив руку ему на плечо. «Отдохни как следует, хорошо?» — пробормотала она. «Хоть раз не пытайся перехитрить или сбежать от медсестёр». «Кто, я?» — Тони расплылся в невинной улыбке. — «Понятия не имею, о чём ты говоришь. Я идеальный пациент». Пеппер даже не удостоил его ответом, а громкое фырканье Роуди ясно дало ему понять, что они оба думают об этом заявлении. (Тони был бы ещё больше оскорблён, если бы это утверждение не было таким уж искренним.) «До завтра, милый», — вместо этого сказала она, многозначительно взглянув на него. «Тогда мы ещё поговорим». Она наклонилась, чтобы поцеловать его в последний раз, а когда отстранилась, Тони встретился взглядом с Роуди — между ними завязался молчаливый разговор. Тони почувствовал неописуемое облегчение, когда его лучший друг кивнул; он пообещал присматривать за Пеппер и Морган, пока Тони и Хэппи не встанут на ноги. Он не мог не быть благодарен, что Роуди не пострадал от взрыва, и что он смог взять отпуск в армии, чтобы быть здесь; мало кому он доверял свою семью в своё отсутствие, и Роуди возглавлял этот короткий список. Кивнув в последний раз, Роуди последовал за Пеппер и Морганом, оставив Тони в тишине больничной палаты. Оставшись один, он позволил гримасе исказить лицо – видимо, естественное состояние, которое его лицевые мышцы хотели принять из-за боли, – и с тихим стуком откинулся на кровать . Может быть, он действительно сможет отдохнуть, хотя бы одну ночь. В конце концов, это казалось ужасно заманчивым. Шарканье обуви в дверях вывело его из полудремы, он открыл глаза и щурился, всматриваясь в темное пятно в дверном проеме. «Снова вернулся, Роудс?» — прохрипел он. «А как же те дядины обязанности, к которым ты, как ты утверждал, относился так серьёзно?» «Не Роудс», — с насмешкой протянула размытая фигура, и от этого голоса Тони застонал и подумал, не перевернуться ли на другой бок и не задушить ли себя подушкой. «И не верю, что ты когда-либо удостаивал меня обязанностей дяди». «Как будто», — проворчал Тони. «Чего ты хочешь, Фьюри?» «Неужели старик не может просто навестить раненого друга?» — последовал ответ, и фигура подошла ближе, войдя в тусклый свет возле кровати Тони и открыв ему вид на режиссёра. Тони громко фыркнул. « Теперь ты нас так называешь? Друзьями?» — сухо спросил он. Фьюри — этот мерзавец — лишь равнодушно пожал плечами. «А как бы вы нас назвали?» — спросил он, и Тони прищурился в ответ. По правде говоря, он никогда по-настоящему не понимал, за что его цепляет Фьюри — у него были свои цели, и он мог быть таким же безжалостным, как и худшие из них. Это отчасти и делало его таким хорошим режиссёром. Но он был рядом с Тони. Был рядом с ним так, как не был даже Говард. Помог спасти ему жизнь в какой-то странной, извращённой ситуации, ещё в дни отравления палладием (пусть даже это было больше для его собственной выгоды). Он создал ему семью в лице Мстителей. Он заботился , в какой-то степени, по-своему, странным образом. Тони даже сейчас помнил разговор, который состоялся у них на ферме Бартонов, ещё во времена Альтрона (о чём он старался не думать слишком много, но тщетно). Я просто старик, который очень сильно о тебе заботится . Признание потрясло его даже тогда — Фьюри дал ему в этом плане больше, чем он когда-либо получал от Говарда. Хотя он, чёрт возьми, не был сыном Фьюри, а «друг» казалось детским термином. Братский тоже был неверным; Тони был единственным ребёнком в семье и вёл себя соответственно. В свою очередь, Тони не был чьим-либо подчинённым и никогда им не будет. Но и Фьюри не был членом команды; даже для Мстителей, хотя технически он был катализатором. Так что же это было? Тони до сих пор не имел ни малейшего представления. «Старик и молодой, лучший человек», — ответил он вместо этого с самоуверенной ухмылкой, которая не могла скрыть его слабость в повисшей тишине. Фьюри лишь вздохнул и сел на стул рядом с кроватью, а Тони тихонько фыркнул. «Да ладно тебе, Ник, мы оба знаем, что ты здесь не просто из дружеской заботы. Чего ты от меня хочешь, что не может подождать, пока я не выпишусь из больницы?» Фьюри наклонил голову, глядя на Тони с тем самым непроницаемым выражением лица. «Ты никогда не отличался особым терпением, да?» Тони снова фыркнул, на этот раз громче, и лицо Фьюри слегка исказилось, словно он осознал, насколько невероятно глупым был этот вопрос. «Человек, который напал на тебя, — начал Фьюри, и это, черт возьми , привлекло внимание Тони, — знаком Щ.И.Т.у. Или, по крайней мере, технологии, которые они использовали, похожи на те, с которыми мы сталкивались ранее, так что у нас есть потенциальные зацепки, кто это мог быть». «Имена?» — спросил Тони, напрягая мышцы. Фьюри покачал головой. «Пока имён нет, просто отслеживаем схему. У меня есть несколько агентов, которые играют важную роль в поиске преступников. Но они профессионалы; они не оставляют следов». Тони открыл рот, чтобы ответить язвительно, но Фьюри его перебил. «Я знаю, что вы уже провели предварительный поиск, и ваш ИИ работает. Но вы ничего не нашли, и это не случайность. Они молодцы, и по какой-то причине решили, что сейчас самое время тебя убрать». От внимания Тони не ускользнуло то, что Фьюри не спросил «почему они хотят тебя убрать», а спросил «почему именно сейчас они хотят тебя убрать», потому что они оба знали, что у сотен людей было множество причин желать его смерти в любой момент его жизни. «Готов поспорить, что они не побоятся попробовать ещё раз. Именно поэтому я приставляю к тебе телохранителя…» Тони усмехнулся, хотя это прозвучало скорее как недоверчивый смех. «Ого, ого, вот это да. Телохранитель ? Для Железного Человека ? Чем, по-твоему, я занимался все эти годы? Мне не нужно…» «Так и есть», — перебил Фьюри, не оставляя места для домыслов. «Даже если бы ты не был на пенсии». «Наполовину на пенсии», — поправил Тони с нерешительным ворчанием. Фьюри продолжал говорить, словно не слышал этого замечания. (Может быть, и не слышал — в конце концов, люди часто теряют остроту слуха к старости.) «Это серьёзно, Старк. И не только для тебя — для твоей семьи и Хогана тоже». Тони откинулся на спинку кровати, потирая виски при упоминании Пеппер и Морган. Ему пока не приходило в голову, что они тоже могут стать прямыми целями, ведь его не было рядом, когда произошло нападение. Он привык к покушениям на свою жизнь, но тот факт, что Хэппи попал под взрыв, означал, как минимум, что тот, кто установил бомбу, не стеснялся причинять вред самым близким. Будь то намеренно или в качестве сопутствующего фактора, Тони не мог себе этого позволить. На мгновение он подумал, не сказать ли ему, что Мстители могли бы просто доверить ему свою защиту, но, по правде говоря, он сразу понял, что это неразумно. Миру нужны Мстители на дежурстве, а не в качестве телохранителей, и Фьюри это знал. Не говоря уже о том, что Бартон ни за что не позволит ему простить даже минуты, проведенной им в качестве телохранителя Тони. И он не думал, что сможет выдержать постоянное присутствие Роджерса . «И кого именно вы посылаете?» — резко спросил он, вместо того чтобы признать правоту Фьюри. «В доме у озера не хватит места для целого отряда приспешников Щ.И.Т.а. Не говоря уже о группе ваших прямолинейных, вооружённых и лишённых чувства юмора Людей в чёрном». «Не команда», — ответил Фьюри ровным голосом. «Всего один агент, да и тот довольно хитрый. Потом ещё спасибо скажешь». Тони прищурился. «Один? Думаешь, одного человека достаточно, чтобы защитить всех нас? Серьёзно? Если бы я не знал тебя лучше, Ник, я бы сказал, что ты сошёл с ума». Фьюри повернул голову, и его губы тронула едва заметная улыбка. «О, думаю, ты будешь удивлен». — В тот самый момент, когда Фьюри позвонил Питеру, он понял, что день будет ужасным. (И, вероятно, вся эта неделя тоже). В конце концов, в последний раз Фьюри вызывал его так, когда тот наводил порядок после проваленной операции в центре Квинса, на исправление которой ушли недели. Ещё один день, ещё один кризис, который, казалось, никто не предвидел, ещё один личный провал, не отмеченный в его постоянно растущем списке. Это, мягко говоря, не добавило ему настроения. К тому же, в кафе закончились солёные огурцы для его сэндвича. Такие дни всегда были ужасными. «Не похоже, что ты рад здесь находиться, Паркер», — протянул Фьюри. «Я не…», — Питер резко и безапелляционно ответил: «Не знал, что это входит в должностные обязанности». Фьюри слегка ухмыльнулся, обнажив острые зубы и молчаливое удовольствие. Ему всегда нравилось, когда Питер вёл себя с ним немного резко; он был таким странным. «Тебя назначают в группу первоочередной охраны. Вступает в силу немедленно». О, отлично. Питеру ещё предстояло понять, нравится ли ему быть телохранителем или нет; иногда ставки были высокими, сплошной экшн, а иногда он просто умирал со скуки. Всё зависело от того, кого он охранял и почему. «Кто?» — спросил он, надеясь, что это не очередной занудный политик. Пожалуйста, ради Тора, пусть это будет кто угодно , только не занудный политик… «Тони Старк». Питер моргнул. Тони Старк. Железный человек. Тот, кто летал в красно-золотом костюме хот-рода; на показной персонализированной гоночной машине с ракетными ускорителями. Или, по крайней мере, имел её до своего «выхода на пенсию». (Что, впрочем, не добавило ему ещё больше благосклонности в глазах Питера — геройство не было чем-то, что можно было просто взять и сбросить, когда оно больше не нужно.) Он никогда не встречался с этим парнем (ну, не совсем , если не считать трёхсекундной встречи в девять лет), но слышал достаточно, чтобы понять, что не хочет. Старк воплощал всё, что Питер теперь ненавидел в «героях»: появления в СМИ, пиар-трюки, почётные значки за масштабные мероприятия. Конечно, он не был глупым. Он знал, что хорошо, что у них есть линия обороны против угроз более высокого масштаба. Но его задевало, что Мстителей так легко хвалили за то, что они рисковали своими жизнями, в то время как полицейские, пожарные и спасатели ( как Бен, всегда как Бен ) подвергали себя тому же риску, каждый день, неулучшенные и болезненно человеческие, только потому, что это было правильно. И конечно, некоторые из них были удостоены чести — немногие избранные, которые выделялись в одном примечательном случае, вытаскивались из толпы. Не так, как Мстители, которых хвалили за все, за что они сражались, было ли это высоким риском или нет, действовали они как игра или нет. По правде говоря, именно поэтому Тони Старк задевал его больше других — Капитан Америка, по крайней мере, казалось, уважал своих товарищей-солдат и принимал свои награды со смирением, которое казалось выше возможностей Старка. И из всех этих вариантов он был назначен на Старка? (Он берет свои слова обратно. Он бы предпочел иметь дело с чопорным политиком.) Питер усмехнулся, не в силах скрыть презрение, проступившее в его голосе. «Ты шутишь? Я думал, Щ.И.Т. должен давать мне настоящие задания, а не нянчиться с парнем, у которого и так охраны больше, чем на военной базе». Несколько лет назад он бы с радостью встретил Тони Старка, пусть даже на мгновение. Но это было до… До смерти Бена и до того, как Питер понял, что никому в Башне Старка нет дела до мелких преступлений, вроде стрельбы, которая разрушила его жизнь и отправила на третьи похороны меньше чем за десять лет. (Хотя в глубине души он подозревал, что злился не на них, а на себя. В конце концов, как он мог винить их за то, что они не спасли Бена или кого-то ещё, если сам не мог сделать то же самое со своими силами? Отчасти именно поэтому он и вступил в Щ.И.Т.; попытка выделиться, что-то сделать . Большую часть времени он так себя не чувствовал. К тому же, Тони Старка было легко ненавидеть.) Фьюри лишь приподнял брови, по-видимому, невозмутимый отвращением Питера. «Старк, вообще-то, довольно устойчив к системам безопасности», — сухо заметил он. «И, очевидно, установленных им систем оказалось недостаточно, чтобы защитить его в первый раз. Даже если он их усовершенствует — а он, без сомнения, усовершенствует и уже начал, — нет никаких гарантий, что это сработает». Похоже, проблема в нём, с горечью подумал Питер. Многие хотели смерти Тони Старка. На самом деле, кому-то повезёт, было лишь вопросом времени, независимо от того, был ли Питер рядом или нет. Питер не стал бы заходить так далеко, чтобы говорить, что хочет смерти этого человека, но… «Почему я?» — процедил он вместо этого. «У вас для таких дел целые команды есть». Он прекрасно понимал, что его голос звучит несколько мятежно, слишком близко к его девятнадцати годам, чтобы чувствовать себя комфортно. Фьюри вздохнул, откидываясь на спинку стула. «Потому что я доверяю тебе, Паркер, что ты справишься с этой работой. Ресурсы Щ.И.Т.а на пределе, и мне нужен тот, кто действительно сможет эффективно справиться со Старком. Если я дам ему команду, он так или иначе ускользнёт от них, и они не будут достаточно слажены, чтобы действовать сообща и адаптироваться ко всем непредвиденным обстоятельствам, которые неизбежно возникают при работе с Тони Старком. Это будет пустой тратой сил на то, что может потерпеть неудачу в условиях стресса — именно тогда, когда это нужнее всего. А тебе, с другой стороны, я могу доверить то, что ты справишься. И со Старком, и с угрозой». Питер крепко стиснул зубы, чувствуя, как щёки дернулись и покрылись мурашками. Фьюри вздохнул, наклонился вперёд и посмотрел ему прямо в глаза. «И потому что у нас есть основания полагать, что вы выслеживаете тех же людей, что напали на него. Вы лучше всех разбираетесь в их технологиях и их способах раскрытия информации, как никто другой. Как минимум, это ещё одна зацепка для вас». Питер почувствовал, как напрягся его позвоночник — напряжение в воздухе сгустилось, словно намекая на истинную тяжесть, которую это имело для него, пусть даже и не было произнесено вслух. Но у него давно не было такой зацепки; Фьюри был прав, это была слишком хорошая возможность, чтобы её упускать, даже если это означало столкнуться со Старком. Ради Бена, пообещал он себе. «Ладно», — наконец пробормотал Питер. «Но не рассчитывай, что я буду с ним дружить». «Забавно», — сказал Фьюри, подойдя к двери, но затем остановившись и слегка повернув голову, чтобы краем глаза увидеть Питера. «Ты говоришь точь-в-точь как он». Затем он ушел, оставив Питера с отвисшей челюстью в пустой комнате. — С этого момента ситуация не улучшилась. Тони Старк, помимо бесчисленных недостатков своего характера, по всей видимости, был не самым лучшим пациентом. Питер поначалу утешался тем, что ему не придётся охранять Старка до его выписки из больницы; для всех остальных это должно было занять как минимум несколько дней, а то и больше. В реальности же всё закончилось менее чем за 36 часов. Фьюри отправил ему сообщение об этом неприятном известии как раз в тот момент, когда Питер доедал последние кусочки размокшей каши. Смиренно вздохнув, он встал, сокрушаясь о том, что только что, сам того не ведая, наслаждался своим последним в обозримом будущем блаженным завтраком без Тони Старка. И это был даже не особо хороший завтрак — в паршивой столовой Щ.И.Т. сегодня утром были только небрендовые «Уитабиксы». Кто добровольно купил и съел «Уитабиксы»? Питер должен был заметить признаки. (Если подумать, он даже не понимал, откуда и почему в столовой Щ.И.Т. вообще есть эта штука, учитывая, что он был почти уверен, что это британская компания.) Он подавил желание еле волочить ноги по пути в назначенную комнату — в основном потому, что знал: Фьюри предвидит такую ​​реакцию, а ему не нравилось доказывать его правоту при любых обстоятельствах. Проблема была в том, что ещё больше ему не нравилась сама мысль о том, чтобы оказаться рядом с Тони Старком. Застрять между молотом и наковальней. Или, как в данном случае, между упрямым, высокомерным мудаком и другим упрямым, высокомерным мудаком. Фу. Может, ему стоило потратить утро на составление заявления об увольнении. Когда он свернул в коридор, то услышал два сердцебиения, сопровождаемые двумя голосами — один из которых был значительно более взволнованным, чем другой. «Я не собираюсь ждать, пока тот, кому ты платишь, будет ходить за мной по пятам». Затем раздался спокойный, протяжный голос Фьюри: «Я бы не советовал тебе пытаться прорваться мимо меня, Старк». «Или что? Ты применишь ко мне электрошокер и будешь изображать Суперняню? Это больше в стиле Коулсона, чем в твоём». Это прозвучало как история, и Питер на мгновение позавидовал агенту, которому разрешили применить электрошокер к Тони Старку. Или, по крайней мере, пригрозить этим. «Нет», — невозмутимо ответил Фьюри. «У меня есть другие методы, и хотя возможность ударить тебя электрошокером в любой момент времени крайне привлекательна, у меня нет ни желания, ни времени наблюдать за тобой. У меня для этого есть люди». Питер невольно поморщился, прекрасно понимая, что именно о нем «и идет речь». Словно услышав его мысли или каким-то образом ощутив его присутствие, Фьюри повысил голос: «Кстати, я знаю, что ты где-то там, Паркер». (Питер уже давно отказался от попыток понять, какого хрена у этого человека могут быть глаза на затылке и на каждой стене, если у него не было даже двух нормальных глаз. Фьюри никогда не разглашал, как он потерял свой глаз, но Питер втайне считал, что он пожертвовал им какому-то инопланетному демону, чтобы получить сверхъестественные способности к зрению во всех остальных аспектах. Его теорию ещё предстояло доказать или опровергнуть — она была в процессе подтверждения.) Вздохнув, он толкнул приоткрытую дверь и столкнулся лицом к лицу с Фьюри (как и ожидалось) и Тони Старком. Который, на первый взгляд… оказался гораздо ниже ростом, чем ожидал Питер. Хм. «Старк, познакомься, Питер Паркер. Твой новый телохранитель». Миллиардер обернулся, скользнув взглядом по фигуре Питера, и тщательно держал все под контролем; идеальная маска нейтралитета перед лицом пристального внимания. «Мой телохранитель — ребёнок? » — недоверчиво спросил Старк, и Питер едва сдержался, чтобы не закатить глаза. (Второе впечатление: раздражает. Как и ожидалось.) Это была ожидаемая реакция, и довольно распространённая, но она очень быстро надоела. Питер вполне мог защитить себя, но, к счастью, Фьюри взял на себя эту обязанность прежде, чем у него появилась такая возможность. «Поверь мне, Старк, он лучший из нас. Я бы не стал тратить навыки Паркера на такую ​​мелочную работу, как телохранитель, если бы не верил в реальную угрозу». Старк прищурился, глядя на Питера, и с ещё большим интересом, а Питер старательно сохранял нейтральное выражение лица. Он почти надеялся, что эго миллиардера помешает ему и вынудит Фьюри перевести его на что-то более интересное. Что-то подсказывало ему, что этот человек будет пытаться вывести Питера из себя на каждом шагу. «Ладно, а как тебя зовут, малыш? Питер? Пит?» «Я не ребёнок», — ответил Питер, пронзив Старка суровым взглядом. Миллиардер поднял обе руки в жесте, который, вероятно, должен был умиротворить его, но лишь разозлил ещё больше. «Извини, малыш, я всем даю прозвища. Не могу не сказать, что они сами выскакивают. Для меня, как и для кого-то старше двадцати пяти, все попадают в эту возрастную группу». Питеру хотелось поддаться искушению и бросить на него сердитый взгляд, но он знал, что этот человек из тех, кто черпает энергию из чужого раздражения — это почти наверняка закрепит прозвище. Вместо этого его лицо даже не дрогнуло в ответ на этот вопрос. «С Паркером всё в порядке». На самом деле Питер предпочёл бы, чтобы этот человек вообще о нём не упоминал, потому что это означало бы, что его и без того слабое терпение достигло бы предела, но он не сказал об этом прямо. Миллиардер раздраженно фыркнул: «Боже мой, ты ещё хуже Романофф. Она хотя бы пыталась казаться приветливой». «Натали Рашман была персонажем, специально созданным для того, чтобы соответствовать твоей личности в то время, Старк», — холодно вмешался Фьюри. «Паркер здесь как телохранитель, и ничего более». При этом Питер сдержался, чтобы не добавить что-нибудь вроде: «Или я мог бы сыграть Суперняню — я бы с удовольствием ударил тебя электрошокером». Он был уверен, что Фьюри знает, что подслушал часть их спора (в конце концов, они же не молчали), но он не хотел раскрывать масштаб своих усовершенствований незнакомым людям без крайней необходимости. Поэтому он промолчал, даже когда Старк закатил глаза. Сильно. «Вы с Хоганом отлично поладите», — протянул он. «Он просто обожает, когда ему наступают на пятки в вопросах безопасности». Питеру не нужно было смотреть на мужчину, чтобы услышать невыносимую ухмылку в его голосе. Фьюри вздохнул. «Хоган тоже был целью этих атак. Он плохо подготовлен к защите вас, вашей дочери и мисс Поттс способом, соответствующим угрозе. Вы хотите, чтобы твоя семья была защищена или нет?» — резко ответил Фьюри, и выражение лица Старка стало холодным и сдержанным. «Никогда не намекай, что я бы сделал другой выбор», — сказал он жестким тоном. «Тогда веди себя соответственно», — прорычала Фьюри. Губы Старка недовольно скривились. «Удар ниже пояса, даже для тебя, Ник», — проворчал миллиардер, и глаза Фьюри злобно блеснули. «Мы все знаем, что я могу пойти ниже», — сказал он с решительным видом. «А теперь смирись и поладь с моим агентом, иначе он решит пожертвовать тобой. Я бы его в этом не винил». Питер и Фьюри знали, что он никогда не провалит такое задание, какими бы ни были обстоятельства, но Питер видел, как Старк дёрнулся и краем глаза бросил на него взгляд. Было ясно, что этот человек ему не доверяет — и это было нормально, потому что Питер тоже ему не доверял. Фьюри перевел взгляд на Питера и бросил ему сумку-холодильник, в которой, как он знал, были запасные пакеты с его кровью. «Твоя посылка. Доставь её в лазарет; нам не нужен ещё один инцидент без неё». Питер неопределённо пробурчал что-то в знак согласия, поглядывая на Старка, чтобы оценить его реакцию; некоторые агенты Щ.И.Т.а реагировали настороженно, когда упоминали о его мутации, опасаясь любого напоминания о том, что у него другие медицинские потребности, чем у них. Не то чтобы Старк точно знал, что находится в холодильнике, но это было несложно выяснить по контексту. На самом деле миллиардер не подал никаких внешних признаков признания этого жеста — он лишь шмыгнул носом, прежде чем повернуться на каблуках и выйти из комнаты. «Ты идёшь или нет, малыш?» — крикнул он через плечо с притворным безразличием. Резкое движение заставило Питера погнаться за ним, и он за милю увидел защитную тактику этого человека: быстро сбежать, а потом снова назвать его этим дурацким уменьшительным прозвищем, чтобы вывести его из себя. Питер стиснул зубы, сдерживая желание застонать, обругать или задушить его голыми руками. Или всё сразу. «Ещё кое-что, Старк», — крикнул им вслед Фьюри. Мужчина, о котором идёт речь, чуть замедлил шаг — единственное, на что он вообще обратил внимание. «Паркер — бездонная яма; лучше запаситесь провизией». Питер слышал ухмылку Фьюри за километр, понимая, что этот выпад — расплата за намеренное опоздание. И всё же он мысленно добавил Фьюри в свой постоянно растущий список невзгод. Не прошло и нескольких минут, как он уже возненавидел это задание. — «Есть ли информация о том, кто устроил атаку?» — спросил Питер в потрескивающем напряжении, сохраняя при этом совершенно спокойный и собранный тон. Ему было больно оттого, что он первым нарушил молчаливое противостояние, которое они со Старком установили, покинув медицинское крыло и проделав весь путь до Башни Мстителей. Но он понимал, что чем быстрее он соберёт информацию, тем быстрее они вычислят организатора взрыва, и тем быстрее он сможет смыться с этого задания. Старк настороженно посмотрел на него. «Какие-то записи, кое-какие оставшиеся устройства. Ничего опознавательного, я проверил — тут ты мало чем поможешь», — пренебрежительно отмахнулся он. Питер едва сдержал усмешку. Неужели эго миллиардера раздулось ещё больше? «Попробуй меня», — бросил он, не в силах скрыть лёгкую горячность в голосе. Он мог бы стать телохранителем; он знал, что у него это хорошо получается, и обладал уникальным набором навыков. Но он был больше, чем просто улучшенной грудой мышц, и больше всего его раздражало, когда люди считали его глупым только из-за ярлыка «телохранитель». Брови Старка недоверчиво изогнулись, и Питер был уверен, что тот сейчас рассмеятся ему в лицо или выдвинет ещё один аргумент. В самом деле, это соответствовало тому, что он знал о миллиардере: гений, конечно, но слишком уверенный в своём интеллекте, убеждённый, что никогда не ошибётся. «Можешь попробовать», — согласился он, и в его глазах что-то мелькнуло. Если бы Питер не знал, что ему делать, он бы сказал, что этот человек, похоже, был почти в восторге от идеи бросить вызов. Он бережно сохранил эту оценку в памяти для дальнейшего анализа; она не совсем соответствовала всему, что он слышал о Старке. Очевидно, со временем ему придётся пересмотреть свои взгляды и прийти к собственному выводу. «Но не удивляйся, если больше ничего не найдёте», — добавил Старк. «Конечно, я лично всё просмотрел». Ага. Вот оно что. Питер сдержался и снова не закатил глаза, решив не удостаивать это заявление ответом. Последнее, что ему было нужно, — это наладить контакт с Тони Старком, и он чувствовал, что если он начнёт отвечать, ситуация только обострится. Вместо этого он занялся наблюдением за движениями мужчины — за тем, как тот явно старался не подавать виду, что ранен. Питеру показалось довольно очевидным, насколько сильно он бережёт правую сторону тела, а пульсирующая вена на виске и скачущий пульс на шее, а также пот, стекающий по лбу, — всё говорило о том, что физические нагрузки оказались сложнее, чем Старк, похоже, хотел показать. Питер, однако, промолчал по этому поводу; он не был лечащим врачом этого человека и не собирался силой возвращать его в больничную палату. «Сфотографируй, дольше сохранится», — резко бросил Старк, оглядываясь на него. «Ты не очень-то тонко всё разглядываешь». «И не пытался», — недоуменно заметил Питер. Правда, он почти не скрывал, что анализирует этого человека; в конце концов, вся его работа заключалась в том, чтобы наблюдать за ним, так что зачем беспокоиться? Питер решил, что раз уж они об этом заговорили, он вправе спросить: «Кого ты подкупил, чтобы пораньше выписался из медицинского отделения?» «Это не взяточничество, если я их финансирую», — тон Старка был пронизан раздражающим самодовольством. Питер прищурился в ответ. «Нет, тогда это просто принуждение». Мужчина закатил глаза. «Расслабься, малыш. Не можешь понять шутку?» «Это то, что должно было быть?» — холодно спросил Питер. «Я никого не подкупал», — вздохнул Старк, словно это должно было быть очевидно. Под пристальным взглядом Питера он поднял руки. «Серьёзно, малыш. Боже, ты и правда более подозрителен, чем Романофф. Не думал, что такое вообще возможно». Питер наблюдал ещё секунду, изучая движения мужчины, его позу, наклон плеч. Он был слегка напряжён, но скорее так, будто пытался скрыть травму, чем лгал. Пульс не был выше прежнего, дыхание казалось нормальным, и он по-прежнему поддерживал зрительный контакт. Либо он лгал лучше всех, кого Питер встречал ранее (что было крайне маловероятно), либо говорил правду. Питер заставил себя немного расслабить плечи, а затем предостерегающе прищурился. «Не ребёнок», — процедил он вместо ответа. Он отказался удовлетворить мужчину устным согласием. «Ага, ага», — последовал пренебрежительный ответ. «Ну, пойдём. Мастерская вон там». По мере того как они шли, Питер записывал маршрут; хотя маловероятно, что ему когда-либо придется проходить этот путь в одиночку, всегда лучше быть готовым. Когда двери лаборатории раздвинулись, Старк вошёл на полшага впереди, чувствуя себя непринуждённо, как это бывает только на знакомой территории. В его позе чувствовалась некая самодовольность — словно он ожидал, что Питер будет глазеть на это зрелище. Питер вынужден был признать — лаборатория была впечатляющей, практически мечта любого STEM-дитя. Но он не был STEM-дитя, больше нет; он был телохранителем, и последнее, что он собирался сделать, — это ещё больше тешить самолюбие миллиардера. «Ну?» — начал Старк, и его губы скривились в невыносимо ослепительной ухмылке. «Можешь сказать: „Ух ты, это самая невероятная вещь, которую я когда-либо видел“. Я даже сделаю вид, что удивлён». Питер прищурился, и на полсекунды задумался, как ответить. «Наверное, неплохо», — согласился он, наблюдая, как мужчина, казалось, впитывал похвалу, пусть даже и ненадолго. «Ты всё это выстраиваешь, чтобы компенсировать отсутствие индивидуальности?» Слова достигли своего предназначения; даже такой мастер психологических манипуляций, как Старк, несомненно, – учитывая его время, проведённое в СМИ – похоже, не был застрахован от их уловок. Сомнительный комплимент, подумал Питер, наблюдая за языком тела мужчины. Какой простой, но лёгкий способ продемонстрировать своё превосходство. Старк быстро оправился — момент слабости был незаметен неопытному глазу, но Питеру он был заметен по изгибу его губ, по сверканию блестящих зубов и по слишком резкому силуэту улыбки. «Осторожнее, малыш», — предупредил он. «Продолжишь в том же духе, и я могу начать считать тебя чудаком». «Нет, не будешь», — мысленно поправил Питер, увидев, что отклонение именно такое. «Похоже, нам обоим есть над чем поработать», — ответил он, шагнув вглубь комнаты и игнорируя подтекст собственного заявления. Он не хотел иметь ничего общего с Тони Старком. Тогда вернёмся к делу. «Где запись с камер наблюдения?» Он повернул голову в сторону, разглядывая устройство слева, пока Старк шаркал к одному из столов. «Сюда. Ница, будь любезна, подними его». «Кстати, тебе нужно будет поправить калибровку крутящего момента на этом шарнире», — лениво заметил Питер, указывая на металлический экзоскелет на верстаке. «Если не хочешь, чтобы он сломался во время использования». Старк резко повернулся к нему, его взгляд метался между Питером и упомянутым проектом. Перед ним ожил экран — похоже, это были записи. Питер шагнул вперёд, не дожидаясь ответа. «Удачная догадка», — пробормотал Старк себе под нос, снова переводя взгляд с себя на металлическую руку. Питер не обратил на него внимания — ему не хотелось оправдываться в свете столь бессмысленных мнений. Вместо этого он подошёл ещё ближе к мониторам, полностью сосредоточив на них своё внимание. Он чувствовал, как Старк сверлит его взглядом, но не обращал на него внимания. Питер давно усвоил, что не стоит отвлекаться на тех, кто сомневается в нём. По опыту он знал, что его усовершенствования дают ему преимущество при просмотре записей с камер видеонаблюдения — его глаза могли улавливать мельчайшие изменения между кадрами, которые не улавливает обычный человеческий глаз. Надеюсь, это пригодилось, потому что меньше всего ему хотелось произвести первое впечатление… «Остановите этот кадр», — внезапно прервал его Питер, ткнув пальцем в сторону экрана, где он мог видеть размытость между кадрами. Брови Старка взлетели вверх, но он (как ни странно) послушался, и экран замер. «Ты вообще что-то видишь в этом беспорядке?» Питер проигнорировал укол, полностью сосредоточив внимание на изображении, указательным пальцем обводя контур, который он теперь мог ясно видеть. «Посмотрите на тень. Силуэт не соответствует пропорциям тела среднестатистического человека на таком расстоянии от источника света. Тот, кто это сделал, был одет в какой-то костюм». «Или они просто ужасно изуродованы», — пробормотал Старк несколько ворчливо, прежде чем прищуриться, глядя на изображение. «Даже если это костюм или какое-то тактическое снаряжение, деталей слишком мало, чтобы понять, кто они». «Нет», — согласился Питер с лёгким раздраженным ворчанием, — «но, возможно, благодаря костюму они смогли пробраться незамеченными, а траектория движения на съёмке подсказывает нам, откуда они пришли». Он сам пролистал изображения, найдя угол атаки и проследив путь до места её возникновения. «У вас здесь слепое пятно», — он постучал по экрану указательным пальцем. «Вот здесь они остановились, чтобы заложить бомбу, которая тебя и убила бы». Старк покачал головой. «Но это всё равно не объясняет, откуда они узнали об этой слепой зоне. Эти камеры вращаются хаотично. Никто не смог бы предсказать точное время срабатывания этой функции — недостаточно долго, чтобы гарантировать, что они успеют закрепить там бомбу». «Кто-то это сделал», — напомнил ему Питер ровным тоном, прежде чем начать рассеянно расхаживать. «У тебя же есть система, которая может отслеживать всё, верно? Распознавание лиц, учёт времени, доступ к системам видеонаблюдения. Но если кто-то взломал это…» «Невозможно», — перебил Старк, скрестив руки на груди. «Я построил эти файрволы. Никто не пройдёт». Питер бросил на него ледяной взгляд. «Ты только что сказал « никто» и в моём последнем заявлении — и вот мы здесь». Прежде чем Старк успел начать спорить, он покачал головой. «Кроме того, я не имел в виду обязательно дозвониться . У этих камер график ротации, так что они кажутся случайными, но на самом деле они не запрограммированы на случайность; их нужно оптимизировать, чтобы они посещали определённую область в определённый промежуток времени. Это делает их в какой-то степени предсказуемыми. Либо кто-то мог знать, каким будет расписание, либо у него был доступ, чтобы самостоятельно его скорректировать». Глаза Старка сузились. «Возможно, — неохотно признал он. — Если они взломали систему, то могли идеально рассчитать время или самостоятельно запустить схему вращения. Им не пришлось бы пробираться сквозь камеры, если бы они знали, когда каждая из них отвернётся». Питер неопределённо хмыкнул в знак согласия, снова прокручивая запись, просматривая каждое изображение. Они выяснили, когда это произошло, и кое-какие зацепки, кто это сделал, но запись не давала никакой другой отсылки. Он перемотал её один раз. Дважды. Трижды. Надеясь, что с каждым новым просмотром увидит какую-нибудь новую зацепку, какой-нибудь новый ракурс или кадр, который не увидел в прошлый раз. Он не был особенно заинтересован в них, потому что они пытались уничтожить Старка; нет, это не имело для него особого значения. Но если Фьюри прав насчёт того, что они связаны с его давней миссией… ему нужны были все возможные зацепки и люди, с которыми он мог связаться. К четвёртой перемотке — всё ещё безрезультатной — Старк явно начал нервничать. (Он не питал иллюзий, что терпение — самая сильная сторона миллиардера.) Питер слышал, как мужчина рядом с ним ёрзает, и знал, что тишина вот-вот подтолкнёт к какому-то вопросу или обсуждению, в которое он бы предпочёл не ввязываться. «Итак, Паркер», — начал Старк таким протяжным тоном, что стало ясно, будто он намеренно его раздражает. Бинго. Иногда Питер ненавидел быть правым. «Что это за маленькую "посылочку" тебе подкинул Фьюри?» Он поднял руки и лениво пошевелил указательным и средним пальцами, изображая кавычки вокруг этих слов. Питер бросил на него взгляд краем глаза, раздумывая, стоит ли ему лгать. Казалось бы, вопрос был относительно невинным, но ничто в поведении Старка не выдавало невинности, да и Питер бы ему не поверил, даже если бы и выдал. «Дополнительные образцы моей крови и кое-какие медицинские препараты, зачем?» — медленно спросил Питер. «Просто любопытно», — пожал плечами Старк. «Ты же знаешь, что у нас современный медицинский центр, да?» А, так это из-за его эго. Питер слегка расслабился, узнав об этом — с эго он справится. Гораздо лучше, чем коварный сбор информации о своих улучшениях и о том, как он их поддерживал. «У меня уникальная кровь, несовместимая с другими», — ответил он, прежде чем остановиться и, прищурившись, посмотреть на мужчину. «Это тебя и беспокоило, да? То, что ты не знаешь, что это такое». Он ожидал, что миллиардер отмахнётся от него, не признавая своей слабости в форме эмоций, неспособности разобраться в этом самостоятельно. Вместо этого Старк лишь пожал плечами и одарил его лучезарной улыбкой. "Ага." Лицо Питера исказила гримаса, затем взгляд метнулся к экрану, прежде чем он разочарованно вздохнул. Он сбился с пути при перемотке, и силуэт, который он так тщательно отслеживал кадр за кадром, растворился в размытом тумане, сливаясь с остальными тенями. «Парень, ты больше ничего не получишь от этой записи. Ты уже доказал, что вынес из неё больше, чем раньше. Дай ей передохнуть». Питер снова бросил на него сердитый взгляд, увидев это вторжение и уменьшительное прозвище, но скрепя сердце вынужден был признать, что этот человек прав. Что-то ещё он сможет вытянуть из записи только позже, когда вернётся со свежим взглядом. «Технологические фрагменты?» — настойчиво спросил он. Старк пренебрежительно махнул рукой. «Сейчас всё обрабатывает мой ИИ, можете посмотреть позже. Я не хочу оставлять Пепа и Моргана без присмотра слишком долго». Его голос был тщательно сдержан, и со стороны он казался достаточно спокойным, но Питер заметил, как нахмурились его брови и тревожно подергивался подбородок. Он был уверен, что обе женщины Старк были далеко не «беззащитны», но Тони Старк был глубоко параноидальным человеком и вряд ли доверял какой-либо защите, кроме собственной. Несмотря на всю раздражительность этого человека, Питер почувствовал лёгкий укол сочувствия, увидев его явную заботу о семье. Этого было недостаточно, чтобы смягчить его холодное отношение к миллиардеру, но этого хватило, чтобы тот согласился, лишь пожав плечами и не возражая. «Они здесь? В Башне?» — спросил он, несколько неохотно поравнявшись с мужчиной, когда они начали двигаться. Казалось маловероятным, что Старк был бы так обеспокоен, если бы они находились в одном здании, но, насколько Питер знал, Башня была их (и Мстителей) основным местом жительства. «Нет. Снимай носки и хватай кроксы — мы идём в домик у озера».