Не трогай время.

Стрелки часов были его пульсом. Каждый равномерный, мерный тик — это жизнь, порядок, долг. И сейчас его пульс бился с катастрофической скоростью. ​ Чимин бежал. Белый камзол уже не был безупречен, а золотой карманный хронометр дрожал в руке, отражая мигающие, сбитые в кучу циферблаты Страны Чудес. ​Он чувствовал погоню. Сзади — хруст накрахмаленных юбок и яростное, леденящее душу эхо королевских карт-стражников. Королева знала. И она была очень рассержена. ​Но не из-за него. Из-за Него. ​Он завернул за колонну, сделанную из тысяч замерших маятников, и резко остановился. Воздух сгустился, пахнув приторными цветами и, главное, — сбитым временем. ​Чонгук. ​Он стоял, прислонившись к застывшему на 11:59 часовому механизму, одетый в свой нелепо-роскошный, видавший виды цилиндр, на котором каким-то чудом балансировала разбитая чайная чашка. Его губы изогнулись в насмешливой полуулыбке, которая всегда означала: «Сейчас будет плохо, но ты ведь это любишь, Кролик?» ​ — Ты ужасно бегаешь, Чимин, — негромко сказал Шляпник, поправляя перчатки. — Или это я слишком хорош в этом деле? ​— Верни её, — голос Чимина дрогнул от усилий и гнева, который он тщательно пытался контролировать. — Верни эту минуту, немедленно. Ты знаешь, что ты натворил. ​— Знаю. Я тебя спас, — Чонгук сделал шаг ближе. ​Чимин не смел отступить. Отступить — значит нарушить правило. Он — хранитель. Он — должен его схватить. ​— Ты преступник, — прошипел Чимин. — Ты украл целую минуту моей жизни! Теперь Королева… ​— Теперь Королева охотится на тебя, потому что ты меня не остановил, — перебил Чонгук, и в его глазах вспыхнул знакомый, опасный огонь. — Но я здесь. Я никуда не убегаю. ​ Шляпник сократил расстояние до критического. Теперь Чимин чувствовал жар его тела, запах чая с бергамотом и немного пороха. Их лица были так близко, что дыхание смешивалось. ​ Чимин поднял руку, готовясь ударить его своим посохом или, по крайней мере, оттолкнуть. Но его пальцы дрогнули. Он не смел дотронуться до него. Не сейчас, когда адреналин и гнев смешались в нечто ужасно похожее на желание. ​ — Я должен тебя арестовать, — это звучало как мольба. ​ Чонгук только посмеялся — тихий, хриплый звук, который всегда сбивал Чимина с толку. ​ — Ты не можешь меня арестовать. Ты не можешь меня сдать. Ты не можешь меня потерять, — он наклонился, и его голос стал чуть ниже, почти интимным шепотом. — Потому что эта минута не твоя, Кролик. Она наша. ​ И прежде, чем Чимин успел ответить, Шляпник вытащил из рукава маленькую, винтажную бутылочку из тёмного стекла. Внутри что-то мерцало, переливаясь золотом и фиолетовым. ​— Ты слышишь их? — Чонгук кивнул на усиливающийся топот карт. — Сейчас придут. И они не будут разбираться, кто из нас виноват. Они тебя заберут. ​ Он приподнял бутылочку и поднёс её к губам Чимина. Чимин мог видеть его отражение в тёмном стекле: напуганный, но фатально притягивающийся. ​Его руки дрожали. ​— Выпей. Доверься мне хотя бы раз. Напиток обжег горло Чимина резкостью, не похожей ни на один чай в Стране Чудес — он был горьким, пряным, и в то же время невероятно сладким, словно сгущенная, опасная секунда. Глаза защипало от мимолетного ощущения, что все правила мира треснули. ​ Он услышал глухой, протяжный стоп. Топот королевских рыцарей оборвался, словно кто-то выдернул струну. ​Чимин открыл глаза. Золотой хронометр в его руке не просто дрожал — он завибрировал, а затем внезапно замер. На циферблате больше не было движения. ​— Что… что это? — прохрипел Чимин. ​Чонгук улыбался — широко, безумно, и в его глазах плясало торжество. Он был прекрасен в этом своем хаосе. ​— Всего лишь отсрочка, Кролик. Мой маленький личный подарок. Нельзя же допустить, чтобы Королева испортила наше свидание, верно? ​Прежде чем Чимин смог осознать, что Шляпник сделал с мировым временем, Чонгук схватил его за запястье — нежно, но крепко. ​ — Пора сматываться. Держись крепче, здесь немного трясет. ​ Чонгук с силой прижал вторую руку к замершей на 11:59 часовой колонне. Золотые детали механизма зашипели и расплавились под его ладонью, как сахар. Чимин почувствовал тошнотворное ощущение сдвига. Они не бежали, они проваливались. ​ Мир вокруг них поблек. Разноцветные арки Страны Чудес, колонны из маятников, даже остановившиеся рыцари-карты — все превратилось в серый, размытый фон. ​Они шагнули из реальности,упали на что-то холодное и скользкое. ​ Чимин моргнул. Тошнота отступила, оставив после себя лишь резкий, озоновый запах, похожий на грозу.​ Они были в месте, где царила тишина. Пол был не из камня, а из льда. Вокруг простирался бесконечный, искрящийся лабиринт, стены которого были сложены из застывшего, прозрачного материала. ​— Где мы? — дыхание Чимина вырвалось белым облачком. Здесь было невероятно холодно. ​ — А, это? Это Замёрзший Лабиринт Секунд, — Чонгук огляделся с довольной улыбкой, словно это был его личный загородный дом. — Идеальное место, чтобы спрятать Белого Кролика от злобной Королевы. ​Чимин поднялся на ноги. Он осторожно потрогал ближайшую ледяную стену. ​— Это же… не вода. ​— Нет. Это застывшее время. — Чонгук подошел к нему. — Каждая стена здесь — это не случившаяся минута, невысказанное слово или потерянная возможность. Королева не может сюда попасть. Здесь нет настоящего «сейчас». Чимин сделал несколько шагов, его ноги скользили. Сквозь прозрачный лёд стен он видел странные, мерцающие видения: ​Вот он сам, маленький, за партой, идеально выводящий правила на пергаменте. Застыл на полуфразе. ​Вот Чонгук, еще до того, как стал Шляпником, стоящий перед Королевой с нежной, но решительной улыбкой. Застыл в ожидании. ​А вот он и Чонгук, их руки почти соприкасаются. Застыло, так и не став реальностью. ​Это место было ужасающим и интимным одновременно. ​— Ты использовал украденную минуту, чтобы привести нас сюда? — понял Чимин. — Минуту моей жизни? ​— Не только, — Чонгук подошел к Чимину сзади. Его дыхание коснулось уха Кролика, и от этого тепла по ледяному Лабиринту прошел едва заметный тремор. — Я использовал её как ключ. Как маяк. Без твоей минуты, Кролик, я бы не смог тебя перетащить через грань. ​Он нежно положил руки на плечи Чимина, и на этот раз Чимин не отстранился, его тело дрожало от холода и напряжения. ​— Теперь ты вне правил, Чимин. Ты сломан. Как и я, — прошептал Чонгук. — И пока ты не вернешь мне ту минуту, которую я украл, ты мой. Чимин сглотнул. Он был пойман, но впервые за долгое время он не чувствовал, что должен бежать. Он чувствовал, что должен остаться. ​ — Что нам теперь делать? — спросил Чимин, его голос был на удивление ровным. ​Чонгук засмеялся. ​— Пить чай. У нас ведь теперь... вечность.