Клевый вечер

Кастиэль устало возвратился обратно в постель, протянув лежащему рядом с ним Дину мокрое полотенце. Супруг с хмурым видом принял сей незамысловатый предмет и приступил тщательно стирать с разгоряченной кожи доказательства их недавней близости. – Мм-м… Все хорошо? – заботливо полюбопытствовал Кас, внимательно изучая каждый изгиб тела любимого. К слову сказать, идеального тела. – Нет. Мне надоело, – откровенно поделился Винчестер, аккуратно пристраивая грязную вещицу на край прикроватной тумбочки, и накрылся лоскутным одеялом. – Можно узнать, что именно тебе «надоело»? – Наш пресный секс. Кастиэль повернулся лицом и со всей своей любовью посмотрел на мужа. – Дин. – Кас. Неужели?.. – Дин?.. – Кас!.. У нас это происходит однообразно. Крайне уж однообразно, – Винчестер скрестил руки на груди и уставился в потолок цвета неба. – Хм-м… А поконкретнее, пожалуйста? – вежливо уточнил Кастиэль, хотя заранее отлично ведал ответ на свой собственный же вопрос. Им всего лишь по тридцать пять, а они порядком загнали себя в рамки обыденности. Они познакомились слишком рано. Когда им исполнилось по семь лет. Кас вместе с отцом и старшими братьями поселился в доме напротив. После ухода очередной благоверной мистеру Ширли захотелось ветра перемен. Раскрыв дорожную карту штатов, Чак весело попросил самого младшенького и любимого из сыновей ткнуть пальчиком. Так, семья оказалась в Лоуренсе, Канзас. Возможно, по воли случая или судьбы. Кастиэль неистово верил во второй вариант. Ведь тут его ждал Дин. Дин, который во всем был первым. Свидание. Поцелуй. Парень. Танец. Секс. Рано поженились. Аккурат после школы. Рано удочерили ребенка. Кас только-только окончил университет и устроился в Детскую юридическую службу в качестве адвоката, где их с Дином ждала уже Клэр. Все последние годы ихний брак – это сплошная работа. Быт. Дети. Да. Так бывает. В жизни каждой среднестатистической пары, семьи, наступал такой момент, когда конфетно-букетный период заканчивается, магия чувств первых лет брака сходит на нет и остается серость дней. Не остается больше любви. Одна привычка. И ничто не удивляет и ничего не хочется. Людям даже развестись лень. От усталости. До дивана бы вечером добраться бы да до Нетфликса. Поток его стройных мыслей таки въедчиво озвучили вслух. – Каждый божий день мы приходим домой с работы. Стираем. Гладим. Убираем. Готовим. Затем едим. Клэрри убегает к Кайе. И пока ты проверяешь домашку Джекки, мелкий рассказывает мне про балетку. Потом мы укладываем сына спать и, пользуясь строго установленным комендантским часом, сбегаем в спальню. Плотно прикрываем двери. Ты, либо я, подставляем к верху зад и утыкаемся мордой в подушку. Быстро сношаемся. Под занавес, вяло обсуждая список дел на завтра, дожидаемся дочь. А, дождавшись, засыпаем без задних ног. – Дин… – раздалось мягко. Однако его сходу перебили. – Да-да, Кас. Еще каких-то десять лет. Сперва Клэр уедет в колледж. Следом – Джек. И может быть, мы с тобой вспомним слово на букву «р» или «с». – Дин, мы что-нибудь… – более твердо. – …Придумаем. Вот только супруг вмиг погасил лампу, тем самым отчетливая давая понять, что данный досадливый разговор им завершен. Это лишь для Дина проблема – ему ее и решать. Винчестер уверенной походкой прошел в ванную комнату с небольшой коробкой в руках, достал оттуда содержимое – огромные медовые свечи: бойко расставил те по углам. В художественном беспорядке раскидал по полу лепестки алых роз. Вытащив из шкафчика два чистых полотенца, играючи приземлил у раковины. Много-премного ароматной пены. И, абсолютно не изменяя себе, две бутылки пива с пакетиком вяленой говядины. Он отыскал в кармане джинс зажигалку и зажег свечи. Запах меда мгновенно заполнил собой крохотное помещение. Выключил свет. Получилось весьма неплохо. Даже миленько. Сегодня у них будет эдакое мини свидание. Дин бросил взгляд на старенькие наручные часы – Кас, как швейцарский банк точен, являлся ровно в семь ноль-ноль. Времени осталось совсем мало. Винчестер шустро разделся, залез в горячую воду да приготовился ждать. Пять минут. Никого. Пятнадцать. Пиво выпито. Мясо съедено. Полчаса. Вода заметно подстыла. Клевый вечер – делать нечего. Там, где нет тебя. Эх-х. Нынче опять без капли романтики. Дин легонько привстал и взял с полки тюбик с лубрикантом. Прохладный гель знакомо лег на мозолистые пальцы рук. Не зазря же он сплавил детей к родителям на целую неделю. Подумаешь, всего-то в каких трех домах от них. Отец с громадной радостью вызвался возить внуков в школу да на всякие кружки. А в субботу пообещал взять Клэрри с собой и Бобби на охоту, Джекки же в воскресенье на рыбалку. Мама с улыбкой – проследить за тем, чтобы Джон не переусердствовал, и, подмигнув, попросила вовсю наслаждаться подобием медового месяца. Посему хоть подготовит заранее сам себя, пользуясь славным советом. Винчестер флегматично встал на колени – одной рукой упереться в бортик, вторую завести назад, немного прогнувшись в спине. Палец. Другой. Дин прикрыл глаза, сосредоточившись на ощущениях. Смазка, чуть холодная, чуть липковатая, позволяла скользить грубым пальцам глубоко, почти что без боли. – Здравствуй, Дин. Винчестер резко распахнул зеленые очи и широко улыбнулся любимому. Улыбка настолько широкая, что Кастиэлю показалось, будто от нее должны болеть мышцы. Он не стал интересоваться, где умудрился так надолго задержаться муж. Наверняка, у Чака. Когда великого в кавычках писателя посещала богиня вдохновения, тот напрочь выбывал из жизни, забывая обо всем на свете. Зачастую приходилось возвращать майора Тома обратно на Землю. Их с Касом третье дитя. Он не стал рассказать про детей и про Мэри с Джоном. Не сейчас. Потом. Все потом. С вульгарным хлюпающим звуком Дин извлек из себя пальцы, отчего, щеки покрылись смущенным румянцем. Враз подорвался обнять и поцеловать, но тотчас был остановлен властным, малость жестким, слегка охрипшим от голодного желания голосом. – Продолжай, Дин. Продолжай. Винчестер коротко кивнул и, не разрывая зрительного контакта со своим супругом, вернул руку да свободно проник пальцами в узкое отверстие. Кончиком острого язычка соблазнительно обвел пухлые губы. Кастиэль громко сглотнул вязкую слюну, затаив дыхание. Дин такой чистый и трепетный всегда манил его так, как не мог ни один человек на всем белом свете. Мужчина расслабил тугой узел галстука, лихо стянул сию удавку через голову, при этом еще сильнее растрепав привычно торчащие на макушке темные волосы. Брюки вместе с исподним полетели куда-то в сторону. Винчестер продолжил растягивать себя изнутри, плавно выгибаясь, заставляя воду вокруг себя лениво колыхаться. Кас также погрузился в тесную ванную и опустился на колени за спиной у своего любимого. Сухие ладони ласково прошлись по поджарой спине с крохотными веснушками, между фигурных ягодиц. Дин ярко почувствовал, что в него вторгаются еще два пальца, поначалу очень болезненно, затем сделалось до стыдного хорошо. От горько-сладкого наслаждения. От пошлой приятности. Странная эмоция. И сие совершенно неожиданно родилось после стольких лет брака. Когда границы невинности давным-давно истерты ими до дыр. Ощущать в себе свои же да чужие пальцы… Было так грязно, распутно и дико волнительно. Нет. Восхитительно. Сдерживая стон, Винчестер уткнулся лбом в изгиб локтя. Несколько невесомых поцелуев в шею. Парочка нежных укусов за плечо. На влажной коже оставлять метки принадлежности гораздо проще… Дин все ж таки, не сдержался, охнул едва слышно. Кас довольно усмехнулся – правая рука дразня пробежалась по подтянутому животу, груди, ногти по очереди царапнули соски. Кастиэль выудил из супруга пальцы и отвел руку того от покрасневшего отверстия прочь. Провел своим налитым членом между бледных половинок, потерся, скользя вокруг да около, будоража еще мощнее. Дин подался назад. Тем самым говоря: трахни меня. Кас тут же устремился исполнять волю любимого – толкнулся весь: бархатистые стеночки плотно обхватили его член, приняли глубоко, жадно, до самого основания. Размеренные, неторопливые толчки рождали негромкие всплески. Медленные. Томные. Спокойные. Им ненужно устраивать цунами, потоп или наводнение; они в гавани, в тихой гавани своей любви, что накрыла их с головой и не отпускала. Винчестер постанывал сдержанно, ровно. Дин, его легкое дыхание сводило с ума. Вновь покоряло. Снова как в первый раз. С Дином всегда как в первый раз. Было тогда. Отныне и вовек. – Дин… Твое лицо… Я хочу видеть твое лицо… Винчестер весело хмыкнул, сразу высвободился и послушно повернулся лицом. В зеленых глазах искры вожделения. Щеки блестели. Уста искушающе манили захватить в ласковый плен. Кастиэль нетерпеливо притянул Дина обратно к себе, усадил поверх, привлек ближе, теснее, дабы наконец-то в полной мере насладиться своим любимым. Губы теплые. Сахарные. Сочные. Точно спелые вишни. Кас продолжил их неспешные движения – ладони легли на бедра супруга, поддерживая и задавая темп. Дина сие крайне заводило. Прямо до дрожи. Пальцы ног подогнулись. Он крепко, до синяков, вцепился за плечи мужа, запрокинул голову, снова приглашая к шеи. И ему, конечно, не отказали. Толчки становились все сильнее, жестче, резче. Сплетенные обнаженные тела, рождали волны удовольствия, со всей страстью отдавались похоти и нежности. – Дин… Дин… Дин! Кастиэль не теряя инициативу, бережно приподнял Винчестера за зад, осторожно опрокинул на спину. Муж удивленно вздохнул, лишившись оплота, попытался ухватиться за края ванной, ненароком скидывая свечи прочь. Свет моментально погас. Сделалось темно. Темнее черного. – Кас… О Господи… Кас! Мокрые пальцы, ища хоть какой-то опоры, беспомощно цеплялись за гладкий кафель, до всего до чего только могли дотянуться руки. Кастиэль наугад потянул руку к тому месту, где должно было находиться лицо Дина, и находя, вновь вовлекая в поцелуй, сплетаясь своим жарким языком с его. Покусывая губы Дина, посасывая его нижнюю губу. Ему не нужен свет, чтобы «видеть», Кас прекрасно знал, супруг близок к разрядке. Парочка уверенных движений по напряженному стволу. Полузадушенный всхлип. Кастиэль кончил следом, в тесную пульсирующую глубину желанного тела. Оба расслаблено пали на дно. Вода все же хлынула через край. Член Каса обмяк настолько, что тело Дина вытолкнуло его само. Они вдвоем в унисон издали возглас неожиданности, но сие приятное ощущение. После этого они лежали вместе, Кастиэль – по-прежнему поверх мужа, тяжело дыша. Но даже сквозь эту блаженную негу удовольствия Кас потянулся к Дину за новым ленивым поцелуем, нос проследовал по щеке, прижался лбом ко лбу супруга. Сдавленный вздох. – В кое-то веке не в кровати, да, Дин? – Угу. – Ты в порядке? – Очешуеть! Они помогли друг другу встать на ноги. Похватав большие махровые полотенца, бережно вытерли друг друга. Дошли до супружеского ложа. Упали в объятия. И на грани сна. – Кас… – позвал Дин. – Уу-у… – Завтра. После работы. Я заберу тебя. Не опаздывай, – и Кастиэль почувствовал как его безымянный палец левой руки оказался в ласковом плену. Такой родной жест. Интимный. Уникальный. Тем, что создавал для супружеской пары особенную традицию или ту вещь, которую они называли своей. Лишь своей. Наша песня. Приглядывай за мной. Наш цвет. Черный. Наше блюдо. Бургеры. Сэм, из-за калейдоскопа женщин в своей жизни, частенько донельзя закатывал глаза от них, когда начинала звучать знакомая им мелодия или в меню ресторана со звездами обнаруживалась приземленная еда. – Зачем, Дин? – В Детке, – просто сказал Винчестер. На несколько секунд между ними повисло молчание – красноречивый диалог взглядов, полный понимания и нарастающего предвкушения. – Хорошо, Дин. На лицах расцвели счастливые улыбки. – Я люблю тебя, Дин. – И я люблю тебя, Кас. Завтра их ждал новый клевый вечер.