Клевый вечер

«Так, плед, фонарик, кофе с каплей виски в термосе, кусочки медово-яблочного пирога…» – Винчестер мысленно рылся в своей сумке, проверяя, не позабыто ли им ненароком чего важного. Сегодня их с Касом секс-рандеву продолжались, но сперва Дин планировал устроить любимому эдакий небольшой сюрприз. Винчестер хорошо помнил, как однажды будущий супруг поделился с ним тем, что обожает небо. Как будучи совсем маленьким, вместе с Михаилом, наблюдал за звездным небом. Когда-то у братьев Ширли имелся даже профессиональный телескоп. Пока не оставили тот где-то при скором переезде. Кастиэль был в курсе того, что муж в очередной раз что-то задумал, постольку-поскольку накануне вечером был заранее предупрежден о том, что спать они нынче ночью едва ли лягут. – Все. Я готов, – Кас закончил бумажную работу. – Идем? – Давно пора, – аккуратно забрав из рук тяжелый кожаный портфель, сказал Дин и запечатлел на губах любимого целомудренный поцелуй. Как-никак кругом не вполне благополучные дети, у которых могут быть предрассудки, косые взгляды, замечания и еще более негативные реакции. – Тебе должно понравиться. Кастиэль на сие весьма самоуверенное заявление только цокнул языком, картинно закатил голубые очи, в глубине души сгорая от нетерпения да любопытства в томительном ожидании того, что же Дин приготовил на этот раз. Здание Детской юридической службы Лоуренса парочка покидала в спешке. Поездка продлилась около часа в сторону глухой части леса. Они ехали по пустой дороге в осеннюю ночь, время от времени обмениваясь ничего не значащими комментариями об увиденном в пути. «Гляди-ка новый семейный ресторанчик. Надо будет сходить сюда с детьми». Или просто-напросто своими раздумьями. «Джекки хочет на "Злую". Малыш без ума от мистера Бейли. Клэрри не хочет в колледж. Может быть, поговоришь с ней Дин». Кас подавленно сидел, положив локоть на опущенное стекло и подставив лицо встречному ветру. В динамиках автомобиля звучал привычный Лед Зеппелин "Большая-большая любовь", хоть немного пытаясь избавить от тягостных дум. Встряхнись, детка – «я зайду к тебе с черного хода». Дин краешком глаза изредка косился на расстроенного решением дочери супруга, периодически поглаживая того по острой коленке, либо ласково сжимая его безымянный палец с тонким обручальным кольцом в немой поддержке. Такой ранимый. Чувственный. Хрупкий. Это дико заводило. Возбудило. Винчестер желал мужа прямо здесь и сейчас. К черту укромные лесные полянки! К черту воздух, опьяняющий ароматами луговых трав! К черту!.. Дин резко повернул руль и резко ударил по тормозам – остановил машину над пропастью во ржи. Кастиэль от такой неожиданности испуганно охнул. Поворот ключа – свет вмиг погас, оставив двух людей в вешних сумерках. – Ну и где мы? – с ноткой легкого разочарования в голосе поинтересовался он, вглядываясь в темноту. Хм-м… получалось, что маломальского пикника у них явно не будет. Что ж, секс «в Детке», как и было обещано прежде, тоже какое-никакое разнообразие их однообразной постели. – Выходи! – проигнорировав вопрос, потребовали в ответ. Кас удивленно моргнул. Потом – другой. Что за глупая блажь посетила светлый ум его любимого? Или сие обыкновенная шутка, для которой он слишком стар? Или?.. О-о!.. – Э-э, спасибо, дорогой мой. Но именно так, я точно не буду, – хмуро буркнул Кас. А потом умоляюще промолвил: – Давай в машине, как договаривались. А лучше поехали домой. В кровать. – Нет, – Дин стремительно покинул автомобиль. Нетерпеливо обошел Импалу. И распахнув настежь дверцу, твердо повторил: – Выходи. – А вот и нет. – А вот и да. Секс на заднем сиденье машины банально и скучно. – Ага. А на улице у всех на виду прям обхохочешься. – У кого «на виду»? У кроликов, что ли? Давай же тогда, покажем зайкам мастер-класс, зайка, – Винчестер пошло поиграл бровями. – Крайне неуместное сравнение, Дин, – раздалось ворчливо. – Кас! Выходи! Кастиэль упрямо мотнул головой да решительно потянул дверь на себя. – Ни! За! Что! Дин! Винчестер проворно дернул ручку дверцы обратно, и неуступчивый супруг вылетел из салона, как пробка из-под бутылки шампанского, упав на влажную от росы траву. Вечерний воздух тотчас коснулся голой кожи и цепко приобнял ее. Тело охватила крупная дрожь, то ли от мощного холода, то ли от волнительного предвкушения. Надежные руки враз подхватили брюнета и подняли над промерзшей землей. В следующее мгновение он чуть не завопил от того, что его силой уложили на ледяной капот. Плотные слои одежды абсолютно не спасали Каса от лютой стужи. Сбежать оттуда восвояси не позволили пламенные ладони, от такого контраста у Кастиэля сладостно скрутило низ живота. Дин же уже вовсю расправлялся с брюками, стянув те вместе с трусами со стройных ног, умелым трехочковым броском закинул на крышу. Теплые губы прошлись по шее, опалив горячим дыханием, прикусили мочку уха, посасывая нежную розовую плоть. Взгляды ярко-зеленых и ясных голубых глаз полных неудержимого желания встретились. Кастиэль первым разорвал визуальный контакт, а рот предательски выдохнул: – Ждешь особого приглашения, Винчестер. Седлай, ковбой. Муж широко усмехнулся и, пока Кас думал: «Такую непристойную усмешку надо запретить под страхом смертной казни», Дин ловко перевернул его на живот. Грубые от работы в автомастерской руки по-хозяйски мягко прошлись по ладному стану, пальцы взволнованно пересчитали выступающие позвонки, огладили упругие ягодицы, мучительно надавили на сжавшийся анус. – Полегче, Винчестер, иначе твоей любимой Детке не поздоровится. Дин тряхнул копной русых волос, пытаясь скрыть ликование. – О да, моей любимой детке не поздоровится. И продолжил подготавливать супруга. Винчестер, словно по волшебству, извлек тюбик смазки. Не жалея, выдавил на широкую ладонь. Снова проник между двух половинок в сжатое колечко мышц. Опять отступил. Повторял до тех пор, пока весь палец не оказался внутри. – Расслабься, Кас, – охрипшим от вожделения тоном попросил Дин, когда мышцы зажали палец в капкан, а затем вновь попытались тот усердно вытолкнуть прочь. – Ты часто расслаблен, когда в твоей заднице чужой палец? – с представшим сарказмом вопросил Кастиэль, вызывая огромное восхищение. – С твоим-то? Всегда да, детка! А других, кроме врача, не будет, – парировал Дин и сходу проник уже двумя пальцами внутрь, наперед зная, что искать. Шелковистые жаркие стеночки скользнули под пальцами, плотно обхватили, сжимались, когда Винчестер задевал простату. Дин вновь перевернул Каса на спину и внимательно разглядел красивый чистый лик супруга, своего любимого ангела, снова убеждаясь в том, что он всецело «за». Поудобнее устроившись между раздвинутых изящных ножек, Винчестер приспустил джинсы и потерся возбужденным членом об узкий вход, двинулся вперед и застыл. Кастиэль судорожно вздохнул и также замер. Над ним нависал его любимый Дин, над ним нависал его любимый темно-синий небосвод с миллиардами ярких точек. Ему уже доводилось наблюдать за Малой Медведицей. За большой, очень Большой Медведицей. Прекрасная. Ровная. Увенчанная крупной головкой. Идеального размера: не слишком толстый, не слишком тонкий. Золотая середина. Он крепко обхватил талию Дина ногами и исступленно пробормотал: – Давай. Муж начал медленно двигаться, при каждом толчке Кас заново видит. В животе – блаженство, в теле – огонь, в голове – гул, в глазах – звезды. Целые созвездия. Дин жадно сжал бедра до приторной боли. Полярная звезда. Дин набрал темп. Кассиопея. Дин проникал все быстрее и быстрее. Все глубже и глубже. Персей. Дин излился ему внутрь. Туманность Андромеды. Сам Кастиэль тоже был близок к разрядке. Он вытянулся вперед, опираясь на руки по обе стороны от головы Винчестера, припадая к шее, оказавшейся в зоне доступности его искусанных губ. Дин склонил русую макушку вбок, давая больший простор любимому, чем Кас незамедлительно применил воспользоваться, втянув устами соленую от пота кожу и отпустив, секундой позже воображая, каким багровым цветком расцветет на утро это метка его любви. Однако рассуждать на тему общественных приличий в эту самую минуту, он был не в состоянии, вовсю тая под пылкими руками дорогого человека, пока одна доводила до пика наслаждения, а вторая ласкала его торс везде, куда только могла дотянуться, несмотря на мешающие полы рубашки. Под веками красочным фейерверком замелькал целый Эпсилон-Персеиды аж до потери сознания. – Дин, я сей… Ах, – не успел договорить брюнет, застонав от волны удовольствия, и кончил следующим, пачкая свой живот. Кастиэль лежал, слушая, как громко бьется сердце под ребрами, что за последние годы брака заменило ему целый космос со всеми его звездами и планетами, к коим он старательно убегал, будучи ребенком. Дин неспешно гладил его по голове, перебирая вихрастые темные локоны. От этой нехитрой ласки Каса потянуло в сон, но заснуть ему не дали, заботливый супруг потянулся в карман куртки за пачкой влажных салфеток. Спонтанная романтика романтикой, но покоиться почти обнаженным было все же не комильфо. Вытерев следы ихней бурной страсти, Дин помог Касу одеться и, бережно усадив в Импалу, налил им в бумажные стаканчики кофе из термоса, дабы прийти в себя да собраться с силами. – Спасибо, – нарушил тишину Кастиэль, мечтательно потягивая вкусный напиток. – За что?! – в изумлении брякнул Винчестер. Ведь им планировалась совершенно иное. Сначала все ж таки хотелось показать любимому… Но ход мыслей был прерван одной-единственной фразой: – Никогда бы не подумал, насколько увлекательно именно так смотреть на звезды. – О, Кас, – сипло проговорил Дин, вглядываясь в глаза супруга, осторожно проводя кончиками пальцев по его разрумяненной щеке. Винчестер наклонился, трепетно целуя Каса в губы с привкусом счастья. Это не тот поцелуй, который с каждым движением повышал градус, а просто искренняя потребность прижиматься губами к родным губам, потому что нет в этот момент ничего более правильного. Насладившись друг другом, Дин завел машину, направляясь к дому. – Дин? – Да, Кас. – А помнишь, как мы раньше отрывались у Эллен. Может быть, заглянем к ней завтра вечерком, – предложили невинно, хлопая длинными ресницами. Конечно, помнил. Виски. Тусклый свет ламп. Кабинка туалета. – Кас? – Да, Дин. И другие слова, чтобы понять друг друга, им были не нужны. А после Дин вновь обвил ладонью безымянный палец на левой руке Каса. – 39,5! – Кастиэль смачно чихнул в ворох салфеток и еще раз удрученно посмотрел на градусник. – Финита ля комедия. Сегодня никакого похода в "Дом у дороги". Сегодня у них никакого клевого вечера. Вот и все.