Клевый вечер

– Извини, Кас, – Дин весьма беспечно чмокнул его в сухие потрескавшиеся губы и бойко затараторил: – Срочно нужен Бобби в мастерской. Очередной аврал. Ведь Бенни тоже, так некстати простудился. Нам все равно пришлось бы отменить планы на вечер. А так, продержись тут без меня как-нибудь. Ладно. Дверь за Винчестером закрылась с громким хлопком. Кастиэль устало вздохнул. А затем – выдохнул. Болеть неприятная штука, а если свадебную клятву «в болезни и в здравии» с тобой разделяют вот таким вот образом, то – неприятная вдвойне. Еще и из-за жуткой обиды. Что ж, утруждать себя ожиданием заботы и участия, он точно не собирался. Теплую шапку на растрепанную макушку. Такой же шарф на худую шею. Плащ на поникшие плечи. В руки рецепт, оставленный с утра пораньше Ровеной. И марш-бросок до ближайшей к их дому аптеки. Надобно успеть до тех самых пор, покудова сильная простуда окончательно и бесповоротно не уложила в кровать. Кастиэль дремал весь день, лишь изредка вставая по нужде, и, потихонечку ковыляя в моменты бодрствования, мечтал о глубоком, спокойном сне. Хорошо еще, что дети по-прежнему гостили у Мэри с Джоном. Иначе привычного водоворота болезни им было бы точно не избежать. Джекки ни за что б не оставил его одного. И дальше – как в "Большой репке". За сыном дочь. За дочкой Дин. А так, он отлежится сегодня, и назавтра вновь будет в полном порядке. Раздалась настойчивая трель звонка. Эдак виртуозно отыграть "Вальс маленькой собачки" Шопена мог один-единственный человек на всей планете – Сэмюэль Уильям Винчестер. Кастиэль мысленно улыбнулся. Братья Винчестеры всегда придут друг другу на помощь. Не такой уж Дин пропащий. С трудом поднялся с постели и набросил на нагое тело махровый халат. Тапочки заскользили по блестящему, недавно начищенному паркету и, в конце концов, брюнет оказался у входной двери да отварил ее. Деверь вошел, приветственно кивнул и вручил ему увесистый бумажный пакет из модного органического магазинчика. – Куриный бульон. Отвар из шиповника. Бананы. И всякие разные мелочи для быстрого восстановления иммунитета, – пояснили тотчас. – Спасибо, – искренне поблагодарил Кас. – Как ты себя чувствуешь? – в тоне послышалась явная обеспокоенность. – Терпимо. Сэм разулся и зашагал прямиком в комнату для гостей. Именно в ней больной член семьи всегда изолировался от других. – Чем лечишься? – коротко, сухо, профессионально. – В основном уколами, – приземлив свою ношу на пол, Кастиэль нисколечко не смущаясь, завалился обратно на кровать. Провел ладонью по ягодице. – Первый, правда, сделал не совсем удачно. Теперь ужасно болит. Скоро время второго. Завтра нужно быть на ногах. Важное судебное заседание. Тебе Дин про меня рассказал? – Кроули после планерки мне весело сообщил по секрету, – открыто поведал младший Винчестер. – Сперва решил, что ты на выездах. – А-а, мать и дитя, – он с удовольствием зарылся лицом в мягкую подушку. – Ты здесь, как человек, которому меня жалко? – Точнее будет – не жалко, – поправил Сэм. А потом прибавил: – Мне поручили новое дело в качестве опекуна ребенка с болезнью Краббе? – В жизни не слышал, – сипло отозвался Кастиэль. – Она смертельна. Не излечима. У мальчика. Джейкоба Понда. Ему почти годик. Поражение мозга. Слабое сердце. И пневмония каждые несколько месяцев. Его родители нормальные люди. Мама, Эми, моя бывшая школьная подруга, сейчас работник ритуальный службы. Папа, кажется, стоматолог, если я не ошибаюсь. – И в чем конкретно заключается проблема? Он одним глазом с любопытством посмотрел на младшего Винчестера. – Родители расходятся в том, какое лечение должен получить Джейкоб. Мужчина хочет вызвать женщину в суд и оспорить ее позицию. Я должен представить на слушании интересы малыша, – слова определенно давались Сэму еле-еле. – Отец настывает на другой схеме лечения? Теперь уже он заговорил деловым языком. – Отец хочет позволить сыну умереть. И как ты знаешь, имеет на это законное право. Комиссия по этике с ним абсолютно согласна. Кас, я просто не смогу стоять перед судьей и разыгрывать из себя Господа Бога! Это абсолютно точно не про меня! – Ох-х, Сэмми, – Кастиэль помрачнел. Доброе сердце Сэма Винчестера готово спасать людей из любых передряг. Не готово только решить извечный шекспировский вопрос: «Быть иль не быть». Но быстро взял себя в руки. – Ладно. Я свяжусь с Кроули и попрошу передать дело под мою ответственность. Однако взамен, тебе придется сделать мне укол. – Без проблем, – выдали волну облегчения. – Живо снимай халат. Кастиэль послушно скинул вещицу и лег на живот, подставляя голый зад. – Сэм, если тебе непросто с такими делами. А такие дела еще точно будут не раз и не два, – он завел крайне тактичный диалог. – Ты не думал согласиться на предложение Люцифера? – Стать адвокатом дьявола. Делать богатых более богатым, – младший Винчестер принялся усердно возиться со шприцом и ампулой. – Не-а, Кас. Я хочу и дальше по мере возможности работать с тобой. Ладонь Сэма опустилась на лопатки. Невесомо пробежалась по всей длине спины к пояснице. Почти интимно. И застыла на фарфоровой коже. Кастиэль нахмурился. Сэмми по-прежнему не избавился от своего глупого наваждения. Невольно ему захотелось стыдливо прикрыть себя руками точно Венера с картины Боттичелли. Младший Винчестер сдавленно продолжал: – Я хочу… – А вот то, чего хочу именно я. Первое. Не смей, Сэм, – до них стремительно долетел недовольный голос из коридора. – Второе. Не смей, Кас, полностью раздеваться перед другим мужиком. Даже если этот прекрасный мужчина член семьи. Кастиэль повернулся и явил неподдельную, широченную улыбку. – Здравствуй, Дин. Ты рано вернулся. Старший Винчестер невозмутимо прошел в спальню и изъял из рук брата уже приготовленный к инъекции шприц. – Привет, Кас. Конечно, ведь мой любимый муж болеет. Я тебе там, у Каина, банку твоего любимого липового меда купил. Сэм молча уступил ему право и направился прямиком в кухню, заварить чай с треклятым медом, про который младший Винчестер отчего-то напрочь позабыл. Дин присел рядом со счастливым супругом и потер бледную ягодицу спиртовой салфеткой. Наметил место укола. И замер. Кастиэль нетерпеливо поерзал. Затем, уткнувшись носом в изгиб локтя, проговорил: – Отвисни, Винчестер. И вставь мне так, как ты любишь: резко да за один раз сразу. Дин возмущенно шлепнул супруга по заднице. Сосредоточился и воткнул. Вдох и выдох. Укол был сделан. Кас даже не издал ни звука, возможно, просто стерпел боль, чтобы его не разочаровывать. – Я скоро вернусь, – ласково пообещал Винчестер, нежно целуя в губы. – Ну и что это сейчас было? – Дин упал на стул напротив брата. Сэм лишь хмыкнул: – Дин, ты ревнуешь? – Нет. – Зря. Сэм встал из-за стола. – Знаешь, это было немного неловко… Влюбиться в парня, который уже много лет любит моего старшего брата. Я всегда мог потусоваться с вами, вы брали меня с собой в кино или в поездки загород на пикники, водили в театры и музеи, чтобы малыш Сэмми просвещался… Но все равно это были вы. Всегда вы. Дин и Кас. Кас и Дин. Неразлучники. Но все равно я не теряю веры… Веры в ваш с ним развод. Тогда-то я, наконец, смогу пригласить Кастиэля на свидание. Младший ушел быстрее, чем старший успел понять смысл озвученной ему глухой отповеди. С большой кружкой в руках Дин возвратился к мужу, тронув его за плечо. – Ты как? Рот Кастиэля вновь украсила лучезарная улыбка. – Лучше. Намного лучше. Он потянулся к теплым губам за новым поцелуем. Страстным. Который отчетливо говорил о желании. – Кас, ты болен. У Кастиэля вырвался тихий вдох. – Я в порядке. Правда, в порядке. Давай не дадим пропасть такому замечательному вечеру, а, Дин? И он кончиками пальцев коснулся щеки Дина, подмечая в полумраке спальни россыпь любимых веснушек по всему носу, легкую щетину и насыщенно-зеленые глаза. Чай позабыли на прикроватной тумбе. За окном закат заливал жизнь яркими розовым цветом. – Кас. – Я люблю тебя, Дин. Только тебя, – твердо молвил Кастиэль и негромко пропел: – Только ты… Когда я ничего не могу поделать… Только ты… Дин узнал глупую песенку – у любимого всегда был дурной вкус – и присоединился: – Только ты… Когда я смотрю в твои голубые глаза. – Люби меня так же, как я тебя. Только ты… Винчестер отстранился и стал с некоторым колебанием стискивать свою рабочую одежду. Кастиэль решительно отбросил одеяло к краю, – приглашая. Теперь Дин уже уверенно и целенаправленно стянул с себя нижнее белье с носками. «Все будет хорошо», – подбодрив самого себя, Винчестер склонился и провел языком и губами от груди к животу лежащего под ним брюнета. Кас мелко задрожал, откинул голову и томно заскулил. Дин усмехнулся – прозвучало сие крайне возбуждающе, так что в паху сладостно заныло от предвкушения. Тогда Винчестер продолжил целовать, облизывать, поглаживать, все более и более напористо каждый участок тела любимого. За долгие годы отношений Дин прекрасно изучил, как любит супруг. Кастиэлю нравилось, когда его бедра и спину самую малость царапали, обожал получать и отставлять поцелуи-метки в шею, боялся воздушной щекотки с внутренней стороны коленки, ему необходимы были объятия, нужны взгляды и тихий шепот милых пошлостей. А то, что все им делалось абсолютно правильно, было ясно по тому, до какой отчаянной боли Кас вцепился в его плечи, как жалобно стонал, как плавно выгибался и уже не сдерживаясь терся о его тело. И почему он про все это забыл? Почему они про все это забыли?! Что занятие любовью – это не просто отклячить зад и уткнуться мордой в подушку! Отныне все будет иначе. Винчестер спустился еще ниже, дотронулся влажными губами нежной стороны бедер и лизнул головку, одновременно нащупывая пальцами анус. Кастиэль же отпустил его плечи и запустил руки в копну длинных волосы. Осторожно надавил, проникая внутрь. Там было горячо и тесно, а живот и ноги уже вовсю сводило от желания взять резко и глубоко. Посему Дин привычными движениями начал разминать, раздвигать пальцами узкий проход. Супруг стонал все нетерпеливее, и все сильнее оттягивал его за волосы. «Смазка! Нам нужна смазка! Или какой-нибудь крем!», – вспомнил Винчестер. Как вспомнил и про то, что ничего подобного в гостевой комнате никогда отродясь не водилось, дабы не смущать своих гостей. Дин тут же постарался отодвинуться, однако Кас и не подумал разжать пальцы. Наоборот, он ухватился за него еще мощнее и еще усерднее потянул на себя. Винчестер оставил попытки высвободиться, а вести здравую беседу об удобствах, объясняя свои действия был просто-напросто не в состоянии. Тогда Дин не придумал ничего лучше, как размазать по члену собственную слюну и постарался протолкнуться вовнутрь. Дин и вправду пытался действовать аккуратно, бережно, нежно, но Кас все равно издал какой-то глухой звук, очень похожий на всхлип, таки отпустил его волосы и как-то весь напрягся, сжался, до крови прикусив нижнюю губу и зажмурив крепко глаза. Винчестера захлестнула волна испуга. Даже в их самый первый раз Дин не сделал Касу больно. А сейчас… Застыл, не решаясь двигаться, лихорадочно выжидал, хотя собственное тело готово было сорваться в любой момент, выйти из-под контроля разума. Вскоре Кастиэлю удалось слегка расслабиться. Супруг открыл свои васильковые глаза и в полном молчании опять протянул к нему руки, тесно прижал к своей груди. Почувствовав, что давление на пенис совсем ослабло, отпустил себя. Одной рукой Винчестер уперся в кровать, и стал двигаться, постепенно набирать темп, а второй – нащупал член мужа, и принялся дрочить, глядя, как меняется выражение его лица; разглаживаются сведенные болью мышцы, а вслед за этим лицо снова искажается, уже в преддверии острого оргазма. Дин кончил первым, а после помог Касу достигнуть разрядки. Он вытащил член медленно, тонко чувствуя, как тот выскальзывает с мокрым, хлюпающим звуком, оставляя за собой приятное липкое тепло. Только тогда полностью рухнул на Кастиэля, тяжело дыша с ним в унисон. Они так и остались лежать крепко обнявшись, переплетая руки и ноги. Свои судьбы. Винчестер, отыскав одеяло, натянул то на обоих, умиротворенно вздохнул и уткнулся в плечо мужа. Что ж, у них вновь очешуеть какой клевый вечер.