Эра мародеров: как все было на самом деле.

Вечер, воздух густеет от приближающейся грозы, которая, кажется, отражает бурю внутри дома на Гриммо 12. Осколки стекла были разбросаны по всему полу. Домовой эльф Кикимер поспешно прибирал их, пока хозяйка дома не переставала громить все вокруг. Пепельница, в которой мирно покоилась ещё не догоревшая сигара, в доли секунды уже летела прямиком в голову старшего сына. Тот лишь успел отклониться, когда она пролетела мимо него, едва не задев. — Как смеешь ты говорить обо мне со своими дружками?! Я дала тебе всё, чего нет у твоих друзей, а ты смеешь оскорблять меня?! — Вальбурга Блэк была вне себя от злости. Она получила письмо от племянницы, где та в свою очередь повествовала о недолжном поведении Сириуса. — Уж извольте, матушка, но я не говорил им ни капли лжи, — усмехнулся Сириус, будто такие скандалы стали для него нормой. Он боялся, но знал: если хоть один мускул на его лице вздрогнет от страха, женщина почувствует свою правоту. — Как же твоя подружка Маккинон? Думаешь, я не знаю о твоих похождениях?! Предатели крови Поттеры?! Дружок оборотень?! Ты хоть понимаешь, как позоришь нашу фамилию? Таким, как ты, не место в моём доме! Ты даже… — стол, на котором ранее лежали документы и личные вещи Вальбурги, теперь лежал вверх тормашками вместе с содержимым. Все предметы, которые могли бы причинить боль и вред, закончились. Женщина потянулась за палочкой, которая лежала в кармане её чёрного, как смерть, платья. Стоявший неподалёку Регулус, который лишь наблюдал за происходящим, заметив движение матери, достал свою палочку. — Матушка, не совершайте глупостей, опустите палочку, иначе я буду вынужден отобрать у вас её сам. — Подходя всё ближе к женщине, говорил обеспокоенный сын. — Уйди прочь отсюда, Регулус! Не смей защищать этого человека. Он предал не только меня и отца, но и тебя, не забывай об этом. Обернувшись на старшего брата, который уже скрывался за дверью своей комнаты, Регулус опустил взгляд. Ночь того же дня. Дом, который недавно содрогался от криков, наполнился тишиной. Портреты волшебников спали, как и их родственники. Кикимер, который только закончил уборку, томно вздыхал и бурчал что-то себе под нос, идя по коридорам в свою каморку. Дождавшись его ухода, дверь комнаты отворилась. Раскаты грома и грозы заглушили звук только что хлопнувшей двери. Сириус медленно направлялся к входной двери. Послышался скрип половиц, кто-то спускался вслед за ним. Резкий свет ударил парню в лицо. — Что ты здесь делаешь, Сириус? — голос Регулуса раздался вместе с раскатом грома, что заставило парня вздрогнуть. Подвинув рукой ослепляющий фонарь, старший Блэк недовольно фыркнул. — Не твоё дело. Я не собираюсь здесь оставаться ещё на день. Лучше умру, чем буду жить под одной крышей с психопаткой. — Это моё дело, — настаивал парень, его голос становился чуть тверже, — ты мой брат. — Этот простой факт, произнесённый вслух, казалось, повис в воздухе. Блэк молчал. Он держал сумку так крепко, что костяшки пальцев побелели. — Ты не можешь просто уйти, — продолжил Регулус. — Ты не знаешь, что там. Отец... он не оставит тебя в покое. — Я справлюсь, — буркнул Сириус, но даже ему самому, видимо, не очень верилось в эти слова. Регулус почувствовал укол жалости, смешанный с прежней обидой. Все эти годы брат был таким сильным, таким уверенным, а теперь он стоял здесь, готовый сбежать, словно загнанный зверёк. — Ты же не собираешься уходить навсегда? — с надеждой поинтересовался он. Беглец наконец повернулся к нему. На его лице мелькнула какая-то новая эмоция, которую младший брат не мог расшифровать — смесь горечи и сожаления. — Что ты хочешь, Регулус? — спросил он, его голос был тихим, но в нём звучала какая-то острота. — Ты пришёл меня остановить? Или просто позлорадствовать? — Нет! — резко ответил парень. — Я... я не знаю. Я просто не мог позволить тебе уйти так. — Он подошёл к последней ступеньке и остановился, глядя на брата снизу вверх. Лунный свет, наконец, упал на лицо Сириуса, освещая его резкие черты, чёрные волосы, ниспадающие на лоб, и глаза, в которых теперь читалась тоска. — Ты всегда был таким, — проговорил старший Блэк, — всегда думал, что можешь исправить всё. Но некоторые вещи нельзя исправить. — Может быть, — тихо ответил Регулус. — Но ты не попробовал. Он сделал шаг вперёд, к брату, и протянул руку. Не для объятия, а просто так, как жест. — Сириус, — сказал он. — Пожалуйста. Не уходи. Поговори со мной. Сириус смотрел на его протянутую руку, потом снова на его лицо. В его глазах мелькнула борьба. Борьба между желанием уйти, между ненавистью к этому дому, и чем-то, что, казалось, ещё теплилось между ними — остатком братской связи. Сумка в его руке слегка дрогнула. Он мог просто пройти мимо брата, выйти за дверь и больше никогда не возвращаться. Но что-то его задержало. Может быть, эти слова, произнесённые братом, или просто осознание того, что он не абсолютно один в своей ненависти. Тишина растянулась. Казалось, само время замерло, ожидая решения. Послышался голос матери, Сириус не стал задерживаться и покинул дом в эту же секунду. Регулус, почувствовал себя ещё более одиноким, ещё более обязанным соответствовать ожиданиям матери. Он остался в тени, в то время как брат отправился навстречу неизвестности, к той жизни, которую он сам себе выбрал. Бегство Сириуса стало для него напоминанием о том, насколько разным может быть человек, даже внутри одной семьи. Раскаты грома были предупреждением о приближении ливня. С его наступлением одежда беглеца Блэка намокла, как и его волосы. Первое время он просто бродил по улицам, обдумывая своё будущее и слова брата. Набравшись смелости, Сириус открыл входную дверь. Колокольчики, висевшие над ней, зазвенели тонким, немного тревожным звоном, словно предупреждая о его появлении. Зайдя в дом, он окунулся в непривычное тепло. Воздух был наполнен запахом древесного дыма из камина и легким ароматом чего-то домашнего, уютного. Он пошёл прямо в зал, где в камине весело потрескивал огонь, отбрасывая причудливые, танцующие тени на стены. Парень не знал, сколько времени уже прошло с его побега, но острое чувство страха подсказывало, что его матушка и отец, вероятно, уже в курсе. — Сириус? — раздался мужской голос из дверного проёма. Он был взволнованным и беспокойным, полным удивления и облегчения. — Джеймс, прости, что я без предупреждения, — проговорил Сириус, пытаясь унять дрожь в голосе, которая исходила не только от холодной, сырой одежды, но и от пережитого. — Просто мама… я сбежал. Мне некуда было идти. — Слова слетали с губ с трудом, словно цепляясь за замерзший воздух. Джеймс, вместо того чтобы начать допросы или расспросы, быстро подбежал к другу. Его лицо, обычно такое жизнерадостное, сейчас выражало глубокую обеспокоенность. Он крепко сжал друга в объятиях, и это простое, но искреннее прикосновение, словно солнечный луч, пробившийся сквозь тучи, помогло Сириусу хоть и не надолго, но забыться о всех проблемах. Ему было настолько тяжело и плохо, что он, наконец, решился пустить скупые слёзы, которые так отчаянно пытался заглушить в холодном, давящем поместье. Слёзы, тёплые и солёные, текли по его щекам, смешиваясь с холодной влагой одежды, словно смывая часть той боли, что он нес в себе. — Джим, кто там? — послышался приближающийся голос, и через мгновение в дверном проёме показался и его владелец, но не один. Это была Марлин, чьи блондинистые волосы были слегка растрёпаны, вместе с Ремусом, чьё лицо выражало спокойную настороженность. Увидев, что друг стоит в объятиях с кем-то, они переглянулись между собой, их взгляды были полны недоумения. Заметив их присутствие, Сириус поспешно вытер слёзы с лица. Одежда была противно сырой, и холод снова начал пробирать до костей, вызывая неприятный озноб. Джеймс, без лишних слов, словно понимая, что сейчас не время для расспросов, поспешил принести ему сухой комплект, оставив его наедине с только что подошедшими друзьями. Марлин, ещё раз взглянула на друга. Он смотрел на неё мокрыми, немного потерянными глазами, в которых читалась мольба, он искал в ней поддержки и понимания. Маккинон, следуя примеру Поттера, заключила его в объятия. На этот раз Сириус, почувствовав долгожданное тепло и безопасность, уткнулся ей в плечо, позволяя эмоциям вырваться наружу. Люпин, пребывая в некотором смятении, но чувствуя, что сейчас главное — поддержать друга, взял плед, лежащий на диване, и укрыл им Сириуса. — Я сделаю горячий чай, — промолвила Марлин, её голос был мягким и успокаивающим. Она аккуратно усаживала Сириуса на мягкий диван, расположенный у камина, где тепло огня уже начало разливаться по его телу. Затем она поспешила на кухню. Там же, облокотившись на стену, стоял Джеймс, уже вернувшийся с сухой одеждой. — Ты не знаешь, что с ним приключилось? — Девушка до сих пор не знала всей правды о его побеге, и решила поинтересоваться у Поттера, который, кажется, был первым, кто встретил Сириуса. — Вальбурга Блэк. Больше с ним ничего не могло случиться, — стиснув зубы, ответил Джеймс. Его лицо было мрачным, а глаза горели решимостью. — Сделай и мне тоже, — добавил он, заметив, как Марлин достаёт заварку. Марлин, с ловкостью, присущей всем, кто привык к домашним хлопотам, аккуратно сняла с подноса четыре блюдца с дымящимся напитком. Четверо друзей — Джеймс, Сириус, Марлин и Ремус — сидели вместе, в полной, но не давящей тишине, наблюдая за угасающим в камине огнём. Пламя бросало последние тёплые отблески на их лица, освещая усталость и глубокую сосредоточенность. — Я больше не вернусь в то место, — первым нарушил молчание Сириус. Его голос звучал твёрдо, без прежней дрожи, но в нём всё ещё ощущалась горечь. — И фамилия у них ублюдская, отражает их сущность. — Он усмехнулся горькой правде, отпив немного чая. — Может, ты всё же расскажешь, что случилось? — поинтересовался Ремус. Его голос был тихим, но наполненным искренним беспокойством. Он всё так же был на грани паники, но теперь это беспокойство было направлено на друга. — Я не настаиваю, но всё же, для общего понимания, было бы славно знать. И он был прав. Уже битый час они сидели рядом с Сириусом, в напряжении. В головах начали витать разные мысли, мрачные и тревожные, но никто не мог быть уверен в них, пока Блэк сам не заговорит. — Вкратце, — начал Сириус, глубоко вздохнув, словно собираясь с силами. — Моя любимая сестра, Беллатрисса, написала письмо ма… Вальбурге, о моём поведении. Конечно, там и про вас было, — он взглянул на Марлин, затем на Джеймса, и подмигнул. — Я предатель рода и виноват во всех грехах. Ничего нового. — Сириус потупил взгляд, его глаза остановились на стене, где плясали тени от пламени, а затем он откинулся на спинку дивана, словно сбрасывая с себя груз. — Теперь я Бродяга. Буду уличным и вольным. — Уличным ты уж точно не будешь, — Джеймс немного наклонился вперёд, его глаза горели решимостью, когда он смотрел Блэку прямо в глаза. — Я позабочусь об этом. Мой дом — это дом и моих друзей. Сириус явно был ошарашен словами друга. В этот момент в его голове что-то щёлкнуло. А точно ли моя семья — это те люди? Он, словно в приступе внезапного озарения, преодолел расстояние, отделявшее его от Ремуса и Марлин, завалившись прямо на них, чтобы быть ближе к Джеймсу и обнять его. Его объятия были крепкими, полными благодарности и облегчения. — Il y avait un imbécile pour eux et est resté! — рассмеялась Марлин, прижимая его к себе. Сириус, поправив волосы и, скорчив гримасу, списклявив голос, чтобы он больше походил на женский, повторил эту фразу. От его очень удачного подражания все начали прикрывать рты, пытаясь не разбудить своим смехом весь дом. Спустя пару часов, когда камин почти погас, и лишь тлеющие угли давали слабое тепло, всем уже было не до смеха. Каждый начал изливать друг другу душу. Слёзы лились рекой, смешиваясь с остатками чая, и никого не смущало, что время близилось к утру. Они провели всю ночь бок о бок, рассказывая о переживаниях, страхах и чувствах, находя утешение в поддержке друг друга, в молчаливом понимании, которое иногда бывает красноречивее любых слов. После долгих минут молчания, которое, казалось, сгустилось в воздухе, словно пелена, Поттер решился рассказать свои новости. Его голос, обычно такой звонкий и уверенный, сейчас звучал приглушённо, словно он боялся произнести эти слова вслух. — У мамы и папы подозрения на драконью оспу, — сообщил Джеймс, его взгляд был прикован к полу, словно он боялся увидеть реакцию друзей. Наступила тишина. Ремус открыл рот от удивления, его глаза расширились, выражая шок и неверие. Сириус, чьё лицо только что было освещено облегчением, почувствовал, как ледяная волна ужаса пронзает его. Он положил свою руку на плечо друга, пытаясь передать ему поддержку, которая, казалось, уже не могла быть выражена словами. Марлин, обычно такая бойкая и уверенная, опустила взгляд в пол, её плечи слегка опустились, выдавая тяжесть услышанного. Каждый из них не мог и слова вымолвить. Эта болезнь стала мрачной тенью, нависшей над волшебным миром. Она стала распространённой недавно, и от её излечения пока что не нашли зелья. Медленно, но неумолимо, она забирала одного за другим, оставляя после себя лишь пустоту и горе. — Джеймс, мне жаль, — Марлин Маккиннон говорила это с трудом, её голос дрожал. — Я надеюсь, что это лишь подозрение и ничего больше. — Слова слетали с её губ, будто обжигая. Её бабушка недавно скончалась от этой болезни, и воспоминание о той боли, которую она испытала, было ещё свежо. Для неё бабушка была всем: опорой, мудрым советчиком, той, кто всегда была рядом в трудную минуту. Осознание того, что Джеймс может пережить подобное, причиняло ей невыносимую боль. — Я понимаю тебя, Джим, твои чувства и эмоции. Я столкнулся с этим лицом к лицу, — Ремус Люпин, чьи слова были полны горечи, говорил с явным комком в горле. Его отец также скончался от этой заразы, оставив его на воспитание матери и тётушек. Человек, который был ему ближе всех, его отец, погиб из-за какой-то "простуды". — Мой дядя тоже заболел, — Сириус почесал голову, его пальцы нервно перебирали пряди волос, будто это была какая-то передача, способная облегчить тяжесть его мыслей. Дядя Альфред — единственный человек, который понимал племянника, который был на его стороне всё это время, несмотря на семейные разногласия. Он был самым близким его родственником, оставшимся после побега, и теперь его жизнь тоже оказалась под угрозой. Болезнь коснулась всех. Внезапно, словно от общего яда, они все были поражены. Невидимая, но смертоносная сила связала их общей болью, общей тревогой и общей утратой. Это было не просто подозрение, это было общее проклятие, обрушившееся на их юные плечи. — Детишки, чего не спите? — прозвучал мягкий, чуть сонный голос. Потирая слипшиеся глаза, Эуфемия Поттер, чьи волосы были собраны в небрежный пучок, а на плечах покоился домашний халат, спускалась с верхнего этажа. Её появление было неожиданным, как солнечный луч сквозь пасмурное небо. Ребята явно не ожидали её увидеть в такой час. «А какой сейчас час?» — пронеслось в голове каждого. Посмотрев на часы, висевшие в зале, они ахнули. Без пятнадцати минут семь утра. Кажется, сегодня они, увлекшись ночными разговорами и переживаниями, проспали целый день. — Миссис Поттер, с добрым утром, — в унисон сказали трое гостей, их голоса звучали немного хрипло от недосыпа. Джеймс, однако, лишь кинул простое, но тёплое "Привет, мам," направляясь к столу. За пять лет у них появилась некая традиция — собираться за неделю до начала учебного года в доме Поттеров. Это время было посвящено обсуждению предстоящего года, планированию новых проделок и просто проведению времени вместе, в атмосфере дружбы и беззаботности. Этот раз, несмотря на все произошедшее, не был исключением. Друзья хором зевали, их движения были медленными и немного неуклюжими, пока хозяйка дома, с улыбкой, вместе с Марлин, чьи волосы уже были собраны в аккуратный хвост, готовила всем завтрак. Аромат свежеиспечённых булочек и горячего чая начал наполнять дом, обещая утешение и энергию. Воодушевлённая Мэри, чьи глаза ещё горели остатками сна, но уже предвкушали новый день, скакала с лестницы, по пути громко здороваясь с Питером и мистером Флимонтом, который, как всегда, мирно дремал в своём любимом кресле. Забежав на кухню, она плюхнулась рядом с Ремусом, приветствуя всех. Её глаза блестели, когда она начала рассказывать свой очередной, невероятно бредовый сон, где завхоз Филч решил устроить вечеринку в честь дня рождения своей кошки. Не спавшие всю ночь ребята, уставшие, но счастливые, лишь поплыли в улыбке, слушая её. Джеймс, уже совершенно разбитый, мирно сопел, уронив голову на свою тарелку с недоеденным завтраком. Подошедший Питер, увидев друга спящего в тарелке, удивился, но тут же начал улыбаться, когда он заметил присутствие Сириуса. Без лишних слов парень сразу же заключил того в крепкие объятия в знак приветствия. Уставшая Маккинон рухнула на свободное место за столом, желая только одного — уснуть прямо сейчас. Ремус, затупив в одну точку, не заметил, как уснул с открытыми глазами и ртом, пока Питер, с невозмутимым видом, неожиданно не засунул ему в рот ложку, вызвав громкий, но веселый смех у всех остальных. Перекусив, они решили посидеть в гостиной, обсуждая планы на завтра. — Почему бы нам не пойти в магловский магазин, а после прогуляться в парке или где-нибудь ещё? — предложил Поттер, прикрывая рот, чтобы заглушить зевок. Казалось, что даже энергия молодости начала его покидать после долгого дня, проведённого в стенах Хогвартса, где каждый взмах палочки мог решить исход любого дела. — Поттер, ты гений! — воскликнул Сириус, его глаза заблестели предвкушением, а руки начали непроизвольно потираться. — Заодно купим салют для Маккошки, в этом году у неё юбилей, как никак. Она должна запомнить это надолго… — в его голове уже созревал план коварный, но, несомненно, веселый план. – Отлично, это все завтра, но сегодня я буду спать, – заявила Марлин, поднимаясь с пола и направляясь к лестнице. – Вам бы тоже не помешало, – бросила она взгляд на друзей, прежде чем исчезнуть в темноте коридора. Магловский мир, такой далекий от их привычной реальности, всегда манил их своей необычностью. Здесь, в этом шумном, кипящем жизнью океане, люди сами творили свою судьбу, без всякой магии. Улицы были переполнены народом, каждый куда-то спешил. Кто-то, шел на важную встречу, которая могла изменить всю его жизнь. Кто-то – на душевные посиделки с друзьями, а кто-то – на их похороны. Шестеро друзей, забыв о времени и заботах, нырнули в прохладу магловской лавки мороженого. Каждый выбрал свой любимый вкус, и вот уже шесть разноцветных рожков таяли в их руках, пока они, смеясь и обсуждая свои находки, продолжали свой путь. Они уже обошли больше половины всех магазинов на оживленной площади, каждый уголок которой открывал им новые, удивительные вещи. – О, смотрите! – воскликнула Мэри, указывая на витрину с яркими, переливающимися игрушками. – Не хотите заглянуть? Вдруг там найдется что-то интересное для наших будущих племянников? – Или для наших собственных будущих приключений, – подмигнул Сириус, вспоминая о своем задуманном фейерверке. – В конце концов, даже волшебникам иногда нужны необычные развлечения. Блэк, с любопытством разглядывая разнообразие товаров, кивнул: – Я вот думаю, может, тут есть какая-нибудь новая модель мотоцикла. Было бы интересно попробовать, как он едет по сравнению с нашими метлами. Джеймс, всегда готовый к новым вызовам, уже тянулся к своему кошельку. – А я, пожалуй, загляну вон в тот магазин музыкальных инструментов. Кто знает, может, обнаружу какое-нибудь новое, захватывающее звучание. Марлин, хоть и обещала себе ранний отход ко сну, теперь с не меньшим энтузиазмом следовала за своими друзьями, втягиваясь в этот водоворот магловской жизни. Она уже предвкушала, как завтра, с полными сумками и свежими впечатлениями, они вернутся в Хогвартс. – Уже стемнело, не пора ли нам возвращаться? – обеспокоенно поинтересовался Ремус, оглядываясь в кромешной темноте. В этот же миг он заметил, как в их сторону идут двое мужчин в форме. Не успев и слова сказать друзьям, полицейские уже оказались возле них. – Доброго вечера, граждане, нарушаем порядок? – сказал один из них, параллельно ища свое удостоверение. Переглянувшись друг с другом, никто из ребят не знал, что сказать. Сириус, хоть и старался держать лицо, чувствовал, как холодеют кончики пальцев. Питер, вжался в свою толстовку, его взгляд метался между полицейскими и остальными. Джеймс же, хоть и был обычно самым находчивым, сейчас лишь неловко поправил очки, пытаясь сохранять спокойствие. Второй полицейский, более коренастый и с суровым выражением лица, подошёл ближе, внимательно осматривая их. Его взгляд остановился на слегка растрёпанной одежде Сириуса и испуганном выражении Питера. – Стоим здесь в такое время, в таком месте, – проговорил он низким голосом, – без видимой причины. Документы у вас есть? – Бежим на счёт три, – прошипел Джеймс, чтобы услышали только друзья. Мэри и Марлин, переглянувшись, взялись за руки, готовые к побегу. – Раз, два… – начал отсчёт Сириус, пока Люпин умело отвлекал мужчин. – Три! – крикнул Ремус, и в эту же минуту ребята ринулись бежать. Их почти не было видно в темноте, лишь изредка мигающий свет от фонаря освещал их путь. Мужчины не отставали. Один из них, более крупный, споткнулся о незаметную в темноте яму. Это дало им драгоценные секунды, которыми ребята воспользовались, нырнув в ближайший тёмный переулок. – У нас нет времени и сил, чтобы просто бежать! – тяжело дыша, прошептал Питер, протягивая руки испуганным друзьям. – Нужно трансфигурировать! Сейчас возьмитесь за руки, а как только мы переместимся, разлетаемся в разные стороны! Группа ребят, оказавшихся на грани провала, сцепились руками. Питер, чьи руки дрожали, крепко сжал ладони друзей. Джеймс, который всегда был лидером, почувствовал на себе тяжесть ответственности. Ремус, чья нервозность улетучилась, когда стало ясно, что побег неизбежен, сосредоточил всю свою магию, готовясь к перемещению. Мэри и Марлин, несмотря на страх, старались не показывать его, их лица были бледными, но решительными. Они почувствовали тянущее, скручивающее ощущение, словно их тела растворялись, а затем вновь собирались воедино. Это была трансфигурация – быстрый, рискованный способ мгновенного перемещения, требующий огромной концентрации и доверия. В миг они почувствовали приземление. Оказавшись в гостиной дома Поттеров, каждый выдохнул от облегчения. – У нас получилось, – выдохнул Джеймс, расслабляя плечи. Они стояли в просторной гостиной дома Поттеров, залитой мягким светом светильников. За окном шумела ночь, но здесь, в безопасности, атмосфера была совершенно иной. Воздух был наполнен запахом старых книг и чего-то неуловимо уютного. – За сегодняшний день я пережила больше эмоций, чем за все лето! – воодушевленно сказала Мэри, поправляя волосы и заводя прядь за ухо. Все усмехнулись и покачали головой в знак согласия. В этом и была прелесть последней недели лета у Поттеров. Это было время беззаботного смеха, безумных идей и, как оказалось, неожиданных приключений. – Надеюсь, миссис Поттер нас не потеряла? – с надеждой в голосе поинтересовалась Марлин, направляя взгляд на Джеймса. – Да нет! Она уже спит, наверное, так что все пучком, – парень был уверен в своих словах на все сто. Но он все же ошибся. В входном проходе стояла женщина, в ночной сорочке, с явной злостью. – Где вы были?! Время уже за полночь, а вы только сейчас решили вернуться? – разъяренная женщина кричала на всех присутствующих, но причиной гнева был только Джеймс. Питер поджал губы от страха. Девушки стояли чуть поодаль от всех и с широко распахнутыми глазами смотрели на происходящее. – Джеймс Поттер, ты мне будешь объяснять, где ты был до такого времени?! – голос Эуфемии дрожал от ярости. Она явно не спала, ожидая сына. Джеймс, обычно такой дерзкий и уверенный в себе, стоял с распахнутыми глазами и комом в горле. Он попытался собраться с мыслями, но гнев матери был настолько осязаем, что он почувствовал, как его ноги слегка подкашиваются. – Мам, мы просто немного заигрались, – пробормотал он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более спокойно. – Заигрались? Вы что, заблудились? Или, может быть, решили устроить ночную охоту на пикси? – миссис Поттер скрестила руки на груди, ее взгляд был прикован к сыну, словно пытаясь просверлить его насквозь. Ремус, до этого молчавший, решил защитить друга. – Миссис Поттер, мы правда потеряли счет времени, извините нас за ваши переживания. – Сделав шаг вперед, он заступился за Люпина. Женщина лишь смягчилась в лице. – Мам, правда прости, иди спать, ты уже устала, – Джеймс взял ее за руку, давая понять, что сейчас все хорошо и не о чем переживать. – Да, пожалуй, ты прав, простите, что накричала, теперь голова болит, – массируя виски и закрыв глаза, сказала хозяйка дома, разворачиваясь к лестнице. – Хорошо, что хоть кто-то думает о моем самочувствии, – проворчала миссис Поттер, но в ее голосе уже не было прежней ярости. – Но вы, Джеймс, от меня еще не отделались. Утром поговорим. А сейчас – по комнатам, и чтобы ни звука! С этими словами она медленно, словно устав от долгого ожидания и последующего выяснения отношений, направилась наверх. Скрип ступенек лестницы, удаляющийся в тишину дома, был лучшим подтверждением того, что самое неприятное позади. Когда звук шагов совсем затих, Джеймс облегченно выдохнул. Он повернулся к друзьям, на его лице играла широкая, хоть и немного бледная, улыбка. Гостиная Поттеров, погруженная в мягкий полумрак, освещалась лишь тлеющими углями в камине и холодным светом звезд, проникающим сквозь высокие окна. – Но Питер, – усевшись на диван, начала Марлин, – как ты научился трансфигурации? Мы только на последнем курсе должны проходить эту тему! – удивлялась девушка. Его пальцы, слегка дрожа, почесали затылок, а взгляд скользнул по лицам друзей, ища одобрения. Тогда он начал рассказывать о своей матери, которая и научила его. Голос обрел особую теплоту, слова текли неторопливо, но с такой искренностью, что даже самые скептически настроенные слушатели могли почувствовать ее магическое присутствие, даже если она сама не присутствовала. Он описывал ее как "искусную ведьму", и в этом описании не было преувеличения. Это была женщина, чья магия была столь глубока и утонченна, что даже чистокровные волшебники, считавшие себя вершиной магического искусства, могли бы позавидовать ее знаниям и мастерству. Школа и преподаватели вновь встречали прибывших учеников. В этом году установили целый пункт досмотра личных вещей, что, конечно, не понравилось большинству учащихся. – Зачем вам салют, мистер Блэк? – поинтересовалась Макгонагалл, приподняв бровь. – Скоро узнаете, профессор, – подвигнув женщине и собрав свои вещи, Сириус направился к ожидающим друзьям. Впервые за несколько лет все ребята решили остаться и досидеть до конца пиршества. Что оказалось очень правильным решением, ведь в этом году школу Хогвартс пригласили на святочный бал в школу Шармбатон. По случаю турнира трех волшебников. – Чудеса, – приоткрыв рот от удивления, сказала Алиса. – Не спешите радоваться, – продолжил говорить Дамблдор, – Шармбатон неприспособлен для такого количества гостей. Поэтому первые и третьи курсы остаются здесь, а также будут учиться в привычном формате. Озвученные курсы недовольно цокнули языками. Другие, напротив, были рады и уже обговаривали это с сокурсниками. – Эй! Марлин, – окликнул девушку какой-то старшекурсник с Гриффиндора, – ты пойдешь со мной на бал? На его голос повернулись семь макушек. Лили улыбнулась и мысленно радовалась за подругу. – Маклагген, даже не мечтай, она уже идет со мной, – Сириус ухмыльнулся парню в лицо, а затем решил подтвердить свои слова, – Я ведь прав, Комета? Маккиннон улыбнулась и отвергла приглашение новоиспеченного поклонника. На что Сириус довольно запрокинул голову. Заметив, как ловко это получилось у друга, Джеймс тоже решил воспользоваться шансом. – Лили, не хочешь пойти, – парень запнулся, когда рыжая бестия повернулась в его сторону, – пойти со мной на бал? Посмотрев на Джеймса с отвращением, ее все равно выдали глаза, а после и румянец. – Нет, Поттер, вынуждена отказаться. После этих слов все переглянулись в недоумении, что за собака пробежала между этими двумя. – Лили, прошу тебя, прости меня, – схватив девушку за руку, он смотрел на нее с надеждой. Та лишь вырвала руку из его хватки и поспешила уйти. Парень смотрел ей вслед, как и весь зал. Друзья сидели в непонимании. – Что у вас произошло? А, Поттер? – Марлин Маккинон уже была на готове защитить подругу. – Учебный год только начался, а ты уже что-то успел натворить? Джеймс с яростью поставил стакан с соком на стол, от чего тот разбился. Теперь внимание всех было на нем. – Заткнись, Марлин, не твое собачье дело, – прошипел он, а после решил последовать за возлюбленной. Девушка сидела в шоке, как и остальные друзья. Парень никогда не позволял себе такого отношения к близким людям, тем более к подругам. Немного потупив взгляд, она огляделась, заметив на себе взгляд Северуса Снегга. Он сидел в кругу своего факультета, явно довольным произошедшим. «Черт, слизняк, он точно в курсе происходящего», – промелькнуло в голове Марлин. На следующий день Маккиннон решила разузнать правду у Слизеринца. Прождав его с самого утра у входа в подземелье, ей все же удалось его поймать. – Доброе утро, – раздался голос волшебницы за его спиной. Северус замер, явно не ожидая такого сюрприза. Развернувшись к ней лицом, он недовольно сморщил лоб и решился подойти ближе. – Что ты здесь забыла, Маккиннон? – фыркнул парень. – Ты ведь знаешь, что случилось между Джеймсом и Лили? – девушка не собиралась причинять ему вред, но все же сжала свою палочку в руках. – Допустим, что да, тебе это что даст? – Я хочу знать, они два моих близких друга, а я даже не знаю, что происходит между ними. – Такие близкие, что они сами тебе об этом не могут сказать? – Северус усмехнулся словам Гриффиндорки. – Слизняк, я не хочу с тобой простоять тут целый день, или рассказывай, что знаешь, или я расскажу Лили о твоем влечении к темной магии и той штуке у тебя на руке. – Марлин была настроена серьезно. После того как парень поступил с ее подругой на первом курсе, она следила за ним и знала каждый его секрет, чем она и решила воспользоваться сейчас. Северус стоял какое-то время, не зная, как подобрать слова. Эта девушка знала о нем больше, чем он сам. Это и пугало, и удивляло одновременно. – Я рассказал ей, как твои дружки надо мной издевались, – честно признался тот. – Это вышло случайно, она застала меня, когда я висел на дереве. Марлин прыснула в кулак, пытаясь подавить смех. Слизеринца это не смутило, но заставило поднять бровь. – Извини, я просто вспомнила тот день, правда, вышло забавно. Теплый майский день, Марлин вместе с Мэри и Алисой прогуливались по лавкам в Хогсмиде. Когда к ним подбежали парни и начали хвалиться своей выходкой. В особенности был горд Джеймс, ведь именно он предложил эту затею. Ремус достал из кармана колдографию, где Северус Снегг вверх тормашками висел на дереве. – Ты не такой уж и глупый, как я думала, – похлопав по плечу парня, девушка направилась в главный зал на завтрак. Парень с немного запоздалой реакцией поспешил за ней. – Пообещай мне, что никогда не расскажешь Лили о том, что ты знаешь, – остановив Марлин около дверей главного зала, схватил ее за рукав, сказал Снегг. Девушку смутил этот жест, и она сразу же вырвала край мантии из его рук. Она не стала ничего отвечать, лишь качнула головой и пошла к своему столу. – Почему ты пришла вместе с Северусом? – поинтересовалась Эванс. – Он отдал мне учебник по зельеварению, – кратко бросила девушка, присаживаясь на стул. – Теперь еще одного слизеринца себе в друзья записала? – фыркнул недовольно Джеймс, невольно подслушивая разговор между подругами. – Тебя это не касается, Поттер, – прорычала Марлин. Она была обижена на его поведение. Конечно, были надежды, что сегодня он извинится, но парень не собирался этого делать. – Маккинон у нас сегодня серьезная, – хихикнул Питер, но сразу же замолчал после ее убийственного взгляда. – А Питер у нас снова решил подать голос, – в ответ на шутку Питтегрю, сказал Ремус. Атмосфера между друзьями была ужасной. Недели, прошедшие после недавних событий, оставили на всех отпечаток. Воздух был тяжелым, пропитанным невысказанными обидами и натянутым молчанием. Никто из друзей, казалось, не разговаривал друг с другом искренне. Лишь изредка перекидывались парой фраз, словно стараясь не касаться острых углов. Близилась дата их отбывания в Шармбатон, и это еще больше давило на всех. В комнате царил хаос: все вещи валялись на полу, создавая ощущение полного разгрома. — Девочки! Ну, не будьте такими кислыми! — раздался звонкий, но слегка приглушенный голос Алисы. Она, бедная, целую неделю копалась в своих вещах, перебирая платья, туфли и аксессуары, но так и не нашла ничего подходящего для предстоящего бала. Ее взгляд, полный отчаяния, метался по комнате. — Лучше подскажите, что мне надеть на бал! — Что бы ты ни надела, ты всегда будешь прекрасна, — ответила Мэри, потирая уставшие глаза. Ее голос звучал приглушенно, словно она все еще пыталась прогнать остатки сна. — Кстати, с кем ты идешь? — С Долгопупсом… — прошептала Алиса, покраснев. — Что? С тем самым спящим соседом наших придурков? — воскликнула Лили, резко подскакивая с кровати. Ее глаза, обычно полные живого блеска, сейчас были удивлены, а голос звучал громче обычного. — Он сам пригласил меня, — застенчиво улыбнувшись, говорила девушка, ее щеки покрылись легким румянцем. — Да и к тому же, у нас еще совместный проект по истории магии. Думаю, нам не помешает стать ближе, чтобы не стесняться друг друга. Марлин, которая до этого что-то усердно писала, склонившись над пергаментом, облокотилась на стул. Ее взгляд скользнул по царившему в комнате бардаку. — Вас же тоже бесят эти шторы? — спросила она, указывая на тяжелые, пыльные занавеси, которые, казалось, были здесь еще с незапамятных времен. Соседки кивнули в знак согласия. — Может, отнесем их в отелье и нам сделают платья из них? — предложила Маккиннон, ее голос звучал с энтузиазмом. — Но тогда они будут одинаковы! — возразила Алиса, ее лицо вытянулось от разочарования. — Алиса, материал одинаковый, но не фасон и дизайн, — успокоила подругу Марлин, продолжая, ее голос стал более деловым. — Кажется, вас Макгонагалл искала. Сказала, чтобы быть в гостиной в семь вечера. — Ты говоришь об этом только сейчас? — Лили недовольно цокнула языком, ее глаза округлились от возмущения. — Уже половина! Уж спасибо тебе, Марлин. Не теряя времени, она приготовилась бежать, и остальные, последовав ее примеру, тоже рванули в гостиную, оставляя после себя лишь легкий вихрь из пыли и смятых тканей. Марлин тем временем ехидно улыбнулась, наблюдая за спешкой подруг. Она подошла к кровати каждой из них и положила свертки, которые только что закончила дописывать. В каждом свертке лежала записка, где было написано время и место их будущей встречи. Воспользовавшись выигранным временем, девушка отнесла те же свертки в комнату парней. Она знала, что их никогда нет на месте. Вероятно, опять на отработке, или, что более вероятно, где-то в подземельях. За эти дни, пока напряжение между друзьями витало в воздухе, словно невидимая пыль, Маккиннон усердно продумывала план. План, как помирить их, до того, как они окончательно все поссорятся, разрушив ту крепкую связь, что они так долго строили. С помощью своей верной метлы, она, словно птица, выскользнула прямо из окна комнаты во двор школы. Холодный ночной воздух ударил в лицо, но Марлин не обращала на это внимания. Посмотрев из углов, нет ли завхоза на пути, Марлин быстро и ловко побежала по второму этажу, держась в тени. На одном из нужных ей поворотов, когда коридор становился особенно темным и пустынным, она заметила друзей. Они стояли, скрестив руки, их лица были мрачными. — Что это значит, Комета? — раздраженно спросил Сириус, уже уставший после тренировки по квиддичу. Его голос звучал резко, словно обледенелая ветка. — Собрала нас здесь, чтобы Филч нас увидел и мы все вместе батрачили на отработке? — Она просто издевается над нами! — вторил ему Джеймс, его взгляд был прикован к приближающемуся силуэту подруги. В его голосе читалось разочарование и утомление. Маккиннон остановилась, не сказав ни слова друзьям. Она закрыла глаза, о чем-то глубоко думая. Ребята начали переглядываться друг с другом, их недоумение росло. Что она делает? Чего ждет? Тишину в коридоре, казалось, нарушало лишь их собственное дыхание. Внезапно, эта тишина была резко нарушена чьими-то шагами. Шаги приближались, и тут же, словно по ее безмолвному приказу, в стене, которая недавно ничем не отличалась от других, появилась дверь. — Что это? — не успела Мэри получить ответ на свой вопрос, как Марлин схватила ее за руку и завела в помещение. — Ну и где мы? — поинтересовалась Лили, оглядывая комнату. — Эта комната появляется только тогда, когда ты в ней нуждаешься. Все, что бы вы не пожелали, будет внутри, — пояснила Маккиннон. — Теперь присаживайтесь на диван и не толпитесь, пожалуйста. Немного потиснив Джеймса, Марлин достала непонятную коробку, из которой торчала огромная линза. Никто из присутствующих не понимал, что происходит, пока девушка не взмахнула палочкой, и свет погас. Темнота сгустилась на мгновение, а затем отступила, уступая место на стене череде оживших колдографий. — Мы были не разлей вода все эти годы, — начала Маккиннон, ее голос дрожал от переполнявших ее чувств. — Всегда понимали друг друга, всегда находили выход из любой беды. Неужели мы можем допустить, чтобы мелочи разрушили то, что мы строили так долго? Неужели можем просто перестать разговаривать друг с другом? Колдографии менялись с невероятной скоростью. Вот Мэри засунула себе в рот картошку фри, будто это ее клыки, вызывая улыбку даже у самых хмурых. А вот парни, сжимая в руках кубок по квиддичу, их лица сияли триумфом. На следующих кадрах было, как они, счастливые и беззаботные, вместе смеются под проливным дождем, строят нелепых снеговиков, неловко пытаются танцевать на школьной дискотеке, и, конечно же, множество моментов, где они обнимаются так крепко, словно боялись потерять друг друга. — Я помню каждое из этих мгновений, — продолжала Марлин, ее взгляд скользил по меняющимся картинкам. — Помню, как делили последнюю плитку шоколада, как поддерживали друг друга после поражений, как радовались нашим общим победам. Мы были больше, чем друзья. Мы были семьей. Неужели все это так легко позабыть? Одна из колдографий застыла, остановив бешеный темп. На ней четверо друзей, включая Марлин, улыбались в камеру, их лица сияли молодостью и безусловным доверием. Джеймс, до этого молчавший, шагнул вперед, его плечи опустились. — Марлин, — его голос был хриплым, полным раскаяния. — Ты абсолютно права. Мы упустили главное. Эта обида стала куда важнее, чем всё, что мы имели. — Иногда, когда что-то кажется тебе само собой разумеющимся, ты перестаешь это ценить, — тихо сказала Марлин, наблюдая за последними кадрами. — Думаешь, этот человек будет рядом всегда, что бы ты ни сделал. Но это не так. Любые отношения, любые узы требуют заботы, внимания и, главное, прощения. Последний кадр, показавшийся на стене, был сделан совсем недавно. Все они, стояли рядом, но между ними ощущалась невидимая стена. Их взгляды были полны грусти и неловкости. — Я тоже скучаю по той дружбе, — прошептала Марлин, ее глаза наполнились влагой. — По тому, «не разлей вода». И я готова попытаться вернуть это. Готова простить. Если вы тоже готовы. Наступила долгая, тягостная тишина. На стене продолжали светиться старые, счастливые мгновения их общей истории, словно бесстрастные свидетели того, что они потеряли. Но в этой тишине, в волшебном свете колдографий, зародился хрупкий росток надежды. И тут началось. Сначала дрогнул голос у Мэри. Она закрыла лицо руками, и из-под пальцев послышались тихие всхлипы. Затем по щекам Джеймса потекли слезы. Он отвернулся, пытаясь скрыть это, но Марлин видела, как его плечи сотрясаются. Остальные, кто до этого молча наблюдал, тоже не смогли сдержаться. Колдография с пятью друзьями, стоящими поодиночке, казалось, стала последней каплей. Наполненная тишина комнаты разорвалась звуками слез — слез сожаления, тоски и, наконец, облегчения. Они плакали, вспоминая прошлое, оплакивая потери и освобождаясь от груза обид, который так долго давил на них. Слезы, текущие по их щекам, смывали барьеры, построенные между ними, возвращая их к той искренности, что была на старых, счастливых фотографиях. Шармбатон, полная грации и утонченности, раскинулась на живописных южных просторах Франции, откуда доносится ласковый шум лазурных волн и благоухание цветущих садов. Это не просто учебное заведение, а настоящий дворец магии, где элегантность переплетается с самыми древними и могущественными заклинаниями. Волшебники школы Хогвартс уже прибыли сюда. Хоть три курса и оставили в своей родной школе, места все равно не хватало. Директорами было принято решение разделить комнаты по курсам, некоторые факультеты совместить воедино. Так, лучшие друзья делили комнату вместе с Доркас Медоуз, Северусом Снейпом и Регулусом Блэком. Девушки разглядывали свои платья, представляя, как они будут выделяться на фоне остальных. — Комета! Все же не зря я тебе подарил колдоограф! — радостный Сириус подбежал к Маккинон, которая раскладывала свои вещи по полочкам. — Я так и знала, что это был ты, Блэк, — улыбнувшись парню, сказала Марлин. — Твои идеи просто волшебны! Вот посмотри на этих двоих, — махнув рукой в сторону Лили и Джеймса, — теперь Джеймс пытается задобрить Эванс, но вряд ли это получится. Девушка недовольно цокнула. — Не загадывай раньше времени, Блэк! — Блэк, Блэк, почему не любимый или просто Сириус? — недовольно закатив глаза, спросил парень, что заставило ее щеки гореть от смущения. Подошедший к паре Регулус подоспел очень вовремя. Марлин мысленно благодарила его за вмешательство. — Чего тебе, Реджи? — поинтересовался старший брат, его тон всё еще был напряженным, но в нем проскользнула нотка любопытства. — Мама сожгла тебя с семейного древа, — рассказал Регулус, сохраняя хладнокровие на лице. Сириус ухмыльнулся, но ухмылка получилась горькой, а после он закусил губу, будто пытаясь удержать в себе бурю эмоций. — Значит, так тому и быть, — произнес он, его голос звучал глухо. — Я от этого ничего не теряю. Регулус пристально посмотрел на брата. В его глазах, обычно таких спокойных, промелькнула тень боли. — Ты решил, что будешь делать дальше? Где будешь жить? — спросил он, его тон смягчился. — Я это спрашиваю не потому, что твой брат, а потому, что беспокоюсь за тебя. Сириус перевел взгляд с Регулуса на Марлин, затем снова на брата. Он сделал глубокий вдох, словно собираясь с силами. — Джеймс предложил остаться у него, все каникулы кроме летних, я проведу в школе. Младший Блэк кивнул головой в знак одобрения и поспешил к своей кровати, разбирать оставшиеся вещи. Ночью Шармбатон не погружается в полную тишину. Тихий плеск фонтанов становится более отчетливым, его мелодия замедляется, наполняя воздух спокойствием. В парке слышны шелест листьев, тихие шорохи и тонкие, волшебные звуки, издаваемые ночными существами, обитающими в садах. Иногда может доноситься далекий, приглушенный звук мелодии, сыгранной на магическом инструменте. В общей спальне царила тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием спящих. Лишь двое, окутанные тенями, бодрствовали. Джеймс, чьи глаза горели отчаянием и настойчивостью, склонился над Лили, лежащей рядом. — Лили, прошу, прости меня, — шептал он, его голос звучал на грани истерики. — Я сделаю все, что пожелаешь, только прости. Его слова, хоть и были тихими, как шепот заклинания, были подобны назойливой мухе для Питера, который, свернувшись клубком на своей койке неподалеку, пытался укрыться от назойливой болтовни. — Прости его! Иначе я полезу в петлю, если услышу от него еще один звук! — ворчал Питергрю, безуспешно пытаясь заткнуть свои уши подушками. Его попытки выглядели комично, но было очевидно, что он готов на все, лишь бы обрести покой. Лили Эванс, чья рыжая макушка виднелась из-под одеяла, наконец, рассмеялась. Звонкий, чистый смех, который, казалось, прогнал остатки ночной мглы. — Хорошо, Джеймс. Я прощаю тебя, — сказала она, и ее голос был полон добродушной усталости. Но Джеймс, словно не веря своему счастью, или, наоборот, не желая упускать момент, продолжал. — Ты правда меня простила, или сделала это из жалости? Может, ты согласишься пойти со мной на бал? — Меня уже пригласили! — с восторгом выпалила Лили, ее голос внезапно стал громким и звонким, как серебряный колокольчик. — ЧТО? — вырвалось у Джеймса, его голос взлетел до небес, наполненный неподдельным удивлением и легким разочарованием. — Поттер, заткнись уже! — раздался хор голосов со всех сторон. Спящие, потревоженные этим внезапным воплем, начали пробуждаться, их глаза недовольно моргали, а голоса звучали хрипло от сна. Все присутствующие были вовлечены в эту ночную драму. Джеймс, явно не ожидавший, что его "шепот" услышали, по меньшей мере, пятьдесят человек, подпрыгнул на месте. Он растерянно огляделся, заметив множество сонно-возмущенных лиц, устремленных на него. В одно мгновение, он тут же переместился обратно на свое лежбище, укрываясь одеялом с головой, будто надеясь исчезнуть из поля зрения. Тишина, нарушенная его криком, снова начала восстанавливаться, но уже с оттенком веселого возбуждения. Питер, наконец, смог вставить подушку поглубже, удовлетворенно проворчав. Лили же, улыбаясь, покачала головой, но в ее глазах по-прежнему плясали смешинки, предвкушая, как много сплетен и разговоров вызовет эта ночная сцена. "Совпадение – это просто непознанный закон," – как будто эхом отдалась в воздухе фраза, произнесенная кем-то из студентов ранее. И сегодня этот закон, казалось, решил проявить себя во всей красе. В один день сплелись три, казалось бы, несвязанных, но столь значимых события. День рождения прекрасного декана факультета Гриффиндор, профессора Минервы Макгонагалл, долгожданный матч по квиддичу между отважным Гриффиндором и умным Когтевраном, а также праздничный бал, в честь которого здесь все и собрались. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и золотые тона, когда прозвучал финальный свисток. Последний гол, принесший победу Гриффиндору, прокатился по полю, вызвав бурю ликования. А затем, возле трибун, где толпились счастливые победители и расстроенные, но достойные соперники, взорвался фейерверк. Яркие искры взмыли в небо, рассыпаясь огненными цветами, и в центре этого великолепия появилась надпись, выведенная огненными буквами: «С днем рождения, лучший декан M.M.» Профессор Дамблдор, стоявший неподалеку, засмеялся так, что его седые усы затряслись. Его смех был заразительным, полным искренней радости. Он обернулся к своей давней подруге, чье лицо, обычно такое строгое, озарилось ответной, но более сдержанной улыбкой. - Поздравляю, Минерва, – сказал он, его глаза блестели. – Тебя поздравили твои ученики. И, признаться, весьма оригинально. Минерва Макгонагалл, чья магия всегда отличалась безупречностью, лишь рассеяла последние остатки дыма от фейерверка и закатила глаза, назвав его "старым придурком". Но в ее голосе не было злости, лишь легкое, привычное подтрунивание. Тем временем, из-под трибун, окутанные легким облаком дыма, вышли Мэри Макдональд и Лили Эванс. На их лицах красовались черные, копотящиеся следы от пороха – свидетельство их непрофессионального, но весьма эффектного использования магловского салюта. Этот, явно не совсем волшебный, фейерверк, хоть и вызвал восторг, оставил на их щеках и носах неприглядные отпечатки. Подлетевшие к ним друзья, во главе с радостным Джеймсом, снова залились смехом, но теперь уже не только из-за победы, но и из-за комичного вида подруг. Они обнимали их, хлопали по плечам, смешиваясь с общей радостной толпой, которая уже направлялась к замку, предвкушая предвкушение бала. В воздухе витал аромат победы, праздника и, конечно же, легкого запаха пороха. Игра была долгой и утомительной, оставив на поле лишь усталые фигуры и гулкое эхо финальных криков. Но даже в этой измотанности, в каждом напряженном движении, было что-то отчаянно храброе. Оставался всего час до начала бала, но друзья, привыкшие скрывать свою уязвимость под маской решимости, не позволяли себе раскисать. Быстро переодевшись в свои лучшие наряды – мерцающие мантии, элегантные рубашки и сверкающие туфли – они отправились на последнюю, решающую репетицию танца. Измотанная четверка, что готовилась к танцу, решила быстро подкрепиться, пока участники турнира, демонстрируя свое мастерство вместе со своими спутницами, занимали свои места. Среди них была и Лили Эванс, чья грация в танце, казалось, затмевала даже сияние самых ярких заклинаний. Джеймс, наблюдая, как его возлюбленная, с сияющими глазами, кружится в объятиях старшекурсника Гриффиндора, Кромвела Солара, чувствовал, как внутри него накапливается странная смесь зависти и раздражения. Он мог лишь прожигать их взглядом, надеясь, что какая-то неведомая сила заставит их прекратить этот танец. Наконец, под звуки торжественной музыки, донесся голос ведущего: "А теперь, дорогие гости, приветствуем наших первых пар!" Первыми на сверкающий танцпол взошли: пара Сириуса и Марлин, их движения были полны уверенности и взаимного притяжения; Ремус и Мэри, их танец казался мягким, как летний ветерок; Фрэнк и Алиса, их пара излучала энергию и страсть; и, конечно же, Джеймс и Доркас, чьи шаги, несмотря на все его внутреннее смятение, были точны и изящны. Вечер бала был в самом разгаре. Воздух дрожал от смеха, музыки и волшебства. Самые отважные старшекурсники, с хитрецой в глазах, подливали в пунш спиртное, что лишь добавляло зажигательности танцам. А на фоне всего этого звучали песни нашумевшей магловской группы AC/DC, их ритмы заставляли сердца биться быстрее, а ноги – пускаться в пляс. Студенты, забыв о правилах и приличиях, с головой окунулись в атмосферу праздника, где магия и рок-н-ролл сплетались в единое, незабываемое целое. С ногами, гудящими от усталости после долгих танцев, группа друзей решила сменить обстановку. Они выбрались из душного зала в коридор, где, казалось, воздух был чуть свежее, прохладнее, а лунный свет, проникающий сквозь высокие окна, создавал таинственную атмосферу. - Знаете, в этом путешествии есть свои плюсы, – отдышавшись, проговорила Лили, прислонившись к прохладной стене. Ее глаза, обычно сияющие решимостью, сейчас выдавали усталость, но в них мелькнул привычный огонек любознательности. – Я побывала в их библиотеке. Уставшие друзья закатили глаза. Эванс была заядлой любительницей проводить время в библиотеках, настолько, что казалось, она могла бы провести там вечность. Даже когда у нее были планы, она с легкостью переносила их, лишь бы успеть прочитать еще одну, лишнюю книгу. - Анимагия это может вам пригодиться, – продолжила девушка, понизив голос до заговорщицкого шепота. – Книга у меня под подушкой. Если узнают, что я украла ее, мне конец! - В ее голосе звучала смесь страха и азарта, впервые за долгое время выходящая за рамки ее обычной благоразумности. - Вечный пример правильности нарушает правила? Ты умеешь удивлять, Эванс! – воскликнул Сириус, его брови взметнулись от искреннего удивления. Он не мог поверить, что такая прилежная ученица, как Лили, могла пойти на такой риск. - Попрошу! – внезапно раздался голос Марлин, сидевшей на широкой каменной ступеньке, ведущей к одному из многочисленных коридоров. Она улыбалась, и в ее глазах плясали озорные огоньки. – Я тоже кое-что нашла для вас. Книга о том, как создать интересный пергамент. Им можно использовать как вредилку, но можно создать и собственную карту, где будут все потайные ходы школы! Парни, переглянувшись между собой, не могли скрыть зарождающегося азарта. Казалось, подруги решили выжать все соки из этой Шармбатонской школы, превратив обычное путешествие в настоящую экспедицию по поиску тайн. Их уставшие тела, казалось, обрели новую энергию, а в глазах загорелся тот же огонек приключений, что и у их подруг.