Эра мародеров: как все было на самом деле.

Третья глава В последнее время в мире волшебства было неспокойно. Появился тот, кто хотел подчинить всю вселенную себе, истребить плохой сорт волшебников и оставить только единомышленников. Быть может, поэтому родители заставляли своих детей вступить в его ряды. Новости "Ежедневного пророка" становились всё мрачнее. Исчезновения волшебников и ведьм, нападения на магглов, а порой и на магглорожденных - стали обыденностью. Эти новости обсуждались за завтраком, на переменах и в общих гостиных, наполняя воздух тревогой. "Пожиратели смерти" — самые близкие приспешники Тёмного Лорда искали низших, которые не хотели добровольно вступать в ряды сторонников, и под гипнотизирующим заклятием «Империус» заставляли совершать зверства, например, убийства магглов. Отличить их от других волшебников было не трудно: у единомышленников были метки на руках. За два года многое изменилось. Множество взрослых и учеников примкнули ко злу. Директор сохранял спокойствие, по крайней мере, пытался не показывать своих эмоций при детях. Учителя же, напротив, были обеспокоены, что было видно по их выражениям лиц. Все понимали, что скоро начнётся первая магическая война. Некоторые помнили о похожей истории. Гриндевальд, у которого были схожие мотивы, теперь сидит в своей же тюрьме "Нурменгард", которую он создал ранее для своих врагов. Министерство магии ничего не предпринимало. Точнее, делало вид, что пытается бороться, но это было совершенно не так. Часть из них уже стали сторонниками Волдеморта. В Великобритании обычные люди не понимали, что им делать и предпринимать. Каждый день их убивали сотнями, а иногда и тысячами. Мракоборцы отлавливали приспешников в ничтожно малом количестве. Каждый из них понимал это, но успокаивал себя мыслью, что так они приносят хоть какую-то пользу и вклад. Весь третий курс ученики Хогвартса находились в напряжении. Между факультетами появилась ещё большая ненависть, особенно между Гриффиндором и Слизерином. Слизеринцы, особенно из чистокровных семей, становились всё более надменными и открыто выражали свои "чистокровные" убеждения, злорадствуя над новостями о магглорожденных. Их насмешки и угрозы становились злей. Каждый из них знал весь масштаб проблемы. Замок, который недавно был переполнен смехом учащихся, стал местом, где были слышны только шаги. Родители были встревожены. Каждый день Дамблдору приходили письма, где они задавали ему вопросы: "Когда же это кончится?", как будто он пророк и скажет им конкретную дату. Праздники в это время были важной частью учебного процесса. Нельзя было оставлять детей без веселья, им наоборот сейчас нужны счастливые моменты, ведь если их настигнет тьма, они будут должны вспомнить про свет. Это было не нужно только факультету Слизерин. Большинство из них вступили на тёмный путь в самом его начале. Юного Регулуса Блэка это тоже не обошло стороной. В следующем году он примкнёт к ним. Вальбурга была рада новости, когда сын ей отправил письмо. "Дорогая матушка. Мои оценки, как всегда, только превосходно. Пишу не для этого. Обговорив всё с Северусом, я решил вступить в ряды. Мне нравится мировоззрение этого человека. Его страсть к власти и ненависть к магглам нас объединяет. Сириус по-прежнему со мной не общается. Недавно мы были в паре на ЗОТИ. Он и слова мне не сказал. Может быть, ты была права на его счет." P.S. Регулус Блэк Старший брат действительно больше не общался с ним после того случая. Как бы Маккиннон ни старалась доказать его невиновность, Сириус был непреклонен. Говоря о ней, мальчик видел в ней друга. Их общение было принято скрывать. Единственный запрет матери из тысячи других, который был нарушен. За год молчания Регулус потерял надежду на счастье. Единственное, что его могло радовать - это общение с братом. Для него он был тем, кем он бы хотел быть, таким же смелым. Мальчик тоже хотел дать отпор родителям, показать, что тоже имеет выбор. Молчание брата подогрело говор матери. Женщина чаще стала проедать сыну мозги. Теперь Регулус стал всерьёз относиться к ценностям своей семьи. Он нашёл в ее словах смысл. Сириус, постоянно сбегавший из дома, теперь вызывал только отвращение. Предатель. Родители Лили были напряжены. Мистер Эванс, пусть и не особо верил в магию, но когда в их городе стали происходить загадочные массовые убийства, всерьёз задумался. Дочь сидела под замком, ведь на улице даже в будний день было опасно. Волшебница, казалось, уже прочла все книги, которые были дома. Она хотела провести эти каникулы рядом с подругами, но обстоятельства не позволяли. Только письма и их отправка с разрешения матери. Конечно, Лили придумала способ, как доставлять письма чаще, чтобы родители не заподозрили. План был надёжным, ведь его придумала сама девушка. Она писала письма сразу всем своим друзьям и кидала их в открытое окно Северуса, который позже рассылал их. Конечно, некоторые из них были адресованы самому соседу. "Родители очень встревожены. Возможно, в этом году меня не пустят даже в школу. Я умираю от скуки уже который день. Прошла только половина лета, а все занятия и дела я сделала ещё в первую неделю каникул. Ты как? Как проходит лето? Что думаешь насчет этих "Пожирателей"? Какие планы на оставшиеся каникулы?" P.S. навеки твоя соседка <3 Северус всё свободное время уделял тёмным искусствам. Пусть он был выдающимся учеником на уроках профессора Слизнорта, по душе ему больше нравилось ЗОТИ. Рассказывать о своём увлечении подруге мальчик не хотел. Он знал, что если хоть словом перед ней обмолвится, ему придётся вечно перед ней извиняться. Хотя за что? Какая она ему подруга, если не поддерживает его интересы? Может она и не подруга вовсе? Снегг метался по комнате, иногда поглядывая в окно. "Дорогая Лили, я очень рад за тебя и твои успехи. У меня всё по-старому, изучаю и дополняю учебник, который мне дал Слизнорт. На счёт ситуации в мире я даже не знаю, что сказать. Полный ужас. Мои родители отнеслись спокойнее, чем твои, да и я сам как-то уже привык к этому хаосу." Юноша не лгал. Его мать Эйлин Снегг не была сторонницей Темного Лорда. Она и не упоминала о нём. Всё из-за мужа. Тобиас Снегг — маггл, отрицающий существование магии. Если жена или сын зарекались хоть одним словом о её существовании, каждый из них потом проклинал свой язык. Как бы то ни было, лето подходило к концу. Родители всё же отпустили своих детей после слов директора, который пообещал позаботиться о безопасности каждого ученика. Все уже расселись по вагонам и начали бурно обсуждать прошедшие каникулы с друзьями, которых так давно не видели. Этот год мог пройти так же, как и прошлый, если бы Марлин не напомнила Джеймсу о его словах: "Каждый год будем делать что-то грандиозное". В купе сидели только они вдвоем, но позже к ним присоединился Сириус и Ремус. Поттер смотрел в окно, пытаясь увидеть Лили на платформе. Может быть, она опаздывает? Как бы не так, она одна из первых зашла в поезд и сидела в другом купе вместе с Северусом и Мэри. - Эй, Поттер! Лицо проще сделай! Она в другом купе, позже придёт к нам, - констатировала Марлин, щёлкая пальцами у его лица. После этого он снова ожил и начал придумывать забавы для младшекурсников. В дверь купе постучали. На проходе стоял запыхавшийся Питер вместе с какой-то Пуффендуйкой. Пока друзья встречали опоздавшего товарища, Маккиннон уставилась на девушку, пытаясь хотя бы вспомнить её имя. Не успев этого сделать, она заметила её взгляд и решила представиться. - Доркас Медоуз, в этом году, как и вы, перешла на четвертый курс. Приятно с каждым из вас познакомиться лично, - протянув руку всем присутствующим, она села рядом с Марлин. Не сказать, что та была рада новым знакомствам, но и сказать что-то против она не могла — воспитание не позволяло. - Учись, Комета! Вот так люди знакомятся, а не как ты с наезда, - ухмыльнулся Сириус, махая головой в сторону нового гостя. Определённо, он хотел вывести подругу из себя, потому что знал, как она не любит, когда её с кем-то сравнивают. Доркас действительно была вежлива и воспитанна, но и Марлин в этом плане не промах. - Просто тогда были такие обстоятельства! - Маккиннон уже хотела начать попытки оправдаться, но решила снова показать ему свой фирменный жест среднего пальца и высунуть язык. Никто не задавался вопросом, почему Питер пришёл с Медоуз. У них были свои темы для разговора, поэтому не стали пока расспрашивать Петтигрю. Ремус не переставал болтать, пока Питер его внимательно слушал и параллельно уплетал плитку шоколада. Люпин рассказывал, как он каждый день гонял свою сову к Алисе. Не прошло и дня, чтобы эти двое не списывались. За это время они хорошо узнали друг друга ещё лучше. Со стороны их можно было назвать братом и сестрой, которых разлучили в младенчестве. - Ну и где моя обещанная Лили? - Джеймс посмотрел на подругу испепеляющим взглядом, будто она ему солгала и теперь ей придётся расплатиться за это. Дверь отварилась в этот же момент. Мэри, которая стояла позади Эванс, увидев Марлин, сразу же запрыгнула на неё с радостными криками, о том как она по ней скучала. Девушка крепко обняла её в ответ. - Ох, моя милая Лили, я так скучала по тебе. Эти три месяца длились как год! - Возмутился Поттер, разглядывая свой предмет обожания. За лето девушка похорошела, что он сразу же подметил. - Ты теперь ещё милее! Пожалей моё хрупкое сердце! Волшебница лишь закатила глаза, сделав вид, что ей всё равно на его слова. Если бы румянец на щеках не выдал её. За три года, проучившись вместе с Джеймсом, она поняла, что эти комплименты будут преследовать её всю оставшуюся жизнь. Он влюбился с первого взгляда. Может, Лили не задумывалась над этим всерьёз, но парень был настроен серьёзно, и чем взрослее они становились, тем больше проявлял свою симпатию к ней. Если говорить о юной Эванс, то она ещё не готова к любовным отношениям. Даже взяться за руки или поцеловать кого-то в щеку для неё было слишком. Между Мэри и Марлин тем временем шёл диалог о новых увлечениях. МакДональд показывала подруге свои рисунки и портреты. На одном листе был нарисован Ремус...? Девушка растерялась, но быстро убрала его в самый конец папки, чтобы кто-нибудь ещё это увидел. Маккиннон не стала спрашивать у подруги о происхождении данного произведения искусства при всех, только лишь подняла одну бровь и усмехнулась. Она в свою очередь начала говорить, что подтянула французский за это время. Не упустив возможность, она похвасталась своей электрогитарой, купленной ещё на третьем курсе. - Электрогитара и французский? Серьёзно? - Голос Сириуса раздался прямо над ухом блондинки, от чего та невольно вздрогнула. Блэка это лишь усмехнуло. - Да, серьёзно! И прежде чем говорить о моем поведении, лучше научись не подслушивать других! - Злопамятная Маккиннон встряхнула своими волосами, специально чтобы они ударили друга по лицу. На что тот потянулся к её макушке и начал чесать голову. У них это вошло в приятную привычку. На лице девушки сразу появилась улыбка. - Ну не дуйся, мне правда стало интересно, - признался Сириус. - Tes cheveux sont ma faiblesse, - вдруг на французском прошептал ей на ухо. Марлин в эту же секунду перестала дышать: "Твои волосы - это моя слабость". Не давая Блэку смутить себя, она ответила ему тем же. - Quand je regarde le ciel et que je vois l'étoile la plus brillante, je me souviens de toi. Кстати, я часто смотрела на небо, - Друзья, наблюдавшие за всей этой картиной, не поняли ни слова, кроме самого Сириуса. "Когда я смотрю на небо и вижу самую яркую звезду, то вспоминаю о тебе". На лице парня сразу же появилась улыбка. Ему явно понравилось флиртовать с подругой на французском, тем более когда их самих никто не понимает. - Vous êtes très jolie. - Теперь все взгляды были прикованы к Доркас. Если она знает французский, значит, поняла, что именно они говорили. Компания ребят вообще не понимала, что происходит. Они лишь переглядывались между собой. - Вы нас сейчас всех прокляли? - сглотнув слюну, поинтересовался Питер. Марлин хотела объясниться, но её опередила Пуффендуйка. - Ничего такого, просто я понимаю немного этот язык и лишь сказала, что они очень мило смотрятся. - Эта была правда? Неизвестно. Но её последние слова заставили ребят улыбаться. Поттер давно говорил, что Сириусу нужна такая жена, как Марлин. Ведь у той характер прочнее любого заклинания. Лили тоже вспоминала про тайный подарок от Блэка. Мэри даже не пришлось вспоминать. Услышав, как они друг с другом общаются на французском, уже поняла, что им точно по судьбе. Друзья переглянулись между собой, сделав определённый вывод. Сама Маккиннон никак не принимала его слова близко к сердцу. Просто дружба и забава. Чего не скажешь о Блэке. Мысленно он уже представлял, как она учит его играть на гитаре, он случайно рвёт струну, в этот же миг гитара летит ему в голову, а следом маты на французском... Из его фантазий вывел стук в дверь. - Ещё немного, и нам в купе будет мало места, придётся в коридоре стоять, - возмущался Джеймс, кладя в рот шоколадную лягушку, которая всё норовила выпрыгнуть оттуда. На пороге была Алиса. Ремус сразу же встал, уступая ей место. Девушка рассмеялась с жеста парня и, подбежав к нему, крепко его обняла. Люпин был рад встрече с ней. Каждый день он думал о том, как бы с ней заговорить при встрече. Из всех возможных не было ни одного, где они встретятся вот так. - Я и не думала, что ты здесь, - всё так же сжимая Ремуса в объятиях, сказала девушка. В купе наступила тишина, которую разрушал Питер, который давился едой. Хогвартс-Экспресс замедляет ход, его тяжёлое дыхание пара смешивается с нетерпеливыми голосами студентов. За окном уже совсем стемнело, лишь редкие огоньки мелькают вдали. Последние несколько минут поезд не столько едет, сколько тяжело ползёт, давая время подготовиться к высадке, натянуть мантии потеплее и схватить сумки. Наконец, с оглушительным свистком и шипением тормозов поезд окончательно останавливается на станции Хогсмид. Двери распахиваются, и на платформу высыпает шумная толпа. Воздух пропитан ароматом влажной земли, осенних листьев и легким запахом дыма от паровоза. Вокруг царит знакомый хаос: первокурсники с испуганными глазами толпятся у Хагрида, который зычным голосом призывает их к лодкам. Для четверокурсников же это уже привычное дело. Друзья пробираются сквозь толпу, обмениваясь приветствиями с друзьями и знакомыми. Добравшись до замка, девушки решили вовсе не идти на пиршество. Не хочется лишний раз слушать о том, что творится в мире и как много опасности вокруг. За это лето все сполна этого наслушались. Парни, наоборот, с удовольствием пошли послушать «старого пердуна», как выразился Петтигрю. Не став задерживаться, подруги ринулись к своим комнатам. Вновь разложив все вещи по местам, Маккиннон достала свою гитару. - Вау! Так ты её с собой взяла? - воскликнула от удивления Мэри. Девушка действительно решила взять инструмент с собой. К тому же, этой школе явно не хватало шума, а сумка с расширением позволила взять её с собой. Подруги решили спуститься в гостиную, ведь там можно посидеть возле тёплого камина всем вместе. Сегодня можно было услышать, как Марлин напевает, играя «Torna a casa», а девочки ей подпевают. Некоторые ученики башни Гриффиндора решили выйти из своих комнат и послушать, кто додумался принести с собой гитару и играть на ней прямо в общей комнате. Девушек это не смущало, напротив, они решили устроить ещё больше шума, напевая одну из песен AC/DC. В скором времени помещение было забито студентами. Все веселились, прыгая под ритм музыки. Кто-то даже пронёс огневиски. Вышло вроде что-то запретной вечеринки, где вход был разрешён только если ты Гриффиндорец. Лили и Мэри куда-то отошли. Марлин не заметила, как в их сторону через толпу пробирались их друзья. Только после слов Алисы «я возьму на себя Ремуса и Питера», Маккинон решила обернутся. - Вы что здесь устроили? - Джеймс был явно не в духе. Выражение его лица заставило девушку побледнеть, будто он сейчас точно превратит её в слизня или что похуже. - Решили устроить вечеринку и без нас? Ещё подруги называются... - Теперь Марлин точно не поняла, что именно от неё хочет Поттер. - Ты сможешь и меня научить? - решил поинтересоваться у подруги Сириус, отпивая где-то раздобытое спиртное. На что девушка лишь просто фыркнула, сказав что-то вроде «я подумаю». Смех и музыка Гриффиндорцев заглушал потрескивание огня в камине. Студенты отмечали начало учебы. В какой-то момент, когда градус веселья и, возможно, огневиски, достиг своего края, кто-то из старшекурсников предложил играть в бутылочку. Смеясь и подталкивая друг друга, ребята расселись на полу в большой круг. В центр положили пустую бутылку из-под сливочного пива. Сириус, всегда готовый к любому приключению и обожающий быть в центре внимания, вызвался крутить первым. С озорной усмешкой он ловко раскрутил бутылку. Она закрутилась, её горлышко проносилось мимо лиц Лили, Ремуса, Джеймса, в конечном счёте замедлилась и остановилась. На лице у парня застыла ухмылка, мысли путались, и голова начинала кружиться от выпитого алкоголя. Горлышко бутылки застыло, чётко указывая на Марлин Маккиннон. По гостиной прокатился одобрительный гул и смешки. Блэк усмехнулся, бросив на подругу озорной, но абсолютно спокойный взгляд. В глубине души, однако, его сердце подпрыгнуло от предвкушения, и он еле сдержал победную улыбку. Из всех присутствующих именно Маккиннон была тем, кто ему выпал, и он был этому несказанно рад. Девушка лишь подняла бровь в ответ, но легкий румянец выдал её замешательство. По комнате прокатился нетерпеливый гул: "Поцелуй! Поцелуй!" Парень ни секунды не колеблясь, с уверенной ухмылкой подался вперед. Марлин слегка отпрянула, её глаза расширились, но она не отвернулась. Он притянул её ближе за подбородок, и их губы встретились. Поцелуй был быстрым, но дерзким, полным озорства, свойственного Сириусу, и легкого, неожиданного трепета, заставившего девушку почувствовать лёгкий электрический разряд. Когда они отстранились, Блэк подмигнул ей, а на лице девушки горел яркий румянец, хоть она и пыталась сохранить невозмутимый вид. Из толпы раздались одобрительные крики и свист, а Джеймс с Лили обменялись многозначительными взглядами. Незапланированный праздник, конечно, привлёк внимание старост. Выслушав уже в сотый раз весь устав школы, все вернулись в свои комнаты, где девушки наконец смогли встретиться. Все смотрели на Марлин, у которой щеки были красные либо от огневиски, либо от страстного поцелуя. Лили решила рассказать о каком-то старшекурснике, который отчаянно звал её на свидание, на что та долго отказывала ему. Мэри же просто отошла в уборную припудрить носик. Выслушав каждую из них, Алиса буркнула, что о таком нужно предупреждать, а не бросать подруг на растерзание друзьям. - А если бы этот старшекурсник начал тебя лапать?! - с ужасом воскликнула Мэри. - Ничего подобного, за это лето я подтянула самооборону, и если не смогу решить словами, то смогу решить силой. - Милая Лили, которая на первом курсе не могла и слова сказать, теперь могла ответить обидчикам силой. Это вызвало шок у всех, но больше всего у Марлин. Подруга не узнавала в ней её прежнюю версию. Конечно, все мы взрослеем, учимся чему-то новому. Но Эванс изменилась кардинально за эти каникулы. Маккиннон гордилась ей. Идя в свою комнату, Джеймс не переставал расспрашивать Сириуса о его первом поцелуе; тот ему ничего не мог ответить. На лице Блэка была улыбка, застывшая ещё при поцелуе. В комнате мальчиков было слышно, как они что-то бурно обсуждали. На удивление, в этом разговоре участвовал даже Фрэнк. - Эти ходы появились в результате общий нужды, - объяснял Долгопупс. Ребята не могли найти в библиотеке и слова о тайных проходах, поэтому от безысходности обсуждали их происхождение логически. Разговор был громким, из-за чего их сосед по комнате проснулся и тоже присоединился к беседе. - За столетия этой школы многие ученики сделали эти проходы сами, по слухам, некоторые из них были созданы самим Финеасом Блэком. - Глядя на Сириуса, пояснял парень. Нигеллус Блэк был самым незапоминающимся директором школы Хогвартс. Его вклад в образование не посчитали важным, и сменили его на Армандо Д иппета. По сей день портрет малоизвестного директора висел в кабинете Альбуса Дамблдора. - Зачем ему нужны были потайные ходы? - заинтересовался Сириус. Его дядя никогда не упоминал о них или же специально отмалчивался? Этого он никогда не узнает. Этим летом Нигеллус Блэк скончался от драконьей оспы. Узнав, пусть и недостоверную информацию о проходах, ребята начали придумывать, как бы им пользоваться этими ходами так, чтобы в дальнейшем в них не заблудиться. Однажды за завтраком Ремус пригласил Алису на прогулку. Только одно «но» мешало Люпину прогуляться с подругой. Её родители не дали разрешение на выход из замка. Подумав, что весь его план, который он так тщательно разрабатывал, идёт коту под хвост, парень сразу вспомнил о потайных ходах. Подозвав Алису к себе, Ремус сразу же рассказал ей о тайных проходах и возможности выйти наружу. Девушка сначала немного колебалась, но всё же согласилась. Это было её лучшее решение; зайдя в Запретный лес, она прыгала от счастья. Впервые за долгое время волшебница вышла на прогулку. Люпин понимал, насколько он может ошибиться, но много думал над этим и решился рассказать подруге о своей сущности. Пока он наслаждался свежим воздухом, она вновь спросила про шрам. В этот раз парень был настроен на честный диалог, но была ли она готова к такой честности? Скорее всего, нет. - Слушай, это может странно прозвучать, но я уже давно хотел признаться тебе, - начал говорить Ремус, поджимая губы. - Этот шрам - напоминание о ошибке моего отца. Алиса внимательно слушала своего друга, крепко взяв его за руку. Люпин на миг замешкался. Он дышал с трудом, каждое слово давалось с усилием, выковывалось из глубочайших глубин души, полной страха и желания быть принятым. - Я оборотень. Этот шрам оставил мне Сивый, которого недавно посадили в Азкабан, - протараторил волшебник. Когда он наконец произнёс эти слова, которые весили целую жизнь, в воздухе повисла тяжёлая тишина. Он ждал. Его взгляд был прикован к её лицу, пытаясь уловить хоть искорку понимания, сочувствия. Но вместо этого он увидел, как её глаза расширились, как выражение изменилось с удивления на... страх. И затем - отвращение. Она лишь убрала свою руку. - Ты монстр! Не подходи ко мне больше! - Этих слов и боялся Ремус. Девушка поспешила забрать свою сумку и покинуть его компанию. Он лишь смотрел вслед удаляющейся фигуре. Люпин винил себя за то, что решил довериться не тому человеку. Если она расскажет об этом остальным, его, вероятно, исключат. Вернувшись в комнату, он хлопнул дверью. Холодный обруч сжал грудь, выкачивая весь воздух из лёгких. Люпин побледнел, почувствовал резкое головокружение. Это была не просто грусть, это была глубокая, пронизывающая боль, разрывающая душу. Боль от предательства, боль от подтверждения его собственной ущербности, боль от того, что его самая большая тайна, наконец-то раскрытая, привела лишь к отторжению. Сидевшие на кроватях друзья смотрели на него с непониманием. Они знали Ремуса - он был их якорем, самым спокойным и рассудительным из них. Увидеть его в таком состоянии было шоком. Никто не решался начать разговор первым. Заметив взгляды друзей, парень уже от отчаяния, выкрикнул те же слова, что и Алисе. Каждое слово было пропитано самоненавистью, болью недавнего отвержения и отчаянным, искажённым желанием рассказать об этом всем. - Ремус, что ты такое говоришь!? - Джеймс стал кричать на него. - Как ты можешь говорить о себе такое!? - Этих слов Люпин не ожидал. На мгновение, возможно, повисла бы мёртвая тишина, настолько плотная, что Ремус мог бы услышать стук собственного сердца. Он ждал очередного удара, сжав челюсти, готовый к тому, что они отвергнут его, что их лица исказятся от страха или отвращения. - Ты всегда будешь для нас другом, Ремус! Кто тебе сказал подобную вещь просто мерзавец! - Сириус подошёл к другу, положив руку на плечо. Питер просто уставился на него, его лицо выражало искренний ужас за друга. Он застенчиво кивнул головой в знак согласия с Джеймсом и Сириусом. Они не отвернулись. Они не испугались. Их взгляды были полны непоколебимой верности, понимания и любви. Они не видели "монстра"; они видели своего друга, Ремуса, разбитого и страдающего. Люпин уже не понимал, что происходит. Он застыл, не в силах поверить своим глазам и ушам. Ожидаемый приговор не прозвучал. Вместо него - защита и гнев за него. Он рухнул на колени, закрыв лицо руками. После чего заплакал. Это были не просто слёзы, а сотрясающие рыдания, которые он подавлял годами. Слёзы отчаяния, облегчения, боли и невероятной, исцеляющей любви, которую он только что получил. Петтигрю положил руку на спину друга, поглаживая его. Джеймс и Сириус, без колебаний, тут же обняли его. Джеймс крепко схватил его за плечи, а Сириус притянул его к себе в объятия. Они не задавали вопросов; в тот момент им не нужна была полная история. Им нужно было дать ему понять, что он в безопасности и что его сущность не изменит их дружбы. В этот момент, среди слёз и объятий, Ремус Люпин понял, что у него есть не просто друзья, а семья - братья, которые видят его всего, со всеми его тёмными секретами, и всё равно остаются рядом. И это был тот вечер, когда четверо мальчиков по-настоящему стали верными друзьями. В комнате девушек царила спокойная обстановка. Лили готовилась к завтрашним предметам, Марлин учила аккорды к новой песне, Мэри слушала музыку в наушниках. Всё казалось обыденным, если бы не Алиса, которая судорожно заперла дверь. Три головы резко забыли о своих делах и уставились на подругу. - Алиса? Что случилось? Ты вся бледная, - обеспокоено спросила Лили, откладывая книгу в сторону. Мэри и Марлин тут же подскочили с кроватей и подошли ближе, их лица выражали беспокойство. Подруга долго молчала, собираясь с духом. Каждое слово давалось ей с трудом. - Ремус он... он только что рассказал мне кое-что, - её голос был хриплым шепотом, почти неразличимым. Она взглянула на своих подруг, в её глазах была смесь страха, вины и отчаяния. - Он оборотень. В комнате воцарилась тишина. Мэри ахнула, Марлин резко выпрямилась, а Лили просто смотрела на Алису широкими глазами, медленно переваривая услышанное. Эта новость сама по себе была шоком. - Я не знаю, что со мной случилось, - Алиса начала говорить быстрее, слова вырывались из неё, как лавина. - Он стоял там, такой... уязвимый, и рассказывал мне. А я... я вспомнила его... этого Фенрира Сивого в голове, все эти истории, которые нам рассказывали, этот ужас. Я не хотела, честно. Я не хотела говорить то, что сказала. Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. - Я просто... Я испугалась. В тот момент это было так страшно, эта мысль, что кто-то, кого ты знаешь, может превратиться, потерять контроль. Мой разум просто отключился. И я... я назвала его монстром. - Слёзы снова потекли по её щекам. - Я видела, как он сломался. Как будто я ударила его. Я видела его глаза, а я просто ушла. Он даже не стал ничего говорить. Я просто ушла. И мне так стыдно. Так стыдно, что я так сказала. Мне так жаль его, и так жаль, что я оказалась такой... такой ужасной. Лили тут же пододвинулась ближе и обняла Алису. - Ох, милая... Это был шок. Для любого это был бы шок. Ты испугалась, и это нормально. Никто не говорит, что ты ужасная. Ты просто отреагировала. Важно, что ты не хотела этого говорить. - Она гладила Алису по спине, предлагая утешение. Мэри была обеспокоена больше другом, чем подругой. У неё были догадки о его сущности. - Боже, Ремус... бедняжка, — прошептала Мэри, её лицо было полно сочувствия. - Но ты ведь действительно не хотела его обидеть, Алис. Мы знаем тебя. Ты самая добрая из нас. Это просто было слишком неожиданно. Марлин была более прямой, но также поддерживающей. - Конечно, это страшно, Алис. Оборотни - это не шутки. Но ты ведь знаешь Ремуса. Он не монстр. Он наш друг. Он не причинит никому вреда. Ты просто испугалась, и это понятно. Они не стали осуждать её за первую реакцию, понимая, насколько глубоко укоренился страх перед оборотнями в магическом мире. Но они также ясно видели её раскаяние и боль. - Мне нужно извиниться перед ним, - всхлипывала Алиса, уткнувшись в плечо Лили. - Но я не знаю, как. Я сказала ему самое худшее, что можно было сказать.- Ты найдёшь слова, - мягко сказала Эванс. - Главное, что ты хочешь это исправить. И мы будем рядом. Они сидели в тишине, нарушаемой лишь всхлипами подруги. Напряжение в воздухе было ощутимым - секрет Ремуса, боль Алисы, шок всех четырёх. Но среди этого всего было и чувство единства, их общей дружбы, которая, как они надеялись, поможет им пережить и это испытание. Гостиная Гриффиндора, поздний вечер. Огонь лениво потрескивает в камине, отбрасывая золотые блики на уставших студентов. Марлин сидит в кресле, повторяя домашнее задание, когда Сириус влетает в комнату. Падая на кресло, стоящее напротив, он начинает диалог с подругой:- Марлин, ты не поверишь, что Алиса вытворила. - Сириус, я уже в курсе дела. Не стоит лишний раз мне рассказывать одно и то же. К тому же, я знаю всю историю полностью. Она это сделала в порыве страха. Теперь сидит в комнате и придумывает вместе с Лили план, как объясниться перед ним. Маккиннон не отрывалась от пергамента, чтобы не видеть лицо Блэка, который хотел уже возразить. - Ну конечно! Сначала делает, а потом уже думает. Отличные у тебя подруги! - Ему было плевать, что там хотела сказать Алиса и что не хотела. Слова, которые она уже произнесла, показали её как человека. Девушка уже не выдержала. Её улыбка исчезла, вместо неё теперь появилась серьёзная гримаса. Отложив книгу, она скрестила руки на груди. - Хорошо, я согласна, что Алиса иногда бывает слишком прямолинейной. И она, возможно, не всегда думает о том, как её слова воспримутся со стороны. Какая сейчас разница, кто прав, а кто виноват? Ей сейчас не лучше, чем ему. Так просто это нельзя оставлять, лучше подумать о том, как их помирить. - Теперь Сириус задумался всерьёз. Недолго думая, он решил принять сторону подруги. Марлин пригласила парня к себе в комнату. Теперь он был частью их команды. Все они хотели одного - перемирия между друзьями. - А он что здесь делает? - поинтересовалась Алиса, судорожно пряча какой-то огромный плакат за спиной. Блэк, оценивавший спальню девушек, перевёл свой взгляд на девушку. - Мне кажется, мы немного опоздали, - сказала Марлин другу, глядя за спину соседки, где виднелась надпись «Ремус, прости, давай поговорим». - Эх, а я уже придумывал, как закрыть их в одном кабинете или типа того, - фантазия парня не знала границ. Его очень расстроил факт того, что за него сделали всю работу. На следующей неделе должен был быть матч по квиддичу. В команде Гриффиндорцев было пополнение. Марлин Маккиннон стала охотником. Капитан команды Джеймс Поттер лично принял её. Хоть Сириус отговаривал его от этой идеи, друг всё равно стоял на своём. Также в команду добавился Ремус Люпин в роли загонщика. Он сильно переживал из-за первой игры. Друзья всячески пытались поддержать его, но это особо не помогло. Крики толпы, заглушаемые магически усиленными заклинаниями, разносились над стадионом Хогвартса, эхом отзываясь в скалах вокруг замка. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в малиновые и оранжевые тона, но воздух был бодрящим, идеальным для квиддичного поединка. На поле, залитом светом вечерних прожекторов, столкнулись две непримиримые силы: львы Гриффиндора против змей Слизерина. Комментаторский голос Питера Петтигрю звучал строже, чем обычно, хотя сегодня он, возможно, старался быть менее предвзятым, когда игроки взмыли в воздух. «И вот они, наши славные львы! Гриффиндорский ловец, капитан команды – Джеймс Поттер! Блестящий игрок, способный увидеть Снитч там, где его никто не видит! Наши загонщики – неподражаемые Ремус Люпин и Сириус Блэк! Эта пара – стена из мышц и магии, ни один бладжер не пробьётся к нашим охотникам! А охотники… Ах, Марлин Маккиннон уже вырывается вперёд, готовая показать Слизерину, кто здесь хозяин!» Игра началась. Марлин Маккиннон, с её копной светлых волос, развевающихся за ней, была вихрем решимости. Она ловко уворачивалась от Слизеринских охотников, пробираясь сквозь их защиту. Квоффл, ярко-красный мяч, в её руках казался продолжением её самой. «Маккиннон проходит защиту Флинта! Один бросок… Да! Десять очков Гриффиндору!» – ревел комментатор, и рев трибун взлетел до небес. Марлин торжествующе вскинула руку, её глаза горели азартом. Она не была самым крупным или мощным охотником, но её маневренность и точность броска делали её грозной соперницей. Она забила ещё дважды за первые пятнадцать минут, постоянно меняя тактику и заставляя Слизеринского вратаря нервничать. Тем временем, на средней высоте разворачивалась своя битва, возглавляли её Сириус Блэк и Ремус Люпин. Сириус, словно тёмная комета, проносился по полю на своей метле, на основании которой аккуратно было вырезано самим парнем слово «комета», его чёрные волосы развевались на ветру. Он был воплощением агрессивной элегантности. Бладжер летел прямо в Марлин. Блэк разворачивался в мгновение ока, и его бита с оглушительным звуком отправила снаряд обратно к слизеринскому охотнику, который с трудом увернулся. «Блэк – само воплощение гнева льва!» – кричал комментатор. Сириус обожал это: скорость, риск, возможность защищать своих друзей.Он смеялся, когда Слизеринские загонщики промахивались, и бросал им ехидные взгляды, прежде чем со всей силы отправить бладжер в их сторону. Рядом с ним, словно тень, действовал Ремус Люпин. Он не был таким же ярким и показным, как Сириус, но его игра была не менее эффективна. Ремус играл с невероятной точностью и стратегией. Пока Сириус отбивал бладжеры с силой и размахом, Ремус просчитывал траектории, предугадывал движения противника и наносил решительные, точные удары. Он был защитной стеной, которую никто не ожидал от такого тихого парня. «Люпин перехватывает бладжер, предназначенный для Джеймса! Отличная игра, чистая точность!» – восхищался Питер. Ремус редко позволял себе отвлекаться на эмоции, его движения были экономичными, но смертоносными для противника. Вместе они были идеальным дуэтом: разрушительная мощь Сириуса и стратегический контроль Ремуса. Они не просто отбивали бладжеры; они управляли ими, создавая хаос в рядах Слизерина. Тут Люпин увидел стоящую на трибуне Алису. В руках у неё был тот самый плакат. Оставшуюся игру он уже не размышлял о стратегии, все мысли были забиты подругой. Вся эта воздушная битва разворачивалась под пристальным взглядом Джеймса Поттера. Высоко над полем он был царём воздуха, его метла визжала, когда он носился взад и вперёд. Джеймс был ловцом и лучшим в Хогвартсе. Его взгляд постоянно сканировал поле, ища золотую искорку Снитча. Он был полон грации, совершая сложные пике и виражи, избегая шальных бладжеров, благодаря друзьям. « Поттер замечен в верхних эшелонах поля! Он что-то увидел! Слизеринский ловец, Барти Крауч, бросается за ним!» – воскликнул комментатор. Джеймс почувствовал это. Едва уловимое мерцание, золотая точка, промелькнувшая мимо центральной трибуны. Его сердце забилось быстрее, и он резко рванул вперёд. За ним, как коршун, устремился Барти, пытаясь перехватить. Джеймс совершал отчаянные маневры: крутое пике, затем стремительный подъем, уходя от Крауча, который еле успел повторить движение. Снитч мелькал то перед ним, то над ним, дразня, ускользая. Земля под ним, болельщики, даже грохот бладжеров – всё это стало фоном. Существовали только он, его метла и неуловимый золотой комок.В какой-то момент, когда Снитч промчался мимо одного из гриффиндорских колец, Сириус, пролетая мимо, заметил, как друг на мгновение отвлёкся. Он тут же послал предупреждающий бладжер в сторону слизеринского загонщика, который мог бы помешать Джеймсу. Ремус, не замедляясь, быстро отправил второй бладжер подальше от зоны преследования Поттера, расчищая ему путь. Внезапно, Снитч вынырнул из-за вратарской стойки Слизерина. Джеймс увидел его, маленький золотой шарик, мерцающий в лучах заходящего солнца. Он наклонился вперёд, прижимаясь к метле, его рука вытянулась. Скорость была бешеной. Барти отставал.Его пальцы сомкнулись. «Джеймс Поттер! ОН ЕГО ПОЙМАЛ! Снитч в руках Поттера! ГРИФФИНДОР ПОБЕЖДАЕТ!» – раздался оглушительный крик комментатора. Трибуны Гриффиндора взорвались. Блэк с победным ревом подлетел к Джеймсу, похлопав его по спине. Ремус, с чуть заметной улыбкой, кивнул ему, пролетая мимо. Марлин, которая только что забила очередной гол, подлетела к ним, её лицо сияло. - Ты сделал это, Джими! – крикнула Маккиннон, обнимая друга на лету.- Конечно, я сделал! Разве мог быть другой исход, когда у меня такая команда? – парень улыбнулся, показывая Снитч. Победа была сладкой, а вклад каждого из них – бесценным. Будь то элегантность Марлин в нападении, яростная мощь Сириуса, тактическая точность Ремуса или невероятный талант Джеймса, они были настоящей командой, способной на всё. По этому поводу было решено устроить вечеринку в общей гостиной. Атмосфера была расслабленной и радостной. Ремус и Алиса решили поговорить и объясниться. В результате чего они извинились друг перед другом.Сириус, с растрепанными волосами и сияющей улыбкой, стоял у камина, принимая поздравления и наслаждаясь всеобщим вниманием. Он только что обменялся парой шуток с Марлин, которая стояла чуть поодаль, смеясь над его очередным хвастовством. Именно в этот момент, как вихрь, на него налетела Доркас Медоуз. С визгом восторга, она обвила руками его шею и поцеловала его прямо в губы.Поцелуй был долгим, уверенным и, казалось, захватил всего Блэка врасплох лишь на секунду, прежде чем он ответил, улыбаясь ей в поцелуе.Маккиннон, которая только что улыбалась, наблюдая за другом, почувствовала, как улыбка сползает с её лица. Её взгляд застыл на них двоих. Весь шум и веселье вокруг вдруг приглушились для неё, словно она оказалась под водой. Она увидела их – Доркас, крепко прижавшуюся к Сириусу, и его руки, обнимающие её в ответ. Что-то резко кольнуло внутри, острое и неожиданное, заставив девушку отвернуться и поспешно смешаться с толпой, делая вид, что ищет кого-то взглядом. Решив больше не задерживаться, она ушла оттуда, куда глаза глядели. Так Марлин и добрела до астрономической башни. Сегодня небо было чистым, благодаря чему отсюда можно было увидеть даже самую яркую звезду. Внутри неё бушевал хаос. Гнев, обида, непонимание смешивались с глубокой, ноющей тоской. Слова, несказанные и сказанные, кружились в голове, как вихрь, не давая покоя. Но здесь, под этим необъятным куполом, где каждый крошечный свет был древним миром, её собственные проблемы вдруг казались такими крошечными, почти незначительными. Звёзды не спрашивали, не осуждали. Они просто были. В их холодном, далёком сиянии она чувствовала странное утешение, будто часть её души всегда стремилась к ним, к этой бесконечной тишине и величию. Ей хотелось раствориться в этом мире света и тьмы, забыть обо всём, что тревожило, или, наоборот, найти ответы на все вопросы, глядя на созвездия. Её мысли прервал едва слышный скрип, похожий на осторожный поворот старой двери , а затем тихие шаги по каменным плитам. Она вздрогнула, резко обернувшись. Неужели она не одна? Тени на краю площадки сгустились, а затем обрели очертания стройной фигуры, окутанной полумраком. - Регулус, - выдохнула она, скорее с узнаванием и немым вопросом, чем с удивлением. Его лицо оставалось в тени, но она чувствовала его взгляд, который, как всегда, казался сосредоточенным и проницательным. Он не произнёс ни слова, просто подошёл и встал рядом, глядя на звёзды, будто знал, что именно это ей сейчас нужно. Они стояли какое-то время в молчании, плечом к плечу, под огромным, равнодушным, но в то же время удивительно утешающим небом. - Ты нашёл меня, - наконец, тихо произнесла Марлин, не отрывая взгляда от неба. - Я знал, что ты здесь, - его голос был низким и спокойным, едва слышным над завыванием ветра. - Иногда мне кажется, что я одна из этих звёзд. Так далеко, так ярко, но никто по-настоящему не видит, что внутри, - сделав глубокий вдох, сказала Маккиннон. Она дрожала, то ли от холода, то ли от подступающих слёз. - Я вижу, ты горишь ярче, чем думаешь, - Блэк повернул голову к ней, и даже в темноте она почувствовала его взгляд.После этих слов девушка решила высказать всё другу. - Я просто не понимаю. Как можно так поступить? - волшебница повернулась к нему, её глаза, блестящие от слёз, искали в его взгляде ответы. - Это больно, - тихо ответил парень. Его взгляд был полон понимания. - Иногда люди ранят тех, кого любят, не желая того. Или просто не умеют иначе. Пусть он и был младше её, размышлял он намного взрослее, чем старшекурсники. - Спасибо, Регулус, - прошептала Марлин, переводя взгляд с звёзд на него, и на её губах появилась едва заметная, чуть дрожащая улыбка. Он лишь кивнул, и в его глазах, отражавших далёкий звёздный свет, читалась тихая, непоколебимая преданность. Она медленно, почти неосознанно, прислонилась к нему. Друг нежно, но крепко обнял её одной рукой за плечи, притягивая чуть ближе. И тогда, наконец, внутри неё словно что-то дало трещину. Беззвучные, горькие слёзы покатились по щекам, смешиваясь с пронзительным ветром. Маккиннон не плакала навзрыд, не рыдала, прикрыв лицо - это были скорее слёзы отчаяния и усталости, выходящие из глубины её души, очищающие и обжигающие кожу. Девушка позволила им течь свободно, не пытаясь сдержаться, потому что знала: Регулус не осудит, не будет требовать объяснений, не попытается исправить её. Парень лишь крепче прижал её к себе. Он не говорил ничего, не пытался успокоить словами, понимая, что сейчас ей просто нужно выпустить всё наружу. Его присутствие было тихим обещанием, что он не уйдёт, что он выдержит её боль, будет опорой, пока она не соберёт себя по кусочкам. Он просто смотрел вдаль, на звезды, отражающие его собственные, скрытые мысли, но его сосредоточенность была полностью на подруге. Время текло. Когда последняя слеза высохла на коже, оставляя ощущение стянутости, она отстранилась, протерев глаза тыльной стороной ладони. Чувство опустошения сменилось спокойствием. Будто сильный шторм прошёл, оставив после себя лишь последствия на поверхности. - Мне уже лучше, - тихо сказала Марлин, её голос был немного хриплым. - Я знаю, - так же тихо ответил Регулус, наконец, повернувшись к ней лицом. - Они такие красивые, правда? - спросила девушка, глядя на звёзды, скорее для себя, чем для него. - Да, - согласился Блэк. - В них столько всего. Истории, которые мы никогда не узнаем. Погружённая в свои мысли, Маккиннон лишь кивнула головой. Обсуждать то, что привело её сюда, сейчас не хотелось. Было достаточно просто дышать этим холодным, чистым воздухом и чувствовать присутствие друга рядом. Ветер усиливался, пронизывая до костей. - Холодно становится, - прошептала она, поежившись. - Пойдём вниз? - предложил Регулус, его голос был мягким, но твёрдым. - Да, пожалуй. Проводив подругу до картины Подной Дамы, он обнял её на прощание и отправился в подземелье. В гостиной сидел Сириус. Сириус Блэк, с его привычной небрежной грацией, сидел, закинув ногу на ногу, и с интересом г лядел на пламя, танцующее в камине. Его лицо было расслабленным, но в нём читалось какое-то беспокойство, которое он напрасно пытался скрыть. При виде друга в Марлин вспыхнули воспоминания о том, что она видела ранее, и горло сжалось от новой волны боли. - Привет, Марлин, - произнёс он, заметив её вход. В голосе было тепло, будто он чувствовал её приближение ещё до того, как она вошла в комнату. - Ты где пропадала? Я начал волноваться. Девушка медленно подошла ближе, стараясь не привлекать слишком много внимания. - И тебе привет, Сириус. Просто прогулялась перед сном, - улыбка, которую она выдавила на губах, чувствовалась чужой. Парень поднял бровь, и его взгляд стал внимательнее. Он присел поближе, с привычной ухмылкой. - Ты выглядишь уставшей. Всё в порядке? - спросил он более серьёзно, чем когда-либо. Сделав глубокий вдох, Марлин пыталась подыскать слова, которые не выдали бы всей глубины её обиды. Ей хотелось спросить, где он пропадал, но слова застряли в горле, горькие и невысказанные. - Да, всё в порядке, - бросила она, хотя в её голосе отсутствовала уверенность, а взгляд невольно метнулся к камину. - Просто были кое-какие мысли, так что вышла подышать. Блэк не был уверен, что стоит верить её словам, но не стал настаивать. Вместо этого он вздохнул, откинувшись на спинку дивана и, как всегда, попытался разрядить обстановку. - Гадкое время года, правда? Эти холодные вечера… Я просто не могу дождаться, когда вернётся тепло. Надо будет как-нибудь устроить что-то весёлое, - он снова расплылся в улыбке. - Можем пригласить всех и устроить вечер игр. Как насчёт этого? Его энергия была заразительной, и она невольно улыбнулась в ответ, отчаянно цепляясь за эту наигранную легкость. Сириус всегда умел разжечь искру даже в самых мрачных моментах, но сейчас эта искра была лишней. - Это звучит здорово, - произнесла Маккиннон, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Сделаем что-то по-настоящему эпическое, например, построим крепости и будем кидаться снегом. - Идея хорошая! - воскликнул парень, мгновенно загораясь. - Мы можем создать настоящую снежную битву! Марлин улыбнулась его энтузиазму, хотя почувствовала, что на душе всё ещё было тяжело, и облегчение приходило с трудом. - Надо будет поговорить с другими, - сказала девушка, стараясь удержать разговор в лёгком русле, не давая ему скатиться к болезненным воспоминаниям. Сириус кивнул, но вдруг, кажется, заметив её нарастающее напряжение, его выражение лица стало более серьёзным. - Слушай, если что-то не так, ты всегда можешь рассказать мне, - произнес он мягко. - Я многого не знаю, но готов выслушать. Внутри неё что-то сжалось. "Ты многого не знаешь? Или делаешь вид?" – подумала она, ощущая привкус горечи. На языке крутился саркастичный вопрос о том, что он считал дружбой, но она удержалась. Усталость была сильнее гнева. - Спасибо, Сириус. По правде, мне очень повезло иметь такого друга, как ты, — произнесла Марлин, и эта фраза прозвучала даже для неё самой на грани сарказма и искренней, но горькой признательности за то, кем он должен был быть. - Мы же команда, - коротко ответил он, отодвинувшись от спинки дивана и в лёгком порыве наклонившись в её сторону. - И команда не бросает друг друга. Его слова, сказанные с такой уверенностью, кольнули острее любого обвинения. Команда не бросает друг друга? Но он-то, кажется, бросил, когда целовался с другой. Она отвела взгляд, не в силах смотреть ему в глаза. - Я очень устала, Сириус, - сказала Маккиннон, поднимаясь с дивана. - Мне нужно в кровать. - Конечно, - ответил он, в его голосе снова послышалась забота. - Спокойной ночи, Комета. - Спокойной ночи, - прошептала она, почти убегая из гостиной. Поднявшись в свою спальню, где наконец могла быть одна. Все соседки уже давно сладко спали. Должно быть, вечеринка прошла удачно. Упав на кровать, она позволила слезам снова навернуться, но на этот раз они были горячими, злыми, обжигающими. Регулус дал ей покой, но Сириус вернул боль. И теперь, в темноте, ей предстояло решить, как справиться с этим снова. «Я не ненавижу его. Но и люблю ли я его? Или это что-то другое? Что вообще со мной происходит?» Вся её душа протестовала против той боли, что он причинил, но сердце отказывалось его отпустить. Самой страшной была мысль: "Я не могу разрушить нашу дружбу своей влюблённостью. Я не могу позволить, чтобы эмоции всё испортили". Между ними стояла стена невысказанного, и Марлин понимала, что эта стена выстроена её собственными нежеланиями признать свои чувства и страхом потерять то, что у них было. Лучше пока что делать вид, что ничего не произошло. С таким заключением девушка наконец заснула. На следующих выходных ребята действительно собрались на площадке рядом с замком. Разделившись на две команды, они принялись с усердием возводить огромные снежные замки. Их цель была проста: победит та команда, чья башня останется целой. Команда Джеймса, Сириуса, Мэри и Питера сосредоточилась на массивности, в то время как Лили, Ремус, Алиса и Марлин строили свою крепость с прицелом на стратегическую высоту. Смех и крики разносились по полю, пока снежные блоки укладывались один на другой, создавая впечатляющие сооружения. Перед началом боя, когда две снежные башни возвышались, как немые свидетели предстоящей схватки, Сириус Блэк, с дьявольской искрой в глазах, подошёл к Марлин. Он ухмыльнулся, обведя взглядом её команду. - Ваша башня не выстоит, - заявил он слишком самоуверенно. Маккиннон лишь приподняла бровь. Она знала Сириуса и его склонность к авантюрам. - Я предлагаю пари, - продолжил Блэк. Его голос был полон предвкушения. - Если наша башня останется целой, ты научишь меня играть на гитаре. Никаких отговорок! Марлин слегка ухмыльнулась, представив Сириуса, корпящего над аккордами. - А если наша команда победит? - Огонёк азарта показался на миг в её глазах. - То я обещаю целую неделю не подкалывать тебя, - парень изобразил глубокую задумчивость, - и даже сделаю любую твою домашнюю работу. Алиса хихикнула, а Джеймс одобрительно хмыкнул. Лили закатила глаза, но лёгкая улыбка появилась на её губах. Перспектива недели тишины от Сириуса была очень заманчивой. Марлин кивнула в знак согласия. Ставка была сделана. Теперь каждый бросок снежка и каждый защитный манёвр имели двойной смысл. Битва началась с удвоенной яростью, ведь победитель определял не только, чья башня останется целой, но и судьбу обучения Сириуса гитаре... или его неделю мучений с домашними заданиями. Команда Джеймса, ведомая его энергичным призывом, начала массированную атаку, пытаясь подавить противника числом снежков. Блэк, с криком дикаря, швырял один ком за другим, целясь в основание башни противника, его глаза горели от желания победить и избежать недели домашних заданий. Питер, хоть и был менее метким, усердно подносил снежные снаряды, а Мэри отважно защищала их собственную крепость, отражая летящие снежки. Команда Лили отвечала не менее ожесточенно, но с большей тактической хитростью. Ремус, спокойный и расчётливый, методично выцеливал самые активные цели, а Эванс, с поразительной точностью, метко сбивала атакующих врагов, не давая им приблизиться к их башне. Марлин, движимая перспективой научить друга чему-то полезному, вместо того чтобы слушать его подколы, руководила обороной, быстро реагируя на прорывы. Она то и дело бросала вызов Сириусу через поле, что только подстегивало его азарт. Обе башни уже успели получить несколько ударов, но держались стойко. Стены покрывались щербинами от попаданий, но критических повреждений пока не было. Поттер, заметив, что Лили стала слишком эффективной, бросил несколько отвлекающих снежков, пока Сириус и Мэри пытались прорваться к флангу. Внезапно, когда он, ослепленный азартом, слишком близко подобрался к вражеским укреплениям, чтобы совершить особенно мощный бросок, Марлин увидела свой шанс. С криком "На гитаре так не сыграешь, Блэк!", она прицелилась и с точностью снайпера отправила огромный снежок прямо в его лоб. Сириус пошатнулся, ослеплённый и оглушённый, и упал в сугроб. В это мгновение Эванс, воспользовавшись замешательством, выпустила залп из нескольких плотных снежков. Один из них, пролетев мимо отвлечённого Питера, сокрушительно врезался прямо в угол основания башни Джеймса. Раздался треск, и внушительный кусок снежной стены откололся, оставив уродливую брешь. Башня Поттера теперь опасно накренилась, её целостность была под угрозой. На лицах команды Поттера промелькнула паника, а Марлин, Алиса и Ремус обменялись торжествующими взглядами. Сириус, отряхиваясь от снега, увидел повреждённую башню и с ужасом осознал, что его урок игры на гитаре, возможно, не состоится. Он должен был действовать. И быстро. Стряхнув снег, Блэк вскочил. Он подал знак Джеймсу. Пока Мэри и Питер пытались заделать пролом, Сириус и Поттер начали отвлекающий манёвр, обрушив шквал снежков. Блэк обошёл их по широкой дуге, метнув несколько комков в высокую башню противника, отвлекая Маккиннон и Алису. В это мгновение Петтигрю, до того усердно чинивший свою башню, совершил бросок отчаяния. Его большой, плотный снежок пролетел над головами и с сокрушительным грохотом врезался прямо в верхушку башни Эванс. С громким хрустом верхняя часть обрушилась. Поле затихло. Все взгляды обратились к разрушенной башне. Она больше не была целой. - Победа! Наша башня устояла! - торжественно завопил Сириус. Он подбежал к подруге. - Приготовь гитару, Маккиннон! У меня уроки! Марлин, покачав головой, слегка улыбнулась. - Похоже, всё же придётся, - сказала она, глядя на разрушенную башню и ошарашенного Питера, который скромно прятался за Джеймсом. Битва завершилась неожиданной победой. Сириус избежал домашних заданий, а Марлин готовилась к необычным урокам игры на гитаре. И никто не забыл тот день, когда Питер Петтигрю выиграл снежную битву одним броском. Победу они решили отметить в трёх метлах, попивая сливочное пиво. За счёт команды проигравших, конечно. Вернувшись в Хогвартс, Сириус, невероятно гордый своей победой, явился к Марлин для первого урока игры на гитаре. Он ожидал чего угодно, кроме того, что его ждало. Маккиннон, строгая и сосредоточенная, сидела на краю дивана, а перед ней на стуле располагался парень, неуклюже обнимая чужую гитару. - Итак, Блэк, - начала она, её тон был серьёзным. - Забудь всё, что ты видел в рок-клипах. Начнём с азов. Пальцы на первой струне, мизинец на ладу. Нет, не так. Расслабь запястье. Сириус хмурился, его обычно ловкие пальцы казались непослушными, не желая принимать правильное положение. Он пытался повторить за подругой, но его лицо искажалось от напряжения. Гитарные аккорды звучали как кошачьи вопли, а не как что-то мелодичное. Марлин терпеливо поправляла его, иногда её пальцы касались его, направляя. От этих прикосновений по его руке пробегали мурашки. - Опять не так! Мы играем гаммы, а не пытаемся сломать инструмент, - усмехнулась она, но тут же смягчилась. - Вот так. Мягче, чувствуй струны. Час тянулся бесконечно. Парень пыхтел, стонал, но не сдавался, удивлённый собственной настойчивостью. Под конец, когда его пальцы уже болели, а бедная Марлин едва не выдохлась от объяснений, у него наконец-то получилось извлечь что-то отдалённо похожее на мелодию. - Отлично! - выдохнула девушка, откидываясь на спинку дивана. - На сегодня хватит. Твои пальцы привыкнут. Сириус положил гитару и потёр ноющие фаланги на руках. Он посмотрел на подругу, на её раскрасневшееся от усилий лицо, на растрепавшиеся пряди волос. В воздухе повисла непривычная тишина, наполненная только их прерывистым дыханием. - Слушай, Комета, - начал он, внезапно серьёзным тоном, его обычно самоуверенный голос чуть дрогнул. - Когда мы играли в бутылочку в гостиной. Ты помнишь, когда мы поцеловались? Марлин слегка вздрогнула. Она, конечно, помнила. Это был неловкий, но нежный момент, который она изо всех сил старалась забыть. Маккиннон подняла взгляд, и в её глазах читалась смесь смущения и любопытства. - Помню. Сириус смотрел на неё, его глаза горели. - Ну... а каково это было? Ну, для тебя? Марлин отвела взгляд, её щеки покраснели. Этот вопрос застал её врасплох. Она медленно выдохнула. - Я не знаю, Блэк. Просто обычный поцелуй. - Это была ложь, и они оба это знали. Сириус подался вперёд. Он не стал ждать. Он просто снова поцеловал её. Это был уверенный, требовательный поцелуй, который сперва удивил Марлин, а потом заставил её ответить.