Амбивалентная полярность

Леви не заметил, как сам заснул. Сидя на диване, он слушал ровное дыхание Лионы и постепенно глаза начали закрываться сами собой. Война, обязанности, напряжение — всё это вдруг растворилось. Он заснул рядом с ней. И ночь тихо принесла свой сюрприз. Когда Леви проснулся с первыми лучами солнца, он сперва не понял, где находится. В комнате было тихо, свет мягко струился сквозь жалюзи. Он моргнул, и постепенно осознание прорвалось: Лиона всё ещё лежала рядом. Она лежала почти полностью на нём, её тепло и близость захватили его внимание целиком. Он замер. Всё тело реагировало на ее присутствие. Сердце забилось сильнее, дыхание стало чуть быстрее, мышцы напряглись. Леви смотрел на неё, на её спящие черты лица, на мягкий изгиб плеча и руки, и желал, чтобы это утро не заканчивалось. Лиона проснулась спустя минуту. Сначала она не понимала, что происходит. Почему ей так тепло, уютно и тесно на своём диване? И только постепенно осознала: она лежит не на диване, а на Леви, а он всё ещё обнимает её одной рукой. — …Чёрт, — выдохнула она тихо. — Доброе утро, — сказал Леви, ухмыльнувшись, своим спокойным тоном, который контрастировал с его внутренним смятением. — Похоже, кто-то решил провести слишком много времени рядом со мной. — Я… — Лиона, смущённо отворачивается, — это… я не знаю… как это произошло… — Спокойно, генерал, — продолжил Леви, ровно, но с лёгкой ноткой сарказма. — Кажется, мы оба недооценили силу случайности… и, видимо, дивана. Лиона почувствовала, как её лицо горит, но при этом внутри что-то тёплое и приятное расплывается. Ей понравилась близость. Неловкость и смущение смешались с едва уловимым чувством удовлетворения: наконец они были рядом, так близко, что ни один приказ, ни одна граница не могли разрушить этот момент. Леви нехотя ослабил объятие. Он понимал: скоро подъем, скоро база оживёт, и он должен уйти, прежде чем кто-то заметит, что капрал провёл ночь у генерала. — Я… наверное, лучше пойду, — сказал он ровно, но в голосе прозвучала нотка предупреждения. — Люди могут подумать… что мы… эээ… провели ночь вместе. Лиона тихо, чуть дрожа, ответила: — Так и есть, Леви. Мы действительно провели ночь вместе. Леви моргнул, будто внутренне осознав всю откровенность её слов, но привычная прямолинейность взяла верх: — Могут подумать что мы с вами... На этих слова лицо Лионы стало пунцовым. Краснее, чем закат на озере. Она готова была дать отрубить себе руку, но признаться капралу, что хотела бы этой близости, не могла. Леви посмотрел на неё и сразу понял всё. Её смущение, стыд и желание одновременно. Его собственное сердце бешено заколотилось, дыхание чуть ускорилось.  Слова застряли в горле. Они оба стояли в этом молчаливом хаосе, напряжение между ними было почти осязаемым, как электрический ток. — Лиона, — наконец выдохнул он, — мне… нам… лучше… — голос сорвался, привычная уверенность ушла, — …мне пора. Не дожидаясь реакции, Леви резко, но аккуратно, вышел из комнаты генерала. Он услышал, как она тихо вздохнула, почти как шёпот, но не сказал ни слова. С этим мгновением Леви осознал одно: сегодня он почти пересёк ту тонкую грань, где долг и субординация сталкиваются с желанием, и понял что его невыносимо тянет к этой женщине, к её теплу, к её близости. И оба остались смущёнными, неловкими, но довольными тем, что могли почувствовать эту ночь.