Амбивалентная полярность

Лиона всё ещё стояла у окна, когда дверь за спиной бесшумно приоткрылась. Сквозь отражение в стекле она увидела Леви — уже собранный, такой же, как всегда, но по тому, как сжаты его челюсти и как молча он закрыл за собой дверь, генерал сразу поняла — что-то случилось. — Что там? — тихо спросила она, не оборачиваясь. — Смит. — Голос Леви прозвучал низко, с оттенком раздражения. — Срочно вызывает меня на Парадиз. Завтра утром. Эти слова будто рассекли воздух. Несколько секунд в комнате стояла абсолютная тишина — лишь мерное тиканье часов, да дождь за окном, что лениво барабанил по подоконнику. Лиона медленно обернулась. — Утром? Уже завтра? — она будто не верила услышанному. — Да. — Капрал кивнул коротко, сухо, но в глазах мелькнуло что-то живое, нехарактерное для него. — Положение ухудшилось. На Разведкорпус объявлена охота. Он произнёс это спокойно, но каждый звук был пропитан глухой яростью и усталостью. Та ярость, которая накапливалась в нём каждый раз, когда обстоятельства вмешивались в то немногое, что он хотел оставить себе. — Чёртов Смит, — тихо сказала Лиона, больше себе, чем ему. — Он, наверное, даже не подозревает, насколько не вовремя. Леви коротко усмехнулся, но усмешка не дотянулась до глаз. — Он всегда вовремя. Для дела. Не для людей. Несколько долгих секунд они молча смотрели друг на друга. Всё, что произошло между ними несколько минут назад, словно растворилось в воздухе — не потому, что стало неважным, а потому, что реальность снова напомнила, кто они и чем живут. Приказ. Долг. Работа. Всегда превыше личного. Леви медленно подошёл к ней. В его походке не было ни тени нерешительности — только тихая уверенность. Он остановился в шаге от неё, и его ладонь осторожно легла ей на щёку. Кожа его руки была тёплой, немного шершавой — как сама суть Леви: внешне суровый, но в этом касании было столько бережности, что Лиона закрыла глаза. — Посмотрите на меня, генерал, — сказал он негромко. Она подняла взгляд. — Запомните этот момент. Запомните, на чём мы остановились. Потому что… — он наклонился ближе, и расстояние между их лицами стало очень коротким. — Когда мы снова встретимся, я не позволю никому нас прервать. Никому. В его голосе не было ни шутки, ни бравады — только твёрдая, спокойная уверенность человека, привыкшего доводить начатое до конца. — А если кто-то посмеет, — добавил он чуть тише, уголки его губ дрогнули, — я покромсаю его, кто бы это ни был. Лиона не выдержала и улыбнулась. Её тихий, сдержанный смех прозвучал почти как вздох облегчения. — Какой вы галантный, капрал. Даже угрозы звучат… по-рыцарски. — Рыцарство не по мне, — буркнул он, но глаза его смягчились. — Я просто привык защищать то, что считаю своим. Она не ответила. Только протянула руку и осторожно провела пальцами по его щеке, по линии скулы. — И всё же... вы не мой. Он поймал её руку, но не оттолкнул. Наоборот — прижал к своей груди, словно хотел, чтобы она запомнила это ощущение: его сердце, бьющееся ровно и сильно. — Тогда пусть так. Пока. Он обнял её — не страстно, не порывисто, а крепко, как держат не женщину, а что-то большее, чем просто человек. Как держат память. Как держат часть себя, которую нельзя забрать с собой. Она уткнулась лбом в его плечо, позволив себе закрыть глаза всего на мгновение. В этом мгновении была вся их история — от первых взглядов до этой невозможной близости, которую теперь снова разрывает приказ. — Береги себя, Леви, — прошептала она, когда он отпустил. — Это взаимно, генерал, — ответил он так тихо, что её губы дрогнули от сдержанного ответа. Он сделал шаг назад. В его глазах не было ни слабости, ни сожаления — только то самое холодное спокойствие, за которым он прятался всегда, когда что-то болело. На секунду их взгляды снова встретились — и всё стало ясно без слов. Когда дверь за ней закрылась, Лиона остановилась в коридоре, облокотилась о стену и позволила себе выдохнуть. Только теперь она осознала, насколько быстро билось сердце. — Проклятый Эрвин, — прошептала она, глядя в темноту. — Не мог подождать хотя бы один день… Она тихо усмехнулась, но в её усмешке было больше грусти, чем иронии. Ей казалось, что без Леви дни снова станут бесконечно однообразными, стерильными, холодными — как прежде, до него. Но где-то внутри теплилась мысль: они остановились не в конце, а лишь на запятой. И в следующий раз, когда им выпадет шанс — ни один приказ, ни один стук в дверь не посмеет их остановить.