Амбивалентная полярность

Леви и Лиона стояли в комнате капрала. Он без рубашки, её руки на его груди, пальцы осторожно, почти невесомо скользят по его коже. Воздух был плотным, горячим от их дыхания, от близости, от напряжения, которое казалось, висело между ними в каждом движении. Оба понимали, насколько опасна эта граница, которую они медленно исследуют. Они дышали тяжело, прерывисто, почти не решаясь заговорить, но слова вырывались сами собой, едва слышимые, дрожащие от возбуждения и напряжения. — Насколько я помню, генерал, — сказал Леви тихо, но с едва заметной дрожью в голосе, — Давид Микеланджело полностью обнажён. Скажите… как далеко вы намерены зайти в своём «художественном» эксперименте? Пальцы Лионы продолжали скользить по его груди, её взгляд поднят к нему. Она едва слышно, с лёгкой улыбкой, ответила: — Чем дальше — тем лучше. Леви резко вдохнул, и это был тот момент, когда он почувствовал, что начинает терять самообладание. Его взгляд стал глубже, внутреннее напряжение росло, а руки невольно тянулись к её футболке. — В таком случае будет странно, если вы останетесь одеты, — сказал он, голос тихий, ровный, но каждое слово было пропитано напряжением. Лиона не сопротивлялась. Она позволила ему медленно снять футболку, и теперь они стояли по пояс обнажённые, лица близко друг к другу. Леви не мог отвести взгляд. Каждый изгиб, каждый контур, каждый маленький жест её тела вызывал у него внутренний жар. Он медленно поднял руку.  Его пальцы коснулись её ключицы, и Лиона вздрогнула, словно лёгкий ток пробежал через неё. Рука Леви скользнула чуть ниже, исследуя контуры её груди, медленно, осторожно, не торопясь, будто измеряя каждое касание. Внутри у него все горело, но внешне он оставался невозмутим, в привычной собранности Леви, которую он умело демонстрировал всем, кроме неё. Лиона ловила себя на мысли, что никогда раньше не чувствовала такого… бесстыдного удовольствия от того, что можно было прикоснуться к нему. Каждое движение его рук, его касания были для неё медленной пыткой, сладкой и захватывающей одновременно. Они стояли молча, позволяя своим телам общаться через прикосновения. Дыхание обоих становилось всё более тяжёлым и прерывистым, каждый вдох выдавал желание быть ближе, ощутить друг друга ещё сильнее, чем сейчас. Леви наклонился к её лицу, его глаза буквально пылали, но губы не коснулись её. Он сказал тихо, прямо ей в губы: — Что вы со мной творите, генерал?! Лиона едва слышно улыбнулась, дыхание смешалось с его, и тихо, почти шепотом, ответила: — То, что вы сами со мной сделали, капрал. И, смею заметить, мне это ужасно нравится. Их взгляды встретились. Жарко было настолько, что казалось, если бы можно было вспыхнуть сейчас — Лиона бы уже сгорела. Леви исследовал её тело руками, медленно и тщательно, а она ловила себя на том, что гладит его грудь, спину и плечи, ощущая тепло, силу и ту уверенность, которую он излучал. Никогда ни с одним человеком ей не было так хорошо. В комнате стояла тишина, наполненная дыханием, едва слышимыми вздохами, теплом тел друг друга и напряжением, которое больше не скрывалось. Никто из них не спешил сделать следующий шаг. Но каждый понимал: эта граница, которую они пока только исследовали, была хрупкой, опасной, и именно это делало их встречу одновременно захватывающей и болезненно притягательной. И в этом молчании, в этих медленных, почти священных прикосновениях, Лиона и Леви впервые позволили себе ощутить глубину того, что уже давно связывало их, но что до этого момента они оба пытались упорно отрицать. Комната Леви казалась слишком маленькой для того напряжения, которое постепенно наполняло пространство между ними.  Дыхание обоих стало рваным, прерывистым, словно каждый вдох был одновременно попыткой сдержать себя и не дать эмоциям вырваться наружу. Их пальцы всё чаще скользили друг по другу, руки перемещались ниже, кожа к коже — границы, которые они раньше осторожно удерживали, исчезли, оставив только жар и электричество. Леви задержал взгляд на её лице. Он видел, как её глаза горят, губы слегка приоткрыты, дыхание неровное. Это был момент, когда профессиональная выдержка и привычная собранность капрала окончательно отступили перед необходимостью действовать. Секунда, две… и он не выдержал. Резким, но плавным движением, аккуратно подхватил Лиону на руки. Она едва успела удивленно вздохнуть, прежде чем почувствовала, как его губы находят её в страстном поцелуе. Тепло, близость, дыхание и биение сердец переплелись в единый ритм, и они медленно переместились на кровать. На кровати они продолжая целоваться, погрузились в собственный мир, в котором не существовало времени, команд, обязанностей. Леви держал её так крепко; пальцы исследовали её тело, постепенно перемещаясь с плеч и спины на талию и грудь, ощущая каждое движение, каждый вдох. Лиона едва касалась его спины, но даже этого было достаточно, чтобы заставить капрала плавиться изнутри, чтобы ощущение её прикосновения становилось почти болезненно приятным. Его дыхание учащалось, прерывистое и хрипловатое, и Лиона, чувствуя это, слегка улыбнулась сквозь поцелуй, ловя себя на мысли, что давно не ощущала себя такой живой. Каждый жест, каждое касание, каждый взгляд, казалось, тянул их глубже друг к другу. Лиона спустилась ладонями к его животу, потом пальцы скользнули ниже, к ремню на брюках, но здесь, когда напряжение достигло пика, внезапно послышался стук в дверь. Оба вздрогнули, словно их  ледяной водой облили. Лиона отстранилась, с трудом дыша, взгляд её метался по комнате. Леви хрипло, через сжатые зубы, произнёс: — Кто там? Его глаза были полны первобытного, дикого желания, которое он едва сдерживал, и Лиона это чувствовала. Её собственное желание было едва управляемым, но она собрала себя, понимая, что никто не должен их видеть. С другой стороны двери раздался ровный голос рядового: — Срочное сообщение с Парадиза, капрал. От командующего Смита. Леви сквозь зубы тихо выругался, а его взгляд когда он посмотрел на Лиону стал мягче, с сожалением о том, что этот момент пришлось прервать. Он аккуратно, не теряя контроля, поднялся, и слегка приоткрыл дверь, высунув голову. Его движения были методичны, сдержанны, но каждое было пропитано напряжением, которое все еще витало между ними. — Понял, — хрипло произнёс он. Леви вышел в коридор, дверь за ним закрылась почти бесшумно, оставляя Лиону одну, с учащённым дыханием, с ощущением тепла, которое всё ещё струилось по её телу. Она едва могла сдержать дрожь и теперь каждый взгляд, каждое прикосновение в их обычной жизни будут наполнены напряжением, которое невозможно игнорировать.