Амбивалентная полярность

Леви должен был покинуть Землю на рассвете. Он знал об этом ещё вчера, но не сказал. Не хотел разрушать то крошечное, почти нереальное счастье, что выпало им этой ночью. Лиона лежала рядом, положив голову ему на плечо, и думала: «Самый сильный воин человечества» действительно — самый сильный. И мой. Эти мысли казались ей странно несвойственными, но она не могла и не хотела их гнать. Просто позволяла себе быть рядом. Без формы, без чинов, без войны. Они тихо разговаривали. Сначала — о простом. О новых моделях боевых машин и о том, как мерзко кофе на базе, если его не варит сам Леви. Потом разговор стал мягче, теплее, почти домашним. — Помнишь тот вечер… приём у Хистории? — вдруг спросил Леви. Голос его был низкий, чуть хриплый от усталости. — Ты была в зелёном платье. — Конечно. Я его ненавидела, — усмехнулась Лиона. — Оно было неудобное, слишком тесное в груди и совершенно не для боевых манёвров. — Оно было… — Леви замолчал, подбирая слова. — Оно было преступно красивым. Он чуть повернул голову и посмотрел на неё — внимательно, прямо, как будто снова видел тот вечер. — Я тогда впервые понял, что ты можешь быть опасной не только с клинками в руках, — наконец произнёс он. Лиона тихо рассмеялась. — Опасной? В платье? — Ещё как. — Леви лениво скользнул взглядом по её лицу. — Я тогда весь вечер не мог решить, что меня больше раздражает — сам факт, что ты на приёме, или то, что на тебя смотрели все. Он говорил спокойно, без тени улыбки, но в голосе слышалось то едва заметное дрожание, которое Лиона уже научилась распознавать — там, под холодной сталью, всегда прятался жар. — Интересно, — сказала она, слегка прищурившись, — если бы ты тогда знал, что платье было подарком от Эрвина… стал бы ты ревновать? Леви хмыкнул. — Эрвин? — он на секунду задумался. — Нет. Хотя, если бы он попробовал взглянуть на тебя хоть чуть дольше, чем положено по уставу — возможно, я бы случайно пролил ему вино на форму. Лиона не удержалась от улыбки. — Какой тактичный дипломат. — Я не дипломат, — коротко ответил Леви. — Я воин. Но ради тебя, может быть, научился бы и дипломатии. Она подняла глаза на него, и в этом взгляде было всё — благодарность, боль, нежность, усталость. Он склонился к ней и поцеловал — не страстно, а тихо, медленно, как будто хотел выучить вкус её дыхания наизусть. Время тянулось вязко, мягко. Они говорили шёпотом, целовались, снова говорили. И когда Лиона, наконец, задремала, Леви не смог заставить себя уснуть. Он просто лежал, обнимая её, и думал, что быть счастливым — это, наверное, преступление Там, на Парадизе, идёт война.  Бронированный Титан выкрал Эрена Йегера и тащит его прочь — а он, Леви, лежит здесь, на Земле, и чувствует, как в груди бьётся что-то живое. Он не имел права на это чувство. Но всё равно держал её крепче, словно боялся, что если отпустит — исчезнет всё. Когда первые полосы рассвета разрезали горизонт, он понял: пора. Он осторожно поцеловал её в кончик носа. Лиона пошевелилась, открыла глаза. — Лео… мне пора, — тихо сказал он. Она посмотрела на него долго, будто пытаясь запомнить каждую черту. — А в полночь карета превратится в тыкву… — грустно пробормотала она. — Что? — нахмурился Леви. — Какая карета? Какая тыква? — Это из сказки, — улыбнулась она сквозь сон и грусть. — «Золушка». Когда-нибудь я почитаю тебе на ночь, капрал. Он усмехнулся. — Только почитаешь? — в голосе мелькнула хищная нотка. — А как же сравнение с Давидом? В прошлый раз нам так и не удалось… Лиона вспыхнула и спрятала лицо у него на груди. Леви рассмеялся — тихо, почти беззвучно. Никогда бы не подумал, что способен на такой смех. Он поцеловал её в макушку. «Вот теперь точно — самый счастливый… во всех мирах», — подумал он. Но утро неумолимо наступало. Леви поднялся, надел форму. В его глазах не было привычной холодной отстранённости — только усталость и боль. — Там, на Парадизе, — начал он, — Бронированный схватил Эрена. Они уходят за стену. Наши держатся, но ситуация тяжёлая. — Бронированный… — Лиона нахмурилась. Это тот, что разрушил южные укрепления три года назад? Леви кивнул. — Да. У Эрена всё еще сила Атакующего Титана, но… если он попадёт в их руки — конец. Лиона молчала. Мысли её мчались быстрее слов. Она понимала, чем это грозит. Падёт Парадиз — падёт равновесие между мирами. Земля останется без буфера, и еще одна война может добраться сюда. Но сейчас всё, что она чувствовала — это ужас. — Леви… — она тихо сказала, не пытаясь скрыть дрожь в голосе, — пообещай, что вернёшься. — Я не даю обещаний, которых не могу сдержать, генерал, — ответил он просто. Пауза. — Но… я постараюсь. Он провёл ладонью по её щеке. — Я не знаю, когда мы увидимся. — И про себя добавил, «и увидимся ли вообще». Он поцеловал её напоследок — без слов, без притворства. Так, будто вкладывал в этот поцелуй всё, чего не успел сказать. И ушёл.