Амбивалентная полярность

Перед ужином генералу Сортео любезно предоставили время привести себя в порядок — как и подобает женщине и офицеру её ранга. По иронии судьбы, Лиону вновь разместили в том же месте, где она останавливалась во время своего первого визита на Парадиз — в огромном фамильном поместье какого-то богача, который разорился, и его дом перешёл в распоряжение правительства. Возможно Эрвин рассчитывал на то что генералу будет комфортнее в уже знакомой обстановке. Когда она вошла в знакомую комнату, невольно усмехнулась. — Символично, — тихо сказала Лиона, оглядываясь. Всё здесь было до боли знакомо: массивная кровать, высокий подоконник, кресло у окна. Она вспомнила, как в этой самой комнате послала Леви к чёрту.  И по уже сложившейся традиции, направилась в ванную. Горячая вода помогла смыть усталость дороги и мысли, с которыми она боролась последние недели. Когда она вышла, завернувшись в полотенце, взгляд Лионы сразу упал на кровать. Чувство дежавю пробрало насквозь.  На покрывале лежала чёрная коробка — без банта, без записки, просто коробка. — Эрвин, вы становитесь предсказуемым, — усмехнулась она, подходя ближе. Внутри лежало платье. Бархатное, плотное, цвета ночи. Простое спереди — с длинными рукавами и высоким воротом, — но сзади имело вырез до самой поясницы. Лиона провела пальцами по тяжёлой ткани. Бархат холодил кожу, и от этого прикосновения внутри будто что-то дрогнуло. — У вас, командующий, странный вкус на подарки, — тихо произнесла она, всё ещё думая, что платье от Эрвина. Она надела его. Платье село идеально — будто сшито специально под неё. Лиона собрала волосы, открыв линию шеи и спины, надела лёгкие серьги и, посмотрев на своё отражение, усмехнулась. В этом зеркале отражалась не просто генерал. В нём смотрела на неё женщина, которой вдруг захотелось чувствовать, а не только командовать. Через несколько минут Лиона спустилась вниз — к экипажу, который уже ожидал её у входа. Ресторан, куда её привёз экипаж, находился в старом квартале столицы — неприметное здание снаружи, но безупречно элегантное внутри. Она назвала своё имя, и метрдотель почтительно склонился, провожая её к столику. За столом уже сидели Эрвин и Леви. Оба поднялись, как только она появилась в дверях. Эрвин — с лёгкой улыбкой, Леви — коротко, но с едва заметным замиранием взгляда. Лиона подошла ближе, и в тот момент, когда свет упал на неё, в зале повисло лёгкое, почти ощутимое напряжение. — Генерал, — сказал Эрвин, приподняв бокал, — если бы я знал, насколько вы можете быть шикарны, когда сами подбираете себе гардероб, я бы предоставил  вам право выбора платья на приём к королеве. Лиона замерла на долю секунды. Сама выбирает гардероб? Значит… Эрвин не отправлял коробку. Она подняла взгляд. Леви сидел спокойно, но его глаза — эти серо-стальные, чуть насмешливые глаза — блеснули коротким, знакомым ей огоньком. И всё стало ясно. Платье — от него. Она опустила глаза, чтобы скрыть улыбку. И, не выдав ничего вслух, ответила Эрвину: — Благодарю, командующий. Ваш комплимент, как всегда, безупречен. Леви тихо хмыкнул, будто случайно. Но Лиона знала — не случайно. Дальше ужин проходил в формальном ключе. Эрвин рассказывал о восстановлении частей после битвы, обсуждал стратегию, планы, потери. Лиона внимательно слушала, задавала уточняющие вопросы, иногда высказывала замечания. Леви говорил мало, как обычно, но каждое его слово было точным, уверенным, как удар клинка. Он не позволял себе ничего лишнего, но иногда — совсем иногда — позволял себе смотреть на неё. Эти взгляды были короткими, будто случайными. Их разговор шёл на двух языках — официальном и том, втором, который понимали только они. Иногда Эрвин что-то рассказывал — сдержанно, спокойно, с привычной аналитичностью. А Леви, уловив лёгкую тень улыбки в уголках губ Лионы, едва заметно приподнимал бровь. Иногда она отвечала ему тем же взглядом — насмешливым, спокойным, чуть вызывающим. Эрвин Смит, однако, был слишком наблюдателен, чтобы ничего не заметить. Он не сказал ни слова, но в его взгляде скользнула догадка. Не осуждение, не интерес — просто констатация факта. Как человек, который видит расставленные фигуры и уже знает, какой будет следующий ход. — Редко когда деловой ужин проходит так легко, — произнёс он наконец, подводя итог. — Думаю, стоит повторить это как-нибудь снова. — Согласна, — ответила Лиона, отставляя бокал. — Иногда неформальная беседа даёт больше, чем целый совет командующих. — Тогда, возможно, в следующий раз я уступлю вам роль председательствующего, генерал, — усмехнулся Эрвин, вставая. — А теперь прошу меня простить, я должен удалиться. Меня ждут в штабе.  Он попрощался сдержанно, но тепло, и ушел, оставив их вдвоём. Несколько секунд после этого тишина казалась почти оглушающей. Лиона сидела, глядя на пустой бокал. Леви — на неё. Потом он сказал негромко: — Я провожу вас. Она чуть приподняла бровь. — Это приказ, капрал, или приглашение? Он пожал плечами, сдерживая усмешку. — Просто проявление вежливости. — Как скажешь, — ответила она, вставая. В экипаже они сидели напротив друг друга. За окнами проплывали тёмные улицы, отблески фонарей ложились на лицо Лионы, освещая её профиль, блеск серёжек, линию открытой спины. Леви пытался сохранить привычное спокойствие, но выдавал себя. Его плечи были чуть напряжены, взгляд — сосредоточен на улице, а не на ней. Он понимал: сорок минут пути — слишком долго, чтобы оставаться невозмутимым. Лиона заметила это. И тихо, почти не дыша, произнесла: — Что-то не так, капрал? — Всё так, генерал, — ответил он, не отводя взгляда от окна. — Просто стараюсь… держать себя в руках. — Тогда советую не смотреть в мою сторону, — произнесла она спокойно, но уголки её губ дрогнули. Он всё же посмотрел. И не смог отвести глаз. Внутри экипажа повисла тишина — не неловкая, а густая, электрическая. Колёса стучали по мостовой, а между ними, в этой замкнутой тишине, словно натянулась невидимая струна. Грань между долгом и желанием становилась всё тоньше. Но ни один из них не перешёл её. Пока что.