Прямо пойти - себя потерять

Суббота и воскресенье получились выходными. В первой половине дня Брок встретился с юристом от Павла Иннокентьевича. Тот даже глазом не моргнул, увидев документы не на выходца из Ближнего Востока, а вполне себе американского итальянца. Три экземпляра дарственной были при нем, осталось только вписать имя и поставить заверяющие печати. — Павел Иннокентьевич ожидает продолжения эффективного сотрудничества, — сообщил он вместо прощания и ушел, прижимая к груди портфель с документами. Выйдя из кафе, Брок запер дверь и повернувшись, наткнулся на Солдата. — Опять? — Всегда, командир, — поправил Солдат и отчитался. — Денег хватит на найм повара и официанта. Или на перепланировку и обновление. Просить в долг у русских не будем, проценты накрутят бешеные. Брок вздохнул и набрал номер Петра. Тот быстро въехал в суть вопросов и уточнил, что забегаловка больше не будет точкой сбыта, так как репутацию «Борис» только нарабатывает, а слухи о том, что Павел Иннокентьевич сбыл кафе неизвестному человеку, уже разошлись. Нет, могут, конечно, помочь клиентурой и «крышей», но за проценты от выручки. Брок поблагодарил, сказал, что подумает, и отключился. — Деньги, выигранные в казино, остаются у казино. Давай заберем продукты, какие остались, перекроем газ, воду и пусть кафе немного постоит закрытым. Не готов я одним днем нанимать персонал: бизнес требует навыков, которыми я не обладаю. — Нужен заместитель, — подсказал Солдат, видимо, вспомнив Второго номера. — Управляющий, — поправил Брок. С помощью сильного Солдата, готового унести на себе весь холодильник, если командиру он понадобится, Брок опустошил теперь свою кухню, оставив только специи и крупы. При виде банки растворимого кофе Солдат скорчил такое лицо, что Брок отставил его обратно в настенный шкаф. И, правда, чего это он? Кофе-машина дома работает исправно. Внимательно слушающий, Солдат нес три пакета скоропортящихся овощей, подсохшего хлеба, остатков фарша и пива, а Брок на ходу вслух перечислял ему, что он может из них приготовить. Чтобы Солдату не пришлось испытывать себя, больше получаса толкаясь с неприветливыми людьми, зажатыми в салоне автобуса, Брок отжалел свой последний заработок на такси. Таксист, владелец средней паршивости тачки, к слову, индус, без лишних слов въехал в богатый район, только покосился через салонное зеркало на своих пассажиров: плохо одетых итальянца и вроде бы русского, хотя бы потому, что держал на коленях продуктовые пакеты с логотипом русского магазина. Да и взял он молчаливых пассажиров у границы «района русских». Выйдя из машины, Солдат легко выгрузил тяжелые пакеты, пока Брок расплачивался с таксистом. Стоило Броку повернуться к Солдату, как тот движением руки преградил ему дорогу. — На парковке байк Капитана Америка. Я войду в квартиру первым. — Я вхожу через дверь, а ты — куда хочешь, — устало сказал ему Брок, который сегодня быстро вымотался и хотел только упасть лицом в кровать. — Принято, — ответил Зимний и смотался, оставив Броку два пакета из трех, козлина. Втащив себя и продукты на третий этаж, Брок с удивлением обнаружил у входной двери в свою квартиру сидящего на полу капитана Роджерса. Он был одет в форму Капитана, но на деле выглядел как брошенный щенок лабрадора. — Достали? — сочувственно спросил Брок, ставя пакеты на площадку. Роджерс тяжело вздохнул. Отперев дверь, Брок распахнул ее и махнул незанятой рукой. — Проходи, ложись, здравствуй. Роджерс потоптался и прошел в гостиную, где тяжело осел на диван. Брок, отдуваясь, втащил пакеты, прикрыл дверь, не запирая, и прошел на кухню. С прошлого дня оставалась картошка с тушенкой, тушенные в утятнице, и лимонный кекс на десерт. Брок, придя с подносом домашней еды, только вздохнул, глядя на так и не пошевелившегося национального героя, серого от усталости. Помог снять великоватую форменную куртку и сунул под нос чашку чая, от которого пахло плавающим в нем кружком лимона. — Поешь, попей, на тебя больно смотреть. Роджерс, неприятно напоминающий Солдата в первые дни пустым застывшим взглядом, взялся за ложку и принялся механически работать ею, закладывая в себя горячую еду. Он опустошил глубокую миску наполовину, прежде чем смог очнуться и заговорить: — Ник объявил Наташу дезертиром и объявил в розыск. Нет, сперва он отдал ей странный приказ, а когда она отказалась выполнять, обвинил в неподчинении. А потом Наташа пропала, не оставив следов и не попав на камеры на базе ЩИТа. — Ты бы за себя так переживал. Паучиха — хитрая мадама и выберется из любого переплета. — Брок, я не понимаю, что ты мне говоришь, — признался Роджерс и Брок высказал емкое «оу», сообразив, что еще не переключился с русского языка на разговорный американский. — Романова показалась мне умной женщиной, уверен, она сама сбежала, а не ее заперли там, куда солнце не достает. С одной стороны, я сейчас мало что вынес из твоего монолога, а с другой стороны не уверен, что хочу знать, отчего брожения в ЩИТе на этот раз. Роджерс дожевал последний кусочек тушенки и по-простецки выпил оставшийся бульон. Двигался он все медленнее и медленнее… Как будто поздний обед отнял последние силы. — Я все расскажу, — пообещал Роджерс. И встал. И его повело назад, так что он был вынужден неловко сесть обратно. — Все ясно с тобой. Ложись прямо здесь, принесу подушку и плед, потом расскажешь, что сочтешь нужным. — Я не могу… не здесь… я наговорил тебе столько плохого. — Ну, ты в основном верил в то, что говоришь. Почти не лгал. С этими словами Брок скрылся в спальне, где снял с кровати плед и забрал вторую подушку. Выйдя в гостиную, Брок узрел широкую, литую, а главное голую спину Капитана и чуть было не уронил то, что держал. Стоя к нему спиной, Роджерс небрежно бросил куртку от усиленного костюма стоимость пару десятков тысяч, на подлокотник дивана. Почувствовав напряжение, Роджерс обернулся, буквально ослепив белизной чистой кожи, идеальностью пропорций мышц и нежно-розовыми… — Рам… Брок? Все хорошо? Брок сглотнул слюну. — Да. Нет. Я тут постою, а ты продолжай, я хочу видеть все. Нет, просто забери это! — Брок сунул ему в руки подушку и скомканный плед, — а я пока поищу одежду примерно твоего размера. И сбежал, другого слова не подобрать, в спальню. Выбор шмоток был невелик — те, которые принадлежали Броку и были растянуты Солдатом и те, который Солдат приобрел после долгих уговоров. В итоге Брок вышел к Роджерсу с двумя стопками одежды — домашней и «сойдет добежать до магазина за углом». Тот уже снял штаны и сидел, по шею укутанный в плед, прихлебывая теплый чай из большой кружки. Брок положил обе стопки на краешек дивана, стараясь не смотреть выше колен, тщательно укрытых красно-черной тканью. Зато на глаза попались большие ступни в простых черных носках. К слову, Брок принес Стиву на замену: серые, с принтом из красных звезд. Солдат сам их выбрал и купил, но потом отказался надевать. — Почему ты на меня не смотришь? — Ты не мой. Ты очень красивый, упертый, проблемный и — не мой. Поэтому я не должен смотреть. Поэтому хотя бы положи рядом одежду, если не хочешь ложиться спать одетым. А я пойду готовить ужин: любимое занятие полностью отвлечет от мысли, что за стеной привлекательный полуголый мужчина на вид младше меня, а по факту в два раза старше. — Спасибо за честность, — вздохнул Роджерс. — Начав работать на ЩИТ, я перестал с ней встречаться. А ты раздумывал о таком? То есть, мне… чтобы ты и я… то есть, я помню твои комплименты, но думал, что ты не в себе или под действием препаратов. — Как только открыл свои глаза и увидел твои, самые красивые. Роджерс смущенно покраснел и уставился на свои руки, сжимающие кружку. — Мне нечего ответить на это признание, я никогда не рассматривал мужчин иначе, чем в категории: «он угроза» и «он не опасен». А до этого, в прежние года — «неплохой бы вышел натурщик». — Мне жаль это слышать, но с другой стороны, я понимаю, что беспамятный, снова безработный и находящийся под следствием мужчина не лучшая пара, как для Капитана Америка, так и для Стива Роджерса. Но, если я уловлю интерес, то отвечу на него без оглядок на вышесказанное. — А как же?.. — но умница Роджерс сам себя оборвал, не став выспрашивать, как ему понимать тот раз, когда он застал Брока и голого Солдата. И не стал уточнять, что происходит между Броком и Солда… Баки. Брок отчаянно не хотел слышать свой правдивый ответ, который состоял бы из признания, что он хочет себе всех обоих. Спасибо уже за то, что Роджерс, родившийся и выросший в годы, далекие от толерантности, не оскорблял его и не пытался врезать за «неправильный» интерес. Недовольство Роджерса дрейфовало от: «бывший гидровец» до «почему Баки с вами, а не со мной», и его и без гомофобства было много. Хотя именно сегодня Капитан был на диво отвлечен и ни разу ни в чем не обвинил. Устроившись на подушке, Роджерс заснул на полуслове, как выключился. Не стоило и гадать, отдыхал ли он весь прошлый месяц, или по приказу Фьюри гонялся за сбежавшими агентами Гидры и громил их базы. Солдат нашелся в излюбленном месте в доме, даже оружейная пасовала — на кухне, где тихо разбирал пакеты. — Что на нашем диване делает Капитан Америка? Он должен был уйти. — Лежит, депрессует. — Что мне с ним делать? — Кормить как самого себя, можно не гладить, без нужды не кантовать, при пожаре выносить вторым. — Принято. Я буду находиться в отведенной комнате. — Отдыхай, я позову вас к ужину. Определившись с рецептами, Брок принялся творить. На все про все ушло три часа, в заключении которых Брока, разморенного жарой на кухне — шутка ли, работали три конфорки и духовка, банально разморило. Он выключил огонь под кастрюлями, выставил таймер на духовке и прошел в спальню, старательно не глядя на спящего на диване Роджерса. В спальне он завел будильник на служебном телефоне, который так и не сменил на новый, не находя на покупку ни времени, ни лишних денег. Ему показалось, он продремал минут пять, прежде чем его разбудил хриплый кашель Роджерса, который маячил за порогом. — Брок, таймер просигналил, но духовой шкаф выключился сам, вроде бы. И я принес деньги за дверь и монтаж. Брок зевнул, прикрыв рот, и сел на кровати, нашаривая телефон. Экран загорелся, показав, что до звонка будильника осталась пара минут. — Вот спасибо, хорошо. Положи-ка на комод. Роджерс сделал осторожный шаг в комнату и Брок, наконец, проморгавшись, рассмотрел, во что тот был одет. Джинсы Солдата оказались ожидаемо великоваты в бедрах, а вот футболка Брока приятно глазам обтянула все рельефные места. На кухне, в непросматриваемом из окна углу уже сидел Солдат в серой футболке и синих мягких штанах с белыми звездами. Увидев их среди десятков похожих домашних штанов в комиссионном магазине, он схватился за них и с трудом расстался на время, требующееся, чтобы снять с покупки «магнит». При виде друга Роджерс остановился, оценивая обстановку. Солдат наклонил голову, глядя в ответ исподлобья, разбивая собой повисшее напряжение, Брок вошел последним, потеснив Роджерса. — Солдат, я не понял, почему не стоят тарелки, не лежат приборы? Хлеб не нарезан, лимонад на верхней полке, пошел! Солдат плавно поднялся и начал вынимать из посудных шкафов все необходимое. Роджерс решил помочь, взяв на себя нарезку хлеба и перекладывание широковатых ломтей в специальную плетеную корзиночку. Брок с удовольствием за ними наблюдал, в кои-то веки не привлеченный еще и к сервировке. Впрочем, раскладывание еды на тарелки он все еще доверял только себе. Вскоре Солдат и Роджерс уплетали отбивные и теплый салат, а Брок пробовал запеченные шампиньоны, которые готовил впервые. За горячим последовал чай и десерт. Роджерс, извинившись, вышел, а Брок открыл холодильник и выставил на стол шедевр из кондитерского отдела ближайшего гипермаркета. При виде темного шоколадного торта с фигурками бабочек из белого шоколада, Солдат облизнулся. Вышло у него так порочно, что Брок на секунду забыл, что у него в руках блюдца и чуть было не уронил их. — Чай на столе, — прошелестел Солдат, намекая, что торт пора есть, не дожидаясь третьего. — Жаль, что не ты… Солдат понял не сразу, а потом расплылся в совершенно настоящей, притом шкодливой улыбке. Роджерс вернулся из ванной комнаты как раз в тот момент, когда Солдат примеривался к торту ножом для мяса. — Раздели торт на три куска, он не так уж большой. — … — В другой раз надо будет уточнить, что куски должны быть равными. Прожорушка, — добавил Брок по-русски, только для Солдата. — Ты теряешь форму, командир, стоит ограничить потребление мучного и углеводов, а капитан Роджерс никогда не был сладкоежкой. Все шоколадки и яблочное повидло из его солдатского пайка — были моими. — Нет веры худому повару! — парировал Брок, скептически глядя на узкую полоску бисквита, переложенную на его блюдце все тем же широким ножом. — Баки, ты вспомнил, — улыбнулся Роджерс, но как-то криво, без своей обычной экспрессии и попыток вскочить и попытаться обхватить руками другого суперсолдата с повышенной тревожностью. — Я не тот Баки. — Уж какой есть, я рад тебе любому. Солдат опустил голову, занавесившись длинными каштановыми волосами. Купленную для него заколку-краб он не цеплял, но рассеянно перебирал в пальцах, когда размышлял над чем-то. Брок аж перестал сербать чай, чтобы не нарушить установившуюся тишину. — Я вспоминаю тебя… ты был намного меньше. Но таким же проблемным и драчливым. Твою маму звали Сара, она работала на двух работах, медсестрой и прачкой. У Роджерса покраснели увлажнившиеся глаза, но он стоически молчал, не мешая Баки вспоминать. — Ты работал в доках, разгружал корабельные грузы и для своей семьи называл «подработкой» нелегальные кулачные бои. Когда мама умерла и я вынужденно бросил училище, то со своим слабым здоровьем смог устроиться только в издательство, рисовал комиксы и плакаты. Когда я за неделю до зарплаты сидел в холоде и чаще всего, с пустыми мисками, ты приносил мне уголь, дрова, продукты и говорил, что они «лишние» или ты получил их за легкую работенку. — Есть досыта каждый день, спать в тепле и мыться в горячей воде, иметь больше двух смен костюмов, — таким виделось счастье. Брок дернулся, когда под столом Солдат тронул его за колено. — У меня все это есть, — тихо закончил он. Стив проследил глазами, как Баки двинул рукой под столом и отвел взгляд. У Брока возникло впечатление, что хотя Роджерс в новом веке получил все эти блага, счастья от исполнения мечты голодной бруклинской жизни он не ощутил. Брок так и не нашел в себе силы напомнить Роджерсу, что приличные гости остаются в доме хозяев на час-полтора. Пока он вручную мыл посуду, Стив и Баки, надо уже начинать привыкать так его называть, разговорились о своем. Спустился вечер и Роджерс остался, причем Солдат изумил Брока, сказав, что уступает свою комнату (считай, свою территорию) Роджерсу на одну ночь. Стив поблагодарил, с восторгом отмок в душевой кабине и завалился спать, когда на часах не было и девяти. Брок же дремал под работающий телевизор, устроившись головой на бедрах Солдата. А потом… и не дремал тоже. Стоило бы задуматься, что настолько хорошо не бывает долго. Но ничто, как водится, не предвещало. Утром Брок встал первым, скинул с себя тяжелую руку Солдата и ушел в душ. Приготовил серьезный завтрак в расчете на суперсолдатский аппетит и вышел в магазин за тем, чего не хватило. «Сходил, называется, за хлебушком» — подумал Брок, когда прямо посреди переулка ему накинули на голову черный мешок и, скрутив, утащили в припаркованный у тротуара джип.