Прямо пойти - себя потерять

Что творилось в большом мире, Брок перестал отслеживать, у него были дела здесь и сейчас. Роджерс больше не беспокоил: ни приходами, ни звонками. Зимний Солдат все так же таскался за Броком в забегаловку, выполняя роль телохранителя. Лев радостно бегал за покупками и стоял за кассой. Пока Брок готовил и по возможности прибирал в зале, Солдат присматривал за Федором Петровичем. К концу месяца забегаловка преобразилась. Из общего зала исчез неприятный запах сигарет и пережаренного мяса. Были выстираны и заново развешаны шторы: они не стали выглядеть новее или ярче, но теперь хотя бы стали чистыми, как и окна, которые они прикрывали. На столах появились салфетки в аккуратных, пусть и дешевых салфетницах. Брок лично мыл полы в конце смены. В посвежевшем и посветлевшем зале Федор Петрович в неизменной черной куртке теперь выглядел неуместно, как таракан-перебежчик, перепутавший квартиры рачительной хозяйки и соседки-маразматички, неделями не выносящей мусор. Изменения оценил и Петр, прибывший под вечер для составления актов и смет. — Да ладно? — не поверил он глазам, когда сияющий Лев положил перед ним несколько стопок банкнот, перетянутых резинками. — Народ повалил? — Теперь у нас есть и постоянные клиенты! — ощерился Лев, переняв несколько элементов мимики от повара, которого зауважал больше, чем Федора Петровича, который всегда был чем-то недоволен и горазд на подзатыльники. Он и сейчас пил пустой кофе, хотя Боря угощал и Льва и своего неразговорчивого друга пиццей из лаваша со вчерашней колбасой и острым перцем с неприличным названием на «х»…. У Бори ничего не пропадало и не выбрасывалось: остатки овощей и мясные обрезки шли на очередное простое, но вкусное блюдо. Петр пересчитал наличность, одобрительно кивнул сам себе, сверился с остатками по кассе и прибрал деньги себе, оставив по десятке для работников. — Разбирайте премию, — велел он. Брок хмыкнул: он заслужил больше, хотя бы тем, что выдраил забегаловку, превратив в приличное заведение, куда можно зайти без брезгливости. Он же, точнее, приготовленная им еда, была единственной причиной, по которой в забегаловку стали заходить не только «работяги-коллеги» за бесплатным питанием. Но… он работал без году неделю. Федор Петрович цапнул банкноту и тут же наябедничал: — А повар-то притащил с улицы подельника и тот отжимает у меня работу, еще и жрет за бесплатно. — Боря или как там тебя?.. — прищурился Петр. — Солдат! — А? АААА! — едва повернувшись, Петр слетел со стула и шустро пополз к стойке, явно намереваясь за ней укрыться. Солдат заинтересованно пошагал за ним. Брок остановил его жестом и пошел узнавать, что напугало Петю до белых губ. — Это же сам Зимний Солдат! — Петр широко перекрестился, полез под рубашку, достал золотой крестик на толстой, золотой же цепочке и, горячо поцеловав его, убрал обратно. — Как, Пресвятая Богородица?.. Откуда? Брок оперся о стойку боком. — Не виноватый я, он сам пришел. Да как все ко мне приходят: подманился на вкусную еду. И остался. — Ну ты блин, даешь. И че? Он тут тусуется за еду? Да ты гонишь! — он недоверчиво взял у Брока линейный блокнотный лист. — Это еще что? — Список имен кредиторов Федора Петровича и напротив каждого — суммы, которые он должен тому или иному игроку. Вот зачем нужен Солдат, Петр, он устраняет угрозу еще до последствий. И вот почему Солдат «тусуется» тут всю мою смену: Петровичу веры больше нет. Петр выбрался медленно, весь погруженный в список. Судя по тому, как он нахмурился, знакомые имена он в нем нашел. Федор Петрович, при котором разворачивалось «разоблачение», вернувшееся бумерангом, побагровел. — Ты что, Петруха, мне не веришь? Им веришь — пришлым?! — И пяткой в грудь ударь, — посоветовал Солдат. От звука его голоса Петра передернуло, но к его чести, он не дал себе сбиться. — Никакой я тебе не Петруха, Федя. Информацию проверю, тогда вернусь. Борис, ты это… понял? Не зли Солдата, с ним три отряда ОМОНа не справятся. Я видел, я запомнил, хотя мне лет в тот день было не больше, чем Егору, а он… не человек, не постарел ни на один день. — Настоящий всамделишный мутант? — восхитился Лев. Все посмотрели на него. — Лева, выключи плиту, пока пироги не сгорели! — приказал Брок, потянув носом. Льва сдуло на кухню, где он принялся хлопотать над пирогами с начинкой из сливового джема, как над будущими детьми. Во всяком случае, он с ними разговаривал, не ожидая ответа, и хвалил за то, какими красивыми они уродились. Федор Петрович презрительно скривился, Петр бросил на Брока извиняющийся взгляд, вроде «ты уже понял, что точку охраняет блаженный». Солдат принюхивался к запаху горячего теста и чуть подгоревшего джема. — Четвертинку можешь взять, — разрешил Брок и Солдата сдуло вслед за Львом. — Их все равно два получилось, так что и на продажу хватит. Петр длинно выдохнул. — Под мою ответственность. Кому рассказать, Зимний Солдат работает за еду… — Петр шутливо погрозил Броку. — Боря, ты вообще понимаешь, кого отхватил? — Вечно голодного недееспособного солдата, с жестким ПТСР и расстройством самоидентификации. Петр опустил руку. — Как наши вояки из Чечни? Брок не мог ответить ни словом, ни жестом, не поняв вопроса. Но Петр истолковал его напряженное молчание по-своему. — Пусть остается, не гнать же русского ветерана. Но еще надо с Павлом Иннокентьевичем посоветоваться. И до Брока, как до глазастого индейца из старого анекдота, дошло, что только дома Солдат разговаривает по-английски, а здесь, с ним, а также с работниками и посетителями забегаловки — по-русски. Сам Брок переключался уже на автомате. А нестареющий из-за долгих криозаморозок Солдат для Петра вроде демона, наводящего шороху на русскую мафию уже тогда, когда Петр пешком под стол ходил. — Лева, сиги есть? От таких новостей накатить бы, но работа… так что хоть перекурить бы. Лев отдал пачку, из которых последние два дня взял только одну сигарету, так как скучать и убивать время просто не приходилось. Федор Петрович, ворча проклятия, забился в угол зала. Уйти он не смел: весь район держал Павел Иннокентьевич, и спрятаться от его гнева было негде. Петр закончил с бумагами быстро, еще быстрее разобрался с информацией о должниках. В забегаловку вошли двое бугаев, не мельче Роллинза и вывели понурившегося Федора Петровича. Брок вынес им по половине пирога и кофе. Бугаи буркнули «спасибо», откусили по кусочку и сожрали угощение, не отходя от стойки. Петр наблюдал за ними, приподняв брови до середины лба. — Ты случаем не подмешиваешь наркоту в свою еду, Боря? Больно она у тебя вкусная. Солдат выглянул из кухни с лицом: «Ты оскорбил моего командира». — Зимний Солдат натаскан на распознавание в пище и воде ядовитых, химических, лекарственных примесей. — Ты противень отодрал от пригара? — как бы между прочим спросил у него Брок, пересчитывая наличку, полученную от бухгалтера и прикидывая, что купить домой. Солдат скрылся обратно, послышалось шарканье металлических пальцев по железному листу. Петр перекрестился. — Боря, ты должен позвякивать при ходьбе. — Да я уже, — ответил Брок, в чьих карманах бряцали монеты «на чай». *** Роджерс продолжал «давить» Гидру, и не давил на Брока. Новостные каналы слезливо осветили скоропостижную смерть тяжелобольного бывшего министра Александра Пирса. Официально лишившись последнего куратора, Солдат решил, что останется с бывшим командиром. Брок пожал плечами: близилось окончание первого месяца работы в русской забегаловке. Днем он кормил клиентов, вечером — криминальных элементов, для которых забегаловка была отличным местом как для отдыха, так и проворачивания мелких дел. Петр был, разумеется, в курсе. Вечерами в зале, под индийский кофе и простые закуски, заключали сделки и договоренности, обменивались информацией, толкали и продавали… разное. Пару раз случались конфликты, которые Солдат гасил без применения оружия. Прикрытая лишь кожаной перчаткой, его левая рука сама по себе была весомым аргументом. При таком вышибале бузить было опасно для здоровья. Петр не мог нарадоваться тому, что с приходом «чеченца Бориса» и невесть как прирученной легенды из девяностых, точка «У Паши» начала приносить стабильный доход. Если раньше он часто не знал, как прикрыть денежный провис и умолял босса продать уже тошниловку или открыть на ее месте хотя бы прачечную, сейчас он сам чаще заезжал, с удовольствием ел что-то вкусное и всегда видел в кассе прибыль. Обо всем этом Брок знал. Что-то донес Солдат, что-то рассказал бесхитростный Лев, который боялся, что убыточное кафе вот-вот закроется и ему придется привыкать к новым людям, на новом месте. В последний день месяца, когда хозяин большей части «русского района» приезжал пообщаться с бухгалтером, на разборки пришли члены конкурирующей группировки. Петр, заглянувший на кухню со смутным желанием урвать вкусного, узнал первого вошедшего, мелкого бандита-шестерку и предпочел не возвращаться в зал. За десять минут в зал набились братки, заняв все стулья. Расселись за столы прямо в куртках, под которыми они прятали оружие — у Солдата глаз был наметан. Брок посмотрел на две емкости с горячими тефтелями, которые Солдат только что вынул из духовки. Посмотрел на мельницу с перцем, которым собирался приправить блюдо. — Я пожалею, что спрошу об этом, но вы можете быстро достать наркотики? Солдат испытующе посмотрел на Петра. Тот вздохнул и без понуканий достал из внутреннего кармана куртки пакет с грязно-серым порошком. — Конфискат, вся таблица Менделеева здесь. Один поц толкал на улице под видом качественной дури, а на деле, для веса, мешал нормальный товар с… — Сыпь прямо сверху на тефтели, не жалей. Я сам вынесу блюдо от шеф-повара дорогим гостям. У Петра и Солдата одинаково вытянулись лица. Один Лев вибрировал в восторге от находчивости «Бори». — Это опасно, командир! — Ждать, пока гости повынимают стволы и изрешетят все, на что глаз упадет, еще опаснее. Порошок мгновенно впитался в густую подливу, но для верности Брок пару раз провернул над блюдом мельницу с черным перцем. Лев подавал чистые тарелки (не пластиковые убожества), Солдат накладывал одинаковые порции толченой картошки, Брок дополнял гарнир парой тефтелей и добавлял подливу и зелень петрушки для красоты. Бледный, но собранный, Петр проверял пивные бутылки на охлажденность. Через десять минут Брок и Лев начали обносить опасных гостей горячим питанием и холодным пивом. Ни Солдат, ни Петр, снявший кожаную куртку, не могли сойти за обслуживающий персонал, а точнее за повара и мальчишку-помощника. Румяный от жары, слегка располневший за месяц без диеты и тренировок, Брок в поварском фартуке опасения не вызвал вообще. Братки открыто изучили его пальцы, ладони и предплечья на предмет татух, но ничего не нашли, помимо мелких ожогов и порезов — обычные руки человека, подолгу занятого на кухне. Армейская старая побледневшая татуировка на плече осталась незамеченной, так далеко Брок рукав не закатывал. Запах от сливочной подливы и мясных тефтелей шел одуряющий. Братки были хоть и серьезными, но просто людьми. Голодными людьми. И трех минут не прошло, как застучали вилки и ножи, зачпокали, отлетая, пивные крышечки. Солдат склонив голову, прислушивался к разговорам. Для него расстояние и побочный шум не имели значения. Он легко разбирал негромкие разговоры и шепот на составляющие и озвучивал: — Они ждут полчаса, пока не кончится пиво, а потом откроют стрельбу. Принципиально, раз уж цель не торопится. — Эта точка поперек горла китайцам, те заключили временный союз с кем-то из русских конкурентов помельче. Враг моего врага. — Командир, тебя предлагают оставить в живых и перевербовать. — Третий стол хочет добавки всего. Брок вышел со вторым противнем тефтель «под особыми специями» и те были мгновенно расхватаны по тарелкам. Вернувшись на кухню, он сполз по стене, прикрывая глаза. Кто-то провел по его лицу влажным полотенцем: это был обеспокоенный Солдат. «Переживем ночь без единого выстрела — отсосу». — Уже действует, командир. Все сердечные ритмы в зале ускорились, а общая речь замедлилась, чаще слышен неконтролируемый смех. И действительно, за стеной уже хихикали, порывались петь и несли бред, после чего снова хихикали. Петр быстро выглянул, окинул взглядом разброд и шатание и схватился за телефон, корректируя налет «своих». Павел Иннокентьевич вошел через черный ход, кивнул Броку, прищурился на Солдата и вышел в зал, где полуголые люди рыдали и смеялись над чем-то, что видели только они. Бизнесмен долго смотрел на зал, где вяло раскачивались обдолбанные конкуренты во главе со своим «старшим». Кто-то уже спал прямо за столом. — Точка — твоя, — расщедрился он и тут же скупо бросил телохранителям: — Загружаем их в фургон, пока не очухались — и за город. Борис, завтра выходи как обычно и жди моего юриста с документами, он оформит дарственную, чтобы не морочиться с налогами. Вот так, в одночасье, Брок стал владельцем собственного кафе.