Мой любимый Омега

Гараж Санты пах маслом, металлом и кофе. Утром после гонки здесь всегда было святилищем — тихим, прохладным местом, где можно было привести в порядок не только мотоцикл, но и свои мысли. Нани с силой тер масляное пятно на коленке комбинезона, будто пытаясь стереть вместе с ним и воспоминание о вчерашнем взгляде Ская. Руки до сих пор предательски дрожали, и он злился на себя за эту слабость. — Если будешь тереть с такой силой, сотрешь ткань до дыр, — раздался спокойный голос у входа. Нани вздрогнул и поднял голову. В дверях гаража, залитый утренним солнцем, стоял Перт Танапон. Высокий, мускулистый, но без агрессивной осанки Ская. Его феромоны были... спокойными. Как теплый ветер перед грозой. — Тебе что-то нужно? — резко спросил Нани, вставая. — Мой байк, — Перт улыбнулся, и это почему-то не вызвало у Нани раздражения. — Договорился с Сантой о замене цепи. Кажется, я немного перегрузил ее на прошлой неделе. В этот момент из-за угла появился сам Санта, неся две кружки с дымящимся кофе. Увидев Перта, он сияюще улыбнулся. — Перт! Точно, я же ждал тебя. Заходи, кофе как раз готов. Нани наблюдал, как его друг легко и непринужденно заговорил с альфой. Санта не носил блокаторов, его естественные феромоны омеги — сладкие, с нотками ванили и свежескошенной травы — свободно витали в воздухе, смешиваясь с теплыми, древесными нотами феромонов Перта. Это не было борьбой или противостоянием, как со Скаем. Это было... гармонично. — Мне пора, — буркнул Нани, срывая с вешалки куртку. — Подожди, — Санта протянул ему одну из кружек. — Выпей хотя бы. Ты весь на нервах. Нани хотел отказаться, но заметил, как Перт смотрит на Санту — не как альфа на омегу, а как человек на человека. С интересом. С уважением. Он взял кружку и отошел к своему мотоциклу, делая вид, что проверяет тормозные колодки. Наблюдать за ними было... странно. Невыносимо и в то же время завораживающе. — Итак, цепь? — Санта уже опустился на корточки рядом с Honda Перта, деловито осматривая ее. — Да, пора менять. Видишь, как звенья вытянулись? Перт присел рядом с ним, их плечи почти соприкоснулись. — Признаюсь, я гонял по бездорожью на прошлых выходных. Не удержался. Санта засмеялся, и звук был настолько чистым и искренним, что Нани почувствовал укол зависти. Он сам уже не помнил, когда смеялся вот так — не ехидно, не с вызовом, а просто потому, что было весело. — По бездорожью на спортбайке? — Санта покачал головой, но в его глазах светилось одобрение. — Смело. Грязь убивает цепи быстрее, чем гонки. — Я знаю, — улыбнулся Перт. — Но иногда хочется просто ехать, не думая о правилах и асфальте. Их разговор тек легко, естественно. Санта что-то объяснял про ресурс цепей, Перт внимательно слушал, задавая вопросы. Никакого напряжения, никакой борьбы за доминирование. Просто два человека, объединенные любовью к мотоциклам. Нани не выдержал. Он поставил недопитую кружку на верстак и направился к выходу. — Я поехал. У меня... дела. Санта лишь кивнул, слишком погруженный в разговор с Пертом. Но альфа встретился с Нани взглядом и коротко кивнул на прощание. Вежливо. Без тени высокомерия. Выйдя на улицу, Нани глубоко вдохнул. Воздух здесь не был пропитан феромонами, не было этого давящего чувства, которое он испытывал рядом со Скаем. И почему-то именно это заставило его понять всю глубину той токсичной связи, что возникала между ним и высокомерным альфой. --- Тем временем в роскошном пентхаусе с панорамными окнами Скай Вонрави бил грушу до седьмого пота. Каждый удар был наполнен яростью. Яростью на себя. Образ Нани не выходил из головы. Дерзкий взгляд. Уверенные движения. Вызов в каждом жесте. И эти чертовы феромоны, которые пробивались даже через самые сильные блокаторы — не сладкие, как у большинства омег, а острые, как запах грозы и озона. Они сводили Ская с ума. Он ударил еще раз, и боль в костяшках наконец прорвалась через адреналин. — Опять не спишь? — раздался спокойный голос. Скай обернулся. В дверях спортзала стоял Перт, опираясь о косяк. — Что тебе нужно? — прошипел Скай, срывая перчатки. — Заехал проверить, жив ли ты после вчерашнего. Говорят, Нани Хирункит снова тебя обыграл. Имя, произнесенное вслух, ударило Ская с новой силой. Он резко повернулся к мини-бару и налил себе виски. — Ему повезло. В следующий раз удача отвернется от него. Перт вошел в комнату, его взгляд скользнул по разбитым костяшкам Ская. — Это уже личное, да? Не просто гонка. — Все гонки личные, — отрезал Скай, залпом выпив. — Не все, — мягко возразил Перт. — Для некоторых это просто спорт. Или способ чувствовать себя свободным. Скай фыркнул: — Ты слишком много философствуешь. Гонки — это война. А на войне есть победители и проигравшие. — И что ты собираешься сделать с этим омегой, который постоянно оказывается победителем? — спросил Перт, и в его голосе прозвучала легкая насмешка. Скай медленно повернулся к нему. Глаза горели холодным огнем. — Я сделаю так, что он сам попросит о пощаде. Перт покачал головой, но не стал спорить. Он знал Ская слишком хорошо — чем больше тот что-то отрицал, тем глубже это в нем сидело. — Кстати, я был сегодня в гараже у того механика, Санты, — сменил он тему. — Он работает с Нани. Скай нахмурился: — И что? — Ничего. Просто... интересный парень. Талантливый механик. — Перт помолчал, затем добавил тише: — И хороший человек. По тону Перта Скай сразу понял, что дело не только в механических талантах. Он усмехнулся: — Неужели великий Перт Танапон нашел себе милого омегу для забав? Лицо Перта стало серьезным. — Он не для "забав". И не называй его так. Эта вспышка защитного инстинкта была так нехарактерна для спокойного Перта, что Скай поднял бровь. — Серьезно? Ты, который всегда твердил о "настоящих узах"? Нашел их в подпольной мастерской? — Найди их там, где можешь, — тихо ответил Перт и вышел из комнаты. Скай остался один с бутылкой виски и навязчивыми мыслями. Мыслями о дерзком омеге, который не хотел подчиняться. Который бросал вызов. Который заставлял его кровь кипеть. Он подошел к окну и посмотрел на город, раскинувшийся внизу. Где-то там был Нани. Возможно, чинил свой байк. Или насмехался над его поражением. Скай сжал стакан так, что стекло затрещало. «До следующего раза, Хирункит», — подумал он, и в груди что-то болезненно сжалось. — «Скоро мы узнаем, кто из нас сильнее». Он еще не понимал, что эта битва уже давно вышла за пределы трассы. Она велась в крови, в инстинктах, в чем-то древнем и неконтролируемом. И проиграть в ней было страшнее, чем в любой гонке. --- ?