Белые розы

Лунный свет прокрался в ночи, Освещая пустые сады, что тонули в мрачи. Таилась в глуши, смутная тень от стены, Что, разливаясь, скрывает забытые небом мольбы... _________________________________________ Во внутреннем дворе, вблизи высокой стены, разделяющей навечно внешний и внутренний двор на два мира сплетённых между собой красной нитью, лежал когда-то величественный сад "Блаженных грёз". Ныне от былого величия которого не осталось и следа. Сад стал непроходимым лесом, который со временем зарастает всё плотнее. Раньше сад был излюблен наложницами прошлого императора, чья красота с лёгкостью могла затмить утреннюю зарю и поглотить солнце без остатка. В беседках, благоухающих сандаловыми благовониями, раздавался мелодичный смех и приглушённый шуршанием листьев шёпот. Сад "Блаженных грёз" был местом блаженств и размеренных бесед за игрой в го, где каждый ход был продуман и выведен до идеала. Местом, где пили чай из изящных фарфоровых чашек и вели неторопливые беседы, что могли привести к гибели целого войска из-за небрежности какого-нибудь сановника, пытавшегося ухватить крупицы денег в свой карман, оставляя войско на верную гибель без провизии. Только ничего не вечно, под взором безжалостно наблюдающих звёзд. С течением времени сад, словно деревья в приближении осени, стал опустивать, в нём всё реже стали собираться, а шелест женских одеяний об вымощенные тропинки слышался всё реже. Вслед за этим незаметно для окружающих сад стал зарастать, сперва незаметно росла трава пробираясь меж плит на вымощенных тропинках, позже - первые дикие побеги и сорняки у стен. Вскоре лоза стала наступать, окутывая всё вокруг, оплетая ажурные беседки, словно дикий зверь, получивший свободу. Сливаясь с изящными орхидеями и другими цветами в страшное месиво. Сорняки поглощали сад. Былые ручьи, без должного ухода, стали похожи на подобие луж после сильного ливня. В то время двору было не до сада, империя стояла на ушах и, содрогаясь от ужаса, шепча про внезапную гибель императора и его супруги, детали которых поначалу не раскрывали. В нестабильные времена разве хоть кому-то могло быть дело до сада? Вспомнили про сад "Блаженных грёз" лишь, когда он зарос настолько, что уже перестал быть прекрасным, поглощённый зарослями, оплетавшими павильоны. Тогда и на сад упал небезразличный взгляд одного из сановников, предложившего вернуть саду былое величие, только, подсчитав смету, пришли к выводу, что ремонт попросту будет невыгоден. Из-за чего сад предпочли так и оставить тонуть в забытье. В то время, пока сам дворец сиял огнями, купаясь в роскоши, эта чаща хранила гнетущую, почти осязаемую тишину. Благородные господа в изукрашенных одеяниях и слуги обходили это место за несколько ли. Не было ни официального указа, ни запрещающей таблички, что гласила бы "Вход воспрещен", но всё же в эту часть владений уже много лет не заходили. Тропы, когда-то давно вымощенные резными камнями, уже давно заросли и перестали быть видны под толщей густой травы, поросшей на них. И теперь лишь безмолвные звёзды и бездушные записи, хранили воспоминания о минувшем времени, когда сад был наполнен блаженством. _________________________________________ Солнечные лучи летнего солнца, проникали сквозь окна, падая на каштановые волосы Линь Сяояня, сидящего за столом из тёмного дерева. Он даже не обращал внимания на ослепительное солнце, выглядывающее из-за облаков, что мягко сползали по травянистым одеяниям. Сяоян уставился тёмно-зелёными глазами в пустоту перед собой. Глаза обычно сияющие озорным огнём, сейчас выражали лишь лёгкую задумчивость. Выглянув из-за пены, солнечные лучи попадали в зрачки, не обращающего на них юноши, сжимающего в правой руке кисть, оставляюшую на пустом листе чёрную кляксу. Солнце окончательно вышло из-за облаков, позволяя мягким летним солнечным лучам скользить ниже по шёлковым одеяниям. Вдалеке слышался едва уловимый шелест листвы, казалось, время замерло и Линь Сяоян не хотел, чтобы этот момент кончался... В тот день дядя, как обычно, отлучился в заподнюю часть Внешнего двора для получения провизии на следующию неделю. Положив кисть, Линь Сяоян резко встал из-за стола, решив пройтись, сбежав хоть на миг от насущных мыслей, переступая порог Сяоян на секунду замер, но быстро опомнился и вышел на свежий воздух. Он брёл, не глядя под ноги, по вымощенным гладким камнем дорожкам, минуя величественные павильоны с загнутыми к небу крышами, напоминающими взлетающих к небу золотых птиц. Постепенно звуки официальной жизни: приглушенные голоса чиновников, обсуждающих насущные проблемы в павильёнах, цокот копыт курьерских лошадей и выверенные до идеала перемещение полков остались позади. Ноги сами принесли к высокой, стене, что была границей между внешним и внутренним двором. "Внутренний двор был домом для императора, его семьи, наложниц и евнухов. Доступ туда был крайне ограничен для обеспечения безопасности императорской семьи", - что Линь Сяоян отлично понимал... Лишь только сейчас Линь Сяоян подняв взгляд на резные стены, разглядел их во всей красе. Высокая стена, усыпаная резной резьбой, где застыли прекрасные ярко-алые фениксы и золотые драконы, поблёскивала в лунном свете, создавая причудливые узоры, плывущие по земле и стенам. Вдалеке виднелась резная дверь из тёмного дерева, обитая позолоченными гвоздями. Любопытство заглушило здравый смысл, Линь Сяоян огляделся и понял, что один: ни стражников, ни евнухов поблизости видно не было. Сяоян подошёл к двери, она была слегка приоткрыта, но этого было достаточно, чтобы нарушить многовековой уклад. Ни стражи, ни бдительных евнухов - лишь тишина, то и дело прерываемая шелестом звенящей листвы, да поющими где-то далеко птицами. Подойдя вплотную к двери, Линь Сяоян остановился, не в силах пошевелиться, непослушные ватные ноги не слушались. Протянув руку, собераясь, толкнуть створку, в последний момент замер, охваченный внезапной тревогой. Собрав волю в кулак и толкнув дверь. Его воображение, подогреваемое рассказами евнухов, рисовало картину из ухоженных садов с извилистыми ручьями и изящных беседкок для отдыха, где когда-то прогуливались наложницы прошлого императора. Но вместо этого изящества перед ним простиралась густая, высокая трава, которая, уходя вглубь внутреннего двора, колыхалась на ветру. А деревья, что должны были быть идеально подстрижены, раскинули массивную листву. Под ногами дорожки, когда-то вымощенные гравием, были скрыты под обилием непроглядной листвы и непослушной травы. Сяоян, затаив дыхание, сделал пару неспешных шагов и зашёл на территорию внутреннего двора. Густая трава сразу окутала ноги, переливаясь под лучами яркого солнца, что лились через просветы между густой листвы и толщей веток. _________________________________________ "Сын Неба и его жена, удручённые тяжестью скорби о прошлом и грядущем, совершили великое успокоение, предав свои божественные души воле Небес", - все понимали, это изящное выражение значило, что император и императрица добровольно свели счёты с жизнью. Информацию старательно скрывали. Но даже в стенах дворца, шептали, свои версии. Народ не верил, что сын неба и его жена могли пойти на такое, оставив страну на растерзание регентам и шестнадцатилетнему наследнику. Шептали, что на их лицах видели не муку самоубийц, а гримасу ужасной боли, а на губах - следы вина, которое они пили в тот роковой вечер. Шептались, что верные слуги подмешали им что-то в вино. _________________________________________ Величественные деревья в солнечном свете, отбрасывая причудливые тени, казались тёмными тенями в забвенном саду в сердце империи. Вдруг между глубоких крон, над массивными корнями и толщей густой травы послышалось шуршание. Из-за чего Сяоян почувствовал, как сердце уходит в пятки. Из-за высоких кустов выскочил белый кот, немного испачкавшись в грязи, он едва заметив юношу, замер, вглядываясь в его фигуру, прищурил голубые глаза. Протянув руку коту, Сяоян медленно подошёл в глубь забвенного сада, боясь спугнуть кота. Осторожно дотронувшись до пушистой шерсти, испачканной в грязи. Сяоян начал гладить кота, проходя пятернёй по пушистой шерсти, как только кот привык Линь Сяоян осторожно посадил его к себе на колени. Тишину сада, прерываемую лишь шелестом листвы и мурлыканием кота, который, привыкнув к ласке, начал ёрзать лапами вперёд-назад, разрушил шелест листвы, густые заросли дрогнули, раздвинув спутанные ветви, усыпанные плотной, летней листвой, вышел юноша, облачённый в белоснежных шелковых одеяния, плавно переходящие в пурпурный к рукавам и подолу. На голове у него виднелась фиолетовая заколка, которая закрепляла некоторые пряди волос в над головой. В мыслях пронеслось, что только члены императорской семьи и их ближащий круг могли носить одеяние пурпурного цвета. Увидеть здесь кого-нибудь здесь было бы неожиданно. Но появление этого юноши, в пурпурных одеяниях было настолько противоестественным для этого заброшенного места, что воздух словно застыл, а время остановило свой привычный темп, замерев. Только сейчас Сяоян заметил, грязь от рыхлой и сырой почвы, что красовалась на его сапогах из дорогой кожи. В руке он держал церемониальный меч, скрытый в нефритовые ножны, мерцающие в солнечном свете, создавая сверкающие звёзды. Но самое поразительное было не его одеяние, а он сам был самым завораживающим и одновременно пугающе величественным. На лбу блестели капли пота или влаги, в глазах, горел странный, дикий огонь - смесь острой настороженности, усталости и какого-то незнакомого, дикого для Линь Сяояна чувства, заставляющие сердце сжаться. Хоть Сяояна и учил дядя, что "глаза - словно открытые ворота в душу", по которым можно понять об истинных желаниях человека, он не мог понять, уловить истинные желания этого человека, не мог не то что прочитать его, как открытую книгу, он не мог даже косвенно предугадать его действий. И эта непредказуемость пугала гораздо сильнее какой-либо угрозы... Юноша в белоснежном ханьфу, обрамлённый пурпуром, на мгновение замер на опушке, его взгляд, острый и пронзительный, скользнул по знакомым извилистым крышам дворца, проступающего из-за листвы, явно видя их не в первый раз. Этот взгляд, такой знакомый... Сяоян узнал его и сразу понял, что перед ним Ли Лэнхуа - повелитель поднебесной, сын неба и нынешний император. Сердце сперва замерло, а затем забилось с бешенной силой, что заглушая все звуки медленно сжигала изнутри. Сдравые мысли молили пасть на колени, опустив голову к земле, молить о прощении за неискупимые грехи, только в реальности Линь Сяоян замер, представляя что может сделать. Воздух, вновь одарил приятным холодом. Линь Сяоян, погружённый в свои мысли от неожиданности пошатнулся, выдав свое присутствие, неосознанным шагом в густую шуршащую траву. Его голос, обычно тихий и гладкий, словно шёлк, прозвучал непривычно громко в гнетущей тишине. "Ли Лэнхуа!" - крикнул он, и этот этот звук донёсся до императора. Сяоян прекрасно понимал, что он натворил и что слова назад не забрать. Лэнхуа резко обернулся. Его взгляд, всего мгновение назад и погружённый в какие-то далёкие, дикие мысли, мгновенно сфокусировался на юноше. В его глазах был не гнев, эту мысль Сяоян отсеял сразу, скорее это было что-то, что Линь Сяоян не мог прочитать. Всё же привычка дяди, отслужившего воина, отмечать каждую деталь, теперь с ним до конца дней. И тогда Сяоян, чувствуя, как бешенно колотится его сердце, поднял руку, будто перед ним не повелитель Поднебесной, а равный ему по статусу. На его коленях, прижавшись к телу, раскинулся тот самый белоснежный кот, чья шерсть была ослепительна мерцала и переливалась под солнечными лучами. Большие глаза-изумруды, испуганного кота, мерцающие на солнце, с недоумением смотрели на императора. "Он не кусается", - запинаясь, проговорил Сяоян, его щёки пылали. Предложение повисло в воздухе, абсурдное и невероятное. Император, только что вышедший из чащи с обнажённым мечом. Предложение погладить кота в этой ситуации было недопустимо, недопустимо и бесмыслино, словно идея прыгнуть в глубокий омут, зная о невозможности выбраться из него. Придворные, вероятно, увидь эту сцену, в которой Сяоян незаконно пробрался во внутренний двор и предлагает императору погладить кота, онемели бы от ужаса. Только вот здесь никого из них не было, только он и Ли Лэнхуа. Напряжение в плечах Лэнхуа резко спало. Острый, колючий взгляд, смешался с лёгким недоумением, а затем - едва заметной, уставшей улыбкой в самых кончиках уголков губ. Его едва потемневший взгляд скользнул по лицу Линь Сяояна и непонимающей мордашке испуганного животного. Ли Лэнхуа молча сделал пару уверенных шагов навстречу и протянул руку. Когда длинные, уверенные пальцы коснулись белоснежной шерсти. Кот доверчиво уткнулся головой в его ладонь и замурлыкал. Император, чьё лицо на миг смягчилось в чем-то вроде неестественной улыбке, провёл пальцами в последний раз по шелковистой шерсти кота, после чего медленно отстранился. Он кивком показал Линь Сяояну забрать животное, всё ещё пылая от смущения, восторга и чего-то ещё, поспешно прижал тёплый пушистый комок к груди. "Спасибо!" - прошептал он, опуская голову в поклоне, чувствуя бешенное биение сердца. Линь Сяоян снова провёл рукой, гладя кота, который всё так же блаженно мурлыкал, закрыв глаза от наслаждения процессом. Внезапно мурлыкание оборвалось. Изумрудные глаза кота, до сих пор полные ленивого блаженства, резко распахнулись, и и в них вспыхнула дикая, непонятно, чем спровоцированная ярость. Раздался короткий, резкий вопль Линь Сяояна, больше от неожиданности, чем от боли. Острые, словно иглы, клыки глубоко вонзились в его ладонь, а у самого основания большого пальца. Из двух ран тут же выступила алая кровь, яркими каплями окрашивая белоснежную шерсть кота и падая в густую траву, растворяясь в ней. Кот, напоследок прошипев, прыгнул на землю, вырвавшийся из объятий. Он на мгновение бросил на них обоих взгляд, полный ненависти, а затем метнулся обратно в кусты и исчез так же бесшумно, как и появился в густых деревьях, когда-то прекрасного сада, что так любили цветы. Наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Сяояна, сжимающего окровавленную руку. Он с непониманием смотрел на кусты, в которых испарилась кошка, его лицо исказилось от боли и полного недоумения. А Ли Лэнхуа, чья еле заметная улыбка так и осталась, лишь наблюдал за этим с холодным взглядом. Лес вокруг словно сжался, снова став враждебным и полным скрытых угроз. Линь Сяоян вскочил и, бросился прочь из леса, оставив Ли Лэнхуа в одиночестве. Его сердце колотилось где-то в горле, а в ушах стоял оглушительный звон. Он бежал, не разбирая дороги, спотыкаясь. Острая, жгучая боль в ладони и леденящий холодный взгляд императора слились воедино, вгоняя в панику. Он не оглядывался, чувствуя спиной тяжелую, гнетущую тишину и тот пронзительный взгляд, который, казалось, всё ещё прожигал ему спину. Он бежал, пока не вывалился на знакомую мощёную дорожку внешнего двора. Только тогда он остановился у стены, опершись о неё и судорожно глотая воздух. Он посмотрел на свою окровавленную, всё ещё пульсирующую руку, а затем - в сторону непроглядной стены и двери, что уже была закрыта. Он снова был снова один. Но ощущение, что за ним пристально наблюдают, всё не покидало его. _________________________________________ *Провизии - это пищевые продукты, съестные припасы. *Смета - это финансовый документ, содержащий подробный расчёт или план предстоящих расходов для какого-либо проекта, например, строительства или ремонта. *Ли - мера длины, которая составляла составляла 300 или 360 шагов или 500 метров.