Дамоклов меч

Жизнь с чистого листа у Се Ляня началась странно, но не слишком плохо. Когда он таки дополз до основной части деревушки где жило больше людей, он выглядел так плохо что какая-то старушка решила забрать его к себе. Привести в порядок, поставить на ноги.. это было очень мило и любезно, жаль тогда падший принц был почти без сознания, ему было безразлично, он не мог поблагодарить. Впервые за... как сказала женщина пару дней, он проснулся. Он был в мягкой кровати... Был почти голый.. сначала это его смутило. (Будто были важны хоть какие-то приличия сейчас) Но увидев что она обрабатывает его ранки на ногах и дезинфицирует, успокоился. В следующий раз, видимо по истечению меньшего количества времени (о, к нему возвращалось понимание пространства) он проснулся оттого что бабулька лезла под его исподнее, по выражению лица, точно не для какого-то благого дела. Сразу после недоумения, это вызвало тошноту, после Се Лянь нашёл в себе силы поднять руку.. и положить её на старую, дряхлую, поверх, отпихивая. Это получалось уже хуже, но благо взгляда в потухшие и уставшие глаза старушке хватило чтобы остановится, но найдя внутри себя какую-то слабость тот снова отключился. Проснувшись ещё через пару дней, он понял что вымыт. Его волосы были чистые, как и всё тело. На нём была другая одежда. (Мысль о переодевании старыми руками снова вызвала омерзение, начало мутить) Единственное, что осталось от воспоминаний о том как он лежал брошенный в покосившейся хате, то как сильно он был голоден. Это дало сил. Всё ещё к сожалению, не достаточно, чтобы подняться. Горло пересохло, потому кричать не хотелось. Се Лянь думал что больше не сможет дышать. Заскреб тупыми ноготками по прикроватной тумбе (о, женщина и их постригла, ну теперь Наследный принц просто спящая красавица. Жаль проснулся) Чудо, старушка услышала и тяжёлыми шаркающими шагами дошла до комнаты, судя по запаху: из кухни. Лишь взглянув в умоляющие глаза и такое несчастное подрагивание телом, та без слов поняла. Быстро сообразив что даже сильно исхудавшего юношу она не поднимет, та принесла еду в комнату, сев на край кровати и начав его по ложечке кормить. Сначала было тепло и хорошо. Потом нахлынули воспоминания о её руках в его интимных местах, сейчас лежавшие на его руке, пока он глотал жидкую кашицу. О мелких жучках, что заползали в его открытый рот буквально пару дней назад, пока ему было всё равно. Наверное они уже плодились там. В животе сильно закрутило. Его стошнило. На белоснежную простынь, на руки женщины, на свою грудь. Из плюсов он наконец смог немного приподняться сам. Пока отключался, заметил что бабулька лишь покачала головой, и встала со стула. В том что отвергло его тело кроме каши, были ещё маленькие ползающие создания. Следующая попытка была ещё через пару дней. Желудок теперь, благо болел не так сильно, даже пустой. Еда (не очень понятно какая) была ещё более жидкой. Пресной. Будто вода просто. Была новая победа. Эта еда пошла. Брошенный небесами бог доел всё что приготовила старушка. Было и поражение. Через несколько дней он проснулся связанный хозяйской потрёпанной верёвкой, которой привязывали скот, голова раскалывалась точно не просто так, Се Лянь был голым, а бабулька снова трогала его там. Теперь успешнее. Ощупывала его бёдра. Старым противным языком вылизывала красивый, сухой торс. Падший принц и не думал что его тело насколько изменилось. В этот раз его не стошнило и он просто уснул снова. Больше такого не случалось. Он быстро восстанавливался кушая овощи или фрукты которые у неё просил и гораздо реже проваливался в сон. Старался не думать о тёмном прошлом. Не отягощённые им мысли будто лежали на мягких облачках, мирные и спокойные. Текущие так плавно. Как сказала женщина ещё через две недели Се Лянь смог сам встать на ноги, с её рукой пока что. Ноги часто подкашивались, ходил он держась за стены, хотя руки тоже не были достаточно сильны, чтобы удержать тело в момент падения. Аппетит понемногу возвращался, чего не сказать о воле к жизни. Но падший пока не спешил искать верёвку и мыло, чтобы начинать свой прочный круг по новой. Мозг научился впадать в состояние когда ничего не волновало и движения были механическими. Выполнялись подсознательно. Ещё через некоторое время окрепнув Се Лянь взялся за работу. Он помогал старушке по хозяйству, за что она ему платила. Он начал выходить в свет. Купил более закрытую одежду. (О, он только недавно осознал насколько она была откровенная со всеми порванными местами). И ещё пару вещей, чтобы иметь возможность жить самостоятельно первое время, пока не найдёт работу. Его порядком раздражало насколько чаще бабулька начала приставать к нему. Теперь уже не ночью, так как он в такие моменты бил её по рукам и кричал. (У него появилась силы на это). Она шлёпала его по заднице и мерзко смеясь быстро шаркала по своим делам; дёргала его за волосы. Обнимала со спины, и прижимала так близко, чтобы он почувствовал её обвисшую грудь. А что, весьма недурно. Симпатичный сломленный юноша в полной досягаемости. Се Лянь скоро сбежал из этого ада. Благодарить не хотелось. Он разрешил себе этого не делать. Лишь прищурился чтобы передать всё что он думает, на прощение. Перекочевал в другую деревню. Успел порадоваться что ни разу не упал от усталости и хорошо рассчитал силы. Счёл что именно отсюда всё-таки начнётся его жизнь с чистого листа. (Прошлый опыт он вычеркнет из воспоминаний). Он взялся вязать. Бабулька научила, и просила помогать. Теперь продавал на рынке, сначала получалось не очень, но на еду хватало. Улыбаться покупателям не хотелось и выходило слишком натянуто когда пытался. Чему ж в его жизни стоило сейчас улыбаться? Однажды нашёл по дороге домой с не проданным товаром в мешке, какую-то рухлядь на середине тропы. (Она была заброшенной, но это был самый короткий путь). Что-то из метала. Сначала отстранённо подумал сдать на металлолом. Потом понял что это похоже на какой-то магический артефакт. Забрал домой. Сидя с ящиком инструментов под рукой и какой-то древней книгой, что купил недавно по дешёвке - починил. Артефакт умел читать вслух текст, если положить его на пергамент, левитируя над иероглифами. Се Лянь с детства любил читать. На следующий день продал хераборину, как он любвеобильно её назвал за цену всех его напряденных изделий, а другие люди, что заглянули, просили сделать ещё. Се Лянь не сделал ещё, но сделал вывод — артефакты продаются дорого и хорошо. Починка занимает меньше времени чем ручная пряжа. На следующий день он пошёл на свалку за селом и нашёл ещё какую-то магическую штуку, а также какую-то рухлядь вроде сломанного ткацкого верстата, мясорубки, и тумбы. Обычные сломанные вещи починил. Амулет наладил. Он призывал на пару минут духа умершего родственника, но всего один раз и требовал огромную цену. Узнав о цене, Се Лянь не согласился. Поговорить с родственником и стать разочарованием уже стало бы ценой. Падший бог боялся снова потерять связь с миром вернувшись к воспоминаниям. На следующий день продал всё и у него хватило денег купить материалы, чтобы заделать протекающую крышу. На следующее утро дом сгорел. Теперь у Его Высочества был шанс увидеть озорников-подростков, что думали, дом пустует, потому хотели повеселиться. Как узнал позже принц, они исполняли ритуал, чтобы призвать злого духа. Что-ж, самоиронично Се Лянь подумал что у них получилось. Растрёпанный, с мешками под глазами и согнувшийся от боли в спине, он был не хуже, а про выражение на своём лице и думать не хотел. То насколько быстро он ушёл породило слухи, что он и вовсе не был живим. Какой-то призрак забрёл, ошибся, как он потом узнал. Сломленный очередной неудачей, мыслью о том что его жизнь с чистого листа снова сгорела вместе с первым абзацем каллиграфически красивых иероглифов, принц снова не вставал пару дней. Кто-то разбил окно мячом. Дети точно его преследовали. У него на этот раз были силы поучать их. Раз уж встал, пошёл искать рухлядь. Починил найденными инструментами. Продал. Он начал новый круг. Теперь он всё ещё убегал от боли, но иногда получал чуть радости находя что-то, что облегчает работу. Жаль только канга не давала находить что-то стоящее слишком часто, а богатые покупатели приходили слишком поздно. Новый бог рухляди не оправился. Он не стал улыбчивым добрым монахом, что всем помогает и сопереживает, стоило только пройти месяцу после его низвержения. Он просто научился не думать. Научился не оплакивать слишком долго. Научился прислушиваться к фразе время лечит. Жаль на деле, оно лишь клеило пласть на открытый перелом. Теперь у Се Ляня было очень много времени, чтобы привыкнуть к новым истинам. Научиться самостоятельности. Искать другие оптимальные пути, а не только упираться в третий. И ещё было очень много времени чтобы всё обдумать не со стороны горя, а со стороны стороннего наблюдателя. Он любил теперь смотреть на свою жизнь так. Плакать не хотелось. Это всё будто произошло не с ним, и он наконец мог думать обо всём этом. Принимать. Искать в этом всём самого себя и того кем он хочет быть теперь. На пепелище юного принца чья держава пала; бога войны которого проткнули мечом сотню раз и чей последний верующий пожертвовал собой, чтобы искупить грехи господина: появился новый человек. Даочжан, сборщик мусора, что выбрал принять вину и жить с ней, после не имея выбора передумать. Тот кто научился находить счастье убегая от боли.