teen and pregnant

***

      Вода в школьном кране капала слишком громко — будто нарочно, будто издеваясь. Кап — и снова кап. Всё вокруг казалось чересчур обычным для места, где можно переживать катастрофу.       Тусклый кафель, запах дешёвого мыла и цитрусового освежителя, расписанная маркером стенка кабинки — и он, сидящий на крышке унитаза с белым пластиковым тестом в руках.       Джисон никогда не думал, что эти две розовые полоски можно увидеть не только в интернет-мемах.       Он моргнул, надеясь, что они исчезнут, но полоски лишь становились ярче, наглее — будто дразнили: да, это с тобой. Он выдохнул, поднял глаза к потолку и тихо сказал: — …блин.       Мир не рухнул, лампа не взорвалась, хор не запел с небес. Просто стало тише. Внутри. Тишина, в которой слышно только собственное дыхание.       Выйдя из кабинки, он поставил тест на край раковины, вытер ладони о штаны и посмотрел на себя в зеркало.       В отражении стоял обычный шестнадцатилетний мальчишка: взлохмаченные волосы, расстёгнутый воротник рубашки, заплаканные глаза — такие растерянные, что самому хотелось себя обнять. — Вам интересно, как я оказался в такой ситуации? — произнёс он вслух и усмехнулся.       Это звучало глупо, как начало плохого сериала. И, может быть, именно поэтому стало чуть легче. Закадровый голос:       Джисону шестнадцать. Он учится в первом классе старшей школы и живёт в спальном районе. Его друзья говорят, что он смешной, умеет придумывать рэп из ничего и похож на бешеную белку, когда увлечён чем-то. Но однажды всё пошло не по плану.       Голос в голове звучал так отчётливо, что казалось — где-то рядом стоит съёмочная группа.              Он даже представил, как на экране появляется подпись: “Джисон, 16 лет. Ученик старшей школы №7.”       Абсурд. Но мозгу нужно было хоть что-то, чтобы не паниковать.       Джисон сел на холодный кафель, подтянул колени к груди и уткнулся лбом в руки.       Он вспомнил, как всё началось. С того самого вечера, когда его впервые позвали на вечеринку.

***

      Два месяца назад.       Он тогда даже удивился — кто-то из старших скинул приглашение в общий чат, и имя «Джисон Хан» вдруг оказалось в списке.       Первая настоящая вечеринка. Первое пиво — мерзкое, горькое, будто из банки с ржавчиной.       Потом кто-то подлил ему что-то в стакан — апельсиновый сок с водкой. Вроде бы безобидно.       Музыка гремела, свет мигал, и в какой-то момент всё стало лёгким и весёлым. Джисон помнил, как танцевал с другим омегой — оба смеялись, будто хотели доказать, что тоже умеют быть смелыми, яркими, дерзкими. Взрослыми.       Помнил, как его взгляд пересёкся с глазами Минхо — того самого, кого считали главным красавчиком школы, альфой из выпускного класса.       И как потом они оказались в тёмном углу, где пахло сладким алкоголем и чужим одеколоном — и всё случилось само собой: жаркий, неуверенный поцелуй, запах возбуждения и разлитого пива. Головокружение.       А потом всё закрутилось, как снежный ком. Разговор у школьных шкафчиков. Фраза Минхо, сказанная с тихой уверенностью: — Мне не интересны малолетки. Если начнём встречаться, всё будет по-взрослому. Если ты, конечно, понимаешь, о чём я.       Джисон не до конца понимал, что это значит, но согласился. Глупая уверенность: ну, может, так и должно быть, если хочешь, чтобы тебя воспринимали всерьёз.       Пара свиданий. Ну, как свиданий: — один раз они гуляли по берегу речушки и целовались, спрятавшись под мостом в компании бездомной кошки; — второй раз сходили в кино, где Минхо трогал его за коленку в темноте, а Джисон хихикал, за что на него шикали из соседнего ряда.       Фильм, попкорн, касание пальцев, неловкие поцелуи. Минхо делал вид, что знает, что делает.       Джисон притворялся, что ему приятно, но всё время хотелось вытереть лицо.       И вот — страшный момент.       Минхо сказал: — Родителей не будет дома. Мы можем сделать всё.       ВСЁ. Страшное, неловкое слово. Закадровый голос:       Минхо старше на два года. Он говорит, что готов к серьёзным отношениям. Но что это значит для шестнадцатилетнего омеги?

***

      Дверь в квартиру открылась. Джисон топтался на пороге, не решаясь войти. — Ты или заходишь или нет, — пробормотал он и, тяжело вздохнув, шагнул внутрь. — У тебя уютно.       Минхо жил в аккуратной, светлой квартире. Всё выглядело опрятно и элегантно — совершенно не вязалось с его образом парня в драных джинсах и чёрной майке-алкоголичке. — Моя комната там...       Они вошли в комнату Минхо. Она была просторной — почти вдвое больше комнаты Джисона.       Кровать, встроенный шкаф, письменный стол в углу и пара подушек на полу — удивительно, насколько пусто и свободно. — Ого! Как-то пусто. — Я сейчас увлекаюсь танцами и тренируюсь здесь. Избавился от всего лишнего.       Танцы. Неудивительно, что Минхо был таким горячим. — Покажешь? — почему это прозвучало так глупо?..       Минхо улыбнулся и подошёл к беспроводной колонке, стоявшей на полу. Заиграл ритмичный трек — какой-то хип-хоп на английском.       Джисон плохо знал английский и предпочитал музыку на корейском.              Минхо двигался легко и плавно, будто перетекал из одной позы в другую. Его забавляло, как Джисон смотрел на него с открытым ртом. — Говорят, ты рэп читаешь? — Ну… немного... — Покажешь? — с лёгкой усмешкой повторил Минхо.       У Джисона покраснели уши. — Только не смейся, ладно?       Джисон набрал воздуха в грудь, закрыл глаза и выдал: Шестнадцать, и я всё тот же пацан, Уроки, звонки и дешёвый стакан. Все взрослые думают: мы не умеем, Но, может, умеем — просто не верим. В портфеле тетрадки, а в сердце — пожар, Мы строим мечты на обломках парт. Я не знаю, кем буду, но знаю одно — Я был здесь, пока звенел звонок. — Как-то так. — Ты сам придумал? — Да, но не проси повторить — я уже всё забыл. Это был экспромт. — Ты крутой. — Ты это говоришь, чтобы затащить меня в кровать? — Джисон покраснел ещё сильнее. — Для этого я бы сказал, что ты красивый, — Минхо подошёл ближе и легко поцеловал его, задержав дыхание у губ.       Его руки скользнули по спине омеги, поглаживая позвоночник.       Зрачки Джисона расширились. Вот. Началось? — Ты уже… это делал?       Минхо кивнул и снова поцеловал Джисона — сначала в висок, затем в щёку, уголок губ и, наконец, опустился к шее.       Джисон шумно выдохнул. Его руки неуверенно цеплялись за плечи альфы.       Нужно же что-то делать самому?       Руки Джисона оказались под майкой Минхо, с губ сорвался неловкий, немного наигранный стон. — Расслабься и дай мне сделать тебе хорошо, — прошептал Минхо, пытаясь осторожно освободиться из объятий омеги, чтобы начать его раздевать.       Тело Джисона замерло в ожидании прикосновений. Закадровый голос:       Ни у одного из них не было опыта. Но оба сделали вид, что знают, что делают.

***

      Минхо наконец справился с пуговицами на школьной рубашке Джисона. Его ладони скользнули по бокам омеги, приподнимая майку и обнажая живот.       Джисон замер. Казалось бы, всего лишь голый живот — ну, как на пляже. Но от этого стало до паники тревожно, особенно когда язык альфы провёл по коже, обводя пупок и вызывая табун мурашек. Джисон торопливо стянул с себя майку, потом расстегнул ремень.       Он же должен действовать. Так? У Минхо наверняка был секс с опытными омегами, а он вот — застыл, как бревно.       Минхо смотрел на него мутными, тёмными глазами. Омега. В его спальне. Такой красивый, что дыхание перехватывало. Почти голый, стоит у кровати, и от этого зрелища у Минхо подкашивались ноги. Он сбросил с себя майку и джинсы, оставаясь в одних трусах.       Они неловко застыли друг напротив друга. — Ты этого хочешь? — тихо, почти шёпотом, выдохнул Минхо.       Джисон в ответ лишь протянул руку, коснулся его ладони и потянул к кровати. Говорить было стыдно. Сбросив покрывало, он уселся на простыню — меньше всего ему хотелось испортить и его.       Минхо глухо зарычал и повалил его на спину, потираясь о бедро омеги своим возбуждением. Всё было неловко, неумело, особенно когда с тел слетело последнее бельё. Джисон ёрзал голой попой по одеялу, не зная, куда деть руки, куда смотреть. Минхо застыл над ним, словно олень в свете фар. — Ты такой красивый, Сони… — прошептал он, и голос его дрогнул. — Я очень сильно тебя хочу…       «Меня. Меня. Меня. Он первый, кто меня выбрал. Он меня любит. У нас взрослые отношения…» — бесконечный поток мыслей кружился в голове Джисона. — Иди ко мне… милый… — он чуть не подавился собственными словами.       Минхо опустился на кровать. Его тёплые ладони принялись оглаживать тело партнёра, а губы исследовали шею, спускаясь к ключицам, оставляя на коже влажные следы. В первый раз он коснулся ртом сосков омеги. Его омеги. Нежные поглаживания сменились более дерзкими движениями пальцев, а потом и губ. Сдавленный стон вырвался из Джисона, и этот звук убедил Минхо — он всё делает правильно. Продолжая ласкать соски и шею, он одной рукой скользнул вниз, в первый раз касаясь члена омеги.       Ладони Джисона впились в бёдра Минхо и притянули его ближе. Омега потянулся навстречу теплу сильного тела, но вместо страсти наткнулся на неуверенность. Минхо уверенно перевернул его на живот, едва не уронив с кровати. Его ладони скользнули по изгибу спины, поглаживая, спускаясь всё ниже, и... замерли.       В голове у Минхо пронеслась паническая мысль: «А что трогать дальше? В каком порядке?» Он суетливо водил ладонями вверх-вниз, будто разминая мышцы перед тренировкой.       «Он такой... методичный, — подумал Джисон, и сердце ёкнуло от наивного восторга. — Не лезет сразу, а готовит меня. Наверное, так и надо, когда ты опытный».       Стыдясь своей растерянности, Минхо снова прильнул к его шее, но поцелуи были резкими, почти судорожными.       «Как страстно... Он, наверное, сдерживается из-за меня». — Расслабься... — хрипло прошептал Минхо, и в его голосе звенел неподдельный, животный страх.       Но Джисон услышал в этом лишь заботу бывалого любовника. Он не видел, что по ту сторону поцелуя — такой же перепуганный мальчишка.       Странная боль пронзила его, когда Минхо протолкнул в него палец, а затем и себя. Джисон закусил губу, стараясь дышать ровно.       «Вот оно. Настоящие взрослые отношения», — пронеслось у него в голове, смешавшись с болью и пьянящим чувством собственной нужности.       Скользкие движения, потные руки, хриплое дыхание над ухом. Весь мир сузился до навязчивой мысли Джисона, бившейся, как мотылёк о стекло: «Пусть ему со мной хорошо. Пусть захочет ещё».       А потом наступила тишина. Глухая, неловкая. Минхо, не говоря ни слова, поднялся и, пошатываясь, направился в душ.       Джисон лежал, чувствуя, как по щекам текут предательские слёзы. Ему мучительно хотелось, чтобы Минхо вернулся, обнял его, сказал что-нибудь. Но в ответ была лишь пустота и натянутая, оглушающая тишина.       Он обтёрся краем простыни, с дрожью в пальцах натянул одежду и выскользнул из квартиры. На улице лил холодный, беспощадный дождь, смывая с лица следы поцелуев и первые горькие слёзы. Закадровый голос:       А презервативы, что предусмотрительно купил Минхо, так и остались лежать на дне его школьной сумки. Казалось бы, мелочь. Но именно такие мелочи и складываются в катастрофы.

***

      Постояв пару минут в школьном туалете и рассматривая себя в мутном зеркале, Джисон пошёл в класс.       Урок давно начался, но сегодня ему было всё равно.       Разумеется, весь класс обернулся, когда он открыл дверь. — Простите… Я плохо себя чувствую. — Тебе нужно в медпункт? — спросил учитель.       Джисон кивнул. — Сам дойдёшь или тебя проводить? — Сам... — Иди тогда. Только возьми справку о визите в медпункт, чтобы не записать урок, как прогул.       Джисон снова кивнул, хотя меньше всего его волновал прогул — особенно по биологии, где одноклассники как раз писали тест. Он свой уже сделал.       В медпункте было подозрительно оживлённо. — Ты из какого класса? — Первый. — Тошнит? Живот болит? — Джисон кивнул, надеясь, что ему просто позволят полежать до конца уроков. — Рыбу на обед ел? — медбрат вздохнул. — Ещё один…       В медпункте было шумно: кто-то стонал, кто-то смеялся, кто-то ругался на повара.       Медбрат разливал таблетки и воду, приговаривая: — Ну хоть не сальмонелла.       Джисон сел в уголке. Ему налили стакан воды, и он держал его обеими руками, чтобы не дрожали пальцы.       Казалось, все вокруг болеют одинаково — только его состояние не лечится таблеткой. Закадровый голос:       В тот день в школьном медпункте лечили девять случаев пищевого отравления, два ушиба и один приступ симуляции.И лишь одно состояние — самое серьёзное — осталось без диагноза. Его симптомы: две полоски, дрожащие руки и ощущение, что земля уходит из-под ног. Рецепта от этого в школьной аптечке не нашлось.

***

      За Джисоном в школу приехал отец и забрал его домой.       Следующие пару дней он отлёживался в кровати, страдая от «отравления».       Когда родители уходили на работу и он оставался один, мог тихо порыдать в подушку и искать информацию в интернете.       С того вечера в квартире Минхо они больше не разговаривали. Минхо звонил, но Джисон сбрасывал звонки.       Минхо хотел «взрослых отношений», а ему это было уже не нужно. В любом случае — с Минхо нужно было поговорить.       Подождав, пока закончатся уроки, он написал СМС: Нужно поговорить. Это положительный тест на беременность.       Через секунду на экране всплыло уведомление: Этот абонент заблокировал отправку сообщений с вашего номера.       Видимо, решение придётся принимать самому.       Джисон снова открыл браузер и начал искать информацию.       Глаза становились всё шире, когда он понял: для аборта нужно согласие родителей — ведь ему ещё нет восемнадцати.       Да, есть клиники, где могут не спросить согласие, но сумма — в десять раз больше, чем его месячные карманные деньги.       Он сидел на кровати, глядя в экран, где мелькали чужие советы и цены в вонах. Строки расплывались — то ли от усталости, то ли от слёз.       В какой-то момент ему захотелось выключить телефон и просто исчезнуть.       Видимо, придётся поговорить с родителями.       Джисон потер глаза руками.       Он так старался быть хорошим, что стал плохим для себя.