teen and pregnant

***

      Два дня Джисон как в тумане. После этого сообщения ему никто не пишет. Час за часом он шатается по дому и машинально заботится о сыне. Мыслей нет — он в каком-то вакууме. Даже в парк не хочется идти. Если бы он мог, то целый день валялся бы в кровати и смотрел в потолок.       Наступают выходные, и Джисона увлекают обязательные дела: поездка в супермаркет, стирка, уборка, готовка и много других мелких дел, с которыми он должен помогать родне, раз живёт в их доме. Складывая стирку, он почти ловит дзен — кажется, что душа отделяется от тела, а тело продолжает складывать и сортировать огромную кучу серо-чёрных носков.       Телефон валялся где-то в комнате без зарядки, пока дядя не сказал Джисону, что Минхо его обыскался. Они неловко поговорили. Джисон сослался на слабость после болезни и на то, что ему всё время хочется спать, тем более за окном шёл дождь.       Ещё пять дней — и приедет Минхо, и тогда всё будет понятно, и Джисон сможет жить как раньше. Проспать эти дни — не такая уж плохая идея.       В понедельник всё ещё шёл дождь. Джисон дремал с Чонином под боком. Проснувшись, запихнул в себя пару яиц и остатки салата, которые нашёл в холодильнике. Готовить ему не хотелось. Спать. Его единственным желанием было спать, но нужно было сесть и писать конспект по истории — ведь он ещё школьник.       Видеолекция была скучной. Вначале он писал, сидя за столом, потом сполз на кресло-мешок и как-то непонятно для себя оказался в кровати. Буквы в тетради были кривые, но разве это важно? Главное — сегодня скинуть куратору фотографии конспекта.       Зазвонил мобильный. Это должно быть Минхо. Чёрт, где телефон?!       Джисон не мог найти телефон среди подушек, одеял и учебников, которые валялись на кровати. Схватив вибрирующий телефон, Джисон ответил: — Мррр? — Это Джисон? — спросил официальный, но дружелюбный голос. — Да. — Это редактор новой передачи MTV Корея. — Да?? — Джисон непонимающе хлопал глазами. — Мы получили вашу заявочку, и вы идеально нам подходите. — Какая заявка? Для какой передачи? — Дайте посмотрю… Вы заполнили в пятницу на нашем сайте. Наша новая передача — «Беременный в 16». — Что? — У вас какие-то вопросы?       Джисон бросил трубку. Это розыгрыш. Нет такой передачи.       Телефон зазвонил ещё раз, и ещё — он не прикасался к нему. Открыл браузер и сайт MTV… Наша новая передача «Беременный в 16». Непридуманные истории омег, которые попали в тяжёлое положение, узнав, что они в положении. Что их ждёт? Вчерашние школьники должны сделать самый сложный выбор в своей жизни: сохранить беременность или нет, возможно, отдать ребёнка на усыновление. Будут ли они со своими альфами? Или же их ждёт только мрак?       Джисон не дочитал — свесившись с кровати, его вырвало прямо на развивающий коврик Чонина. Сын осуждающе на него смотрел.       Телефон всё ещё звонил.       В комнату вбежал дядя Джисона. — Что случилось? — Кажется… яйца были не свежие… воды…       Дядя убежал на кухню. Джисон с трудом взял телефон и бросил его в ящик стола. Пусть полежит там, а пока у него нет сил.       Дядя убрал рвоту и забрал Чонина, дав Джисону пару часов поспать. Он провалился в сон, как только коснулся подушки. Сил не осталось.       Проснувшись, Джисон потянулся к телефону, но его не было. С трудом он вспомнил, что закинул его в ящик стола.       Семь пропущенных звонков от MTV. Один пропущенный — от Минхо, видимо, дядя ему сказал про рвоту.       Не думая, Джисон нажал на имя мужа и позвонил. Он не думал про время, про расписание… Просто хотел его хотя бы услышать. — Сони, ты как? — Хо… тут такое… — и Джисона прорвало: он начал вываливать на Минхо всё, что скрывал от него — про СМС, фото, кофейню, про «творческого омегу»… и, наконец, про звонок.       Минхо в шоке слушал. — Тихо-тихо, слушай. Выключи телефон, я буду звонить на телефон дяди. Дай мне подумать… Я могу приехать в пятницу утром, часам к семи. Пары можно прогулять, работу отменю… Только держись, Сон-и, миленький, я приеду, как только смогу. — Сегодня понедельник… — Прости, но раньше никак… Сделаю всё, что смогу, но это самая сложная неделя семестра. — Я потерплю… — Сони… Это убивает меня… Я попробую что-то придумать, ты только держись. Может, попросить твоего папу приехать? — Не нужно им говорить, пожалуйста… — Джисон затих. — Я не выдержу это… — Хорошо. Я позвоню вечером, держись. Отключи телефон и жди моего звонка, я позвоню на телефон дяди. Если можешь — спи. — Хорошо… — почти беззвучно сказал Джисон и отключился.

***

      Минхо остался ошарашенно стоять в кабинете, всё ещё сжимая стопку чужих тестов, которые он должен был проверить. — Что за драма у вас, молодой человек? — Тут Минхо понял, что забыл выйти в коридор и всё это было при профессоре Паке. — Я не знаю, что происходит. Мне кажется, я схожу с ума… Сони сходит с ума… Мир вокруг нас сошёл с ума… — Положи эти тесты и расскажи по порядку.       Минхо почти рухнул на стул у стола и начал рассказывать обрывками: что было, что ему рассказал Джисон, показывал скрины, которые успел получить. — Это я… Всё выглядит как… но я же… не такой, и этого не было… но было не так… Звучит так, словно я сошёл с ума… — Это звучит так, словно тебя подставили. Ты никому не отказывал в последнее время? Может быть, на свидание тебя звали? — Подстава… — А что это может быть ещё? Очень маленький шанс на групповое помешательство. Послушай: у тебя завтра важный тест и ещё один в среду. Тот, что в четверг, я попрошу перенести на среду — так ты сможешь быть в Пусане раньше. — Я… Спасибо… — Но тебе нельзя завалить эти тесты, так что на сегодня ты свободен. Езжай домой и занимайся так, словно от этого зависят жизни твоей семьи.       Дождавшись ухода Минхо, профессор Пак набрал номер. — Господин Ли? Это Пак, профессор из университета ***. Да-да, Минхо мой ассистент… — выслушав стандартные фразы от отца Минхо, Пак продолжил: — Я узнал некоторую информацию. Думаю, ваша семья подвергается организованной травле. Я бы не звонил, но Минхо ещё слишком юный и не видит всей картины.       Пак выслушал отца Минхо. — Насколько всё плохо? Я бы сказал, что пора обращаться в полицию. Не знаю, кто это делает, но они дошли до разглашения личной информации и сообщили на ТВ про семью вашего сына. Слышали про канал MTV Корея и их передачу «Беременный в 16»?       Пак снова выслушал. — Да-да, та передача про омег низкой социальной ответственности… Хотите там увидеть сына? Редакторы уже звонили Джисону, возможно, следующий будет Минхо… — Где сейчас Минхо? — Я отправил его готовиться к тестам. Ближайшие два дня он должен быть в университете, дальше я не смогу его сдерживать. Он пока юный и не понимает, что любой тест и экзамен можно перенести. Я надавил на его долг перед семьёй. Будет сидеть и учиться. Я боюсь, как бы он не попытался решить всё силой и не сломал этим себе жизнь. — Я решу это. Пришлите мне всё, что есть. Номера, скрины — всё. Сегодня же. Я позвоню родителям Джисона, Минхо сейчас у них живёт…

***

      Гостиная была залита мягким светом ламп. Джисон сидел на полу, прислонившись спиной к дивану, и смотрел, как Чонин ползает по ковру, сосредоточенно пытаясь поймать плюшевого жирафа за ухо.       Каждый его вдох был выверен. Медленный. Контролируемый.       Когда за спиной раздался звук шагов, он вздрогнул раньше, чем успел подумать.       Отец Минхо вошёл без спешки. Не громко. Не резко. Просто вошёл — и пространство стало другим.       Джисон инстинктивно подтянул колени ближе к груди. Плечи сами собой ушли внутрь, как будто он пытался стать меньше. Руки напряглись. Он поймал себя на том, что почти перестал дышать. — Добрый вечер, — сказал отец Минхо спокойно.       Голос был ровный. Не тёплый. Не холодный. Профессиональный. — Здравствуйте, — ответил Джисон. Слишком быстро. Слишком чётко. Он сам не понимал, почему боится этого альфу. Что-то изменилось после тех дней, что Джисон прожил в их доме. Джисон не смотрел прямо. Взгляд всё время возвращался к Чонину. Пока он здесь. Пока он рядом. Пока ползает и сопит — всё в порядке.       Отец Минхо сел в кресло напротив. Не слишком близко. Не демонстративно далеко. Он тоже посмотрел на ребёнка. — Он подрос, — сказал он. — Да, — Джисон кивнул. Хотя прошло всего две недели.       Руки у него слегка дрожали. Он сжал пальцы в замок и положил их на колени, чтобы этого не было видно.       Пауза. — Я приехал поговорить с тобой, — сказал отец Минхо. — Без Минхо.       У Джисона внутри всё сжалось. Разумеется, он всё знает. Опять дурной омега доставляет проблемы его семье. Джисон кивнул. Отказываться было нельзя. — Ты понимаешь, что происходит? — спросил отец. — Не очень… Меня… кажется, травят, — сказал Джисон и ткнул пальцем в выключенный телефон, лежащий на диване. Он сам удивился, что смог произнести это вслух. — Да, — кивнул отец Минхо. — И это не закончится само.       Чонин плюхнулся на попу и радостно захлопал ладонями.       Джисон дёрнулся к нему раньше, чем понял, что делает, и только потом осознал, что схватил его и прижал к себе. Отец Минхо это заметил. Конечно, заметил. — Я не трону твоего сына, — сказал он спокойно. — И тебя тоже. — Я знаю, — выдавил Джисон. — Просто…       Он не договорил. — Ты боишься меня, — сказал отец Минхо так же ровно, как констатируют факт в протоколе. — Это логично.       У Джисона пересохло во рту. Он кивнул. Лгать не было смысла. — Тогда слушай внимательно, — продолжил тот. — Я не прошу тебя доверять. Я прошу тебя понять. Я видел скрины, я читал это всё, знаю про звонок с этой мерзкой передачи. Я вижу всё не так, как видите вы с Минхо. Начнём с простого: кто-то дал твой номер телефона редактору. Возможно — ещё и фотографию. Это разглашение и обработка личной информации без согласия. Дальше можно ещё долго продолжать. Я тут не потому, что ты доставляешь проблемы.       Джисон дёрнулся и уткнулся в Чонина, а тот захохотал. — Ты семья, — продолжил отец Минхо, — а за семью я дерусь. Кто тронет тебя — трогает меня. А я кусаюсь.       Джисону показалось на секунду, что он увидел клыки. Тяжёлые феромоны отца Минхо давили на Джисона так, что он начал задыхаться. Заметив, что мальчишке плохо, тот сразу встал и открыл окно.       Минхо ещё так не умеет, отметил про себя Джисон. Они с Минхо ждали того момента, когда смогут стать парой не только юридически, но и физически — через метку. — Прости, я зол сейчас, но не на тебя, — сказал отец Минхо и чуть подался вперёд. — Я слышал, ты хорошо анализируешь информацию.       Джисон кивнул. — Давай покажи, что у тебя есть.       Джисон с трудом встал и поплёлся в свою комнату. Отец Минхо пошёл за ним. Это пугало. Джисон физически чувствовал ярость и силу, а ещё — что всё это происходило в его спальне, у его кровати. С тех пор как он лежал в бреду и не знал, что с ним делали родители Минхо, ему было неспокойно. Нет, он знал, что ничего плохого не было в тот день, но липкий, мерзкий страх всё ещё преследовал его во снах, когда чужой альфа трогал и слюнявил его, а он не мог пошевелиться.       Посадив Чонина в кроватку и кинув туда какие-то игрушки, Джисон включил компьютер. — Тут всё, что я нашёл… Я… мне очень больно, но я знаю, что Минхо не тот, кто будет делать такие вещи… — Какие такие? Мы же взрослые и должны называть всё своими именами, — сказал отец Минхо и сел на кровать Джисона. Кровать предательски скрипнула.       Джисон выдохнул, а потом медленно вдохнул, успокаивая себя. — Измены и беспорядочные связи.       Отец Минхо довольно кивнул. Даже если у него и были сомнения — мальчишка защищает Минхо. Наша порода. — А теперь показывай, что ты нарыл. И что могло это спровоцировать.       Джисон показал всё, что нашёл: все глупые крупицы, рассказал про Ёсана и их встречу. Даже про то, как проверял через родителей, где ночевал Минхо, и как просил прислать фото сумки. — Значит, школа… Тупые малолетки сами не понимают, что устроили… А теперь послушай меня. Ты на грани. Это видно невооружённым глазом. Ты держишься, потому что у тебя есть ребёнок. Но если ты упадёшь — упадёте оба.       У Джисона дрогнула челюсть. — Я справлюсь, — сказал Джисон. — Мне просто нужно… — Нет, — перебил отец Минхо. Не громко. Просто «нет». — Ты уже не справляешься.       Тишина стала густой. — Если я приду в школу и скажу: «Моего сына и его мужа травят», — это один разговор. Если я приду и скажу: «Несовершеннолетнего довели до госпитализации», — это совсем другой.       Он сделал паузу. — И директор это понимает.       Джисон сглотнул. — Госпитализации?.. — слово застряло на языке, как что-то грязное. — Да, — кивнул отец Минхо. — Психиатрическое отделение. Несколько дней. Сон. Тишина. Наблюдение. Без телефона.       У Джисона в голове вспыхнули картинки — белые стены, закрытые двери, чужие руки. Тело отреагировало раньше мыслей: он сжался, плечи поднялись, дыхание сбилось. — Я… — он замолчал. — А Чонин? — С Минхо. И с твоими родителями. Ты его не потеряешь. — А если… — голос сорвался. — Если решат, что я не… — Не решат, — жёстко сказал отец Минхо. — Это всего на несколько дней. Мягкая кроватка. Ни о чём не нужно думать. О тебе будут заботиться, прокапают витамины и что-то лёгкое, чтобы телу было легче пережить это всё.       Он смотрел прямо. Не давил. Но от этого было только тяжелее. — Ты умный мальчик, — добавил он. — Ты сам понимаешь, зачем это нужно. Я приду к директору школы, и он обосрётся прямо там, в кабинете, когда я принесу досудебную претензию.       Джисон фыркнул, представив их напыщенного директора в словесной схватке с отцом Минхо. У директора не было шансов.       Джисон закрыл глаза. Внутри всё кричало «беги», но бежать было некуда. — Я… боюсь, — прошептал он. — Я знаю, — ответил отец Минхо. — И всё равно прошу тебя согласиться. Я могу пойти в полицию, но тогда вас с Минхо начнут таскать по допросам и сначала превратят вашу жизнь в ад, а потом уже будут искать их. Когда ты подросток, директор школы страшнее, чем полиция, а если добавить родителей и крушение их ожиданий на рекомендацию для поступления в ВУЗ, то… Они несовершеннолетние, скорее всего, и наказание будет так себе. Родители будут более жестоки.       Тишина.       Джисон медленно кивнул. Не потому что хотел. Потому что выбора не было. И впервые за долгое время — потому что его действительно защищали.

***

      На следующее утро адвокат Ли вошёл в здание школы. Он шёл не торопясь. Не оглядываясь. Как человек, который точно знает, что его не остановят.       Школа пахла так же, как и всегда: моющим средством, бумагой, немного пылью и чужой тревогой. На стенах висели фотографии выпускников — улыбки, медали. Где-то среди них был и Минхо. Он это знал.       Он поднялся по лестнице, не глядя на указатели.       Кабинет директора находился там же, где и раньше. Секретарь замешкался — не так часто приходят родители выпускников с таким грозным видом. После краткого приветствия и настоятельной просьбы немедленно увидеть директора его пустили в кабинет.