teen and pregnant

***

— Войдите.       Директор поднялся с места слишком быстро. Это было заметно. Он узнал гостя сразу — по фамилии, по лицу, по той самой интонации шагов, от которой у людей с опытом сводит внутри. — Господин Ли… — начал он, натянуто улыбаясь. — Какая неожиданность. — Доброе утро, — спокойно ответил отец Минхо и закрыл за собой дверь.       Он не сел. Это было первое предупреждение. — Я здесь по поводу моего сына, Ли Минхо, вашего выпускника, и его семьи, — продолжил он ровно. — И по поводу того, что происходит в стенах школы, которую он окончил. — О чём вы? Какая семья?       На стол директора легла досудебная претензия. — Это если кратко. — На стол легла папка с документами. — А теперь, надеюсь, мне предложат кофе, и я вам всё объясню подробнее.       Выслушав, директор сглотнул. — Школа не несёт ответственности за частные переписки учащихся… — начал он, привычно складывая руки на столе. — Несёт, — перебил отец Минхо, не повышая голоса. — Когда травля системная. Когда используются данные, полученные в школе. Когда затрагивается несовершеннолетний. И когда последствия — медицинские.       Он положил на стол ещё одну тонкую папку. Без удара. Без жеста. — Вот скриншоты. Вот фотографии Минхо, которые отправляли Джисону. Вот первое фото — и кто же рядом? Ученик вашей школы, вот он на сайте школы. Вот фото номер два — и кто рядом? Правильно, ученик вашей школы. Вот новое фото — и кто рядом? Другой ученик вашей школы. И все они почему-то на вашем сайте, вот в разделе «Волейбольный клуб». — После небольшой паузы он продолжил: — Вы знаете, я всегда уважал школу за развитие внеклассной деятельности. Вот, например, ваш волейбольный клуб. Вот их фотография с последних соревнований на вашем же сайте. Очень бодрые, перспективные ребята. И вот — те же самые лица на фотографиях, которые получал мой несовершеннолетний зять с угрозами. Интересное совпадение, не правда ли? Мне кажется, вам, как руководителю, стоит поговорить с этими молодыми людьми. И с их тренером. И, разумеется, с их родителями. Чтобы выяснить, как ваши перспективные спортсмены проводят время вне спортзала. Пока я жду вашего отчёта, у меня есть время подготовить запрос в муниципальный департамент образования о соответствии вашей внеклассной работы… воспитательным целям.       Директор побледнел. — Это… — он запнулся. — Это серьёзные обвинения. — Это не обвинения, — спокойно сказал отец Минхо. — Это факты. Обвинения начнутся позже, если вы не захотите решить это внутри школы. Я могу с этим пойти в полицию, и там будут на это смотреть уже по-другому.       Он наконец сел. Медленно. — Давайте говорить честно, — продолжил он. — Вы не хотите суда. Не хотите полиции. Не хотите, чтобы название вашей школы появилось в новостях рядом со словами «травля», «разглашение личных данных» и «доведение до госпитализации». — Госпитализации?.. — директор невольно поднял глаза. — Да, — кивнул отец Минхо. — Несовершеннолетний. Омега. После нервного срыва. С младенцем на руках.       Он сделал паузу. — И прежде чем вы спросите — нет, я не преувеличиваю. И да, у меня есть заключения.       Тишина стала плотной. — Но… — директор попытался ухватиться за последнее. — Простите, но… брак в таком возрасте… ребёнок… это же… сложная ситуация. Вы же понимаете, какие вопросы это вызывает… Вы сами не хотите, чтобы про вашу семью говорили ТАК.       Отец Минхо посмотрел на него внимательно. Очень внимательно. — Вы хотите поговорить о морали? — спросил он спокойно. — Или о юриспруденции?       Директор замолчал. — Потому что если о морали, — продолжил отец Минхо, — то мой сын и его муж живут вместе. В браке. Растят ребёнка. Не скрываются. Не бросают ответственность. И если вы сейчас попытаетесь представить это, как «постыдную биологию», то вы не правы. Да, рано, но что поделать. Им выпал редкий дар — они встретили друг друга и они истинные друг для друга. Брак и дети были только вопросом времени, раз они нашли друг друга. Это дар.       Адвокат Ли не верил в истинность. Слишком редко встречались истинные пары, но как же часто этим прикрывались вторые семьи или же интрижки. Он верил в любовь и ежедневную заботу о партнёре, а не в биологию с моментальным влечением. — Истинность? Это же сказки, — директор слегка наклонил голову. — А вы готовы это сказать ещё раз? Под запись?       Директор побледнел окончательно. — Истинность… — выдавил он. — Это… сложно доказуемо. — Именно, — кивнул отец Минхо. — Поэтому вы не сможете её опровергнуть. Это счастье — найти свою истинную пару так рано.       Он встал. — Я даю вам выбор. Первый: школа сама находит виновных, применяет дисциплинарные меры, приносит официальные извинения семье и гарантирует прекращение травли. Второй: я иду дальше. В полицию. В суд. В прессу. И тогда вы будете объяснять, почему выпускник вашей школы оказался на экране передачи «Беременный в 16». И я хочу, чтобы вы понимали: формально беременность наступила, пока и Джисон, и Минхо были учениками вашей школы. Я лично убежусь, что название школы и ваше имя прозвучат достаточное количество раз. Заметьте, мы с родителями Джисона не приходили к вам с вопросами, как так получилось, а могли бы устроить, как в той школе, что мелькала в новостях в прошлом году… Подумайте быстро. У вас есть сутки. Завтра утром я буду ждать вас с отчётом у меня в кабинете.       У двери он остановился. Дверь закрылась тихо. Директор остался сидеть, глядя на папку на столе, и впервые за много лет понял: этот разговор он уже проиграл.

***

      Джисон проснулся в полутёмной комнате. Рука немного побаливала из-за капельницы. Сколько он проспал, он не знал, но было легко и спокойно. Кровать была удобной, одеяло приятно тяжёлым. Когда глаза Джисона привыкли к полумраку, он увидел, что у кровати кто-то сидит. — Проснулся? Хочешь пить?       У его постели сидел Феликс. — Пить.       Феликс помог ему сесть и дал воды. — Как ты тут оказался? — Ко мне приехал твой свёкор и рассказал про всё, что случилось, — затараторил омега. — Попросил присмотреть за тобой. Он не хотел, чтобы ты проснулся тут один. Знаешь, он у тебя очень импозантный мужчина. Если Минхо будет так стареть, то тебе повезло. — Дети? — С моими — Сынмин, твой у дяди, но, думаю, твой папа уже приехал или скоро будет. — Я… Всё сразу… — Не нужно говорить пока. Отдыхай, я буду рядом. Никто не причинит тебе вред.       Джисон провалился обратно в глубокий сон. Врачи вначале хотели дать ему успокоительное и, возможно, снотворное, но оказалось достаточно просто уложить его в кровать.       В следующий раз, когда он проснулся, было уже светло, и рядом сидел дядя. Они немного поговорили с Джисоном, дядя проследил, чтобы тот поел, и уехал. Вечером должен был приехать папа.       Палата была на одного пациента и, в отличие от больницы в Сеуле, очень комфортной — больше похожей на гостиничный номер, чем на палату. На стене напротив кровати висел плоский телевизор, на котором Джисон мог смотреть YouTube. Джисон понимал, что страховка это не покроет, и, видимо, свёкор распорядился об этом.       Придирчивый медбрат следил, чтобы Джисон хорошо покушал, а потом поставил ему ещё одну капельницу. Убедившись, что всё хорошо, он помог Джисону включить на телевизоре документалку, которую Джисон давно хотел посмотреть, и вышел.       Наверное, отец Минхо был прав. Несколько дней в таком месте пойдут ему на пользу.       Где-то на фоне рассказывали про жизнь пингвинов, которые, сплотившись, старались пережить холода, но Джисон уже спал.       Папа приехал в больницу уже после ужина. Джисон проснулся сразу, как услышал знакомые шаги. — Прости. — Не тебе нужно извиняться, Бельчонок. Я рядом. — Обними меня, пожалуйста.       Папа осторожно его обнял, стараясь не побеспокоить капельницу. Ему было очень плохо от того, в каком состоянии был Джисон. — Я… Знаешь, когда мы с отцом решили, что тебе нужно уехать в Пусан, это было самое сложное решение в нашей жизни. Когда мы увидели, как Минхо заботится о тебе, я себя ругал, что позволил так далеко тебя услать и разлучить вас, но… подростки жестоки… Остаться в Сеуле — это был риск для тебя, и сейчас я вижу, что это не я себя накрутил, а всё ещё хуже, чем я мог бы представить… — Папа… Я понимаю, зачем я тут… — Джисону было тяжело говорить. — Не сразу, но я понял… — Бельчонок… — Мы никогда не смогли бы стать семьёй ТАМ… а тут смогли… — Джисон уткнулся лбом в колени. — Это всё так тупо… Я держался, я ждал, пока приедет Минхо и всё мы решим… Но эта чёртова передача… — Мне звонил редактор. Кто-то дал им твой домашний номер… — Какой кошмар… — ахнул Джисон. — Всё нормально, — спокойно ответил папа. — Я их отправил к отцу Минхо, как мы с ним и договорились. Дальше он будет всё решать. Зря, что ли, у нас теперь в семье есть адвокат. Никакой передачи про вас не будет.       Горячие слёзы хлынули из глаз Джисона. Всё, что он держал в себе, сейчас прорвалось. Папа сидел рядом и гладил по спине. В палату заглянул медбрат, но ему дали понять, что его помощь не нужна. Просто тёплая папина любовь.

***

      Минхо сидел в аудитории и писал тест. В голове было максимально пусто. Каждый раз он с таким трудом возвращал себе концентрацию: читал следующий вопрос, отвечал, опять проваливался в свои мрачные мысли, с трудом возвращал концентрацию и читал следующий вопрос.       Последний тест, и после него он прогуляет последнюю пару и, может быть, на станции Сеул уже к 13 часам — там скоростной поезд, и он, может, даже успеет купить себе перекус и кофе в кафе Auntie Anne’s.       После новости про больницу он хотел броситься в Пусан, но отец Джисона его остановил. Всё под контролем у взрослых, а у Минхо одна задача — не профукать их будущее и не вылететь из университета.

***

      Минхо не любил пересадку на станции Сеул: слишком много туристов с большими чемоданами, слишком длинные переходы, слишком много лестниц. Он бежал по ступенькам, не думая про свою усталость — вот он уже близко, остался только эскалатор рядом с кафе Gong Cha, где он иногда покупал себе напиток в дорогу, и он поднимется к железнодорожной станции. Обычно он старался зайти в большой супермаркет Zettaplex у станции и купить что-то из лакомств для Джисона и родственников, но сегодня он даже не подумал об этом.       Пробираясь сквозь толпу туристов с чемоданами, тех, кто торопился на поезд AREX в аэропорт Инчон, тех, кто шёл в аутлет «Лотте», и просто праздно слоняющихся, Минхо наконец стоял на перроне с билетом на поезд.       Билет с местом стоил дороже, но сегодня он был не в состоянии думать о том, повезёт ли ему сегодня и будет ли свободное место или придётся стоять в проходе все три часа в пути. Даже не подумав, Минхо заплатил за билет телефоном — картой, привязанной к счёту отца.       До поезда было примерно полчаса, но Минхо упорно стоял на перроне, сжимая в руке билет. Иногда он бросал взгляд туда, где было кафе, но не решался отойти от перрона. Всё, что он себе позволил, — это дойти до торгового автомата на перроне и купить бутылку воды.       Он повторял про себя, а иногда и вслух: второй вагон, место 5D, у окна. Поезд подошёл, и он ворвался в вагон и плюхнулся на сиденье. Пусть он выглядел грубым — ему было всё равно, он на пути к семье.       Минхо хотел закинуть свой рюкзак с тетрадями и учебниками на полку над сиденьями, но передумал — так он точно его забудет в поезде. Его телефон привычно подключился к вайфаю в поезде. Минхо настроил будильник за двадцать минут до прибытия и прикрыл глаза.       Наконец он смог немного расслабиться. Он сидел в прострации между сном и явью, не в силах найти себе место. Тело было измождённым, но голова продолжала работать на полной скорости.       Сони опять в больнице из-за него. Уже в третий раз. Операция, госпитализация в Сеуле, и теперь ещё психиатрическое отделение. Кажется, он проебался, как муж.       Побыть рядом, позаботиться о сыне. Уткнуться в тёплого и смешного малыша. Всё будет хорошо. Главное — верить, что всё будет хорошо и ад закончится. Отец ему почти ничего не сказал. Как он это решит? С кем?       Минхо нащупал телефон в кармане, просто чтобы было за что ухватиться. Достал его и быстро набрал сообщение дяде Джисона. А потом подумал и написал ещё и Феликсу. Ведь Минхо не знал адрес больницы. Ему говорили название, но он, разумеется, не запомнил.       Минхо то проваливался в сон, то просыпался, словно его подкидывало. Он понимал, что мешает своему соседу, но не мог ничего поделать.       И вот наконец они подъезжают. Пальцы сжимают лямки рюкзака. На перроне его встречал дядя Джисона. — Наконец-то ты приехал. — Я не мог раньше… — начал оправдываться Минхо. — Я волновался и приехал сюда ещё час назад. Твой отец пытался мне объяснить, что происходит, но всё это интернетное для меня тёмное такое. — Я и сам плохо понимаю пока. Отец обещал всё объяснить, когда всё решит… Если решит… — Он точно решит… Такой страшный альфа же… Ой… — Я привык, что он пугает людей.       Дядя приехал на машине, и они сразу поехали к Джисону. Ехать было минут тридцать, но Минхо казалось, что прошло несколько часов. Его немного подташнивало от запаха автомобильного освежителя воздуха с кокосом. — Как он? — Минхо прикрыл глаза и увидел перед собой лицо Джисона — он чему-то радовался. — Не так плохо, как может показаться, — спокойно начал дядя. — Твой отец сказал, что ему нужна бумага про госпитализацию. Он спит, ест, ему капают витамины и что-то для сил. Вон утром смотрел документалку про пингвинов. Кажется, во второй раз. — Отец любит такие манипуляции. Я пока не понимаю его план, но надеюсь стать таким же опытным юристом.       Дядя глянул на Минхо. — Ты когда ел в последний раз? — Я? Вчера, наверное. Не помню… Разве это важно? — Хочешь лежать на соседней койке с Джисоном? — дядя повернул к ресторану фастфуда.       Минхо было немного смешно, как дядя ненавидел Минхо, когда он только появлялся в их семье, и как заботится сейчас. Поев, они собрались ехать уже в больницу. Он ел, не замечая вкуса, но живот урчал и радовался еде.       Минхо чуть подумал, а потом сделал ещё один заказ. Бургер. Жирный бургер с сыром и двойной котлетой. От него точно Сони станет лучше.       Дядя, глядя на бумажный пакет в руках Минхо, сказал: — Серьёзно? Ты думаешь, ему сейчас до фастфуда? — Это лучшее лекарство для подростка. — Ну ладно, поехали, — фыркнул дядя.

***

      Минхо зашёл в палату, сжимая бумажный пакет из фастфуда. Джисон спал под документалку про пингвинов. Минхо в нерешительности замер, а потом подошёл к кровати и сел рядом. На руке виднелась повязка, в капельнице, видимо, уже не было необходимости. Поставив пакет на тумбочку, он придвинул к кровати кресло и сел в него. В третий раз за их брак он сидит у больничной койки Джисона. Осторожно, стараясь не потревожить его, он взял руку Джисона и поцеловал. — Спи, тебе нужен отдых, — было непонятно, кому это сказал Минхо, так как он почти сразу уснул в кресле.