teen and pregnant

🌸💐🌺

      В доме было шумно. Родители Минхо уже уезжали, а папа Джисона должен был уехать утром. Его сразу взяли в оборот. Пришлось отдать купленные для них сувениры, показать фотографии, видео и поделиться впечатлениями, особенно про буфет в отеле. Видимо, папа и дядя Джисона сами хотели туда поехать, но услали туда их с Минхо.       А еще он рассказал про панду и милых омег, что волновались про брак со стариком. — Вам там было комфортно? Мы, кажется, ошиблись с отелем… — Потрясно было. Правда. Там очень красивый пляж прямо у отеля и такой вид из окна. А омеги из дома престарелых были милые. Они спросили, где мои родители, и угощали карамельками. Я хотел сказать им, что я сам родитель, но карамельки же…       Все рассмеялись, они не знали, насколько важны для Джисона были эти карамельки. — Джисон, нам уже пора на поезд. — Отец Минхо, как всегда, говорил сухо и по делу. — Я в твоей комнате оставил тебе подарок. — Спасибо… — Надеюсь, тебе понравится. — Спасибо.       Быстро распрощавшись, они вышли из дома. Стало просторнее. Джисон под шумок подхватил рюкзак и спрятался в туалете. Достал коробочку с тестом, изучил её. Два теста. Удобно. Инструкция была большой и с мелким текстом. Наконец он нашел нужную информацию: тест на беременность реагирует на гормон ХГЧ, который начинает вырабатываться только после имплантации эмбриона. Имплантация обычно происходит примерно через 6–10 дней после оплодотворения. Так что тест следует делать на седьмой день после полового акта.       Джисон фыркнул, когда дочитал до «полового акта». Прикинул срок и убрал тест назад. Закадровый голос:       «Интернет умел отлично объяснять, как устроена беременность. Инструкция — как правильно сделать тест на беременность. Только они забыли рассказывать, что делать с паникой между шестым и десятым днём».       Джисон наконец затащил чемодан в комнату. Подарок должен был быть где-то тут. Свёкор, уезжая, сказал, что оставил его в комнате. И да — на столе стоял большой, глянцевый, плотный бумажный пакет. Джисон заглянул туда и ахнул: там была коробка с ноутбуком. Не просто ноутом, а последним «MacBook Pro». А еще там была записка:       «Ты создал целого человека, а теперь время сесть за портфолио». — А что, если я собираюсь создать еще одного человека?       Джисон погладил себя по животу, словно спрашивая себя, есть ли там кто-то еще…       Ноутбук он распечатывать не решился. Ноутбук купили для учебы, а пока было непонятно, что с учебой. Пусть полежит пока рядом с конвертом с деньгами.       Джисон уже ходил в банк — хотел открыть счет для Чонина, но тут оказалось, что, как родитель, он мог это сделать, но, так как ему еще нет восемнадцати лет, то только с кем-то из родителей. Он пошел еще раз в банк уже с папой, но опять оказалось невозможно: папа мог открыть счет для Джисона, но не для Чонина. Когда Минхо приезжал, банки не работали. Так что конверт ждал восемнадцатилетия Джисона.       Забрав Чонина и сказав, что его нужно уложить, он уложил сам себя спать. Плюнув на правило, что ребенок должен спать в кроватке, уложил сына себе под бок. Чонин упорно лез на него, видимо, хотел спать не рядом, а на нем. Джисон обнял его, прикидывая, насколько он вырос и как только он помещался у него внутри?       Джисон спал беспокойно. Ему снилось море, но не то ласковое море, где он плавал в Японии, а сначала спокойное, но чем дальше он заплывал, тем сильнее становились волны. Минхо ждал его один на берегу, а рядом с ним плыл крохотный младенец, наверное, Чонин.       Джисон открыл глаза, посмотрел на спящего Чонина у себя на груди и подумал: «Это был Чонин. Точно Чонин. А кто же ещё?»       Дурной сон.       Уложив сына к стеночке и укрыв одеялом, Джисон быстро переоделся и лег спать нормально.       Теперь ему снился лосось. Он был лососем.       Это чувствовалось странно и естественно одновременно — тело двигалось в воде, подчиняясь какому-то древнему инстинкту, и Джисон даже не удивился, что у него нет рук, а есть плавники и хвост. Вокруг плыли тысячи таких же рыб — огромный косяк, серебристая река в океане, и все они двигались куда-то вперед, туда, где их ждало что-то важное. Нерест. Джисон откуда-то знал это слово, хотя никогда им не пользовался.       Было спокойно. Даже хорошо.       А потом вода потемнела.       Джисон не сразу понял, что случилось, просто вдруг рядом с ним заметались другие рыбы, косяк дрогнул, рассыпался, и в этот момент что-то грубое, жёсткое схватило его тело. Сети. Он рванулся, пытаясь вырваться, но сеть только сильнее впилась в чешую, стянула плавники, лишила движения.       Его тащили вверх.       Мимо проплывали его друзья — те самые тысячи лососей, с которыми он только что плыл к нересту. Они смотрели на него, но не могли помочь. А он не мог крикнуть. Вместо крика изо рта вырывалась только тишина — безмолвный, отчаянный крик, который никто не слышал.       Сеть тащила его всё выше, прочь от семьи, прочь от стаи, прочь от всего, что было важно.       Джисон проснулся оттого, что задыхался.       В комнате было тихо. Чонин спал у стеночки, прижавшись к панде из Японии. За окном уже светало.       Провалявшись ещё минут десять, глядя в потолок и пытаясь стряхнуть липкое чувство тревоги, Джисон всё-таки встал. Ноги были ватными, голова чугунной, но надо было идти.       Тест.       Сделать тест.       Пока Чонин спит, пока есть время, пока никто не видит.       Он на цыпочках вышел в ванную, достал заветную коробочку из тайника в шкафчике и, стараясь не смотреть на своё отражение в зеркале, сделал то, ради чего покупал это в аптеке.       Пять минут. Целых пять минут, которые тянулись вечность.       Когда таймер на телефоне пикнул, Джисон подошёл к полочке и посмотрел на тест.       Одна полоска.       Отрицательный.       Он выдохнул и тут же понял, что дышать легче не стало. Потому что тошнота никуда не делась. Потому что инструкция говорила про семь дней, а прошло всего пять. Потому что внутри всё равно свербело: «А вдруг?».       Чонин завозился в кровати.       Джисон быстро завернул тест в туалетную бумагу, закинул в мусорку и прикрыл её бумажным полотенцем. Умылся холодной водой, посмотрел на себя в зеркало и решительно набрал сообщение Феликсу: «Привет. Привёз сувениры из Японии. Хочешь увидеть фотки? Я к вам заеду?»       Ответ пришёл почти сразу: «Давай. Чонина бери, мои будут рады».       Джисон выдохнул, убрал телефон в карман и пошёл собирать Чонина. Подгузники, салфетки, сменная одежда, бутылочка с водой, прорезыватель, пара игрушек на всякий случай — сумка наполнялась привычным, успокаивающим порядком. Чонин уже сидел на ковре и сосредоточенно пытался засунуть панде палец в глаз. Джисон на секунду замер, глядя на эту картину: сын, панда, солнечные зайчики на полу. Обычное утро. Самое обычное утро. Только в его ванной всё ещё лежал тест, а в голове — «а вдруг».       Он подхватил Чонина на руки, сумку на плечо и вышел из дома.

🌸💐🌺

      У Феликса уже всё бурлило: дети носились по комнате, на полу валялись игрушки, пахло подсушенным тостом и кофе. — Проходи, — Феликс забрал у него сумку и усадил Чонина к остальным. — Давай раздевайся, я пока чай налью. А потом расскажешь, что у тебя с лицом.       Джисон послушно присел на диван и уставился в одну точку.       Феликс поставил перед ним кружку и сел рядом. Джисон обхватил кружку ладонями, но не пил. Смотрел, как пар поднимается над чаем, и молчал. Феликс не торопил — только ждал, глядя на него с тем особым спокойствием, от которого почему-то хотелось говорить. Или плакать. Или и то, и другое сразу.       Где-то на ковре Чонин радостно заверещал, стянув у старших детей игрушку. Джисон дёрнулся было встать, но Феликс положил руку ему на колено. — Сиди. Сами разберутся.       Джисон кивнул, сделал, наконец, глоток и выдохнул. — Ну, выкладывай.       Джисон собрался и рассказал, зачем пришёл. — Что будешь делать, если тест положительный? — Рыдать. — Ты думаешь сделать аборт? Минхо знает? А с учебой что? — Нет, я ему ещё не говорил. Я буду рыдать, а уже потом думать. Аборт… Это не то, что я смогу сделать. Особенно сейчас, когда я понимаю, что это будет не просто чёрная точка на экране. — Знаешь, я сегодня тоже делал тест, — абсолютно буднично сказал Феликс. — Что? — Джисон в ужасе посмотрел на друга. — Пусто. — Феликс указал на свой живот. — Мы уже полгода пытаемся, но детка не получается. — Вы хотите третьего?! — Понимаю, наверное, для тебя это так дико. Но да, мы их всех планировали.       Джисон посмотрел на детскую драку на ковре и засомневался в этом. — Вы же тут совсем одни, это так сложно же! — Ну да. Мы тут одни — в этом всё и дело. Двое потерянных австралийцев в Сеуле. Мы поженились рано, но мы понимали, зачем создавать себе семью. Большую, шумную и любящую семью.       Джисон сидел, хлопая глазами. Он понимал, что друзья их немного старше, но не был готов, что их жизни настолько разные. — Мы с Минхо говорили про детей, но не сейчас. Мы не тянем и себя сейчас, а двоих… Но… — Это всегда сложно. — Феликс обнял его. — Можно тебя спросить? Вы же предохранялись? — Конечно! Всегда! Ну кроме одного раза… — Так почему ты вообще думаешь, что ты беременный? — Меня тошнит и странное чувство такое в животе… ну что же ещё это может быть?! Мы же занимались сексом… очень много… — Джисон покраснел, а Феликс фыркнул. — Тошнота — это не только беременность же… Ты тест делал? У тебя он вообще есть? — Я утром сделал, но он отрицательный… Там написано: через семь дней… А пока ещё не прошло семь…       Феликс закатил глаза. — Идём в ванну, сделаешь при мне тест. Откуда я знаю, как ты там его делал, дурная башка.       Они пошли в ванну, и Феликс заставил его сделать ещё один тест у него на глазах. Джисону было стыдно, но не из-за теста, а из-за всей этой глупой ситуации, но делать тест рядом с другом было намного лучше, чем тогда в школьном туалете. — Смотри, отрицательный. — Феликс постучал тестом по краю раковины. — Но не прошло ещё семи дней… — Ты же плавал в море, наелся рыбы и сладкого, перегрелся на солнце… И вообще, ты тревожник же… — Да, ты, наверное, прав… — но в голове у него проносились все те моменты близости, что были между ними за время медового месяца. В один из дней они умудрились не только сходить на экскурсию, но и переспать восемь раз. — Восемь раз за день даже с защитой могло дать осечку? Сколько там дают презервативы, 98–99%? Это 8 процентов на новую детку за день? — Восемь раз?!!       Джисон опять покраснел. — За день… У нас были две пачки по десять штук, и мы их все использовали… — Ну вы даёте… А когда у меня было в последний раз восемь раз за день? С детьми это сложно… — Я не это хотел сказать! Я про проценты! — Да, конечно, проценты. Восемь раз. За день. Проценты. Понимаю твою панику, но всё равно очень мало шансов, если вы использовали презервативы правильно.       Джисон смотрел на него в ещё большей панике. Это всё контролировал Минхо. Их можно было неправильно надеть?! Он же не мог ошибиться?! ДА?! — Если ты так паникуешь, давай я тебя на следующей неделе запишу к омегологу. — Мне не нужно, — тут же отрезал Джисон. — У тебя уже ребёнок, и вы занимаетесь сексом, — Феликс покачал головой. — Тебе туда нужно регулярно ходить. Проверят все по анализу крови, сделают УЗИ. Лишним не будет. — Я никогда не делал это сам… — Я тебя запишу и схожу с тобой. — Это слишком, я не могу потратить столько твоего времени. — Мне самому нужно. Я посмотрю за Чонином, пока идёт твой приём, а ты за моими, пока я у врача. — Феликс сел рядом с Джисоном и погладил его по волосам. — Я отведу тебя в очень приятную клинику. Небольшая, но там есть всё необходимое и не выглядит, как унылая больница. Даже если ничего нет, всё равно нужно регулярно проверять своё здоровье.       Джисон кивнул. Он никогда не записывал себя к врачу сам. А тут аж омеголог, но он не сможет попросить дядю или папу — тогда нужно будет же сказать зачем. А если они решат пойти с ним прямо в кабинет? Это при них нужно будет говорить про восемь раз?! — Можешь меня записать? Пожалуйста! — Конечно. Это не так страшно, как кажется. Это же не стоматолог. — Но там нужно разговаривать с доктором без трусов… — Слушай, после родов тебя это ещё смущает?       Джисон дёрнулся, вспомнив про всё, что было в тот день, и как непонятные врачи подходили к нему и пихали свои пальцы прямо ТУДА вместо приветствия.       Джисон кивнул. — Там очень внимательный доктор. Мне там всегда комфортно, так что я тебя туда и отведу. — Спасибо. А доктор симпатичный?       Феликс рассмеялся. — Тебя это волнует? — Да. Я не хочу, чтобы ТУДА лазал молодой и симпатичный доктор. — Не волнуйся, ему больше шестидесяти. — Джисон выдохнул. — Ладно, тогда. Это просто… почти как измена будет же… Чужие пальцы во мне… я не знаю, как смогу признаться Минхо. — Это доктор же. Ты был у омеголога хоть раз до беременности? — Нет.       Джисон решительно покачал головой. Во время школьного осмотра ходили, но он в этот день болел. — Смотри, он будет в перчатках, там не будет пальцев — будет специальная штука такая, прости, я не помню, как это на корейском, и рядом всегда ещё медбрат стоит, чтобы точно не было ничего лишнего. Представь стоматолога — это же не оральный секс, хотя у тебя во рту такая штука. — ТАМ Я В ТРУСАХ ЖЕ. — Если так страшно, я могу с тобой пойти. — В кабинет? Правда?! — Да. Если ты стесняешься, я могу быть в наушниках и просто держать тебя за руку. — Спасибо. — Джисон вцепился в руку друга. Заранее. — Можно тебе ещё кое о чём спросить? Я искал в интернете, но… — Конечно. — Я читал про таблетки и ещё разные штуки, которые можно попросить у врача… — Ты про контрацепцию?       Джисон покраснел, а потом кивнул. — Мы не планируем ещё детей, пока Хо не закончит учёбу. Наверное, нужно будет про это сказать доктору, да? — Конечно, он сможет тебе подобрать подходящее. Есть ещё подкожный имплант на три года. Я себе такой хочу после третьего ребёнка. — В интернете пишут, что что-то можно только в 18, что-то только после родов, а я… — Ну, доктор тебе поможет. А так тебе 18 через несколько месяцев, я думаю, вы сможете немного подождать, ну или через год. — Почему через год? — А если там детка? — Джисон побледнел. — Чёрт… А почему ты выбрал этого доктора? Как это вообще делают? Я никогда сам не выбирал врачей… — Он говорит на английском, мне так проще. Комфортнее, когда я не думаю, как что называется на корейском. — Комфортно… Никогда не думал, что врач это может быть комфортно… — Ну, скажем так, менее противно. Так подойдёт?       Джисон кивнул. Значит, его ждёт поход к омегологу. Как взрослый. Сам. Капец.

🌸💐🌺

      После поездки к Феликсу его безумно рубило. Хотелось уснуть до утра, хотя было ещё около трёх часов дня. Тело казалось ватным, а веки — налитыми свинцом. С трудом заставив себя встать с кровати, он поплёлся на кухню готовить Чонину ужин. Каша, пюре с кусочком рыбы на пару — привычный, успокаивающий ритуал. Чонин, как всегда, умудрился измазать пол-лица, полстола и часть Джисона, но в этот раз парень даже не вздохнул. Он просто смотрел, как сын сосредоточенно размазывает еду по подносу, и в этом было что-то такое простое и правильное, что на душе стало чуть легче.       Еле доползя до кровати, он рухнул на неё, даже не раздеваясь. Чонин, почуяв возможность, тут же взгромоздился ему на грудь, уткнулся носом куда-то в шею и затих. Так они и лежали: Джисон, глядя в потолок и чувствуя, как сон накрывает его тяжёлой, тёплой волной, а Чонин, сопя и вздрагивая во сне. Ещё вчера он был в Японии, слушал шум моря и смеялся над панамками, а сегодня — здесь, в своей комнате, с сыном на груди и с коробкой будущего на столе.       Ему опять снилось море.       Он был дельфином — большим, сильным, серебристым в лунном свете. Тело двигалось легко и плавно, разрезая тёплую воду, и от этого было так приятно, так свободно, что хотелось плыть вечно. Вода ласкала кожу, ветер трепал что-то похожее на волосы, хотя у дельфинов их нет – во сне это не имело значения.       Но небо начало темнеть.       Сначала медленно, будто нехотя, а потом резко, будто кто-то выключил свет. Волны поднялись, закипели, забили по телу со всех сторон. Джисон завертел головой, ища спасения, и увидел впереди корабль. Огромный, чёрный, он кренился на правый бок, медленно заваливаясь в воду.       А потом с борта сорвался человек.       Маленькая фигурка в белой рубашке, и Джисон узнал её сразу, ещё до того, как разглядел лицо. Минхо. Он падал в чёрную воду, и она смыкалась над ним, не давая выплыть.       Джисон рванул вперёд быстрее, чем успел подумать. Вода расступалась перед ним, подталкивала, помогала — и вот он уже рядом, Минхо хватается за него, вцепляется мёртвой хваткой, кашляет, выплёвывает воду. — Я держу, — услышал Джисон свой голос. — Я тебя держу, слышишь? Не отпускай.       Они поплыли наверх вместе. Джисон толкал Минхо, тянул, не давал уйти обратно в темноту. Воздух. Ещё немного. Ещё чуть-чуть.       Их головы вырвались наружу одновременно.       Он проснулся с ощущением, что всю ночь где-то плыл. Голова была тяжёлая, тело ломило. Джисон открыл глаза и уставился в потолок. Чонин сопел у него под боком, прижимаясь тёплым кулачком к его груди. В комнате было тихо, только часы тикали где-то в коридоре. — Бред, — прошептал Джисон. — Какой же бред. Теперь мне ещё и рыбы снятся. Следующим будет суши-бар.       Но сердце всё ещё колотилось где-то в горле. Чонин рядом тихо засопел, и Джисон осторожно подтянул одеяло. Закадровый голос:       «Джисону снились дельфины, лосось и тонущий Минхо. Психологи сказали бы, что это страх потери, тревога за будущее и подсознательное желание контролировать то, что контролировать невозможно. Но Джисон не ходил к психологам. Он просто лежал в темноте, слушал дыхание Чонина и ждал утра. Потому что утром всё становится проще. Или хотя бы понятнее. Главное — не гуглить, к чему снятся море и рыба».