teen and pregnant

***

      В номере было прохладно. Пахло сеном от циновок татами. Свет горел только в ванной — его перед уходом забыл выключить Джисон.       Пока Минхо запирал дверь, Джисон уже разделся и стоял в одних трусах. — Эй, ты чего? — удивился Минхо. — Ой, давай не будем делать вид, словно мы не знаем, зачем мы тут? Я лично собираюсь сейчас с тобой целоваться… голым. Давай раздевайся и иди ко мне.       Джисон уже устроился на футоне, приняв, как ему казалось, соблазнительную позу. Разумеется, она была нелепой, но Минхо этого не заметил — он всегда любовался Джисоном.       Джисон поёрзал. — Я тебя жду. — У нас вся ночь и ещё несколько дней, нам не нужно торопиться. Дай на тебя насмотреться. — Минхо скинул одежду и сел рядом с Джисоном. — Вот мы опять голые в этой комнате.       Руки Джисона скользнули по талии Минхо. Он проводил ладонью по груди, вниз, к животу. Пальцы Минхо запутались в волосах Джисона, потянули голову. Минхо держал его лицо ладонями, пока целовал.       Руки Джисона блуждали по телу, не останавливаясь надолго нигде. Тепло собиралось внизу живота, растекалось по бёдрам. От каждого поцелуя внутри становилось мягко и пусто — так, словно ему хотелось только одного: чтобы Минхо не останавливался.       Наконец они могли не думать о том, что в комнату может кто-то войти или услышать их.       Минхо отстранился всего на секунду, чтобы посмотреть. В полутьме комнаты глаза Джисона казались темнее, чем обычно. Щёки разгорелись, губы припухли от поцелуев. — Ты так смотришь, — выдохнул Джисон. — Потому что могу, — тихо ответил Минхо.       Его ладонь медленно скользнула по боку Джисона, очерчивая линию талии, задержалась на бедре. Пальцы будто запоминали кожу — тёплую, живую, родную. Джисон вздрогнул, но не отстранился. Наоборот, придвинулся ближе, будто хотел раствориться в этом прикосновении.       Он притянул Минхо к себе за плечи и снова поцеловал — теперь нетерпеливо, почти жадно. Их дыхание смешалось, сбилось в один ритм. Футон тихо зашуршал под ними, когда Джисон перевернулся на спину, утягивая Минхо за собой. Запах и тяжесть родного тела.       Тело отзывалось на каждое движение — не спешно, а глубоко. Как будто внутри всё распускалось, раскрывалось навстречу. Джисон обвил ногами талию Минхо и прошептал ему в губы: — Не торопись… но и не останавливайся.       За окном шумело море. В комнате было прохладно, но между ними становилось жарко.       Минхо упёрся лбом в его лоб, выдохнул тяжело, почти нетерпеливо. В следующую секунду поцелуй стал другим — глубже, требовательнее. Джисон ахнул прямо в его губы, когда ладонь Минхо сжала его бедро сильнее, чем раньше. — Ты сам сказал не торопиться, — прошептал Минхо, но голос уже сорвался.       Джисон только усмехнулся и впился в него поцелуем, втягивая в себя, будто пытался забрать весь воздух. Его ногти скользнули по спине Минхо, оставляя горячие дорожки. Тело отзывалось без стеснения — от каждого прикосновения внутри всё сжималось, требуя больше.       Он приподнял бёдра навстречу, не давая Минхо отстраниться ни на сантиметр. — Я не тороплюсь, — выдохнул он. — Я просто хочу тебя.       Минхо больше не отвечал словами. Он целовал шею, плечи, ключицы — ниже, медленнее, но уже без прежней осторожности. Пальцы сжимали, скользили, возвращались, как будто боялись упустить хоть что-то. Футон снова зашуршал, когда Джисон перевернул их, оказываясь сверху. В его глазах уже не было мягкости — только голод. — Теперь моя очередь смотреть, — тихо сказал он.       Минхо не ожидал этого. Ладони Джисона легли на грудь, скользнули вниз, уверенно, будто он давно знал, что делает. Он наклонился ниже, провёл губами по шее, втянул воздух.       И замер.       Запах был сладким. Почти нелепым — как жвачка, как что-то из школьного рюкзака. Но от него внутри что-то щёлкнуло.       Джисон не понял, почему Минхо вдруг сильнее сжал его талию, но это только раззадорило. Он наклонился и сам укусил — коротко, в плечо, не больно, но ощутимо. Не из нежности — из желания. — Сони… — голос Минхо стал ниже.       Джисон провёл носом по его шее, вдохнул глубже. Кожа, соль после моря, что-то родное. Его руки уже не скользили — держали. Он прижал Минхо к футону, заставляя смотреть на себя.       Теперь он не прятался и не подстраивался.       Он хотел.       И впервые не стеснялся этого.       Он наклонился, прикусил губу Минхо почти жадно и выдохнул ему в рот: — Сегодня я веду.       Минхо ответил не словами — руками, которые крепче сжали его бёдра, дыханием, которое стало неровным.       Сладкий, едва уловимый аромат всё ещё держался в воздухе. И от него хотелось ближе. Ближе. Ещё.       Джисон снова наклонился к его шее — не целуя, а будто проверяя. Его дыхание стало глубже, прерывистее. Кожа под губами была горячей, и это почему-то сводило с ума сильнее, чем любой поцелуй.       Он прикусил — уже не играя. Минхо коротко втянул воздух. — Сони… осторожнее…       Но голос прозвучал совсем не строго.       Джисон провёл языком по месту укуса, будто зализывая. Его движения становились увереннее. Он больше не боялся, что их услышат, что кто-то войдёт, что нужно быть тише.       Впервые можно было быть громким.       Его ладони крепче легли на грудь Минхо, пальцы сжались. Он чувствовал, как под его прикосновениями тело откликается — напряжением, жаром, тяжёлым дыханием.       Минхо вдруг резко перевернул их, но не отобрал контроль — просто перехватил ритм. Их колени сцепились, бёдра прижались плотнее. Слишком близко. Почти грубо.       Джисон выдохнул, и этот выдох вышел низким, непривычным для него самого. Он сам удивился этому звуку — но вместо смущения внутри поднялась волна ещё более сильного желания.       Он провёл носом вдоль шеи Минхо, вдохнул глубже — сам не понимая зачем. Просто хотелось ближе. Ближе. Ещё ближе.       Кожа к коже. Тепло к теплу.       В комнате стало тесно от их дыхания. — Не останавливайся, — сказал Джисон уже без улыбки.       В его голосе не было ни игры, ни шутки. Только голод. — Ты… — выдохнул Минхо, и слово застряло где-то в горле.       Джисон наклонился, поцеловал его — не торопясь, глубоко, почти лениво. Он чувствовал себя сильным. Желанным. Способным дать Минхо то, чего тот хотел, даже не прося.       В какой-то момент Минхо потянулся к подушке, нашарил упаковку. Джисон услышал знакомый шуршащий звук и коротко хмыкнул ему в губы. — Не забудешь? — шепнул он. — В этот раз — нет, — ответил Минхо, и голос его дрогнул от сдерживаемого нетерпения.       Джисон отстранился ровно настолько, чтобы Минхо мог справиться с упаковкой, и снова устроился на бедрах Минхо, когда тот кивнул. Он не хотел терять ни секунды этого ощущения — контроля, близости, власти над чужим дыханием.       Джисон двигался медленно, смакуя каждое движение. Он видел, как Минхо закусывал губу, как его пальцы впивались в одеяло, как дыхание сбивалось, но он не просил быстрее — позволял Джисону вести. — Хорошо? — спросил Джисон, останавливаясь на секунду.       Минхо только кивнул, не в силах говорить.       Джисон улыбнулся — довольно, по-кошачьи — и снова наклонился поцеловать. Внутри разрасталось тепло, жаркое и тягучее, как мёд. Он чувствовал каждую клетку своего тела, каждое прикосновение, каждое движение Минхо навстречу.       Когда волна накрыла, Джисон замер, вцепившись в плечи Минхо, и выдохнул его имя куда-то в шею. Минхо притянул его ближе, удерживая, пока дрожь не утихла.       В комнате было тихо. Они лежали, переплетённые, тяжёлые и мокрые от пота. За окном всё так же шумело море. В комнате пахло сеном, солью и чем-то ещё — тем, от чего у Минхо внутри разливалось тепло. Они лежали, прижавшись друг к другу, и этого было достаточно.

***

      Они проснулись среди мятых простыней. Джисон распахнул глаза, когда вспомнил всё, что было ночью. Минхо лениво потянулся и встал. В утреннем свете были видны синяки и царапины, которые появились за прошлую ночь. — Сони, я в душ. — Угу. — Ты со мной?       Джисон тут же оживился. За время отпуска он собирался использовать все возможные поверхности этого номера. — Я про душ. Иначе мы на завтрак не успеем.       Как оказалось, сашими были в приоритете у Джисона.

***

      В ресторане Джисон эгоистично отправил Минхо собирать ему завтрак. И теперь сидел и пил свой зелёный чай в ожидании еды. К нему подошёл омега, с которым он был в онсене, и начал что-то ему говорить. Джисон оглянулся в поисках Минхо, но его не было видно. Он бы с радостью ответил, но понимал примерно ничего. Пытаясь сказать об этом, он, кажется, выдал: «Пакета не нужно». Нужно было брать кофе, а не чай, грустно подумал Джисон.       Омега отошёл от его столика.       Минхо вернулся к столику с двумя тарелками, где он попробовал собрать свой вариант английского завтрака: бекон, яйца, помидоры, томлёная фасоль, грибы и, разумеется, поджаренные булочки. В начале он думал взять японский завтрак, но не смог понять, как это всё правильно собрать из кучи закусок и рыбы, посыпок, соусов и непонятных жиж.       Во второй раз, когда он уже подносил к их столику тарелки с сашими — так как Джисон всё ещё хотел сожрать всего лосося, тунца и желтохвоста-хамачи, что он увидит, — у их столика стояла пара пожилых омег, и они что-то говорили Джисону, а тот сидел словно потерянный котёнок. — Простите?.. — начал Минхо на японском. Омег было сложно понять между собой, хоть они и говорили на японском, но это явно был диалект. — Я говорить корейский, — начал один из них. — Это мой друг. Он вчера много чего сказать вот ему, — он ткнул в Джисона — И переживать, что много сказать лишнего. — Я всё равно вчера не понять, — ответил Джисон. — Такой маленький должен дома сидеть с родителями, а не замуж. Мы волноваться. Старый гадкий муж. А ты — нет. — Омега ткнул в Минхо пальцем. Минхо смущённо улыбнулся, не зная, как реагировать на комплимент. — У вас быть красивые дети! — Нет, — ответил Джисон, и все посмотрели на него, не зная, как реагировать. Джисон достал телефон и показал фото Чонина. — Уже очень красивый.       После чего они смотрели и восхищались ещё десятком фотографий. А под конец совсем растроганные омеги ушли, о чём-то причитая.

***

      День за днём они купались, ели и просто наслаждались такой маленькой свободой, когда можно не быть родителями и взрослыми и просто любить друг друга. Даже съездили на экскурсию с омегами из дома престарелых, что отдыхали в их отеле. Вот что бывает, когда отель бронируют родители на свой вкус.       Утром они должны будут уже возвращаться, но сейчас они сидели на пустынном пляже. Луна отражалась в воде, были слышны чьи-то голоса, хоть пляж и был пустым — они были в паре минут от дороги и отеля. Они сидели на песке, который уже остывал, но всё ещё был приятно тёплым.       Джисон сидел, положив голову на плечо Минхо, и обнял его обеими руками за талию. — Завтра. — Сони, не говори так… — Это хоть и печально, но у нас ещё целая ночь. А потом ещё поедем назад. Хорошо, что родители купили нам билеты с небольшой разницей.       Минхо поцеловал его в макушку. — Ты отдохнул? — Я бы так пожил пару месяцев хотя бы… Но на самом деле я очень хочу домой, к сыну. — Джисон боднул Минхо. — Скоро Сеул, и мы будем жить вместе. Ты готов? — Конечно нет, — рассмеялся Минхо. — Я коплю деньги, там уже приличная сумма. Если нам помогут с квартирой, то я… Я хотел сказать, что уверен, но на самом деле я ни в чём не уверен.       Джисон рассмеялся. — Главное, мы будем рядом, а с остальным справимся. Если будет садик. Представляешь, скоро он будет ходить в садик. Ходить! Эта мелочь пока только ползает слегка, а будет ходить, как взрослый. — Я думаю, он будет не просто ходить, а ходить и всех осуждать — у него часто очень серьёзный вид. — Ну хоть кто-то в нашей семье должен быть серьёзным же.       Они рассмеялись, но Джисон вдруг резко остановился. Его мутило. Глубоко вздохнув, он замер, стараясь успокоиться, — он не хотел портить такой вечер рвотой. — Ты в порядке? — Да, — тихо сказал Джисон. — Я, видимо, нахлебался воды в море, когда нырял.       Минхо покачал головой, вспомнив, как Джисон радовался воде и как ему было трудно уговорить его выйти. — Пойдём в номер? — Не-а, мне тут хорошо с тобой. Хо, я люблю тебя… — выдохнул Джисон и уткнулся в самого близкого для него человека. Он не слышал ответ Минхо, но знал, что тот сказал.

***

      Утром они собрали вещи и спустились в холл. Вот и конец их медового месяца. Пока Минхо всё решал с отелем, Джисон стоял с чемоданами, обнимая большую плюшевую панду. Её подарили ему те омеги, с кем он познакомился в онсене. Разумеется, для Чонина.       Они загрузились в такси — чемоданы, рюкзаки и панда, которую Джисон отказался положить в багажник. Минхо только вздохнул, но спорить не стал. В конце концов, это был подарок. И Чонину действительно понравится.       Дорога до станции пролетела быстро. Джисон всю дорогу смотрел в окно, будто пытался запомнить каждый поворот, каждый домик, каждое дерево. Потом был поезд до Осаки — уже знакомый, с пандами на сиденьях, но теперь почему-то грустный. Джисон положил голову на плечо Минхо и молчал. Говорить не хотелось. Да и о чём? Всё уже сказали. Всё уже прожили.       В Осаке они вышли и пообедали в одном из небольших ресторанов в здании станции. Джисон был поражён тем, насколько огромной была станция, а точнее целый транспортный узел из нескольких линий: только станций метро там было три, а ещё линии Ханкю и Хансин, скоростные поезда синкансэн, поезда в аэропорт и куча магазинов и ресторанов, огромного универмага, гостиницы и, кажется, ещё бизнес-центра. Почти тридцать этажей. Город в городе.       В аэропорту Кансай они оказались больше, чем за три часа до вылета. Рейс Джисона вылетал чуть раньше, так что сначала Минхо проследил, чтобы он сдал свой чемодан и зарегистрировался на рейс, потом была уже очередь Минхо. Пройдя все проверки, они наконец оказались в зоне вылета.       Минхо нёс панду, потому что Джисон устал, а панда была размером с трёхлетнего ребёнка и постоянно норовила соскользнуть.       Джисон обернулся. — Всё, — сказал он. — Мы правда здесь были?       Минхо улыбнулся, притянул его к себе и поцеловал в макушку. — Были. И ещё вернёмся.       Джисон уткнулся носом в его плечо, вдохнул знакомый запах. Вокруг шумел аэропорт, люди бежали по своим делам, объявляли рейсы. А они просто стояли посреди этого хаоса с пандой, обнявшись, и не хотели отпускать друг друга. — Скоро увидимся, — прошептал Джисон. — Скоро, — ответил Минхо.       Панда смотрела на них своими чёрными пластиковыми глазами и, кажется, тоже грустила.

***

      В самолёте Джисон сидел спокойно — ему уже не хотелось фотографироваться, просто уснуть и проснуться уже в Пусане. Пристегнувшись, он обнял панду и уснул ещё до того, как они взлетели. Родители писали, Минхо прислал ему фотографию со стаканом кофе. Ему после возвращения в Сеул ещё нужно было на работу.       В Пусане он забрал свой чемодан и поехал домой на такси. Последняя отпускная радость. Вышел он не у дома, а за квартал. Зайдя в ближайшую круглосуточную аптеку, он купил только одну вещь, ради которой он и вышел пораньше.       Тест на беременность. Теперь он лежал в его рюкзаке и ждал своего часа. Сегодня было ещё слишком рано. Он сделает его завтра утром, как указано в инструкции.