Цена печати

— Нет другого способа, — сказал Вэй Ин, вытирая кровь с губ. Его духовная энергия была на исходе, он едва удерживал Чэньцин. — Печать не устоит. Ей нужна… основа — живая душа. Лань Чжань схватил его за запястье, как будто действительно способен был остановить. — Нет. Мы найдем другой путь! — Никакого другого пути не существует. Ты сам это знаешь. — Вэй Ин улыбнулся всё той же беззаботной улыбкой, которая очаровала Лань Чжаня ещё в юности и продолжала плавить его теперь. — Я ведь не исчезну, Лань Чжань. Всего лишь усну и стану стражем печати. Густой и тяжёлый воздух в пещере пропах старой кровью. В центре, в меркнущих очертаниях печати клубилось ядро тьмы — пробудившийся древний демон, чьё существование угрожало нарушить хрупкое равновесие мира. Золотые нити, которые они с таким трудом начертили, под напором чёрной энергии всё быстрее бледнели. Демон был слишком силён, а поблизости не оказалось никого, кто откликнулся бы на запущенный прежде сигнальный огонь. Одни, прямо сейчас они обязаны были найти решение. — Нет, — возразил Лань Чжань снова. — Нет. Мы заключим его в артефакт, уведём в пустоту… Вэй Ин на мгновение подался вперёд и поцеловал его в губы, не давая говорить дальше, а затем, стремительный как вспышка света, вырвался из захвата, оттолкнул Лань Чжаня прочь и шагнул в самое сердце свивающихся теней. Золотые светящиеся линии печати, безуспешно искавшие опору, на миг дрогнули и тут же устремились к Вэй Ину. Не встретив сопротивления, они впились в его плоть, прошили насквозь, вплелись в саму ткань его души. Ледяная пустота разлилась по жилам Лань Чжаня. — Вэй Ин! — вскрикнул он, но его супруг был беспощаден к себе, и если решение состояло в том, чтобы принести себя в жертву, он не сомневался. Свет, исходящий от Вэй Ина, стал ослепительно-белым, выжег тени из каждого угла пещеры. Лань Чжань, заслоняясь рукой, сквозь пальцы видел только, как силуэт выгибается в немом крике, пока не застывает неподвижно. В пещере воцарилась тишина, продолжали гореть теперь только пара факелов, которые они принесли с собой. Демон исчез, опять запечатанный. С воздетыми к каменному своду руками, пойманный печатью точно в момент призыва, замер Вэй Ин. Его кожа побледнела настолько, что стала напоминать полированный белый нефрит. Глаза были закрыты, черты лица оказались спокойны. Он не дышал. Лань Чжань напомнил себе, что Вэй Ин не мёртв. Не совсем мёртв. Что есть возможность вернуть его к жизни. Должна быть возможность. Он ждал Вэй Ина так долго, и вместе, супругами, они прожили только пять лет. Несправедливо отбирать у него любовь вот так! Неужели небеса не видят, насколько это чудовищно? Вэй Ин должен жить! Лань Чжань приблизился и коснулся скулы, ощутил под пальцами холод камня. Нет, это не кожа побледнела, это Вэй Ин превратился в статую. Удивительную статую, где каждая прядь волос и каждая складка одежды сохранили прежний цвет, но окаменели. Сердце Лань Чжаня окаменело тоже — от боли, от скорби, от гнева, конечно. Он сердился на себя, не на Вэй Ина, но в первый момент всё это отступило. Лань Чжань поцеловал каменные губы и пообещал: — Я буду с тобой, я останусь с тобой и буду ждать, сколько потребуется. Я умею ждать, Вэй Ин, как никто… И дождусь. За пределами пещеры царила беззвёздная ночь. *** В Облачные глубины Лань Чжань не вернулся. Выбирая опорой живую душу, печать напитывалась силой, становилась крепче, а потом отпускала стража. Это могло случиться и через несколько дней, и через месяц, и через пару лет. Лань Чжань не знал срока, потому не хотел уходить, чтобы не пропустить тот миг, когда Вэй Ин снова откроет глаза. Достигнув высокой ступени совершенствования, в воде и пище, во сне Лань Чжань уже не нуждался. И пусть направил послание в Облачные глубины, получать ответ не спешил. Хотелось бы, чтобы в этой временной смерти можно было отыскать больше признаков жизни. Пусть редкий вздох, крошечное движение! Но небеса оставались холодны к мольбам, и ничего подобного не явили. Лань Чжань всё равно продолжал искать. Быть может, если бы рядом был кто-то ещё, принял бы его за сумасшедшего. Но Лань Чжань был один и даже запечатал вход в пещеру, чтобы никто не мешал ему ждать. Гонец из Облачных глубин прибыл неделей позже, но так и не нашёл, где же Ханьгуан-цзюнь и Старейшина Илина столкнулись с демоном. *** Иногда Лань Чжань играл. Призывал гуцинь и перебирал все мелодии, какие только мог вспомнить: техники клана, их песню, даже весёлые и озорные напевы, что подбирал на слух. Они встречали много таких, когда путешествовали вместе. Лань Чжань надеялся, что музыка сумеет пройти сквозь камень и достичь того места, где пребывала душа Вэй Ина. Быть может, она способна и призвать его назад? Вдруг Вэй Ин не возвращается потому, что заблудился? Он не может быть мёртв. Дни сложились в недели, недели в месяцы, а печать всё не была закончена, не обрела достаточной силы. За пределами пещеры сменились времена года, и снова, и ещё раз, но Вэй Ин никак не приходил в себя. Год спустя Лань Чжань всё так же не сомневался и не позволял отчаянию охватить сердце ледяными пальцами. Прочно и нерушимо, как печать, ради которой Вэй Ин не раздумывая отдал себя, он ждал возвращения, новой встречи. Не заметил только, как на висках тревога и печаль выбелили пряди. *** Однажды — сколько лет уже прошло, Лань Чжань не знал, — он играл особенно нежно. Он создал новую мелодию, много новых мелодий, в музыке воплотив каждое своё воспоминание о Вэй Ине, и тот тихий перебор, что рождался под его пальцами теперь, рассказывал о первой встрече. Пусть это было так давно, в памяти картина оставалась всё такой же яркой. С мягкостью и затаённой печалью Лань Чжань посмотрел на окаменевшего Вэй Ина и вдруг заметил, что на запястье точно приземлился светлячок. Вот только насекомому неоткуда было взяться в пещере, куда не заглядывало ни солнце, ни луна, не проникало ни малейшее дуновение ветра. А свет, пульсирующий в такт музыке, был, не чудился. Лань Чжань затаил дыхание, не в силах отвести взгляд. Наконец он заметил, что свет ровно растёкся по пальцам Вэй Ина и мизинец чуть дрогнул. Движение было крошечным, но у Лань Чжаня сердце забилось в груди так быстро, что даже с болью. Значит, печать, питаемая силой Вэй Ина, его живой душой, наконец обрела прочность. Значит, скоро каменный плен отпустит Вэй Ина?! Свет померк, но Лань Чжань был готов подождать ещё. *** Возвращение к жизни было медленным и мучительным. Только месяц спустя задрожали и конвульсивно согнулись ещё два пальца. Не меньше полугода ушло на то, чтобы приоткрылись веки, обнажая мутные и ещё слепые глаза. Лань Чжань не пропускал ни дня! Он говорил с Вэй Ином и играл ему, приближался и касался множество раз, даже вливал ему свою ци. Когда грудь Вэй Ина поднялась в первом глубоком вздохе, Лань Чжань не сумел сдержать слёз. Наверное, в тот день его волосы окончательно побелели, а может, это случилось раньше, он не уследил. Несколько дней спустя Вэй Ин моргнул, и взгляд его стал осмысленным. С невероятным усилием он повернул голову, сразу же заметив Лань Чжаня. Губы его искривились, пытаясь сложиться в знакомую улыбку, но пока та вышла неузнаваемой и блеклой. Лань Чжань немедленно подошёл, протянул руку — и тогда услышал: — Лань… Чжань… Ты… всё ещё здесь. Силы оставили его, и он рухнул перед Вэй Ином на колени, прижал его ослабевшую, но тёплую и живую ладонь к своей щеке. Слёзы, копившиеся так долго, потекли по лицу, оставляя влажные следы. Вэй Ин, ещё не овладевший собой полностью, стоял в растерянности, но руки не отбирал. — Обещал остаться с тобой, — прошептал Лань Чжань наконец. — Ждать, сколько потребуется. Остался и ждал. Вэй Ин сам нежно коснулся его влажной щеки; первое за долгие годы прикосновение выбило у Лань Чжаня воздух из лёгких. — Ты… стал ещё прекраснее, — сказал Вэй Ин, и тут тело вернулось к нему полностью, он не удержался на ногах и упал прямо в объятия супруга. — Я так по тебе скучал. Они засмеялись оба, и печать, запиравшая вход, разрушилась, впуская в пещеру рассветные лучи солнца.