Глас грома

      Приходила в себя она тяжело. Воздух был спертым, под веки словно насыпали песка. Еще не открыв глаза она вспомнила все что произошло ночью, как ее обвинили в убийстве и что ее должны судить. Просыпаться не хотелось. Но один вопрос настойчиво требовал ответа — она точно помнила, что сидела в дровяном сарае. Сейчас же под головой было что-то мягкое, а на ребра ничего не давило. Линн тяжело вздохнула и осторожно приоткрыла глаза. Она обнаружила что лежит в своей каморке без окон, над умывальником потрескивает лучина. Больше в комнате никого не было. Девушка осторожно села на постели и попыталась вспомнить как она сюда попала. В голове было пусто.       Линн аккуратно встала и пошатываясь прошла к умывальнику. Она не знала сколько времени провела во сне, но ощутив на лице прохладную воду, почувствовала невыносимую жажду и начала пить, сложив руки ковшиком и почти давясь от жадности.              В дверь аккуратно стукнули два раза и открыли, не дожидаясь ответа. Показался уже знакомый гвардеец, охранявший ее. Он подал ей сверток. — Оденьтесь, — и вышел. — Постойте! — но дверь уже закрылась. Линн нехотя развернула принесенную одежду. Штаны, рубашка, короткие сапожки. Все добротное, не новое, но чистое. Что главное — одежда оказалась не мужской. Немного повеселев — вряд ли ее бы наряжали перед казнью — она достала и надела чистое белье из сундука. Некстати всплыли слова отца: «Воины на эшафот идут в парадной форме. Из уважения к себе». Ей всегда это казалось глупым. Задумчиво огладила чуть выцветшую ткань.       Рубашку, что была на ней, она решила не снимать, лишь плотнее заправила в штаны. Кто знает, что ее ждет, а терять перед возможной смертью самую ценную свою вещь она не собиралась. Обувь оказалась чуть ношеной, но по размеру, а одежда села почти по фигуре. Напоследок она тщательно расчесала волосы и заплела их в пышную косу, оставив пару прядей у лица.       Задув лучину, Линн вышла из комнаты. Гвардеец стоял возле двери и очевидно ждал, когда она приведет себя в порядок. Он отвел девушку на второй этаж и постучав в двери комнаты, впустил ее.       Внутри Линн ожидали незнакомые ей люди. Двое мужчин лет двадцати пяти - тридцати, очевидно братья, но один выглядел постарше. И женщина средних лет, чем-то похожая на них. Все трое богато, но сдержанно одеты, цвета одежды неяркие, женщина вообще полностью в черном.       Линн стояла под их колючими враждебными взглядами, не понимая, что от нее ждут. Они не спешили здороваться, а она не собиралась кланяться. Она так и не привыкла гнуть спину перед каждым кто окажется сильнее или богаче и не собиралась учиться перед смертью. Девушка так и не придумала как оправдать себя и почти не сомневалась в плачевном для себя исходе. — Это бессмысленно, Кайлар, — подала голос женщина, — ты ничего от нее не добьешься и не услышишь ничего нового. Я не сомневаюсь, что блеск драгоценностей затмил этот утлый разум и довел до отвратительного преступления. Подумать только, ради такой ничтожной суммы так низко пасть! Она даже не додумалась украсть что-то более ценное. Нам повезет если она хотя бы покажет куда спрятала свое оружие и краденое. Если, конечно, поймет, что от нее хотят.       Линн выслушала этот монолог, не сводя с женщины слегка расширенных глаз. Она всегда находила отвратительной привычку дворян говорить о простолюдинах в третьем лице даже в их присутствии и так, словно они животные, не понимающие человеческую речь. Эта короткая пренебрежительная речь выдала высокое происхождение женщины вернее, чем дорогая одежда и камея с гербом на вороте платья. Очень знакомым гербом, между прочим — меч острием вниз и позади очертания короны. Дом Рейс, если ей не изменяет память. Им принадлежит и этот трактир и все земли окрест, вплоть до столицы. Ого, какие важные люди заинтересовались смертью обычной графини.       Тот, кого назвали Кайларом, раздраженно дернул щекой и испытующе посмотрел на Линн. Второй расслабленно подошел ближе и негромко спросил: — Ты знаешь в чем тебя обвиняют? — Да… Ваша Светлость, — Линн привычно слегка наклонила голову, в последнюю секунду заставив себя углубить поклон. Мужчина чуть удивленно приподнял брови, но спрашивать откуда она знает про его титул не стал. Видимо посчитал что ей все рассказал стражник. — Ты признаешь свою вину? — продолжил он. — Нет. Я спала в своей комнате. Убитую видела один раз накануне вечером, это может подтвердить ее служанка. — Стражники утверждают… — Я слышала их утверждения, когда меня выволокли из постели, — перебила Линн, забыв об осторожности. — Они уже провели обыск в моей комнате, в ней нет доказательств моей вины. — Как ты смеешь? — пораженно прошептала герцогиня, очевидно, мать этих мужчин. — Грязная невежественная воровка! Как смеешь ты перебивать герцога и обвинять в некомпетентности нашу стражу? Линн не удостоила ее взглядом, только щеки вспыхнули от очередной порции оскорблений. Ситуация до абсурдного напомнила ей родной дом и людей, которых она называла семьей. Злость и горечь внезапно разогнали апатию, в которой она тонула последние время. Захотелось ответить на грубость, заставить каждого кто обидел ее заплатить и пожалеть о сказанном и сделанном. Линн ухватилась за эти эмоции как за последнюю соломинку. Она, чуть задрав подбородок внимательно посмотрела в глаза мужчине, стоящему перед ней. — Ваша Светлость, это убийство выглядит нелогично, — тот растерянно моргнул, словно заговорила не девушка, а стул, на котором он сидел. — Следы крови обрываются в коридоре, значит кто-то разгуливал по коридору и лестнице с окровавленной дубиной, не привлекая внимания. Украдена лишь одна вещь — гранатовое ожерелье, хотя на пальцах у нее было несколько дорогих колец, золотой фамильный перстень и наверняка другие ценности нашлись бы в вещах. — Откуда знаете про ожерелье? — второй мужчина чуть подался вперед, не вставая с кресла. — Про украденную вещь упоминал супруг погибшей, когда меня… арестовали его люди. Само ожерелье я видела вечером, когда графиня сидела за столом и писала. — Что писала? — новый вопрос прозвучал снова от того, что младше. — Не знаю, милорд. Об этом лучше спросить девушку, что прислуживала ей. — Как поняла из каких камней ожерелье? Граф об этом вслух не говорил, — снова старший. Кажется, они собрались вести допрос в два голоса, намереваясь сбить ее с толку и поймать на лжи. Линн поморщилась. Снова прокололась. — Поняла, милорд… видела гранаты раньше, — неловко ответила она, опуская глаза. — Как объяснишь то, что следы крови вели к твоей комнате? — В комнате крови нет и взяться неоткуда. Я бы предположила, что убийца нарочно оставил следы, не смог зайти в комнату и подложить улику, а значит обернул тканью свое оружие, чтобы не показать дальнейший путь. Из этого следует, что и пропавшее колье спрятано, раз уж не в комнате, то в том месте, где недалекая простолюдинка, по его мнению, могла спрятать украденное. — По “его” мнению? — младший скептически приподнял бровь. — Или “ее”, — Линн пожала плечами, спокойно выдержав взгляд. — И где бы “недалекая простолюдинка” спрятала ожерелье? — старший подошел, встав рядом с братом и глядя на нее сверху вниз.       Линн подняла на него глаза и чуть задохнулась. Светлые волнистые волосы, янтарные, почти рыжие глаза, светлая кожа, на которой наверняка легко проступает румянец. Он был словно расплавленное золото — такой же сияющий и смертельно тяжелый — его взгляд словно пригибал к земле и лишал способности распрямиться. При всей внешней схожести, младший такого гнетущего впечатления не производил. Девушка отвела глаза. — У тебя есть предположения? — голос вблизи тоже был тяжелым. И язвительным. — Где угодно, где я регулярно появляюсь, — Линн чуть нахмурилась, собираясь с мыслями. — На кухне, в дровяном сарае, на скотном дворе… Но на кухне могли оказаться люди, дровник стоит чуть дальше и про него убийца мог не знать. Значит рядом со скотиной. Вполне возможно, что драгоценности, сейчас лежат завернутые в тряпицу где-нибудь под притолокой или в сене. Где-нибудь, где их можно, хорошо поискав найти, но не на виду, чтобы не было слишком подозрительно. — Как складно, — в голосе герцогини было столько яда, что поморщились даже ее сыновья. Линн чуть не улыбнулась такой синхронности. — Хорошо, идем, — младший кивнул и потянул ее за локоть. — Куда? — девушка напряглась, не двигаясь с места. — Обыщем двор. Ты и обыщешь. — Ну нет, — она коротко и невесело рассмеялась. — Если я найду, вы скажете, что я сама спрятала — сама нашла, чтобы отвести подозрения. Если нет — скажете прячу добычу до последнего… и отвожу от себя подозрения. Сами ищите, “специалисты” у вас есть. Мужчины одновременно грозно нахмурились. “Ну просто загляденье”, — мелькнула ироничная мысль. Герцогиня злобно зашипела за ее спиной: — Довольно устраивать цирк вокруг смерти моей сестры! Пора вернуть чернавку под замок, а завтра ей займутся дознаватели. Линн по-прежнему не обращала на нее внимания, понимая, что решение будут принимать ее сыновья. Девушка смотрела в глаза младшему, интуитивно чувствуя в нем поддержку. — Девица дело говорит, — тот не обманул ожиданий и поддержал ее идею. А может просто оказался умнее родственников. — Идем, — молодой человек, не отпуская ее локоть аккуратно повел Линн к выходу. — Присутствовать при обыске мы все равно будем. Линн автоматически притормозила у дверей, а младший брат герцога открыл перед ней дверь и пропустил вперед с такой естественностью, словно всю жизнь придерживал дверь простолюдинкам. Девушка, поглощенная мыслями и в смятении, не обратила на это внимания, зато герцог за ее спиной закатил глаза так, чтобы брат это видел. Парень в ответ только хитро широко ухмыльнулся.       На скотном дворе было необычайно людно. Трое людей графа и воины, приехавшие с герцогом, обшаривали тюки сена, притолоки, навесы и даже заглянули под днище старой телеги. С каждой новой их неудачей Линн чувствовала, как вокруг желудка сжимается холодное кольцо страха. Она старалась успокоиться и даже отругала себя. Почему она так нервничает? Не ей ли не далее, как вчера приходили в голову мысли о бессмысленности существования? Не ей ли в дровнике ночью казнь за несовершенное преступление показалась избавлением от кошмара? Так почему же сейчас она так переживает за удачный исход расследования? — Что здесь происходит? — Линн подпрыгнула от громкого негодующего голоса над ухом.       Граф стоял в проеме открытой двери и грозно смотрел на своих племянников. Кайлар чуть обернувшийся на голос, не удостоил его ответом и перевел взгляд на своих людей. Младший Рейс же охотно вступил в диалог: — Обыск, дядя. Ищем украденное ожерелье. — Но… — граф похлопал глазами. — Здесь? Что за абсурд? Убийца бы не спрятала драгоценности в таком грязном месте! “Ииии опять эта очаровательная манера”, — Линн устало вздохнула, но натура взяла свое, и она сдержала эмоции. “Интересно, кто ввел эту моду? Наверное, какой-то столичный умник решил, что будет забавно унижать тех, кто ниже по происхождению, даже не обращаясь к ним напрямую.” — Нам не ведомы помыслы преступников, дядя, — ей почудилась издевка в покорном голосе младшего брата.       Граф прошел немного вглубь двора, заинтересованно наблюдая за работой солдат. А им заинтересовался кое-кто другой. Старый баран, ранее трепавший Линн нервы, решил, что именно этот человек, оказавшийся так удачно без оружия и в зоне досягаемости, будет наказан за вторжение в баранью вотчину. Он сделал всего пару шагов к графу, заинтересованно опустив голову, как тот птицей взлетел на низкое крыльцо, отгородившись от безрогого спинами племянников. — Проклятое животное, — пробормотал он, смутившись поспешного бегства. Баран послушно сменил траекторию, не собираясь отказываться от намерения. Линн перехватила его, прижав голову к своему бедру и рассеянно поглаживая по морде. Как ни крути, она не хотела смерти для дурной скотины, а о мстительности оскорбленных аристократов знала не понаслышке. Баран, опешив от ее наглости, затих под ласковыми поглаживаниями, а граф, буркнув что-то насчет схожести питомцев и хозяев, ретировался в дом. Братья никак не прокомментировали происходящее, но на их лицах девушка усмотрела искренне удовольствие, скрытое под маской благовоспитанности. “Любопытно. И за что это мы так невзлюбили дражайшего родственника, м?” — Ничего, милорд, — Бриско, подобострастно согнулся перед герцогом, отчитываясь о проведенном обыске. — Все обыскали? — тот сощурившись сверлил начальника охраны взглядом. — Уверяю, милорд, — гвардеец согнулся еще ниже.       Линн скептически дернула уголком рта. Ей не показалось что люди графа проявили усердие в поисках, видимо уже определили для себя ее виновность. Она не видела третьего гвардейца, того, что проявил к ней доброту во время ареста. — Хорошо, — герцог задумчиво перевел взгляд на Линн, отчего та поежилась. — Вернемся в дом. Линн покачала головой. Она верила в логичность своих выводов, скотный двор — первое место куда она сама пошла бы прятать улики, желая свалить вину на чернавку. Могла и ошибиться конечно, преступного опыта у нее нет...       Присмиревший было баран, решил напомнить кто тут хозяин и, издав на редкость противный крик, вывернулся из-под рук. Девушка брезгливо встряхнула рукой, вымазанной жиром со шкуры животного, и тут же опешила. Младший брат герцога моментально уловил в ней перемену. — Что? — требовательно заглянул он ей в глаза. Линн была так поражена глупости и очевидности своей догадки, что только и прошептала: — Баран… — Прошу прощения? — благовоспитанно приподнял бровки Рейс. — Барана не запирают на ночь в сарай, для него есть отдельный выход! В глазах братьев проступила холодность и разочарование, словно говорящая диковинка опять превратилась в тыкву. Линн зарычала от досады. — Соберитесь, милорд! — прикрикнула она. Младший Рейс прыснул от неожиданности. — Вы убийца, выходите ночью в темный незнакомый двор, прятать уличающие вас предметы с целью скомпрометировать другого человека. Вы видите, впереди сам сарай, видите сено, и тут посередине двора на вас налетает агрессивное животное. Ваши действия? — Бежать обратно в дом. Если меня уже боднули, то бежать быстро и хромая, — “Младший” от души забавлялся. — Именно! Но улики все еще при вас! — Тогда… Я бы чуть выждал в доме, когда баран отойдет и спрятал бы их где-то … — тут и до него дошло. Глаза его расширились и заискрились азартом, он кивнул одному из своих людей, и несколько солдат увлеченно начали обшаривать пространство вокруг двери в дом. Почти сразу один из них довольно вскрикнул и достал из-под крыши почти над дверью длинный плотный сверток. Несколько рук откинули ткань. Дубинка с пятном крови и прилипшими волосками, поумерили восторг от находки. Тут же лежал сверток поменьше. Линн не сомневалась, что в нем найдется само ожерелье.       Притихшие солдаты потянулись по своим местам, брат герцога — Линн никак не могла вспомнить его имя — зашел в дом через заднюю дверь кухни, захватив с собой находки. Сам герцог слегка сжал предплечье девушки, удерживая ее на месте. Когда все отошли на приличное расстояние, он развернул Линн к себе и тихо произнес, нависая над ней угрожающей скалой: — Я верю Вам. Точнее верю, что за убийством моей тети мотивы более серьезные чем одно недорогое украшение, — он умолк, ожидая реакции. Линн отчаянно боролась с желанием смущенно отвести глаза, но мозг работал четко, как всегда. — Вы видели ее тело? Осматривали ее? — в тон ему прошептала девушка. Герцог удивленно моргнул, очевидно не того ответа ожидал. — Да. Затылок проломлен, других повреждений нет. Хотите проверить? Линн поежилась и помотала головой: — Нет-нет. Я Вам доверяю… Герцог нахмурился и опустил взгляд, пошевелил недовольно губами. Затем лицо из недовольного стало … печальным. Он по-прежнему держал ее за предплечье, и она в ответ сочувствующе слегка сжала его руку. Мужчина удивленно поднял на нее взгляд. Линн снова почувствовала, как у нее перехватывает дыхание. Орехово-янтарные глаза с вкраплениями золотого цвета были добрыми и печальными. Темные слегка загнутые ресницы, золотые вьющиеся волосы. Острая прядь, упавшая на лоб и перечеркнувшая бровь, казалось, совсем ему не мешала, но у Линн от этого зрелища окончательно отказал разум. Она стояла, чувствуя себя невероятно глупо, но не в силах пошевелиться или хотя бы перестать глазеть. Она видела, как зрачки в глазах напротив становятся шире, как дрогнули ресницы и услышала тихий вздох. Мужчина почти грубо оттолкнул ее руку, и сделал шаг назад. Взгляд из печального стал непроницаемым. — Тело перенесли в погреб, — голос герцога был ровным и безразличным, — мы ожидаем королевского коронера чтобы забрать ее и подготовить к похоронам. — Значит ответы мы должны получить до его приезда. — Мы ожидаем прибытия не раньше завтрашнего вечера. — Ставлю на утро, — Линн несогласно качнула головой. Мужчина в ответ поморщился, но спорить не посчитал нужным.       Они вместе прошли на кухню. Линн привычно подошла к умывальнику и тщательно вымыла руки и лицо. Ей казалось, что слабый душок разложения намертво пристал к ее волосам и одежде и она вспомнила что так и не сходила на речку искупаться и вымыть волосы. “Интересно, выгляжу я так же плохо, как себя чувствую?”, — мелькнуло в голове некстати. — И что дальше? — М? — Линн вынырнула из своих мыслей и непонимающе посмотрела на мужчину. — Я предлагаю опросить очевидцев и осмотреть комнату тети. Линн слегка нахмурилась и помолчала, внимательно глядя на него. — Ваша Светлость, позвольте вопрос. — Почему я доверяю вам и позволяю участвовать в расследовании? — тот невесело улыбнулся. Линн удивленно кивнула. — Я сам задавал себе этот вопрос, пока мы были во дворе. Что же, я готов ответить, — он ненадолго замолк. — Я не верю в Вашу виновность, это первое. Второе — Вы заинтересованы в поиске правды, ведь иначе из Вас сделают козла отпущения. И последнее — Вы очень здраво и холодно рассуждаете, словно подобная ситуация с Вами не впервой. Сомневаюсь, что Вы часто расследуете убийства, но Вы не бросаетесь обвинениями — Вы собираете факты. Мне такой подход импонирует. Тетя была мне… очень дорога, — он тяжело сглотнул, — боюсь мой разум застит горе. И я не откажусь от помощи здравомыслящего человека. А на королевских дознавателей меньше надежды даже чем на гвардейцев, арестовавших Вас накануне. Они оба замолчали, глядя в стороны. Неловкость повисла в воздухе. — Почему Вы мне верите? — тихо спросила Линн, не поднимая глаз. Мужчина пожал плечами и вышел из кухни. “Что же… мне верят, как минимум эти двое, что очень неплохо. Осталось не подвести их… и себя”, — девушка встряхнулась и направилась следом.       В общем зале толпились люди. Гвардейцы, хозяин трактира, герцог с братом и давешняя заступница Линн. Рыженькая была одета также как накануне, волосы были заплетены и подняты высоко на затылок. Все внимательно слушали что говорил герцог, однако его младший брат прикипел глазами к красавице и глуповато улыбался уголком рта. “Интересно, правда поражен красотой или это его личный способ обольщения”, — хмыкнула про себя Линн. — Мы с мисс… — герцог запнулся, осознав, что не знает имени Линн и просто указал на нее пальцем, — и моим братом займемся расследованием. От Вас, — он кивнул на хозяина трактира, — потребуется полное содействие. Выполняйте ее поручения, как мои. Трактирщик скривился, будто хлебнул кислого. Очевидно представил, как она может отыграться за прошлые унижения. — Остальных это тоже касается. Пока расследование не закончено — выполняйте ее указания… в разумных пределах, разумеется. Линн была поражена этим заявлением не меньше солдат, но виду не подала, спокойным взглядом пройдясь по лицам. Кто-то был удивлен, но большинство быстро взяли себя в руки, один из них согласно кивнул: — Все сделаем. — Все по своим местам, — герцог повернулся к Линн. — Кто нашел вашу тетю? — Линн уже успела наметить план за те несколько минут на кухне. — Ее личная служанка. Сказала, что пришла в ее комнату поздно вечером, так как тетя велела ей выполнить некое поручение. — Некое? — Линн подняла бровь. — Да. Отказывается говорить точнее, ссылаясь на деликатность этого поручения и доброе имя своей хозяйки. Линн хмыкнула. — Как удобно. — Не верите ей? — Младший Рейс тут же насторожился. — Нет! — Линн даже немного испугалась. Не хватало еще бросить тень на невиновного своим скептицизмом. — Нет. Просто … это действительно удобная отговорка, чтобы не отвечать на вопросы. Я лишь подметила факт, — она слабо улыбнулась герцогу. — Что же, поговорим с ней, но прежде, — она подняла вверх палец, — осмотрим место убийства.       Герцог согласно кивнул и пошел к лестнице. Его брат обворожительно улыбнулся рыжей воительнице и направился следом. Линн немного задержалась чтобы поблагодарить девушку за заступничество. Она не успела ничего сказать, как та взяла ее за запястье и слегка потянула на себя вынуждая наклониться.       Герцог Рейс был на верхних ступенях и оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как красавица что-то шепчет на ухо недавней подозреваемой, а та застыла с непроницаемым лицом, глядя в одну точку. Но вот девушка выпрямилась и испытующе посмотрела сверху вниз на свою собеседницу, словно искала ответ в ее глазах. Затем кивнула и пошла наверх по лестнице.